Top.Mail.Ru
Как посещать места Силы?

Как посещать места Силы?

Сдвиг восприятия — это реальность для практикующих, имеющих дисциплину и дерзость попробовать выйти за пределы своего обычного «я», используя практики и инструменты, переданные Карлосу Кастанеде последователями линии знания, берущей свое начало в древней Мексике.

В определенный  момент своей эволюции от человека с обычным восприятием к видящему и чувствующему энергию нагвалю, Карлос Кастанеда  написал в своих книгах о том, что в древние  места следует приходить или с огромной осторожностью, или вообще не приходить, и позже он осознал ценность этих пронизанных силой мест: для тех, кто энергетически готов и доступен, они дают прямую связь с мудростью древних людей, когда-то населявших эти места, а также энергетический толчок и четкое прерывание линейности привычного восприятия человека.

Когда эти знания открылись ему, последовала целая серия «возможностей», потому что ничто в мире нагваля не является предсказуемым или «нерушимым», наоборот — это новое приключение, берущее начало в ежеминутном прочтении энергии, и дальнейшем применении этого понимания.

Подобная возможность была предоставлена Карлосу Кастанеде, когда он встретил группу людей в Мехико, некоторые из которых практиковали движения Тенсегрити и перепросмотр уже годами, а другие были абсолютными новичками в этом искусстве.

И Карлос решил взять где-то тридцать из них и отвести к близлежащему археологическому комплексу в пределах города и посмотреть, что они смогут «увидеть».

Хотя Карлос поговорил с каждым из них перед входом на место археологического комплекса, не все из них смогли услышать или понять его слова и их значение. Около восьми «опытных» практикующих сосредоточились и восприняли его словах «священное место», «не нужно тревожить то, что покоиться здесь в настоящее время», «энергия места сохраняется и ее можно посетить, но нельзя тревожить», и войдя на территорию этого места, они сохраняли дисциплину и тишину, держа кончик языка на нёбе, и не пытались взять что-то или коснуться  руками чего-либо.

А другие, напротив, не могли в полной степени осознать важность происходящего и заскакивали друг другу на плечи, подталкивали их своих товарищей, смеялись и рассказывали шутки громким шепотом.

Увидев это, Карлос Кастанеда, не будучи человеком, повторяющим свои инструкции дважды, постарался защитить тех, кто относился с уважением к этому месту, и поместил участников группы, лишенных уважения к этому месту в шар их собственной энергии.

Интересно, что те восьмеро подготовленных практикующих смогли почувствовать застывшее время этого места, носившееся в воздухе, когда они ходили по этому месту, слышали голоса существ, давшего покинувших эту землю, и воспринимали видения о тех временах, когда это место еще даже не было построено. И затем, когда они рассказали о своем опыте друг другу, они обнаружили, что внутри них сталось «нечто» — что-то невыразимое словами, какая-то субстанция, нечто значительное и ценное, к чему они смогут вернуться в дальнейшем, чтобы перезапустить свое восприятие из этой точки.

Другие, напротив, сообщили, что особо ничего не «увидели»; некоторые жаловались на неровную поверхность земли; один споткнулся и упал; а другому стало настолько плохо, что Кастанеда отправил его за пределы этого места.

После того, как все поделились друг с другом этими восприятиями, Карлос Кастанеда собрал всех вокруг него снова и заговорил. Он сказал им — то, что от «увидели» или не увидели было между ними и Духом. Что его работа — подвести их к двери в бесконечность точно так же, как он привел их ко входу в археологическую зону, и что это уже была их работа — сделать все необходимое, чтобы перейти порог во второе внимание и воспринимать другие миры.

Урок Карлоса Кастанеды о сновидении

Урок Карлоса Кастанеды о сновидении

Был ранний вечер. Нагваль Карлос Кастанеда и его ученик прогуливались по окраине небольшого города, расположенного в пустыне. Пустынный ветер Санта Ана начал дуть сильнее, поднимая пыль, слегка подергивая их за одежду.

– Что нового? – спросил нагваль ученика.

– Ну, – пробормотал ученик, несколько стесняясь и волнуясь, – У меня есть некоторые проблемы с моим… гм… сновидением… Каждый раз, когда я осознаю, что я во сне, что-то во мне пугается, и я внезапно просыпаюсь.

– Аа, – сказал нагваль с улыбкой. – ¿Cuál es tu pesadilla? Что является твоим кошмаром? Что пугает тебя в повседневной жизни?

– В повседневной жизни? – спросил ученик вопрошающе, – Ну вообще-то ничего. Я сделал достаточно перепросмотра и не могу сказать, что в повседневной жизни меня что-то пугает так же как и то, что находится «там»!

– Там, – задумчиво сказал нагваль, – А что такого страшного «там»?

– Ну… что-то гонится за мной в моих снах, и я не знаю, что делать. Наверное, я бы мог сказать, нагваль, что я просто боюсь неизвестного!

– Ага, – повторил нагваль, кивая будто бы в знак согласия, – я чувствовал то же, что и ты, кабальеро, и дон Хуан сказал мне, что я боюсь не неизвестного, а как раз-таки известного. Я боялся того, что находится здесь! – сказал нагваль, топнув ногой по пыльной земле.

– Здесь? – спросил ученик.

– Здесь, – снова сказал нагваль. – Когда это происходило со мной, дон Хуан сказал мне, что я встретился с первым врагом человека знания – страхом, от которого я замер на месте в своем поиске. Он сказал мне, что я предполагал, что мои страхи были совсем не тем, чем являлись на самом деле: я думал, что они были причудливыми демонами и монстрами, а не обычными, повседневными событиями, исходящими из обычной, повседневной жизни.

– Дон Хуан сказал мне, что все мои страхи того, что находится «там», начинаются «здесь,» в первом внимании, и что у моего тела сновидения нет страха. И так как осознание бодрствования и осознание сна текут в одном и том же континууме, то страх одного переместился в другое.

– И что ты сделал? – спросил ученик. – И что могу сделать я?

– Делай то, что мне сказал дон Хуан, – сказал нагваль. – Преврати свои страхи в союзников! Определи их, изучи их, познакомься с ними. Сделай инвентарный список того, чего ты боишься здесь, в первом внимании или повседневной жизни, и отслеживай его какое-то время. И когда ты увидишь себя в моменты страха, продолжай, дыши, расслабь живот, пройди через свой страх, не замирай в панике и ужасе.

Нагваль остановился у большого кактуса, вдыхая теплый пустынный воздух как будто бы для того, чтобы придать особое значение своим словам. Ученик сделал то же самое.

Нагваль затем сказал более мягким тоном, в то время как его глаза светились:

– Ты меня немного боишься, так ведь?

– Да, да, боюсь, – сказал с запинкой ученик, глядя в землю.

– Точно так же, как и я боялся дона Хуана. Я боялся его, потому что он не помещался в мои рамки известного, потому что я не мог предсказать его действия, потому что если бы я не смог его понять, я бы выставил себя дураком.

– Ну да, – ответил молодой человек, продолжая смотреть вниз на песок и растирая его ногой из стороны в сторону. – Когда я с тобой, мне это иногда напоминает общество моего отца. Хоть ты и не поднимаешь меня на смех, он это делал. Когда мы куда-нибудь шли всей семьей, он всегда говорил «мой сын не очень спортивный» или «мой сын не такой умный, как я». Я жил в страхе, боясь его следующего высказывания.

– Ай! – вздрогнул нагваль. – Я чувствую, что это осталось в твоем теле до сегодняшнего дня. Неудивительно, что ты всегда и везде боишься всего нового! И неудивительно, что тебе тяжело учиться!

Нагваль затем немного помолчал перед тем, как продолжить.

– Кабальеро, я вижу, что ты по-настоящему хочешь научиться сновидеть. Так давай сделаем это. Мы много занимались сталкингом, давай теперь сосредоточимся на сновидении.

– Помнишь тот магический пасс, который я показал тебе с деревянной палочкой? Делай его, практикуй его каждый вечер и наблюдай, возможно, к тебе придет что-то помимо твоих страхов.

 

В эту ночь ученик достал свою палочку. Поместив ее смягченную часть ко лбу, а другой конец на пол, он сел, чувствуя, как расслабляется его тело. К нему приходила картинка за картинкой, затем наступила пустота. Ученик потерял счет времени, которое он провел в тишине.

Через некоторое время ученик оторвал свою голову от палочки. И с закрытыми глазами он увидел… сцену, ситуацию, которая произошла в классе по Тенсегрити, где нагваль говорил ему и его соратникам: «Поместите ваше внимание сюда! Сюда! В это сновидение! Не тратъте время, боясь неизвестного. Сновидьте всем вашим первым вниманием, второе внимание позаботится о себе само».

Целостность с энергетическим телом

Целостность с энергетическим телом

«В начале мы рождаемся целостными, с нашим энергетическим телом, или телом сновидения, нашим близнецом, созданным из чистой энергии», — говорил Карлос Кастанеда своим ученикам. «Кэрол Тиггс говорит, что мы — любовь, бесконечность, простая и чистая. Мы делаем соглашение, чтобы прийти сюда, пройти путь — путешествие осознания. По мере того, как мы расширяем осознание того, что видящие называют тоналем, или мир нашего повседневного соглашения, осознание бесконечности расширяется».

Он говорил, что по мере того, как мы живем в тонале и входим в процесс социализации, мы начинаем забывать о своем истоке; и тело сновидения, так же как и наши сновидения, начинает отдаляться; через некоторое время мы начинаем верить, что кто-то другой несет ответственность за наше состояние, что на нашем пути стоит мелкий тиран; мы бы осуществили свои сновидения, если бы начальник или коллега был более компетентным, или если бы политики были более благородны, или если бы наш близкий человек зарабатывал больше денег, или если бы родители любили нас сильнее, или если бы дети нас слушались, и т.д. Или если бы волшебное существо или волшебная формула пришли и увлекли и закружили нас, и спасли бы от чувства несостоятельности.

«Мелкий тиран И волшебное существо», — говорил Карлос Кастанеда, — «они оба — это ТЫ! Когда ты и твое тело сновидения работаете вместе, ты замечаешь, что ты подключен к намерению бесконечности — разуму вселенной, Духу, истоку всего, что существует. И ТЫ — единственный, кто тебя удерживает от того, чтобы прожить тонкую, неосязаемую часть человеческих существ».

«Ты можешь воплотить в жизнь эти тонкие возможности, будучи безупречным в тонале. Воины-путешественники используют свою энергию разумно», — говорил он. «Поэтому твоя задача — перестать быть расплывчатым и туманным в том, что в твоей жизни работает, а что нет, и вести четкую, сбалансированную сводку о том, где ты был, и куда ты хотел бы пойти. И тогда тело сновидения естественным образом придет».

Встреча с Карлосом Кастанедой

Встреча с Карлосом Кастанедой

Интервью Карлоса Кастанеды с Даниэлем Трухильо Ривасом

Господин Кастанеда, в течение многих лет вы были абсолютно недоступны. Что заставило вас изменить эту ситуацию и рассказать людям о знаниях, которые ваша партия получила от нагваля Дона Хуана Матуса?

Необходимость осознания того, чему научил нас Дон Хуан, заставила нас распространять учение. И это было задачей, выполнение которой не терпело отлагательства. Независимо друг от друга мы пришли к выводу, что мир, в который погрузил нас Дон Хуан, находится в пределах способностей восприятия любого человека. Мы вместе выбирали, по какому пути двигаться дальше. Мы не могли принять позицию, что, будучи тайным, путь Дон Хуана предназначался лишь для нас. Иной путь состоял в распространении учения Дона Хуана, что, конечно, было гораздо более трудным и опасным выбором, но единственным, созвучным тому достоинству и красоте, которыми Дон Хуан напитал все учение.

Принимая во внимание все, что вы говорили о непредсказуемости действий воина, что подтверждается тремя десятилетиями вашей недоступности, можем ли мы ожидать, что фаза вашей публичной жизни продлится хоть некоторое время? И сколько она может продлиться?

Мы не можем дать какие-либо временные оценки. Мы живем по принципам, которым научил нас Дон Хуан. Дон Хуан дал нам замечательный пример безупречной жизни в соответствии с тем, о чем он говорил. И этот пример действительно замечательный, поскольку его крайне трудно повторить: невероятно сложно быть одновременно монолитным и бесконечно гибким в любых ситуациях. А именно так Дон Хуан прожил свою жизнь. В связи с этими посылками можно быть лишь безупречным посредником: никто не может быть игроком в этой космической шахматной партии, только лишь пешкой. Все решает безличная энергия, которую маги называют Намерением или Духом.

Насколько я знаю, как ортодоксальные антропологи, так и защитники доколумбового культурного наследия Америки не принимают вашу работу серьезно. И сегодня бытует мнение, что ваша работа — результат вашего исключительного писательского таланта. Есть и другое мнение. Некоторые обвиняют вас в двуличии, поскольку стиль вашей жизни и ваша деятельность сильно контрастируют с тем, что большинство людей ожидают от мага. Как вы можете разрушить эти предрассудки?

Система восприятия западного человека базируется на предопределенных идеях. Мы выносим наши суждения исходя из того, что известно априори, например идея того, что такое «ортодоксальный». Что такое «ортодоксальная антропология»? То, чем пичкают в университетских аудиториях? Что такое жизнь мага? Это что, пляски с перьями на голове вокруг костра и вызов духов?

Тридцать лет люди обвиняют Карлоса Кастанеду в создании литературного персонажа лишь потому, что то, что я рассказал им, сильно разнится с тем, чему их научили в университете на лекциях по антропологии или во время практики. Однако то, чему научил меня Дон Хуан, требует тотальной мобилизации человека, а в такой ситуации мало что из предопределенного опыта может пригодиться.

Я никогда не пытаюсь сделать какие-либо заключения о мире магов — чтобы это сделать, нужно быть активным членом этого мира. Для представителей гуманитарных наук, к примеру, социологов, элементарно вынести свои суждения, касающиеся западного мира, — просто они всю жизнь прожили там и являются активными членами этого мира. Но как антрополог, потративший в общей сложности два года на изучение чужой культуры, может судить о ней? Необходима целая жизнь, чтобы вжиться в чуждую культуру. Я более 30 лет работал в мире магов древней Мексики, но я не могу сказать, что являюсь полноправным членом этого мира и способен делать какие-либо заключения по этому поводу.

Я обсуждал эти вопросы с людьми разных научных специализаций, и обычно они соглашались со мной. Но они тут же забывали все, с чем они соглашались, и продолжали отстаивать свои ортодоксальные академические принципы, не заботясь о том, что их выводы могут быть ошибочными.

Почему вы не разрешаете себя фотографировать, записывать ваш голос, публиковать вашу истинную биографию? Могло бы это повлиять, и если да, то как, на то, чего вы достигли в вашей духовной работе? Не будет ли полезным некоторым искателям истины знать о вас правду для подтверждения реальной возможности следования по пути, который вы описываете?

Что касается фотографий и биографии, я и члены партии следуем исключительно инструкциям Дона Хуана. Для такого мага, каким был Дон Хуан, основной причиной для нераспространения о себе какой-либо информации является стирание личной истории. Отказ от «Я» — процесс крайне сложный. Чего маги типа Дона Хуана ищут, так это состояния непрерывной текучести, когда «Я» просто ничего не значит. Дон Хуан считал, что фотографии и записи позволяют посторонним вмешиваться в жизнь мага: позитивно или негативно.

Люди просто помешаны на фотографиях, аудиозаписях и биографических сведениях о себе, что весьма далеко отстоит от принципа уничтожения чувства собственной значимости. Дон Хуан говорил, что лучше никому не знать что-либо о жизни мага; вместо того чтобы сообщать что-либо о себе непосредственно, можно создать некий постоянный образ, что будет прямо противоположным происходящему в обычной жизни: в обычной жизни мы сталкиваемся с людьми, полными психологических проблем и без идеи, которые только и заняты своим «Я».

Как вы относитесь к коммерческим организациям, образовавшимся на почве распространения ваших знаний? Каковы ваши реальные отношения с Cleargreen Incorporated и другими компаниями (Laugan Productions, Toltec Artists)? Я имею в виду коммерческие связи.

На данном этапе работы необходим кто-нибудь, кто займется физическим распространением учения Дона Хуана. Cleargreen находится в близком контакте с нашей работой, а также и Laugan Productions и Toltec Artists. Идея распространения учения Дона Хуана в современном мире может базироваться на современных способах распространения информации, лежащих вне поля моей деятельности. В этом смысле, эти компании способны предоставить средства для распространения того, что я намерен распространять.

Правда, у компаний наблюдается тенденция трансформировать и адаптировать все, что к ним попадает, под свою собственную идеологию. Если бы не искренняя заинтересованность Cleargreen, Laugan Productions и Toltec Artists, то к настоящему моменту все, что говорил Дон Хуан, было бы трансформировано во что-либо иное.

Есть множество людей, которые тем или иным способом пытаются «примазаться» к вашей славе для завоевания популярности. Как вы относитесь к действиям Виктора Санчеса, который проинтерпретировал и переработал ваши учения в целях разработки своей теории? И как вы относитесь к заявлениям Кена Орлиное Перо о том, что он был выбран Доном Хуаном в качестве своего ученика и что Дон Хуан возвратился исключительно ради него?

Я могу гарантировать, что некоторые люди, называющие себя моими учениками или учениками Дона Хуана, никогда не встречались с Доном Хуаном. Я, кстати, с ними тоже не встречался. Дон Хуан был крайне заинтересован в продолжении своей линии магов. У него было четверо учеников, которые живут и сейчас. Также у него были и другие ученики, которые ушли с ним. Дон Хуан не был заинтересован в передаче знаний, он обучал этим знаниям своих учеников для того, чтобы продолжить свою линию. Из-за того, что четверо его учеников не могут быть продолжателями его линии, они вынуждены распространять его знания.

Существование учителя, который чему-либо обучает, является концепцией исключительно нашей системы восприятия, а не системы восприятия магов древней Мексики. Для них было абсурдом учить кого-либо. Но передать знания тому, кто способен продолжить линию магов — совсем другое дело.
А тот факт, что некоторые используют имя Дона Хуана и мое имя, лишь отражает их потуги получить собственную выгоду без особых усилий.

Положим, что термин «духовность» обозначает состояние сознания, в котором человек способен полностью контролировать собственные потенциальные способности, что-то достигнутое посредством упорной физической, интеллектуальной и моральной работы. Вы согласны с этим определением? Как выглядит мир Дона Хуана в рамках этой концепции?

Для Дона Хуана, исключительно прагматичного и трезвомыслящего мага, термин «духовность» ровным счетом ничего не значит, он обозначает некую идеальную реальность без базиса, которая довольно симпатична и окружена поэзией, но не выходит за эти рамки, будучи лишь литературной концепцией.

Маги, такие как Дон Хуан, исключительно практичны. Для них существует лишь Вселенная без компромиссов, где разум и осознавание являются результатом схватки с жизнью и смертью. Он считал себя навигатором в бесконечности и говорил, что для путешествия в неизведанное (как это делают маги) необходим исключительный прагматизм, собранность и железные нервы.

В свете всего сказанного, Дон Хуан считал, что «духовность» (описание чего-то недостижимого в рамках обычной жизни) не является руководством к реальным действиям.

Вы отмечали, что ваша литературная активность, как, впрочем, и Тайши Абеляр и Флоринды Доннер-Грау — действия по инструкциям Дона Хуана. Какова реальная причина этого?

Причина написания всех наших книг была действительно создана Доном Хуаном. Он утверждал, что даже если человек не писатель, он все же может писать, но тогда процесс написания трансформируется из литературного действия в магическое. А то, что решает создание книги и ее содержание, не является продуктом ума писателя, а есть непосредственное действие Силы, которую маги считают основой Вселенной и которую называют Намерением. Именно Намерение решает, чем будет заниматься маг — написанием книг или чем угодно другим.

Дон Хуан говорил, что у мага есть обязанность впитывать в себя всю доступную информацию. Работа мага заключается в том, что он должен информировать себя обо всем, что лежит в поле его интереса. Действия мага таковы, что он просто непринужденно следует по течению информации. Дон Хуан говорил, что «тот, кто смог добиться такого состояния и добраться до самого источника информации, тот уже не маг — он само Намерение. Маг же является лишь безупречным проводником Намерения». Для Дона Хуана писательство было не просто литературной работой, а битвой мага.

Есть ли у вас какие-либо планы в этой области? Будут ли, к примеру, выходить другие книги?

В данный момент в издательстве находится серия книг. Cleargreen планирует к концу года опубликовать книгу по Тенсегрити и еще одну о Внутреннем Безмолвии. Некоторые работы Тайши Абеляр, Флоринды Доннер-Грау и Кэрол Тиггс сейчас находятся в стадии завершения.
Если вы не будете против, я хотел бы сказать, что основные идеи в ваших работах очень близки к концепциям восточных философских течений, но противоречат общепринятому мнению о культуре индейцев Мексики. В чем схожесть и отличия с теми и другими концепциями?

Я ничего не могу сказать по этому поводу. Я не занимался ни тем, ни другим. Мои работы являются лишь феноменологическим отчетом о том мире, в который погрузил меня Дон Хуан. С точки зрения феноменологии как метода философии, невозможно делать какие-либо оценки о предмете исследования. Мир Дона Хуана столь безграничен, загадочен и необычен, что он не поддается простому исследованию. Все, что можно сделать — это лишь описать его, и это потребует чудовищных усилий.

Предполагая, что учения Дона Хуана стали частью оккультной литературы, скажите, как соотносятся нагвализм и такие традиционные области, как философия масонов, герметизм, кабала, таро, астрология? Имели ли вы контакты с этими направлениями или их представителями?

Еще раз повторяю, я ничего не могу сказать по этому поводу, у меня нет никаких концепций относительно этих течений. Дон Хуан отправил нас в путь в неизведанное, а на это требуется вся личная сила.

Имеют ли такие понятия, как точка сборки, энергетические волокна, из которых состоит Вселенная, мир неорганических существ, сталкинг и сновидение аналоги в знании Запада? Некоторые утверждают, что видение человека в качестве светящегося кокона напрямую соотносится с аурой…

Насколько я знаю, ничего из того, чему учил нас Дон Хуан, не имеет аналогов в западном знании.
Однажды, когда Дон Хуан был еще с нами, я провел целый год в поисках гуру, учителей, чтобы они объяснили, что они делают на самом деле. Я искал аналогии того, чему учил меня Дон Хуан, в современном мире. Мои возможности были ограничены, удалось лишь встретиться с известными мастерами, у которых миллионы последователей, но, к сожалению, я так и не встретил ничего похожего.

В ваших работах читатели встречают несколько разных Карлосов Кастанед. То мы встречаем глупого студента, мыкающегося в тисках силы Дона Хуана и Дона Хенаро (в основном, в «Учениях Дона Хуана», «Отдельной Реальности», «Путешествии в Икстлан», «Сказках о Силе» и «Втором кольце Силы»). Позже мы встречаем опытного мага («Дар Орла», «Огонь изнутри», «Сила Безмолвия» и, частично, «Искусство сновидения»). Когда произошел этот перелом?

Я не считаю себя магом, или учителем, или продвинутым учеником мага; я не считаю себя и антропологом или социологом в западном понимании. Мои публикации — лишь описание феномена, который никак не соотносится с западным знанием. Я никогда не смогу описать то, чему учил меня Дон Хуан, исходя из концепции причин и следствий. Никогда нельзя было предугадать, что он намеревался сказать мне, или то, что произойдет в ближайший момент. В этих обстоятельствах переход из одного состояния в другое не есть нечто предопределенное, спланированное или следствие накопленной мудрости.

В ваших работах можно встретить крайне непривычные для западного ума эпизоды. Как непосвященному человеку поверить в существование всех этих «отдельных реальностей»?

Проверяется это весьма просто: нужно вовлечь весь организм человека, а не только его ум. Невозможно понять мир Дона Хуана интеллектуально, дилетантски пытаясь добиться быстрого и легкого знания. Как невозможно ничего достоверно проверить в мире Дона Хуана. Все, что мы можем сделать — это достигнуть расширения сознания, что позволит нам более целостно воспринимать окружающий нас мир.

Другими словами, цель магии Дона Хуана — разрушить интерпретирующую систему, обусловленную историческим и жизненным опытом, для возможности восприятия неизвестного. Поэтому Дон Хуан называл себя навигатором в бесконечности. Он утверждал, что бесконечность лежит за пределами обычного восприятия. Сломать обычное восприятие было целью его жизни. В силу того, что Дон Хуан был неординарным магом, он породил в нас четверых ту же самую цель. Он заставил нас перешагнуть через интеллект и воплотить концепцию разрушения традиционного восприятия.

Вы утверждаете, что человеческие существа характеризуются как «воспринимающие энергию». Вы ссылаетесь на то, что для непосредственного восприятия энергии необходим сдвиг точки сборки. Какую пользу это может принести человеку XXI столетия? Каким образом осуществление этого может помочь в духовном продвижении?

Как полагают маги типа Дона Хуана, все существа наделены способностью непосредственного восприятия энергии. Они утверждают, что точка сборки, как они ее называют, существует в пределах энергетической сферы человеческого организма. Другими словами, когда маги видят человека в виде энергии, пронизывающей всю Вселенную, они видят светящийся кокон. В этом коконе маги могут видеть сияющую точку, находящуюся между лопаток на расстоянии вытянутой руки от тела. Маги утверждают, что восприятие человека сосредоточено в этой точке, что поток энергии, пронизывающий Вселенную, трансформируется в этой точке в сенсорную информацию, которая интерпретируется, результатом этого и является наш мир повседневной жизни. Маги считают, что нас учат интерпретировать и, следовательно, нас учат воспринимать (осознавать).

Чисто практический толк от непосредственного восприятия энергии не зависит от века, в котором вы живете. Он позволяет расширить границы восприятия и использовать это в жизни. Дон Хуан говорил, что просто восхитительно непосредственно видеть порядок и хаос Вселенной.

В настоящее время вы представляете систему физических движений, называемую Тенсегрити. Чем они являются на самом деле? Какова их цель? Какова от них практическая польза для духовного продвижения?

Как учил нас Дон Хуан, маги древней Мексики открыли серию движений, выполняя которые тело получает столько физической и ментальной энергии, что они назвали их магическими. Дон Хуан говорил, что с помощью этих магических движений маги древности повышали уровень осознавания, что давало им неограниченные возможности расширения восприятия.

Поколениями эти магические движения передавались только практикующим магию. Движения держались в строгом секрете и были окружены всяческими сложными ритуалами. Этим путем обучался сам Дон Хуан, так он обучал и нас. Мы прилагаем усилия в деле распространения этих магических движений для того, чтобы любой желающий мог практиковать их. Мы называем их Тенсегрити. И мы преобразовали движения, предназначенные для каждого из нас в отдельности, адаптировав их для применения любым практикующим.

Практика Тенсегрити индивидуально или на групповых занятиях улучшает здоровье, несет молодость и улучшает общее самочувствие. Дон Хуан говорил, что практика магических движений помогает накапливать силу, необходимую для повышения уровня осознания и расширения границ восприятия.

Помимо вашей когорты участники семинара встречают и других людей: чакмулов (Chacmools), трэкеров энергии (Energy Trackers), Голубого Лазутчика (Blue Scout)… Кто они? Это новое поколение видящих? В этом случае, как стать членом этой группы?

Каждый из этих людей был тем, кого наказал нам ждать Дон Хуан. Он предсказал появление каждого из них. Поскольку линия Дона Хуана не может быть продолжена из-за особенностей конфигурации его четырех учеников, их миссия трансформировалась из продолжения линии в ее завершение, по возможности, наиболее удачным способом.

И мы не в праве изменять эти инструкции. И мы не можем искать или принимать кого-либо в активные члены группы. Мы можем лишь следовать Намерению.

А тот факт, что магические движения, так охраняемые в течение поколений, сейчас широко изучаются, говорит о том, что опосредованно люди, практикующие Тенсегрити и живущие по принципам пути воина, становятся частью партии новых видящих.

Вы и ваша когорта сосредоточили свои усилия по распространению своего учения в США (большей частью в Калифорнии) и в Мексике. Каковы шансы того, что вы примете приглашения для проведения семинаров из других стран континента, к примеру, Чили?

Мы сейчас находимся в состоянии расширения зоны проведения семинаров и намереваемся посетить другие страны Латинской Америки и Европы. Cleargreen Incorporated планирует на 1997 год поездки в Европу, точнее, в Испанию и Германию, и по Латинской Америке.

В «Readers of Infinity» вы используете термин «навигация», определяющий то, что реально делают маги. Не намереваетесь ли вы поднять паруса и совершить свое последнее плавание? Закончится ли на вас линия воинов-толтеков, хранителей знания?

Именно так! Линия Дона Хуана на этом закончится. Вместе с нами.

Я часто спрашиваю себя о том, применим ли путь воина для духовной работы семейным людям?

Путь воина включает в себя все и всех. Любая семья может стать семьей воинов. Трудности здесь заключаются в том, что взаимоотношения строятся на базе эмоций, а на пути воина они просто разрушаются. В обычной жизни мы, генерируя эмоции, ждем ответной реакции от других. Дон Хуан говорил, что я был твердолобый инвестор, что мой стиль жизни можно было описать так: «Ты -мне, я — тебе».

Какие наработки должны быть у человека для духовной работы с использованием знаний, разбросанных по вашим книгам? Что бы вы порекомендовали тем, кто решил самостоятельно заняться практической реализацией того, чему учил Дон Хуан?

Нет предела тому, что может достичь человек, если его намерение является действительно намерением. А учения Дона Хуана вовсе не духовные. Я повторяю это потому, что вопрос всплывает снова и снова. Да идея духовности и близко не лежала рядом с железной дисциплиной воина. Единственная важная вещь в мире магов типа Дона Хуана — это прагматизм. Когда я его встретил, я считал себя практичным человеком, ученым, оплотом объективности и прагматизма. Он просто разрушил все мои «заморочки» и дал понять мне, чисто западному человеку, что я никчемный и бездуховный тип. Я пришел к пониманию, что лишь повторял слово «духовность», противопоставляя его обыденности жизни. И я хотел избавиться от меркантильности обычной жизни, а попытки сделать это называл духовностью. И я осознал, что дон Хуан был прав, требуя от меня разобраться с тем, что я назвал «духовностью». Да я просто не знал до этого, о чем говорил.

Может, это и отдает самонадеянностью, но нет иного пути сказать об этом. Маги типа Дона Хуана хотели лишь повышения уровня осознавания, максимального расширения границ восприятия. И это колоссальная задача и прекрасная цель, которую никак не заменить «духовностью» западной цивилизации.

Что бы вы пожелали людям Южной Америки, чилийцам? Можете ли вы что-либо добавить в дополнение к ответам на наши вопросы?

Мне нечего добавить. Все человеческие существа одинаковы. В начале моего общения с Доном Хуаном он постоянно показывал мне, насколько похожи все жизненные ситуации. Я, как типичный представитель Южной Америки, был постоянно озабочен идеей социального реформирования. Однажды я задал Дону Хуану убийственный с моей точки зрения вопрос: «Почему тебя не трогает кошмарное положение твоих соплеменников, индейцев яки в Соноре? Ведь многие из них страдают туберкулезом из-за нищенского существования!»

Дон Хуан ответил: «Да, это все весьма печально, но твоя-то ситуация не лучше, и если ты думаешь иначе, то ошибаешься. В общем, человеческое существование — сплошной хаос. И нет ни у кого никаких преимуществ. Все мы рождены, чтобы умереть. И для нас нет выхода, пока мы это не осознаем».

И это другая сторона прагматизма магов, осознавание того, что мы рождены, чтобы умереть. Говорят, что когда мы осознаем это, все становится на свои места и принимает трансцендентальный порядок и меру.

Опубликовано в газете «Коммерсантъ» №71 от 17.05.1997, стр. 13

Соледад Руис о Кастанеде и Доне Хуане

Соледад Руис о Кастанеде и Доне Хуане

Кончерос (Concheros) — это группы танцоров, которые по настоящее время хранят традицию колдовских линий в Мексике, и которые приняли форму танцевальных коллективов, чтобы скрыть свои древние знания от глаз испанских завоевателей через народное искусство. Название «кончерос» используется потому, что они играют на таком инструменте, как небольшая гитара, сделанная из панциря броненосца. Их высшее звание [в коллективах кончерос] — капитан.
Донья Соледад Руис — мексиканка, профессор театра в Мексиканском университете и актриса, изучавшая драматическое искусство в Праге и совершившая поездку по всей Европе, прежде чем вернуться в Мехико. Но в шаманизме она действует как целительница.
Я имела удовольствие встретиться с ней всего пару месяцев назад в ее доме. С ней был двое друзей, один из них секретарем.
Она — невысокая женщина, с живым взглядом и медленной речью, и она терпеливо отвечала на вопросы, которые мы ей задавали.
Она рассказывала нам о Доне Хуане, которого она встретила в доме своей наставницы. Соледад уже прочитала первую книгу Карлоса Кастанеды, прежде чем его встреть. В тот день, когда наставница Магдалена познакомила Дона Хуана с Доньей Соледад, Соледад была вместе с другой ученицей и наставница попросила их обоих ничего не говорить и не комментировать о людях, с которыми они собирались встретиться, пока не поговорит с ними на следующий день.
Донья Соледад и ее спутник должны были «догадаться», кто был Доном Хуаном из группы людей, находившихся у целительницы на этом приеме. Но Соледад сказала, что ни у одной из них не было сомнений в этом. Они обе знали, кто из присутствующих был Доном Хуаном, без всякого сомнения, однако, была странность, что, сопоставляя свои воспоминания и описывая их, каждый из них описывал Дона Хуана в разной одежде. Соледад увидела его в простой крестьянской одежде, а другая ученица увидела его в костюме (с пиджаком, по ее словам).
Второй раз она встретила его также в доме своей наставницы. Когда донья Соледад вошла, Дон Хуан разговаривал с ее наставницей. В какой-то момент, когда они остались одни, ее наставница сказала ей, «что Дон Хуан такой ревностный католик, он просто тусуется с этим никчемным парнишкой Карлитосом».
И добавила также, что многие воздерживаются от того, чтобы подойти к Дону Хуану, потому что, «эти брухо настолько сильны, что, если они не хотят, чтобы ты приближался, ты не сможешь к ним подойти».
Донья Соледад также рассказал нам о своей [последующей] дружбе с Карлосом Кастанедой. Она рассказала нам, что всякий раз, когда она ехала в Мексику, он звонил ей заранее, и когда она заканчивала то, что она должна была сделать, она оставалась дома и они разговаривали по телефону до самого утра. В полночь они прерывали свой разговор, чтобы пойти на кухню, чтобы что-нибудь перекусить: йогурт, печенье и тому подобное, которые она купила, потому что она знала, что они ему нравятся: «Его можно убить кексом или заварным кремом». Тогда Карлос обычно говорил ей: «Соледад, ты понимаешь, что я на твоей кухне?» Их связь была настолько крепкой, что она считала его братом.
Затем она рассказала нам о большой любви Карлоса к женщинам и о том, как он пытался овладеть ими всеми, и даже ей делал знаки, но она сказала ему: «Карлос, о чем ты думаешь? Это было бы инцестом».
 
Ее глаза сияли с каждым воспоминанием, и ее взгляд блуждал во времени и пространстве, скользя по углам комнаты, в которой мы все: «Вот где ты сидишь, это то место, где раньше сидел Карлос», — сказала она мне однажды. И она рассказывала нам о его непревзойденном красноречии и о том, какими занимательными были его выступления; невероятные истории, которые произошли с ним и которые он рассказывал ей с полной уверенностью.
«Если бы он послушался меня и посвятил себя целительству вместо того, чтобы писать книги, сегодня … — она задумалась об этом и изменила конец предложения — ну, он бы прожил гораздо дольше. У него было много энергии, и он просто хранил ее, не используя ее»
И ее тишина снова была полна ее воспоминаний и ожиданий для нас. Она снова нарушила тишину, глядя на нас своими прекрасными проницательными глазами, чтобы сказать нам: «Я знаю, где сейчас Карлос», она сделал паузу, чтобы никто из нас не осмелился прервать, и добавила: «Он ищет места Силы. Вот чем он сейчас занимается».
И это все, что она рассказала нам о Доне Хуане и о Карлосе Кастанеде, остальные слушали ее с молчанием, улыбками, пустыми взглядами или пристальным вниманием между сигаретами.
1 ноября 2005 г. в доме Доньи Соледад.
Автор Moon Witch
Как я встретил Карлоса Кастанеду

Как я встретил Карлоса Кастанеду

Писатель, католический исследователь и мистик Гектор Лоайза, бывший леворадикальный боевик, рассказывает о своей встрече с нагвалем, писателем Карлосом Кастанедой в Мехико 16 июля в 1982 году.

В то пасмурное утро, вернувшись из нескольких дней поездки в Оахаку, я начал листать газеты в поисках вдохновения, которое послужило бы мне в репортаже, который я делал для французского еженедельника Paris-Match. Это было накануне моего отъезда из Мексики. Запись в четырех колонках в Uno más Uno содержала отчет о пресс-конференции, которую Карлос Кастанеда провел днями ранее в результате выхода его книги «Дар Орла».

Кастанеда был самым недоступным автором. На протяжении всей своей работы он, очевидно, запутывал ключи к разгадке своего происхождения, он утверждал, что был бразильцем. Многие североамериканские, европейские и латиноамериканские журналисты и телеканалы тщетно пытались взять у него интервью. Я провел быстрый опрос по телефону, чтобы узнать издателя, который опубликовал эту книгу — это была редакция издательства Diana. С другой стороны, у меня не было особых надежд на встречу с ним.

Наконец, я поговорил по телефону с сотрудницей пресс-службы указанного издательства, которая сказала мне, что Кастанеда все еще находится в мексиканской столице, но она не уверена, что тот даст мне интервью. Многие потерпели неудачу в своих попытках, почему я должен был добиться успеха? Мне нужно было форсировать события. (Конечно, Кастанеде нравилось такое отношение, поскольку он позже назовет его «пиратским»). Если бы я смирился с отказом и остался в своем гостиничном номере, я бы ничего не достиг. Поэтому я лично пошел к пресс-атташе редакции Diana, чтобы убедить ее, что мой интерес к интервью с ней также носит личный характер. Я опубликовал рассказ на французском о моем посвящении в знания индийских колдунов Перу («Le chemin des sorciers des Andes», издания Роберта Лаффона, Париж, 1976 г. Испанская версия «Путь андских чародеев» была опубликована редакцией Diana, Мексика, 1998 г.).

Я оставил ей копию своей книги. Она пообещала, что сделает все возможное, чтобы связаться с Кастанедой, и попросила номер телефона моего отеля. Я не был уверен, что он позвонит мне. В тот день я остался в своем гостиничном номере, приводя в порядок заметки, которые я написал для своего отчета. На улице разразился шторм, вызвавший наводнения и пробки. Примерно в 18:00 мне позвонил Фаусто Росалес из редакции Diana и сообщил, что Кастанеда согласился дать мне интервью. Он назначил мне встречу в 20:00 в «холле» отеля Sheraton María Isabel, где Кастанеда останавливался во время своего пребывания в Мехико.

Sheraton находился на Пасео-де-ла-Реформа в четырех кварталах от моего отеля. Как мне узнать Карлоса? Фаусто сказал мне, что Кастанеда невысокий, на нем будет белый пестрый тканевый пиджак, галстук и синие брюки. Его должна будет сопровождать его американская подруга, блондинка. Я прибыл в указанное время в холл отеля и стал его ждать, представляя, какое у него будет лицо. Я вспомнил портрет, который художник-карикатурист для американского журнала сделал его в 1972 году, который сам Кастанеда частично стер, чтобы его не узнали. Рисунок был опубликован в различных газетах и ​​журналах старого и нового мира. Я пытался узнать его внешность в людях, которые ждали, как и я, в вестибюле отеля. Я стоял некоторое время, пока не решил сесть на диван. Вдруг чуть поодаль поднялся невысокий смуглый мужчина в сопровождении довольно молодой женщины с длинными светлыми волосами, повторявшей вслух фразу: «Он не пришел!».

Он был одет именно так, как Фаусто Росалес описал его мне по телефону. Я встал, чтобы пойти за незнакомцем, в сопровождении своей светловолосой подруги, тот внезапно повернулся и пошел в моем направлении. Я подошел, протянул руку и спросил: «Карлос?» С улыбкой он ответил, что очень волновался, не увидев меня, поэтому он спросил обо мне нескольких человек.

Прядь вьющихся черных волос была зачесана вперед, скрывая небольшое облысение. Две глубокие морщинки пересекли его лоб. Его черные глаза были большими и пронзительными. Веки выпучены и высохли, словно мешочки. Морщинки в уголках его глаз указывали на то, что он много смеялся. Лицо овальное, скулы не выступающие, подбородок заостренный, с правой стороны родинка. Густая щетина была тщательно сбрита. Два боковых углубления, спускавшиеся от ноздрей ко рту, также были глубокими. Его большие уши подчеркивали веселое впечатление, которое производил персонаж. Хотя черты лица не были гармоничными, форма лица, особенно его внешний вид, завораживала. Я думал, что видел его где-то раньше (он был из тех людей, которых вы часто видите в Перу, он напомнил мне психиатра, которого я встретил в Лиме, ​​когда я был боевиком).

Достаточно нескольких минут, чтобы понять, что «между нами прошел ток». Мы ощущали себя в присутствии друг друга очень свободно. (Увидев меня, Кастанеда немедленно избавился от своего последнего сопротивления. Он был моим соотечественником и больше не мог ломать комедию, называния себя бразильцем). Сначала он говорил по-испански с аргентинскими интонациями, особенно в его произношении «ll». Позже я ему рассказал, как меня привел к нему мой путь: в молодости я, будучи активистом крайне левых, увлекся в Европе эзотерикой, благодаря чему познакомился со своим другом, а затем тот предложил мне глубже познакомиться с эзотерическими учениями, приглашение того же рода, что сделали ему некоторые друзья. Так что у нас есть о чем поговорить.

Мы вышли из отеля, нас ждал Фаусто Росалес на Фольсвагене, на котором он планировал отвезти нас к себе домой. Мы с Кастанедой устроились на задних сиденьях, а его подруга села рядом с водителем. Когда машина ехала по проспектам, заполненным различными транспортными средствами, он задавал мне вопросы о поездке, которую я совершил в Оахаку, поскольку он предполагал, что я отправился в этот прекрасный город по следам дона Хуана.

Позже он доверил мне историю о приглашении, которое тогдашний посол Перу в Вашингтоне сделал ему много лет назад. Дипломат связался со своим литературным агентом, хотя он отказывался обычно от таких приглашений, но принял это из уважения к его положению. Интервью было формальным, посол и Кастанеда говорили в общих чертах ниочем. Дело кончилось бы забвением, но несколько недель спустя другой перуанец пересказал Кастанеде комментарий посла: «Да, — сказал он, — я встречался со знаменитым Карлосом Кастанедой. Ой! Но это был чоло!» («Чоло» в своем первоначальном смысле – это негативное наименование человека с одним родителем-индейцем и одним родителем-метисом. В Мексике так называют гангстеров, и во многих других латиноамериканских странах это слово звучит как оскорбление, наподобие «гопника» в России – прим. переводчика). В конце своего рассказа Кастанеда громко расхохотался.

Позже он сказал, что Марио Варгас Льоса отправился в Лос-Анджелес с командой канала Лимы (где писатель в то время развивал культурную программу), а также пытался связаться с Кастанедой, чтобы взять у него интервью. Последний не принял предложение писателя. В гостиной своей семейной резиденции Фаусто Росалес познакомил меня со своим братом, несколькими сотрудниками редакции Диана, среди которых был пресс-атташе и красивая мексиканка лет тридцати, которая выглядела как Мария Феликс. Позже приехала группа молодых парней, наверняка «друзей» — как говорят в Мексике — сотрудников издательства. Пацаны были немного «под кайфом» и скорее всего, еще и пьяны.

Я сел на диван рядом с Кастанедой, которого сопровождал его друг. Спустя некоторое время, они оба присоединились к другим гостям, которые поднимались на второй этаж, где, по всей видимости, стояли столы с едой и напитками. Некоторое время я продолжал разговаривать с пресс-атташе на различные темы, которые варьировались от момента к моменту, о Мехико, Оахаке и других южных городах, которые я посетил. Увидев, что комната осталась пустой, я тоже решил подняться на другой этаж, чтобы присоединиться к остальным.

Когда я приехал, я услышал, что Кастанеда смеялся надо мной, называл меня «европеизированным перуанцем» и громко смеялся. Заметив мое присутствие, он сменил тему. Он начал рассказывать хозяйке, миссис Розалес, свои приключения в поисках дома, который он хотел купить для проживания клана дона Хуана, где они посвятили бы себя своему опыту. После того, как гости отведали различные мексиканские блюда, выпили несколько бокалов вина, стаканы пива или безалкогольные напитки (Кастанеда ел очень мало и не пил вина), кто-то попросил его выступить с речью. Для чего мы все спустились в гостиную на первом этаже.

Присутствующие гости были буквально заворожены его словами. Его непочтительный юмор по отношению к самому себе еще больше увеличил симпатию собравшихся там людей. Он рассказывал о доне Хуане, как тот исчез из нашего мира, превратившись в чистую энергию. Он настаивал на понятии непривязанности и на отношении «воина» к жизни. Некоторые из участников задавали ему вопросы, на которые он быстро отвечал. Но один из четырех молодых людей, под воздействием травы и пива, спросил его сразу: «Эй, Карлос! Где твое бабло?» Скрывая свое раздражение, Кастанеда замолчал.

Я вмешался, и сказал тому парню, что в нашей латиноамериканской среде писатель, добившийся финансового успеха, подвергается критике за свой талант, но почему-то никто не задает подобные вопросы банкиру или владельцу крупного бизнеса, словно для них иметь деньги – это естественно. Бывшая подруга того парня отрывисто перебила его желание продолжить разговор, но момент уже был упущен.

Я задавался вопросом, когда я смогу взять интервью у Кастанеды. Поблагодарив хозяйку и попрощавшись с гостями, Фаусто Росалес предложил нам вернуться в наши отели. Я устроился на заднем сиденье рядом с другом Кастанеды, в то время как он оставался в десяти метрах подальше, разговаривая с красивой незнакомкой, похожей на Марию Феликс.

Друг сказал мне, что Кастанеда позволил себе вернуться в Перу, чтобы увидеть свою семью, поскольку его внешний вид был неизвестен и как он на самом деле издавал свои книги под псевдонимом.  В этот самый момент Кастанеда подошел к Фольсвагену, где мы ждали его, приветливо попросил друга разрешить ему на следующий день пойти в кино с красивой женщиной. Подруга ответила, что проблем нет, и, довольно улыбаясь, пошел назначать красавице встречу. На обратном пути в центр он объявил мне, что, поскольку он устал, лучше взять у него интервью как можно раньше на следующий день. Там мы и встретились в кафе его отеля на следующий день.

Что касается мифа о его бразильском происхождении, один из его учеников после смерти учителя настаивает на своем веб-сайте, утверждая, что Кастанеда родился в приграничном городе на севере Бразилии, Иукейри, но это город написано неверно. Собственно, это был Жукери.

Разговаривать с силой и кружиться с союзником.

Разговаривать с силой и кружиться с союзником.

Впервые на русском и впервые в интернете, представляем интервью Карлоса Кастанеды с Гвинет Крейвенс, опубликованное в журнале «Харперс базар», в 1974 году. Статья до этого времени не публиковалась в интернет ни на русском, ни на английском языке. 

Глоссированный Карлос Кастанеда

КАРЛОС КАСТАНЕДА ВЕДЕТ свой выгоревший автобус Фольксваген по бульвару, который проходит через весь Лос-Анджелес к океану.
«У меня были проблемы с машиной», — говорит он. «Дон Хуан посоветовал мне поговорить с машиной и сделать ее продолжением себя. Я ему сказал: «Да ладно, дон Хуан, это же просто машина! Это было бы безумием». Он сказал: «Машина работает от силы и внутри силы. Это сила, с которой ты должен говорить». Так я и сделал, и теперь моя машина — машина воина. Это просто глупый «Фольксваген», как и любой другой, но если у меня кончится бензин, он будет стоять перед заправкой».
Он улыбается. «Это вопрос разговора с силой».

КАСТАНЕДА отправился в АРИЗОНУ в 1960 году, чтобы изучить использование лекарственных растений среди индейцев яки. Он собирался поступить на аспирантуру по антропологии в Калифорнийском университете и хотел прийти туда уже с научной статьей в руках. В Аризоне он познакомился с индейцем доном Хуаном Матусом, который имел репутацию знахаря. Дон Хуан в конце концов сказал, что определенные знаки показали, что Кастанеда должен стать его учеником.

Я спросил себя: «Чему может научить меня, человека науки, этот старый грязный индеец? « — говорит Кастанеда в само насмешливом тоне. Но далее он объясняет, что не хотел отказываться от предложения, которое могло привести к хорошей научной работе. Под руководством дона Хуана он экспериментировал с психотропными растениями. Дон Хуан неоднократно подчеркивал, что эти растения должны были наделить силой и средствами для вхождения в другой порядок реальности. Кастанеду также заставляли выполнять непонятные и сложные ритуалы. В то же время дон Хуан терпеливо разъяснял очень подробную систему знаний с настолько чуждыми основами, что Кастанеда едва ли мог воспринимать их всерьез. В свою очередь, дон Хуан считал презренным занятием то, что Кастанеда собирал данные для людей в университете.

Может ли этнограф летать?

Однажды, после нанесения на тело средства, изготовленного из ядовитого дурмана, Кастанеда, вероятно, поднялся в воздух и воспарил над горами и облаками. В конце концов он провалился в черноту. «Летел ли я?» — спросил он позже дона Хуана. «Летало ли мое тело, как птица?». Дон Хуан, который временами мог принимать облик ворона, ответил, что Кастанеда летал, как человек, принявший дьявольскую траву. Кастанеда продолжил, не удовлетворившись ответом:

«Давай скажем по-другому, дон Хуан. . . . Если бы я привязал себя к скале тяжелой цепью, я бы точно так же летал, потому что мое тело не было никак связано с моим  полетом».

Дон Хуан недоверчиво посмотрел на меня. «Если ты привяжешь себя к скале, — сказал он, — то, боюсь, тебе придется лететь, держа скалу за тяжелую цепь.»

Кастанеда начал входить в другой континуум реальности даже тогда, когда он не использовал психотропы. Не в силах больше воспринимать повседневную реальность как должное, он стал бояться потерять цепи, которые привязывали его к этой гипотетической скале. Поэтому он вышел из ученичества и оформил свои обширные полевые записи в магистерскую диссертацию «Учение дона Хуана: путь познания яки». Это была первая из трех его книг, ставшая подпольным бестселлером. (К его огромной досаде, Кастанеду с тех пор преследуют люди, считающие его одним из иллюминатов. Один пылкий «ученик» преследовал своего «гуру» днем и ночью, пока Кастанеде не пришлось толкнуть его через скамейку в парке. «Единственный способ справиться с психопатом — это самому стать психопатом», — сухо замечает Кастанеда. )

Кастанеда посвятил книгу дону Хуану и отвез экземпляр ему в Мексику. Индеец искренне восхитился обложкой и сказал с наигранной грустью, что ему лучше не оставлять ее, потому что «ты знаешь, на что у нас идет бумага в Мексике».

Несмотря на опасения и подозрения Кастанеды, отдельная реальность дона Хуана стала слишком отвратительной и слишком навязчивой, чтобы её игнорировать; кроме того, Кастанеда хотел подтвердить теорию, над которой работал.

Он побывал на множестве пейотных церемоний, в ходе которых участники не обменивались ни словом, ни жестом, но после все они соглашались, что Мескалито, дух пейота, явился им и преподал определенный урок. Надеясь найти объяснение этой поразительной однородности реакции, Кастанеда предположил, что скрытый лидер в группе подсказывал остальным. Их единодушие, таким образом, представляет собой «отдельную реальность». Он изложил свою теорию дону Хуану. «Ты ненормальный!» — воскликнул дон Хуан. «Почему кто-то должен беспокоиться о подсказках в такой важный момент, как митота? Неужели ты думаешь, что с Мескалито кто-нибудь когда-нибудь дурачился?». Он добавил, что согласие по поводу Мескалито и его урока возникло из-за того, что участники видят, а не просто смотрят.

Видение, по его словам, — это телесное осознание мира как он есть, а не описание его, вбиваемое в нас с рождения. «Мы учимся думать обо всем… и затем тренируем наши глаза, чтобы смотреть, думая о вещах, на которые мы смотрим… Но когда человек учится видеть, он понимает, что больше не может думать о том, на что он смотрит, а если он не может думать о том, на что он смотрит, все становится неважным». Когда человек учится видеть мир, тот предстает как мимолетный, недифференцированный поток явлений.

Чтобы подтолкнуть Кастанеду к видению, дон Хуан пригласил дона Хенаро, орла среди магов. В книге «Отдельная реальность: Дальнейшие беседы с доном Хуаном «, втором андеграундном хите Кастанеды, который продолжает продаваться в количестве 1000 экземпляров в неделю, он пишет о великолепном искусстве дона Хенаро, которое тот использовал, чтобы заставить его сбросить оковы разума. Дон Хенаро пируэтом преодолевал невозможные водопады, заставлял воздух грохотать от невидимых лавин и мгновенно переносил себя на десять миль. Сбитый с толку ученик реагировал мучительно: «Мой разум отказывался воспринимать такого рода стимулы как «реальные», — писал он. «Я начинал рыдать. Впервые в жизни я чувствовал тяжесть своей разумности». Хотя он не смог видеть, он, по заверениям дона Хуана, обрел знание.

В третьей книге, «Путешествие в Икстлан: Учение дона Хуана « Кастанеда оценил свое ученичество. Он больше не мог объяснять галлюцинациями, вызванными наркотиками, удивительные события, свидетелем которых он стал — слишком много вещей происходило с ним, когда он был в здравом уме. Психотропные вещества были лишь одним из способов нарушить поток перцептивных интерпретаций, составляющих наше описание мира. Он писал, что существуют «определенные состояния сознания, в которых реальность повседневной жизни изменяется, потому что поток интерпретаций, который обычно протекает непрерывно, был остановлен рядом обстоятельств, чуждых этому потоку». Магическое описание мира было чуждо его обычному потоку. Столкновение произошло однажды, когда дон Хенаро заставил запертую машину Кастанеды исчезнуть, а затем снова появиться под сомбреро. Кастанеда выдерживал это нарушение в течение нескольких минут, а затем упал в обморок.

Избиение мертвой лошади

[Шаман Огненной Земли] мог помочь достигнуть завесы и коснуться тех скрытых центров, которые разрывают обычное, естественное течение энергии и создают трансформации».

Джозеф Кэмпбелл, «Маски Бога: Примитивная мифология»

Книги Кастанеды были названы его коллегами классикой антропологии. Писательница Джойс Кэрол Оутс высоко оценила их прекрасное построение, безупречный диалог, незабываемую характеризацию и романистическую динамику. С моей стороны было бы нечестно притворяться, что его произведения оказали на меня иное влияние. Они помогли мне упорядочить мои собственные размышления о измененных состояниях сознания и погрузили меня в те же ощущения, которые я испытал, когда однажды прочитал подробное, но очень упрощенное объяснение общей теории относительности. В обоих случаях отдельные и чуждые реальности методично выстраивались, кирпичик за кирпичиком, с периодическими непонятностями — но неважно, продолжайте — пока вдруг я не почувствовал себя полностью открытым. Завеса была мгновенно сорвана, чтобы открыть работу удивительных сил, сжимающих все в подозрительно знакомую картину, но с радикально измененной перспективой.

«Карлос, — спрашиваю я, — ты бы сказал, что маги — это эквивалент физиков-ядерщиков?».

«Это хорошая аналогия», — отвечает он. Мы подъезжаем к парку и выходим из автобуса. «Традиция восходит к палеолитическим охотничьим группам, но во времена империи Ацтеков они были учеными того времени. Физики тоже работают вместе и опираются на открытия друг друга; мир мага — это мир отдельного человека, человека перед лицом его смерти.»

Мы выбираем место в парке. Он устанавливает алюминиевые складные стулья с оранжевой и золотой тесьмой, и мы садимся. «На этих стульях сидели Брухо — эти стулья обладают силой!» — весело говорит он. Он определенно не похож на инертного софиста-недоучку, которым, по его словам, он когда-то был. Он внимателен, любознателен и общителен, и создается впечатление, что он обладает таким интеллектом, от которого невозможно устать. У него короткие черные вьющиеся волосы, ясные карие глаза и коренастое компактное телосложение. Он одет в желтую непромокаемую рубашку и коричневые брюки, а на голове у него узкополая холщовая шляпа, которую он надевает на голову, когда не жестикулирует ею.

За его головой — ствол пальмы, а дальше — бескрайняя синева Тихого океана и полуденного неба.

«Смотреть на космос, как это делают мистики», — говорит он, вскидывая руки вверх, — все равно, что бить мертвую лошадь. Так много всего в этом чудесном мире прямо перед нами, но мы не воспринимаем его, потому что наш разум отсеивает многое. Конечно, я пришел оттуда, и я вернусь. А пока я нахожусь в потрясающей петле, в путешествии силы длинною в жизнь». Он очерчивает маршрут пальцем в воздухе. «И мое тело — это все, что у меня есть. Это изысканный инструмент осознания. Я должен прекрасно им пользоваться».

Здание

МИР, КАК МЫ ЕГО ВИДИМ, состоит из перцептивных единиц, которые можно назвать «глоссами». Например, «здание» — это глосса». Он указывает на белую, недостроенную высотку в нескольких кварталах от нас. «Все составные части «здания» должны присутствовать, прежде чем мы скажем, что это здание. Определить части «здания» может быть невозможно, и все же мы все знаем и согласны с тем, что такое здание, потому что мы научились глоссировать «здание». Мы учимся глоссировать очень скоро после рождения. Это совсем не связано с языком. Единственные существа, у которых нет глоссы, — это аутичные дети; глосса основана на соглашении, а аутичные дети не договариваются с миром. Из-за какого-то физиологического различия они не являются членами. Такое членство возникает, когда все согласны с определенным описанием мира. Да, это просто здание. Но в этом здании есть нечто большее, чем вы думаете».

Личная история и туман

ДОН ХУАН НАСТАИВАЛ, что не бывает никаких совпадений или случайностей и что маг

должен нести полную ответственность за свое поведение. Маг старается растворить все границы — между бодрствованием и сном, между собой и миром, между прошлым и настоящим — чтобы проявить все возможные способности ученика, оживить их и сделать пригодными для использования. Он велел Кастанеде окружить себя туманом, чтобы устранить свою социальную идентичность, стерев свое прошлое и сделав себя недоступным для других. Однако несколько элементов из его личной истории избежали стирания.

Он родился в Бразилии в конце 1930-х годов в семье итальянских иммигрантов. Когда ему было пятнадцать лет, он один приехал в Соединенные Штаты и жил в семье в Лос-Анджелесе. Его мать умерла, когда ему было около шести лет, но «ужасающее бремя ее любви» он нес очень долго, пока вдохновленный мескалито, не столкнулся с ней несколько лет назад. Он воспитывался на ферме своего деда восемью тетями.  Его отец, профессор литературы, изредка навещал его, что только приводило мальчика в ярость от его отчужденности и слабости воли. Хотя Кастанеда не общался с отцом в течение нескольких лет, тот явился ему в видении под действием пейота, и Кастанеда смог выпустить свой гнев.

Когда он вырос, ему пришлось иметь дело с двадцатью двумя двоюродными братьями, и он дрался с ними со всеми, пока они не оставили его в покое. Из-за своей вспыльчивости он сломал ключицу однокласснику, и почувствовал себя виноватым настолько, что он поклялся никогда больше не побеждать. Дон Хуан смог разглядеть это препятствие и помочь ему преодолеть его, сказав, что некоторые люди сами выбирают быть жертвами.

Магия — это практика феноменологии

[Эйнштейн показал], что даже пространство и время являются формами интуиции, которые не в большей степени могут быть отделены от сознания, чем наши понятия цвета, формы или размера. Пространство не имеет объективной реальности, кроме как в виде порядка или расположения объектов, которые мы в нем воспринимаем, а время не имеет независимого существования, кроме порядка событий, которым мы его измеряем». — Линкольн Барнетт, «Вселенная и доктор Эйнштейн»

«МИР МОЕГО ОТЦА скучен и стерилен», — нетерпеливо говорит Карлос. — «Он не хочет разговаривать ни с кем, кто не читал Платона». Под «миром моего отца» я подразумеваю западную культуру, европейскую традицию, со всеми ее предубеждениями. Дон Хуан говорит: «Остановите предпосылки, остановите предубеждения». Экзистенциализм согласен с этим: он говорит, что мир существует до нашего представления о нем. Но философы никогда не говорят, как освободиться от смысла. Некоторым удается перестроить старые глоссы — это сделали такие люди, как Лири и Баба Рам Дасс, — но именно маг может сказать вам, как освободиться». Он швыряет шляпу на землю. « Магия — это просто практика феноменологии».

«Что же нам делать?»

Он легко встает на ноги, опускает руки к бокам, сгибает пальцы и поднимает взгляд чуть выше горизонта. «Вы сканируете, вот так, слегка скосив глаза, чтобы они не фокусировались, и медленно идете вдоль, чтобы кора головного мозга будет наводнена образами. Человеческий мозг в значительной степени полагается на анализ характеристик, и такая практика нарушает этот процесс. Ваш мозг так напряженно работает, чтобы разобраться с потоком образов, что через некоторое время вы обнаруживаете, что не в состоянии думать. Ваш внутренний диалог останавливается. Вы останавливаете поток интерпретаций. Ваше восприятие становится замысловатым и удивительным. Теперь я могу сидеть часами, не разговаривая с собой».

Он садится и говорит о нарушении рутины и о том, как это может прервать поток интерпретаций. Вы должны постоянно пытаться делать неожиданное. Если кто-то спрашивает вас о времени, вместо ответа вы можете закричать и убежать. Начнут происходить удивительные вещи.

«Задача мага — прервать поток, а задача ученика — поддерживать это прерывание. Обычный человек, однако, считает, что его жизнь зависит от поддержания этого потока, несмотря ни на что! И если вы угрожаете этой непрерывности, он будет защищаться, говоря, что вы сумасшедший». Карлос закатывает глаза и крутит руками. «Вы также можете нарушить рутинное восприятие, если будете смотреть на тени среди листьев дерева, а не на сами листья, или обращать внимание на разнообразие звуков, доносящихся до ваших ушей в любой момент. Тело любит такие вещи».

Цель этих практик это видение

«Видеть — это воспринимать всем телом, а не только разумом. Мир — это только ощущение». Он снова встает и широко разводит руки. «Сначала ты осознаешь, что повсюду сверкают частицы, как пыль на крыльях мотылька. На самом деле, вы можете взять немного пыли от настоящего мотылька и рассыпать ее в воздухе вокруг себя в качестве предварительного упражнения. Когда блеск рассеется, вы обнаружите, что можете видеть. Боже, это потрясающе! Чего дон Хуан не понимает, так это того, что он мог видить, что я вижу, но я сам не всегда уверен насчет этого. Я все еще в конфликте со своим разумом». Он ударяет себя по животу. «Это ведет меня прямо сюда. Напряжение между моим телом и моим разумом настолько велико, что я теряю двадцать фунтов каждый раз, когда посещаю его. Но он больше не хочет мне помогать. Он говорит, что теперь я знаю, что делать».

Карлос снова садится. «Для мага люди могут предстать в образе гриба или чашки. Однажды мы с доном Хуаном просидели всю ночь в его доме, пока он заставлял меня думать о разных людях — друзьях, профессорах, людях, которых я даже не знал, а дон Хуан анализировал их по форме. Он всегда был прав относительно каждого из них — относительно их личностей. Потом он сказал мне позвать дона Хенаро. Вы знаете, дон Хенаро действительно страшный человек. Он очень сильный и может размазать тебя, не моргнув глазом. Ну, я позвал его.

«Внезапно он предстал передо мной таким, каким он всегда появляется в реальной жизни — не в форме гриба или чашки. Он смеялся. Привет, Карлито, — сказал он. Зачем ты позвал меня?»

«Эй, подожди.» Я говорю: «Ты действительно видел, как дон Хенаро из плоти и крови материализовался перед тобой?»

«Ну, — говорит Карлос, — я думал, что дон Хуан обманул меня. Что он знал, что в конце концов я попытаюсь вызвать дона Хенаро, и заставил его прятаться снаружи. Но дон Хенаро в то время был за тысячу миль отсюда. Это был его нагуаль, его дубль. Вот как дон Хуан объяснил мне это. При перестройке мира ничто из того, что есть, не является «настоящим». Понимаешь, то, что я воспринимаю сейчас, на самом деле является воспоминанием о том, каким ты был долю секунды назад. Платон говорил, что все знание — это воспоминание. Дон Хуан говорит, что все осознание — это воспоминание, и можно вспомнить два отдельных события одновременно».

Мне кажется, что отдельная реальность Эйнштейна сливается с отдельной реальностью дона Хуана, и у меня кружится голова.

Сновидение рук и книг

ПОМНИТЕ о текучести, живости и точности написанного Карлосом.

«Это потому, что я вижу свои книги во сне», — скромно говорит он. «Дон Хуан научил меня контролировать свои сновидения как способ обретения силы. Сначала ты устанавливаешь знакомую точку отсчета, например, свои руки, и, когда ты видишь сон, ты постоянно возвращаешься к этому образу. Вы заставляете себя делать это. Отсюда вы можете перейти к анализу конкретных деталей в конкретном сне или выбрать то, что вы хотите увидеть во сне. Во второй половине дня я просматриваю тетради со всеми своими полевыми заметками и перевожу их на английский язык. Затем я засыпаю ранним вечером и вижу во сне то, что хочу написать.

«Когда я просыпаюсь, я могу работать всю ночь. В моей голове все гладко укладывается, и мне не нужно переписывать. Мой обычный стиль письма на самом деле очень сухой и тяжелый».

Карлос и его союзник

ДОН ХУАН СКАЗАЛ КАРЛОСУ, что союзники — это силы, которые напоминают просачивающиеся кусочки ткани, но могут принимать любую форму. В психотропном видении Карлос увидел своего союзника, стоящего в поле в одежде мексиканского крестьянина. Союзник появился вновь, когда дон Хуан отправил Карлоса в пустыню, чтобы тот присоединился к миру магов.

Когда ученик учится видеть, союзник приходит, чтобы побороться с ним. Если ученик не готов, он может защититься, думая о том, что ему нравится делать как человеку. Если ученик все-таки решается схватить союзника, борьба закружит его в воздухе, а если он побеждает, то становится единым целым с союзником и приобретает сверхчеловеческие способности.

«Союзник — это сила, глосса. Он визуализируется, становится доступным, а затем приходит за тобой. В этом фактичность этой конкретной глосса. До сих пор я не был готов противостоять ему».

Лос Анжелес перестал быть Лос Анжелесом

«Что ждет тебя впереди, Карлос?». «Я хочу пройти этот путь до конца и полностью слиться со знанием дона Хуана. Я знаю, что союзник ждет меня — он может прийти в любую минуту, и сейчас я готов к этому. Я только что закончил книгу о формировании перцептивных глосс, у меня теперь нет свободных концов, нет привязанностей, и я силен — это очень важно для победы над союзником. Борьба с союзником — это последний шаг для меня, и он очень пугающий. Но альтернатива еще хуже — остаться в мире моего отца и стать профессором. Я больше не могу быть частью этого мира. С другой стороны, я не могу жить как индеец. Мне «остается только возможность принять союзника».

«Почему ты так напуган? Если ты преуспеешь, у тебя будут сверхчеловеческие способности».

«Но что, если я потерплю неудачу? А после того, как ты станешь магом, ты перестанешь быть человеком. Обычные люди кажутся тебе фантомами. Дон Хуан все еще навещает свою семью, но для него все они — фантомы. Единственный настоящий человек для дона Хенаро — это дон Хуан. Маги — страстные, интенсивные люди — вот почему их тянет к таким знаниям. Но после того, как они становятся единым целым с союзником, их уносит в неведомые дали. И все же они продолжают пытаться вернуться домой, прекрасно понимая, что не могут этого сделать. Это очень трагично; их контроль над своим одиночеством превосходен. Дон Хуан делает свой земной путь таким легким, таким изысканным, что иногда мое тело не может его вместить». Он делает паузу. «Дон Хенаро никогда не сможет вернуться на свою ферму в Икстлане, и, если мне удастся сделать этот последний шаг, я никогда не смогу вернуться в Лос-Анджелес, который я знаю. А мне здесь нравится. Но дон Хуан не уверен насчет того, что со мной может случиться, ведь я буду первым европейцем, который сделает это. В центральной Мексике есть потрясающий маг, который, как предполагается, остался человеком. На самом деле, я собираюсь поговорить с ним завтра».

В «Путешествии в Икстлан» дон Хуан и дон Хенаро обучают Кастанеду борьбе с союзниками.  Из этих двух проворных стариков получилась неплохая комедийная команда. Дон Хуан велит Кастанеде встать определенным образом, а затем прыгнуть вперед и схватить его.

«Сначала он должен поцеловать свой медальон», — вмешался дон Хенаро. Дон Хуан с притворной серьезностью сказал, что у него нет медальонов.

«А как же его тетради?» — настаивал дон Хенаро. «Он должен что-то сделать со своими тетрадями. Он должен положить их куда-нибудь, прежде чем прыгать, или, может быть, он использует свои тетради, чтобы победить союзника.»

«Будь я проклят!» — сказал дон Хуан с, казалось бы, искренним удивлением. «Я никогда не думал об этом. Держу пари, что это будет первый раз, когда союзник будет сокрушен тетрадями».

Карлос складывает свои стулья брухо и ставит их на заднее сиденье своего автобуса. После четырех часовой беседы он не проявляет ни малейших признаков усталости.

«Я все еще считаю многие свои чувства непригодными», — говорит он. Но назад дороги нет». Я иду к концу мира прямо сейчас».

Я думаю, как жаль, что такой замечательный человек может быть вычеркнут из нашего мира и попасть в мир нам недоступный. «О, я вернусь», — говорит он обнадеживающе.

Гвинет Крейвенс, журнал «Харперс базар», 1974 год

Ученик Кастанеды описывает практику разговора со своим телом

Ученик Кастанеды описывает практику разговора со своим телом

Наши органы обладают собственным сознанием, и мы можем разговаривать с ними

В 2018 году исполнилось 20 лет со дня ухода моего дорогого учителя и наставника Карлоса Кастанеды. Я познакомился с ним в середине девяностых, когда был молодым врачом, искавшим более глубокий смысл на моем пути целительства.

Моя жизнь привела меня к нему, вне моих ожиданий.

Незадолго до этого, будучи медицинским резидентом (ординатором – прим.переводчика) в Барилоче, Аргентина, я хотел полностью погрузиться в медицинские знания. Я происхожу из семьи врачей и ученых, где тяжелая работа и преданность этике истины были сильной ценностью.

Благодаря высоким оценкам, удаче и смелости, мне удалось попасть на уникальную и престижную программу, и меня поставили дежурным главой отделения неотложной помощи (Отделение неотложной помощи) каждые четыре ночи. Это было захватывающее и одновременно пугающее полное погружение в больничную жизнь, которое заставило меня решать всевозможные медицинские проблемы и чрезвычайные ситуации. Я практически жил в клинике и помогал при травмах, инсультах, сердечных приступах или рождении детей.

У меня был опыт принятия решений о жизни и смерти, я видел тайну чудесного исцеления тела и смиряющее присутствие смерти в моих руках. Жизнь была быстрой и удивительной. Тем не менее, я пропустил прикосновение более широкого, более всеобъемлющего взгляда.

Во многих случаях инструменты, которые мне были даны как западному доктору медицины, не могли мне помочь; это могло только завести меня в тупик, и поэтому более целостный взгляд стал необходимостью.

В один из таких дней, во время моей ночной смены, на моем дежурстве умер пациент.

Он остался на ночь после небольшой операции, и у него развился острый отек легких, который привел к остановке дыхания. Я перевел его в отделение интенсивной терапии (ОИТ) и попытался реанимировать его, но не смог. Позже выяснилось, что ключевое лекарство для сердца, в котором нуждался пациент, не было внесено в его карту и никогда ему не давалось. Он не должен был умирать. Это событие заставило меня глубоко переоценить смысл моей профессии и жизни в целом. Медицинская школа не дала мне способ пережить такие ситуации. Я даже подумывал бросить медицину.

Я вернулся из Аргентины обратно в США, страну моего рождения. Затем, там, случайность и судьба свели меня с Карлосом Кастанедой, и все в моей жизни изменилось.

Когда я впервые встретил его, он пригласил меня на обед в местный кубинский ресторан под названием «Версаль», который он часто посещал. Я помню, что, когда он пригласил меня, он сказал, что хочет узнать обо мне больше, но я едва открыла рот во время обеда. Он все время был очень оживлен и так сильно смешил меня своим рассказом, что у меня сильно болели мышцы живота. У него было такое завораживающее и очаровательное присутствие, и это полностью поглотило меня.

В конце встречи, когда мы шли к машине на стоянке, он подошел ближе и почти шепотом сказал, что причина, по которой мы были там в тот день, заключалась в том, что я мог быть мостом между шаманизмом, которому он научился у своего учителя, дона Хуана Матуса, и миром здоровья и медицины.

В то время я понятия не имел, что это значит, но его послание о более высоком интеллекте и энергии, проявляющихся в повседневной жизни, заполнило именно ту пустоту, которую я обнаружил в своей обычной медицинской жизни. Я был пойман.

Прямое ученичество означало быть открытым для новых идей.

Со временем Карлос Кастанеда стал наставником и проводником. Он сказал, что я не могу убежать от своей судьбы, и посоветовал мне вернуться к медицине. Но он дал мне больший контейнер, он открыл то, что в то время было для меня новой парадигмой, которая сегодня, десятилетия спустя, появилась в науке и в нашем коллективном понимании: что нет такого различия между разумом и телом; скорее, мы являемся сетью энергии и информации, пересекающейся во всех направлениях между разумом и телом.

Пептиды и другие биохимические вещества по всему телу передают послания наших мыслей и эмоций, восприятие влияет на поведение, а поведение изменяет саму физическую природу нашего мозга и тела, воспоминания о нашем жизненном опыте хранятся в органах и в наших фасциях, и, мы гораздо больше похожи на многоголосье  многих голосов, чем на изолированного, конкретного индивидуума. И среди голосов, которые звучат в нашем сознании присутствует большинство чужеродных (встроенных и заимствованных) элементов ДНК из микробиома, который дает нам фундаментальные аспекты нашей идентичности, такие как наши черты личности, как недавно показало новаторское исследование Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе (UCLA).

Все в нас меняется и развивается не изолированно, а в глубоком резонансе с нашей окружающей средой, например, качество электромагнитного поля, излучаемого нашими сердцами, которое может вызвать определенные изменения в мозге окружающих нас людей.

Теперь мы знаем, что благодаря исследованиям мы можем входить в состояния глубокой медитации с помощью практики, и тогда эти состояния могут вызвать окончательные изменения во всех наших основных регуляторных механизмах, таких как длина теломер (ключевой биомаркер продолжительности жизни клеток), каскады воспаления и восстановление клеток. Эти и другие модели поведения могут изменить само выражение нашего генома через эпигенетический ландшафт, который мы теперь признаем как очень подвижную плюрипотенциальную среду, в которой живет наше тело.

С такой же точкой зрения меня познакомил мой учитель Карлос Кастанеда. В нем использовался другой язык, но его синтаксис содержал те же выводы и выводы. Это расширило возможности моего человеческого опыта и опыта моих пациентов. Современная наука и древние шаманские принципы и практики объединились в подобную единицу жизни: наш внутренний мир тела и разума.

Что это значит: «Я могу разговаривать со своими внутренними органами».

Одной из практик, которой научил меня Карлос Кастанеда, была «беседа с моими органами». Идея была проста: точно так же, как существует общее я, существует также множество более мелких индивидуальных аспектов этого я, представленных в самих моих тканях и органах. В динамичном мире информации внутри моего тела в каждом из моих органов есть отдельное сознание. Наши органы хранят воспоминания, а также содержат информацию. И они могут говорить с нами. Большой я может войти и установить диалог с различными органами и тканями.

За более чем двадцать лет обучающих семинаров и клинической практики я обнаружил, что это очень точно и имеет высокую практическую ценность для понимания самих себя и того, что испытывает наш организм.

Иногда я видел, как Кастанеда, например, «разговаривал со своей печенью». Он разговаривал с ним очень по-доброму, благодарил его за всю проделанную работу. Он погладил бы свои ребра прямо там, где находится печень, а также сделал бы паузу и воспользовался моментом, чтобы «послушать» ее.

В каждой клетке печени было выявлено более 500 жизненно важных функций в режиме 24/7. Это орган, который организует и распределяет наши внутренние питательные вещества и ресурсы. В нашей напряженной современной жизни это имеет тенденцию быть перегруженным. Он хранит «лишний» материал не только физиологически, но и в нашем Сознании.

Наши стрессоры «хранятся’ в печени.

Когда наша печень перегружена, она также становится напряженной и мешает другим соседним органам, таким как наш желудок и кишечник, или нашему чувству спокойствия в сердце.

Наши органы могут рассказать нам о многом. Например, пациент, который пришел на лечение от сильного запора, получил стандартную помощь от врачей, такую как увеличение клетчатки в питании и физические упражнения, смягчители стула и даже антидепрессанты, но результаты такого лечения выглядели очень слабыми. Во время консультации, используя управляемые образы, мы установили разговор «между его высшим я и его толстой кишкой», и его толстая кишка сказала ему, что причина, по которой она задерживает свое движение, заключается в том, что он чувствует себя застрявшим на работе. У него был длительный спор со своим деловым партнером, который так и не был разрешен.

Толстая кишка хранила этот эмоциональный и перцептивный компонент его внутренней жизни.

Тогда он понял, что был очень тверд в своей позиции в этом споре и ему нужно было двигаться дальше. На следующий день после того, как он подписал документы о разрешении конфликта, у него началось опорожнение кишечника, и в течение месяца он восстановил свой обычный ритм.

Еще один увлекательный пример того, как наши органы хранят информацию и жизненный опыт, даже очень специфические и подробные сведения, был описан доктором философии Полом Пирсоллом в его книге «Код сердца». Я слышал об этом рассказе Рона Халника, доктора философии, одного из основателей престижной программы по духовной психологии в Университете Санта-Моники, где в настоящее время прохожу сертификацию. Пирсолл, клинический нейропсихолог из Отделения доноров трансплантации Университета Аризоны, описывает, как получатели органов перенимают воспоминания и личностные черты донора. Он рассказывает о случае с девушкой, которой пересадили сердце от другой девушки, которая была убита. Вскоре ей начали сниться сны и воспоминания о том, как ее саму убили, которые в конце концов стали настолько яркими и подробными, что ее мать рассказала об этом врачам, и это привело полицию к установлению личности настоящего убийцы и доказательству в суде. Последствия такого недвусмысленного события делают неоспоримым тот факт, что сами органы, независимо друг от друга, способны хранить информацию высокого уровня специфичности.

Как мне разговаривать со своими органами?

Для этого есть два шага и одно правило. наши органы обладают собственным сознанием

Первый шаг — это сделать что-то, чтобы успокоить болтовню ума и присутствовать в моменте сейчас. Это может быть одна минута сосредоточения на нашем дыхании или даже всего один вдох!

Второй шаг состоит в том, чтобы обратить наше внимание на конкретный орган, занимающий исследовательскую позицию, и наладить диалог.

Правило состоит в том, что, когда мы задаем вопрос, мы должны быть прямыми, как если бы мы разговаривали с кем-то прямо перед нами, а затем делаем паузу и ждем самого первого, что приходит на ум, без предварительных условий. Это может быть мысль, образ или воспоминание. Это может быть ощущение чего-то, что может проясниться позже.

Правило означает, что это спонтанная информация, которая формируется в нашем сознании в паузе сразу после того, как мы обращаемся с вопросом к органу.

Иногда даже не нужно задавать вопросов; все, что, по-видимому, необходимо, — это обратить наше внимание на орган с намерением увидеть его и послушать.

Практика.

В следующее мгновение закройте глаза и позвольте своему вниманию переключиться с внешнего мира на внутренний. Вы можете просто позволить своему телу снять любое напряжение, в котором оно сейчас не нуждается.

Одним движением от головы до пальцев ног просто просканируйте все свое тело своим вниманием и позвольте каждой мышце расслабиться, позвольте каждому суставу смягчиться, позволяя всем нервам просто открыться, кровообращению и коже открыться. И позвольте своему телу делать это в своем собственном темпе.

Теперь откройте свои внутренние глаза и сосредоточьтесь на органе, с которым вы хотите поговорить, послушать или просто занять место. Позвольте себе полностью использовать свое воображение и проживите его внутри себя.

Были ли у вас какие-либо проблемы со здоровьем этого органа? Соединитесь с этими симптомами и, в частности, с эмоциями, которые эти симптомы вызывают у вас. Оставайтесь настроенными на эти эмоции на мгновение. Не судите их и не пытайтесь изменить, просто будьте с ними.

Теперь начните разговаривать с органом, как если бы это был человек, с которым вы разговариваете. Человек, который также является вами или вашим аспектом. Сохраняйте отношение признательности, дружеского общения и поддержки. Эта часть вас страдала, и вы хотите быть рядом с ней. С любовью выражайте органу свою поддержку в это время. Разговаривайте с органом так, как будто это ваш собственный 5-летний ребенок.

Задавайте простые, прямые вопросы, такие как:

“Почему тебе больно?”

“Как это связано с моей жизнью прямо сейчас?”

“Как я могу помочь тебе почувствовать себя лучше?”

“Могу ли я что-нибудь сделать для тебя, чтобы остановить этот симптом?”

Автор — Майлс Рид. Оригинал статьи опубликован на сайте: https://energylifesciences.com/organs-have-their-own-consciousness/

Удача, скрытая жизнью

Удача, скрытая жизнью

Посвящение в Калачакру и две встречи с Кастанедой

Мой сороковой день рождения приближался, как волна прилива. Я была одинока и бездетна и подвергала сом[1]нениям свою жизнь артистки, восходящей к популярности, но не к стабильным доходам. У меня не было необходимых свидетельств достижения взрослости: дивана, большого обеденного стола, упорядоченного набора тарелок и цветного телевизора. И хотя я убеждала себя, что это произошло лишь потому, что недавно покинувший меня любовник позаимствовал у меня почти всю мебель и электроприборы, накопленные за несколько лет, я понимала, что реальная проблема заключалась в том, что я посвятила всю свою жизнь работе и не смогла стать известной достаточно быстро. У меня не было никаких перспектив ни на книжные контракты, ни на кинопробы, ни на приглашение на телевидение. Мне нужна была помощь — карта, которая помогла бы мне преодолеть лунные пустоши поражения в расцвете лет.

Самой величайшей пользой разочарования является то, что оно приводит человека к религии — и, обычно, не к той, в которой его воспитывали: если бы ему могла помочь самая первая его религия, он просто не столкнулся бы с разочарованиями. Мне был необходим экзорцизм, изгнание демонов, овладевших моим состоянием накануне дня рождения, запускающих свои хлесткие ледяные языки в мои уши и нашептывающих симфоническую литургию неудовлетворенности. Я решила научиться медитировать, нашла в окрестностях своего дома учителя випассаны и каждое утро сидела на пурпурной зафу (подушечка для медитации. — прим. перев).

Однажды после обеда моя подруга Мартина позвонила мне, чтобы сообщить, что скоро в Санта-Монику приедет Далай-Лама, который будет давать Посвящение в Калачакру. Я познакомилась с Мартиной, когда она пришла за сцену после одного из моих спектаклей. «Сексуальные фантазии с холодильником были просто божественны», — сказала она мне чуть позже, на одном из ее приемов в Пасифик-Хейтс, пока дворецкие, нагруженные серебряными подносами с копченой осетриной и черной икрой, рассекали бурлящие толпы экологов, издателей, писателей и филантропов.

Мартина выросла в Аргентине, где для богатых людей было обычным создавать вокруг себя разнородное окружение, состоящее из членов королевских семейств, интеллектуалов и художников. Ее теплые карие глаза источали уверенность, щеки обольстительно пылали, а каштановые волосы были перехвачены серебряной лентой — это намекало на то, что, несмотря на белый ковер, уставленный бесценными антикварными произведениями искусства, их хозяйка по своей натуре остается мятежницей. За шампанским мы с Мартиной обнаружили, что обе пребываем в исканиях. Мы стали часто беседовать об отшельничестве, дхарме, проводить время в сатсангах и даршанах.

— Хочешь поехать в Санта-Монику вместе со мной? — спросила Мартина по телефону.

Посвящение в Калачакру представляет собой одну из самых эзотерических и почетных практик тибетского буддизма. Во время этого ритуала его участники клянутся посвятить свою жизнь альтруизму и стать боддхисаттвами — просветленными личностями, которые вместо того, чтобы выйти после смерти из колеса перерождений, возвращаются на Землю, дабы служить всему живому. Обычно такое посвящение даруется только ученикам с многолетней предварительной подготовкой за плечами, но, поскольку наш мир настолько стремительно погружается в состояние опустошения окружающей среды, Далай-Лама решил предложить это преображение каждому, кто чувствует в себе подобное стремление. Многие мои друзья собирались принять участие в этом событии в Южной Калифорнии, и я приняла предложение Мартины без колебаний.

Когда я приехала в «Шангри-Ла», роскошный, украшенный изысканными картинами отель на Оушн-бульваре, Мартина валялась на королевских размерах кровати; на ее животе, возвышавшемся над кроватью, как кит над поверхностью спокойного океана, раскачивался журнал «Материнство». После двадцатилетнего перерыва она решила завести пятого ребенка и сейчас пыталась вновь настроиться на родительскую волну. Я прилегла рядом с ней и раскрыла сорокастраничную брошюру, выданную нам на пятидневный срок процесса посвящения.

«…С этого мига до самого просветления… я буду испытывать альтруистические намерения… чтобы стать просвет[1]ленным, вызывай в себе лишь подлинно чистые мысли и забудь о понятиях «я» и «мое»…»

Я вовсе не была уверена, что понимаю это.

— Мартина, что значит «подлинно чистые мысли»? — спросила я, надеясь на глубокую беседу о дхарме.

— Неважно. Мы узнаем это при осмосе. Как думаешь, стоит мне пригласить нянечку для пеленания?

— Разумеется, — сказала я, возвращаясь к непостижимому тексту.

Утром мы простояли в очереди, растянувшейся по всему кварталу, пока не пришел наш черед трижды набрать полный рот святой шафранной воды и выплюнуть наши ментальные и эмоциональные токсины в белое пластмассовое ведро невероятных размеров.

— Меня сейчас стошнит, — стонала Мартина, закрывая глаза, чтобы не видеть пенистую слюну цвета мочи.

Войдя в зал, мы три раза распростерлись на полу — один раз для Будды, второй — для Учения и третий — в честь всего собрания соискателей. Когда мы добрались до своих мест в переполненной аудитории, я старалась не смотреть на течение празднества слишком пристально. Мы уселись в бархатные кресла, вынули свои брошюры и изучили сцену, на которой монахи в темно-красных накидках с одним рукавом и в шапках цвета новорожденного цыпленка, напоминающих по форме цветок лютика, монотонными низкими горловыми голосами напевали молитвы. Далай-Лама читал подробные указания на тибетском языке.

— На какой мы странице? — спросила я Мартину.

— Неважно, — ответила она, пробудившись от дремы. — Просто дыши. Медитируй.

— Но нам предлагают мысленно представить себе какое-то божество с зелеными руками и цветком во лбу.

— Расслабься, — сказала она, вновь прикрыла глаза, вытянула ноги и откинула голову назад, на спинку кресла.

Но я не могла расслабиться. Это была возможность достичь важного преображения. Я настойчиво пыталась постичь слова текста:

«В пределах великой печати чистого света, лишенного тягот врожденного существования, в центре океана жертвенных облаков Самантабхадры, подобного пятицветной радуге, изысканно украшенной…»

В перерыве люди суетливо метались по залу, особенно в том месте, где извилистый свет, напоминающий волосы Медузы, отмечал платные таксофоны. Снаружи, в ярком солнечном свете Санта-Моники, бродили люди в джинсах и рубашках с коротким рукавом, с радиотелефонами, прижатыми к уху:

— Пришло приглашение на вечеринку у Ричарда Гира в честь Далай-Ламы?

— Мой агент не звонил?

— Отмените встречу в половине третьего. Тут смертная тоска, но, думаю, я выдержу. Скажите, что у меня чрезвычайная ситуация или еще что-то.

— Так он сказал, что подпишет? Фантастика! Знаешь, может быть, эта штука даже сработает.

— Я слышал, что сегодня сразу три вечеринки, а где-то будет чай. Барбара Стрейзанд тоже приедет? Разузнай.

После сигнала гонга все торопливо вернулись в аудиторию. Разомлевшие от летней жары, мы снова плюхнулись в

плюшевые кресла и помолились о том, чтобы стать правдивыми, добрыми и сострадательными. Две тысячи собравшихся хором поклялись посвятить свою жизнь благополучию других.

По дороге назад, в отель, Мартина заговорщическим голосом прошептала, что сегодня к ней на чай придет ее друг Карлос Кастанеда.

— Никому не говори. Только мы втроем. Он очень разборчив в отношении тех, с кем встречается.

У нас оставался всего лишь час на приготовления. Как соседки по студенческому общежитию, одновременно собирающиеся на свидания, мы препирались у двери в душ, толкались у зеркала, когда сушили волосы феном и красили губы, а потом поправляли друг другу платья. Наши запястья были еще влажными от французского крема Мартины, когда мы услышали звонок. Мартина проплыла по коридору, восстанавливая отточенное спокойствие, и открыла дверь.

Невысокий седой мужчина в помятом костюме из полиэстера и пыльных ковбойских ботинках вошел и обнял ее.

«Не может быть, чтобы он был таким», — подумала я. Я представляла его высоким, широкоплечим, с упрямыми и густыми темными волосами — в образе мексиканского аристократа, искушенного в шаманизме и жизни в пустыне.

Во время учебы в колледже я прочитала все книги Кастанеды, и они увлекали меня больше, чем что-либо еще. Повествование Кастанеды о его встрече в Мексике с магом-индейцем из племени яки доном Хуаном Матусом пропитало жизнь целого поколения моих сверстников. Мы часто цитировали дона Хуана друг другу. «Следуй пути с сердцем, — повторяли мы. — Удерживай смерть за левым плечом». Мы принимали психоделики и пытались превратить мир в такое место, где любовь стоит выше материализма, а магия — выше науки. Кастанеда и дон Хуан были нашими проводника[1]ми по неизведанным землям — по той территории, которую наши родители не решались исследовать из-за консерватизма и страха. Кастанеда заменял нам отца, дон Хуан был нашим духовным учителем, нашим пророком.

— Карлос, это Нина, — улыбаясь, сказала Мартина с непринужденной грацией, — Нина — Карлос Кастанеда.

Словно земля, раскрывающаяся под плугом, лицо Кастанеды растянулось в широкой улыбке, когда он пожимал мне руку. Его ладонь была теплой, как куриное гнездо. Он присел на легкий стул с цветастой обивкой и попросил стакан воды. Я никак не могла поверить, что нахожусь в одной комнате с этим человеком.

Мартина проворковала:

— Сто лет собираюсь тебя спросить: что на самом деле случилось с доном Хуаном? Он умер?

— Нет, нет, — усмехнулся Карлос, — он не умер. Он исчез. Он перешел в другое место. Я тоже учусь этому: как стать бессмертным. Сейчас это моя работа. Большинство людей считает, что их работа — это то, что они делают днем, но настоящая работа начинается после наступления темноты.

Большинство людей растрачивают свои жизни, потому что забывают, что рано или поздно умрут. Я занимаюсь именно ночью, в сновидениях. Когда научишься умирать, научишься жить вечно.

— Когда дон Хуан перешел, моим бенефакторам стала Ла Горда, — продолжил он, наклонившись вперед и глядя нам обеим прямо в глаза. — Она была толстая и уродливая, с черными волосами цвета угля и темными глазами. Я был целиком во власти ее чар.

К этому моменту я была целиком очарована им самим.

Его голос, исполненный живого испанского акцента, который никак не портил его безупречный английский, загипнотизировал меня. Его глаза пылали от удовольствия нашего пленения.

— Чего бы Ла Горда от меня ни захотела — мне приходилось это выполнять. Однажды, когда я собирался уехать из Мексики и вернуться в Лос-Анджелес, она приказала мне отправиться в Туксон. Она сказала, что мне следует поработать поваром в кафе.

«Нет, — сказал я ей. — Мне нравится моя жизнь в Лос-Анджелесе. Я люблю своих друзей. Я не хочу ехать в Туксон. И я не умею готовить». Я сел в свой грузовичок и уехал. Через шесть часов пути от Найярита я подумал: «Моя жизнь в Лос-Анджелесе не такая уж и замечательная». Через двенадцать часов пути от Найярита я думал: «В моей жизни в Лос-Анджелесе много подъемов и спадов». Через восемнадцать часов после моего отъезда из Найярита, на границе Аризоны, я поймал себя на мысли: «Моя жизнь в Лос-Анджелесе просто несчастна». Я приехал в Туксон, заглянул в первую же забегаловку и попросил дать мне работу.

В этом месте повествования Карлос скрестил руки на груди, выпятил грудь и понизил голос:

— «Умеешь готовить яйца? — спросил хозяин. — Понимаешь, гармбургеры и жареное мясо — это просто, но мы ежедневно подаем завтраки, поэтому ты должен уметь готовить яйца».

Я не умел готовить яйца, так что снял квартирку с кухней и в течение двух недель учился их готовить: яичницу[1]болтунью и яичницу-глазунью, слабо и сильно поджаренные; яйца, сваренные всмятку, вкрутую и без скорлупы; омлеты. Потом я вернулся в то же кафе. «Умеешь готовить яйца?» — снова спросил меня хозяин. «Умею», — ответил я.

Так я получил работу. Через месяц меня повысили и позволили нанимать и увольнять персонал. Однажды ко мне пришла девушка по имени Линда и попросилась на работу официанткой. Она показалась мне смышленой, так что я взял ее. Мы подружились, и как-то раз она рассказала мне, что является страстной поклонницей Карлоса Кастанеды.

Она дала мне почитать несколько его книг. Я не знал, что сказать. Я взял книги и через пару дней вернул их. Я сказал ей, что почти ничего не понял.

Карлос хихикал, наслаждаясь этой историей. Я сидела, подобрав ноги, на голубой гостиничной кушетке и изучала его лицо. Совсем недавно газетные критики пытались дискредитировать его утверждения о том, что он обучался у мексиканского колдуна. Сочувствующие обозреватели предполагали, что это был художественный домысел. Более строгие критики обвиняли его в обмане. Я слушала историю, которую сейчас рассказывал Карлос, как детектив, и пыталась найти в нем фактические изъяны. Я искала на его коричневом и морщинистом лице, в его глазах признаки обмана. Но я была совершенно очарована его энтузиазмом, его солнечной улыбкой, его интеллигентностью и в конце концов целиком окунулась в его рассказ, как если бы меня увлекло течением воды.

— Однажды утром, — продолжал он, — Линда пришла в кафе очень возбужденной. «Что случилось?» — спросил я. — «Que pasa?»

Карлос выпрямился на стуле, скрестил ноги и заговорил высоким голосом:

— «Он здесь, — сказала она. — Карлос Кастанеда. Там, в переулке. Высокий темный мексиканец сидит в белом лимузине с поднятыми стеклами и что-то пишет в желтом блокноте. Я уверена, что это он — ходят слухи, что Кастанеда в Туксоне. Что же мне делать?»

Я не знал, что ответить. Я предложил ей выйти к нему и представиться. Она заявила, что она слишком толстая и Кастанеда никогда не обратит внимания на официантку из какой-то забегаловки. Я смотрел на нею, стоящую передо мной в своей шапочке и переднике. Что до меня, так она выглядела просто прекрасно; она действительно светилась изнутри. Она была молодой, подвижной и обладала живым умом. «Ты прекрасна такая, какая ты есть», — сказал я.

Она подкрасила губы, поправила прическу и выскочила в переулок. Две минуты спустя она вернулась; слезы градом катились по ее щекам.

«Что случилось?» — спросил я. Она едва могла говорить:

«Я постучала в окно… он опустил его… и я сказала: «Привет»… сказала, что меня зовут Линда… а он просто поднял стекло… даже ничего не ответил».

— Я почувствовал себя отвратительно, — сказал Карлос; его глаза потемнели от печали. — Разумеется, я знал, что этот человек не был Кастанедой, но я думал, что было бы неплохо, если бы какой-нибудь парень пригласил ее на обед.

Я не знал, что мне делать. Я взял ее за руки и обнял.

Он помолчал, глядя в окно на силуэты пальм, протянувшихся вдоль улицы.

— Я тоже заплакал. Понимаете, я по-настоящему полюбил эту девушку. Целый год мы были лучшими друзьями.

Мне хотелось рассказать ей, кто я такой, но я понимал, что она просто мне не поверит. Она решила бы, что я пытаюсь помочь ей почувствовать себя лучше. Ведь все это время она знала меня как Джо Гомеса.

Карлос Кастанеда, человек, о встрече с которым она так мечтала, держал ее в объятиях и рыдал от любви к ней. Но она не узнала его. Любовь проскользнула мимо под чужим именем. Я осознала, что сама похожа на Линду, потому что считаю, что то, к чему я стремлюсь, чем-то отличается от той жизни, которая разворачивается перед мной мгновение за мгновением в таких проявлениях, которые я не могу ни запланировать, ни даже вообразить.

Карлос замолчал и смотрел на меня. За окном кричали чайки. Солнце заходило, расписывая небо под мрамор. Мы сидели в призрачно-розовом свете заката. Никто не двигался.

— Когда я пришел домой, меня ждала Ла Горда. Я не знаю, как она попала внутрь. Она всегда это делала, всегда находила меня. Я рассказал ей о том, что случилось, и спросил, что мне делать дальше. «Vamanos», — сказала она.

«Но я не могу так просто уехать, — сказал я ей. — Мне нужно предупредить об уходе за две недели, подготовить себе замену, попрощаться с друзьями».

«Какая разница? — сказала она. — Боишься, что никто не сможет приготовить яйца так же хорошо, как их готовит Карлос Кастанеда? Vamanos». Мы сели в мой грузовичок и уехали.

Карлос встал, собираясь уходить, стряхнул пылинки с костюма и протянул руки. Я шагнула в его крепкие объятия, и счастье пронзило меня, как свет луны, озаряющий горизонт.

Несколько дней спустя, когда Посвящение в Калачакру близилось к концу, мы с Мартиной сидели в бархатных креслах полутемной и душной аудитории Санта-Моники. Наши глаза были прикрыты красными повязками. Мы семь раз бросили в воздух что-то вроде зубочисток. Мы пытались представить себя четырехликим божеством Калачакры с двадцатью четырьмя руками, обнимающими свою четырехликую, восьмирукую шафранно-желтую супругу. Мы слизывали сладкий йогурт со своей правой ладони. Мы воображали красные точки, поднимающиеся по нашему позвоночнику и смешивающиеся с белыми точками, спускающимися по нему. Тибетские монахи тянули свои политональные монотонные песни, гремели барабанами, гудели гонгами, звенели тарелками, дули в семифутовые трубы, сотворяя симфонию, которая отдавалась в наших костях. Мы клялись говорить только правду, быть добрыми, щедрыми, распространять любовь и посвятить себя просветлению всех живых существ.

Когда мы возвращались в гостиницу, Мартина с озорной улыбкой на полных губах сообщила, что сегодня вече[1]ром Карлос нанесет нам еще один визит. Мы приготовили блюдо с крекерами и сыром, вазу с фруктами и несколько бутылок минеральной воды. Когда солнце скрылось за горизонтом, раздался стук в дверь.

Карлос был в том же помятом костюме, в каком мы видели его несколько дней назад. Он склонился над Мартиной и приложил ладонь к ее выпяченному животу: «Hola, chica. Que tal? — промурлыкал он, обращаясь к еще нерожденному ребенку. — Tienes una madre muy bonita, muy simpatica, у muy especial». Он прикрыл глаза и некоторое время молчал, потом обернулся ко мне и крепко обнял.

Мартина подтянула к себе еще несколько подушек, разбросанных на кровати, я уселась на кушетке, а Карлос занял свое место на легком стуле. Он расспросил Мартину о ее муже, о детях и об их общих знакомых. Мы поговорили о погоде; он был очень сценичен даже в обсуждении тумана, мгновенно переключаясь с точного и ясного языка на поток забавных профанаций. Его живость согревала комнату, словно открытый огонь.

— Расскажи еще про Ла Горду, — наконец отважилась попросить Мартина, откидываясь на подушки с видом ребенка, предвкушающего рассказ любимой сказки перед сном.

Карлос немного помедлил, его взгляд на секунду задержался на каждой из нас; он был похож на взор, каким смотрят в глаза потенциальному любовнику.

— В другой раз, когда я собирался покинуть Найярит, — начал он, — Ла Горда дала мне такие указания.

Карлос уселся поудобнее, развел в сторону колени, выпятил живот и начал говорить высоким голосом. Мне показалось, что я вижу перед собой толстую и темную Ла Горду.

— «Карлос, поезжай в Эскондидо. Сними комнату в м отеле, одну из тех, в которых оливково-зеленые ковры с пят[1]нами кофе и прожженными дырами от сигарет, а мебель пропитана запахом табачного дыма». «Долго мне там оставаться?» — спросил я. «Пока не умрешь», — ответила она с улыбкой, от которой у меня мороз пошел по коже.

«Не поеду, — сказал я. — Мне нравится моя жизнь в Лос-Анджелесе. Я люблю своих друзей. Я люблю свой дом».

Я сел в свой грузовичок и уехал. Через несколько часов езды по мексиканским шоссе я начал думать, что моя жизнь в Лос-Анджелесе была не такой уж прекрасной. Еще через несколько часов я начал думать о том, что у моей жизни в Лос-Анджелесе есть довольно неприятные стороны. Когда я приблизился к границе Тиахуаны, моя жизнь в Лос-Анджелесе казалась мне совершенно жалкой. Я свернул к Эскондидо, остановился в первом же мотеле и снял там комнату. В ней был оливково-зеленый ковер с пятнами кофе и дырками

от сигарет; в ней пахло застарелым табачным дымом. Несколько недель я просидел в этой комнате в полном одиночестве. Может быть, несколько месяцев.

Карлос вздохнул.

Совсем недавно я отрабатывала роль, основной темой которой было одиночество. Чтобы проявить ее во всех дета[1]лях, я изучала свои собственные жесты: то, как я ем, сидя перед телевизором; то, как я стою перед открытым холодильником, пялясь на пакет молока, бутылку апельсинового сока и тофу, плавающее в банке с водой; те интонации и выражения, которые я использую, разговаривая сама с собой; то, как мое тело скручивается в постели; мелодии, которые вызывают у меня слезы. Я пыталась разгадать одиночество, определить самую его суть. Мне казалось, что тогда боль исчез[1]нет, подобно тому как частицы материи превращаются в волны света под электронным микроскопом. Эта роль получила бурные отклики, но одиночество продолжало душить меня. Мне нужен был совет.

— И что вы делали? — спросила я Карлоса, безуспешно пытаясь скрыть свое любопытство. — Смотрели телевизор, слушали радио, читали книги или болтали по телефону?

— Ничего, — тихо сказал Карлос, на мгновение глянув мне прямо в глаза, а потом опустив взгляд на свои сложенные руки. — Я… ничего не делал.

Сейчас он говорил очень медленно.

— Я изучал орнамент прожженных дыр на ковре. Я смотрел в потолок. Я рассматривал пылинки, танцующие в лучах света, который прорывался сквозь матовое стекло в двери. Я пил кофе, я ел. Когда мне становилось страшно, я прятался под одеялами. Иногда жар беспокойства был та[1]ким, что я потел и сбрасывал одеяла на пол. Временами страх становился таким сильным, что я сворачивался калачиком на краю постели и прижимал к животу, к солнечному сплетению край матраца — я хотел всего лишь остаться в живых. Я был совершенно уверен, что умру. Потом наконец… я отпустил себя.

Он замолчал и смотрел на меня, а я смотрела на него, как если бы вы встретились с оленем и пристально глядели друг другу в глаза, пока кто-то из вас не шелохнется.

— Внезапно что-то сдвинулось, — продолжил он. — Страх улетучился. Все, о чем я беспокоился — детские страдания, борьба за карьеру, слава, деньги, любовь, те женщины, которые бросили меня, и те, с которыми я надеялся сойтись, прошлое, будущее, все эти «ты меня любишь? любит ли он меня? любит ли она меня?»… то, как мы растрачиваем свои жизни… все это ушло. В одно мгновение я стал совершенно свободным. И я никогда не чувствовал себя таким счастливым, никогда за всю свою жизнь.

Карлос сделал глоток воды и уставился в окно. Небо было темным, и в комнату врывался шум ночного движения машин.

— Я позвонил своим друзьям в Лос-Анджелесе, — сказал он, улыбаясь. — «Разделите мои вещи, — сказал я им. — Я уже не вернусь». Они решили, что я напился. «Я не пьян,— заверил я их. — Я совершенно трезв. Если вы не заберете мои вещи, это сделает хозяйка квартиры».

Утром я выписался из мотеля, сел в грузовичок и уехал. Я еще не знал, куда еду, но это меня не волновало. Я никогда не был так счастлив.

— Понимаете, — сказал Карлос, вновь усаживаясь на стул, — разница между мной и большинством людей заключается в том, что большинство людей относится к своей жизни так, словно они едут в поезде и сидят в последнем вагоне. Они смотрят на рельсы, остающиеся позади, и пони[1]мают, что и это уже было, и то уже было, — и они разочарованы. И все же они привыкают к этому. Им в точности известно, что произойдет потом, потому что они знают, что было прежде. Они уверены, что их будущее будет таким же, каким было прошлое — та же порция разочарований, та же порция удовольствий.

Но я смотрю на свою жизнь, как если бы я сидел в локо[1]мотиве. Впереди я вижу пейзажи, которые исчезают вдалеке. Я не знаю, куда я еду, и мне неизвестно, что случится в следующий миг. Независимо от того, что происходило вчера, я знаю, что сегодня может случиться все что угодно. Вот что позволяет мне оставаться счастливым. Вот что сохраняет во мне жизнь. Карлос искрился энергией и легкостью, и его счастье было заразительным.

— Следует прислушиваться к тихим призывам сердца, — сказал он спокойным и доверительным тоном. — Честолюбие — враг интуиции. Нужно молчать. Нужно слушать тихие призывы сердца и понимать, что сейчас может произойти все что угодно.

Я тихо сидела и слушала. Казалось, слова Карлоса изгнали из меня всех демонов подавленности, моллюсками облепивших внутренние стенки моих щек. «Нужно запомнить эту историю», — повторяла я про себя.

— Es muy tarde, — сказал Карлос, поднимаясь и расправляя ноги. — Мартина, тебе нужно поспать. А я работаю по ночам, так что мне тоже пора идти.

— Конечно, упражнения в бессмертии! Послушай, сделай мне одолжение и не исчезай с этого плана, пока не навес[1]тишь меня в Сан-Франциско, — улыбаясь, сказала Мартина.

— Не волнуйся, — ответил Карлос, вновь прикладывая ладонь к ее животу.

Мы проводили Карлоса до порога, и он обнял меня на прощанье. Спускаясь по лестнице, он насвистывал. Мне очень хотелось побежать вслед за ним, упасть на колени и умолять его забрать меня с собой. Я хотела войти в мир сновидения и пройти свой путь по посмертному миру с по[1]мощью Карлоса в роли проводника. Я страстно желала узнать, как умирать, не умирая.

— Мартина, мы не можем уйти с ним? — жалобно спросила я.

— Шутишь? Как я устала! — простонала она, рухнув на кровать и хватая в руки телефон. — Давай-ка закажем домашнее мороженое с фруктами, зароемся в одеялах и посмотрим Дэвида Леттермана.

Это звучало очень заманчиво.

Меня захлестнула волна повседневного веселья. Пока Мартина звонила портье, я подошла к окну и увидела Карлоса, быстро шагающего вдоль пальмовой аллеи. Никто не останавливался, чтобы взглянуть на него, или сфотографировать, или попросить автограф. Он был совершенно неприметен. Я следила за ним, пока он не дошел до поворота. Там он сел в свой грузовичок и уехал.

Нина Вайз для журнала Sun

Перевод К. Семенова

Урок Кастанеды для мужчин

Урок Кастанеды для мужчин

«Задавай вопросы о чем угодно! Спроси меня о чем хочешь», — заявил Карлос Кастанеда, сидя напротив молодого ученика-мужчины в ресторане Лос-Анджелеса, ожидая, когда им подадут обед.

Ученик нервно покрутил салфетку на коленях, огляделся, не слушает ли его кто-нибудь еще, а затем тихо задал свой вопрос: «Как я могу иметь отношения и все еще заниматься Тенсегрити?»

«О-о-о», — усмехнулся нагваль, — «Вопрос на миллион долларов», — пошутил он, улыбаясь от уха до уха. «Что заставляет тебя думать, что ты готов?»

«Готов?» — спросил ученик. «Ну, потому что я хочу одного; я желаю одного; я не могу перестать смотреть на девушек. И кроме того, я уже некоторое время делаю магические пассы; я хорошо питаюсь; я могу прокормить себя; у меня есть машина и приличная работа. Теперь я хочу подружку».

«И для чего тебе нужна девушка?» — спросил нагваль. «Что, по-твоему, она должна сделать, чтобы привнести в твою жизнь?»

«Ну, я могу поговорить с ней о своих идеях, и она будет любить меня безоговорочно, и будет красивой, и принесет сексуальное удовлетворение».

«О, я понимаю», — заявил нагваль, держась на расстоянии вытянутой руки от стола, прижимаясь к спинке своего стула. «Простите меня за эти слова, кабальеро, но, похоже, ты хочешь больше — всего и побольше, особенно большего внимания, уделяемого тебе. Для меня это звучит так, будто ты хочешь отправиться в неизвестность из жадности… Сильная эта штука, которая жадность… жадность приведет вас только к известным маршрутам — например, в вашем случае, что случилось с вашими предыдущими подругами?»

«Ну, нагваль, ты знаешь, мы устали друг от друга»

«Вы использовали друг друга, чтобы удовлетворить свои потребности. А потом, когда ты закончил с одной, ты сделал то, что дон Хуан сказал мне, что я сделал — ты заменил ее. Дон Хуан сказал, что это похоже на то, как если бы мы просто сняли голову одного любовника и заменили ее новой. И мы делаем это снова и снова, обвиняя другого человека в нашей нужде, в нашей жадности, никогда не обращая внимания на самих себя».

«Но дон Хуан сказал мне, что есть нечто большее, чем жадность: любовь».

«Видящие его рода очень серьезно относились к интимным отношениям. Они видели в них энергетические союзы — результат намеренной и тщательной подготовки. Эти видящие практиковали сталкинг самих себя — они провели полную инвентаризацию своих идей и ожиданий относительно своих взаимодействий, особенно интимных».

«Я скажу тебе кое—что еще, что дон Хуан сказал мне», — прошептал нагваль, наклоняясь через стол. «Посмотри на то, «Кто научил тебя любить?».»

«Кто научил меня любить?» — переспросил ученик.

«Посмотри, кому ты подражал в своих представлениях о любви. Твоя мать? Твой отец? Как продвигается твой перепросмотр? Разве ты не пересматривал свою жизнь с отцом?»

«Да, я обнаружил, что во многом похож на него. Он передал мне мою любовь к науке. В то же время, на мой взгляд, он был как король в доме, и моя мать, по сути, прислуживала ему».

«Ага! И теперь ты ищешь кого-то, кто мог бы прислуживать тебе. А как насчет твоей матери? Ты пересмотрел свою жизнь с ней?»

«Не совсем, нет. Она всегда была рядом, так что я не обращал на нее особого внимания. Я думаю, что действительно принимал ее как должное».

«Замечательное признание. Хорошее место для начала — признать, что мы на самом деле не смотрели на кого-то. Анализ вашего взаимодействия с матерью и того, что ты увидел в ее связи с вашим отцом, даст тебе прекрасную возможность взять на себя ответственность за то, что ты привносишь в новые отношения, вместо того, чтобы просто перечислять подробный список того, что вы хотите, чтобы другой принес вам».

«Значит ли это, что я не должен вступать в отношения сейчас, пока не разберусь во всем этом?» — спросил молодой ученик, качая головой. «Это может занять всю жизнь!»

«Скорее всего, так и будет», — усмехнулся нагваль, теперь откидываясь на спинку стула. «Это действительно задача воина. Моя рекомендация — погрузиться в эту задачу, не оставив ни одного камня на камне. Это и есть твоя подготовка».

Ученик молчал, позволяя этому толчку познания прийти в равновесие.

«Хотели бы вы знать последнее, что дон Хуан сказал мне на земле?» Затем нагваль сказал: «Я надеюсь, что ты найдешь любовь». Это была его личная шутка для меня. И все же это была самая серьезная вещь в мире».

Семинар Тенсегрити в Мексике, 1995 г.

Семинар Тенсегрити в Мексике, 1995 г.

12 мая 1995 года в Интернете был опубликована бюллетень о том, что семинар, который должен был состояться в Лондоне 8-9 июля 1995 года, отменен. Все трое чакмулов объясняли, что команда неполная. Одна из членов команды была серьезно затронута, в энергетическом плане, в ходе одной из обычных практик в сновидении. Они предупреждали, что потребуется несколько месяцев, чтобы вернуться к нормальной жизни.

В начале мая 1995 года пришла реклама «Кинезис, университет осознания».

Реклама гласила: «Тенсегрити Карлоса Кастанеды. Новые основные движения для сбора энергии и содействия благополучию. Конференция с присутствием трех ведьм. Упражнения Чакмул. Сессии на выбор 19 и 20 мая или 19 и 21 мая. Мехико. 600 мексиканских песо до 27 апреля, 750 песо до 7 мая, 900 песо до 17 мая».

Карлос Кастанеда продолжал говорить то же самое, что и в предыдущей рекламе: что чакмулам потребовалось семь лет работы, чтобы собрать четыре линии магических пассов, что видео таких пассов уже продается в США и скоро будет доступно на испанском языке.

11 мая 1995 года со мной поговорила журналистка, разозленная тем, что ведьмы, по ее мнению, не уважают интервьюеров, поскольку они обещали ей интервью, а затем сказали ей, что они подумали об этом лучше, и это интервью не будет.

14 мая 1995 года Мариви сообщила мне, что видео о Кастанеде, которое транслировалось в Испании Channel Plus, было сделано француженкой, которая связалась с ней и Карлосом Ортисом, чтобы взять у них интервью, но они не захотели. Мариви сказал мне, что на семинар в Мексике придет тысяча человек. Майкл Домит, промоутер, должен был основать «Университет осознания», и Нагваль поддерживал его в этом.

Второй семинар колдунов в Мексике: циклические существа, китайские учения Клары Грау и практики сталкинга

19, 20 и 21 мая 1995 года состоялась вторая встреча Тенсегрити а в Мексике, федеральный округ, и первая, на которую я пришел за оплату через три с половиной года после первой бесплатной встречи с Кастанедой.

Перед входом в помещение каждый должен был заполнить брошюру с просьбой рассказать о «физических ограничениях», а также о «человеке, которого нужно уведомить о чрезвычайной ситуации», или о «предыдущем обучении», причем в качестве условия было указано, что «вышеупомянутый студент признает, что изучение и практика тенсегрити — это физическая работа, при которой всегда существует риск получения какой-либо травмы в результате участия в обычных занятиях в классе или репетиции домашних занятий. При поступлении на курс тенсегрити вышеупомянутый студент не оставляет за собой права предъявлять какие-либо юридические иски, настоящие или будущие, против Карлоса Кастанеды или инструкторов в связи с травмами, полученными во время обучения или практики тенсегрити, прямые или косвенные». В конце концов, конечно, нужно было поставить подпись и дату.

Квитанция о деньгах семинара в январе 1995 года в Мексике, первый из всех, гласил: «Семинар новых путей Тенсегрити, Карлос Кастанеда. Пожертвование за 250 долларов США в пользу Фонда Хосе Мария Альварес-детский город, Пуэнте депьедра, 29, колония Торриелло Герра, CP 14050, Тлалпан, Мексика DF».

Мы поехали в Мексику группой: журналист, мадридский биолог, книготорговец, его жена, мой друг адвокат и я. Нас встретили Мариви и Малени. Уже в машине от Малени мы узнали, что доходы от встречи пойдут на фонд университета «Кинезис», возглавляемый Грасиэль и поддерживаемый Майклом Домитом, что не очень совпало с пожертвованием Детскому хоспису, которое было напечатано в первой семинаре.

Организатор этого мероприятия рассказал нам позже, что результат доходов за вычетом расходов бел передан 20% для «Кинезиса, университета сознания», а 80% для колдунов. Эта дама заявила, что она не принадлежит ни к чему из нагваля Кастанеды, и что, когда она была в Лос-Анджелесе, она сказала нагвалю, что у нее есть муж и трое детей и что она не может следовать за ним, на что нагваль ответил, что, черт возьми, кто сказал ей следовать за ним. Организация курса была с самого начала чревата проблемами, но самая большая случилась за четыре дня до начала, когда владельцы помещения узнали, что наставником семинара является Карлос Кастанеда, они запретили это делать в своих залах, поскольку считали, что речь идет о колдовстве и наркотиках, и пришлось срочно искать залы отеля Изабель Шератон (на фото вверху) рядом с Пласа-дель-Анхель, самой знаковой в Мексике.

Марта Бенегас добилась для продвижения этой встречи довольно много телевизионных и радио встреч и интервью, в которых говорилось о тенсегрити и работе Карлоса Кастанеды и его группы. Там было несколько рекламных щитов стоимостью 5000 долларов, один из которых был в районе Периферико, на которых рекламировалась «Тенсегрити Карлоса Кастанеды», а также был распространен информационные и рекламные плакаты по большей части книжных магазинов Мексики, магазинов одежды Мишеля Домита и почти во всех центрах собраний и духовных практик. Ходили разговоры о том, что нужно получить минимум участия, как минимум 700 человек, чтобы отпраздновать это событие. Зарегистрировано около 400 человек. Семинар также рекламировался в таких журналах, как «Эпоха», элитный финансовый журнал с явной консервативной тенденцией. В первый раз у них было пятнадцать дней, чтобы организовать мероприятие. На этот раз было три месяца, чтобы сделать это.

На следующий день мы завтракали тако, топес и кофе из горшка с Мигелито и Эдгаром. Было очень вкусно. За завтраком говорил биолог, испанец из Мадрида, который услышав, что в первый семинар маги со сцены поблагодарили участников за энергию, всерьез задумался о вампиризме, и не только он. В сумерках за ужином мне также рассказали, что в прошлый раз была трапеза со всеми ведьмами, и Мишель Домит несколько раз сказал Тайше, что он хочет пригласить их всех. — Нет, нет, — сказала Тайша Домиту, пока Домит не ушел. В конце концов Тайша велела своему доверенному лицу пойти к Домиту и сказать ему заплатит за все, но, чтобы никто не заметил, что он платит.

Малени был начальником службы безопасности, то есть отвечал за защиту ведьм и Чакмулов, когда они входили и выходили из помещения. Перла была главой хостесс, а хозяйки отвечали за помощь гостям: Домит, Карам, Лорена, Грасиэль и другие.

Я ел свадебные пальцы в кафетерии Parnaso в Койоакане. Они с корицей и ежевикой, и тем не менее, теперь, когда этот текст опубликован, они отправлены. Ночью прибываем в отель Изабель Шератон, рядом с ангелом свободы в Мехико. Там были хозяева встречи: Карлос Ортис, Мигелито, Джорджина и охранники готтентоты, подобные мадридскому биологу, обладающие огромной физической силой.

Перла поместила нас с адвокатом в стратегическое место на случай, если нам придется служить журналисту. Эдгар носился со шлемами телематического управления. Малени безнаказанно продвигался среди людей, отдававших приказы по беспроводной связи с помощью Walky-Talky. Хейкко забрал нас с того места, где нас поместила Перла, и мы пошли туда, чтобы забрать нас обратно. В этом случае один непослушный молодой человек, исходя из того, что он оплатил свой билет, сел на одном из специально зарезервированных стульев, и этот мудак не хотел вставать по просьбе капитана Перлы; Хейко вошел, и его лицо покраснело от злости, но лысый молодой человек в очках остался сидеть. Стало тревожно, что ведьмы уже приближались, Хейкко побежал в одну сторону, Перла в другую, а эта наглая морда осталась на месте, нарушив порядок.

Вошла Кэрол Тиггс. Поскольку я видел ее ранее, я принял ее сначала за одну из молодых чакмул, поскольку существо, которое вошло в темпе нью-йоркской леди с внешностью Шэрон Стоун, с кокетливостью и элегантными короткими волосами, выглядело на тридцать с лишним лет. Когда я увидел ее в Мадриде 14 декабря 1991 года, она казалась мне от сорока до пятидесяти лет, хотя, да, очень хорошо сохранилась, но на этот раз из-за ее подбородка, из-за ее привлекательных рук, из-за ее голоса, ей нечего было скрывать! Как привлекательно!

Кэрол сначала представила всех, кто пришел с ней, предложив им встать со своих стульев и прогуляться перед толпой в веселом американском стиле: так же поступили Тайша, Флоринда, которая вскочила, Чакмулы, Кайли, Фабрицио и юная леди, которая сопровождал его.

Кэрол Тиггс говорила о том времени, когда изучала историю искусств в Мексике. Она шла по улице, и ее заметили двое странных мужчин, один выше ростом, а другой коротышка. Старший мужчина приказал низкорослому молодому человеку не позволять ей сбежать, и тот настойчиво повторял ей: «Куколка, подожди, куколка». Кэрол презрительно взглянула на этих двух существ, но коротышка, принуждаемый старшим, намеревался удержать ее любой ценой, чему она с раздражением стала препятствовать. При этом старик неожиданно испустил огромную отрыжку, как у бизона, и изменил ей положение точки сборки Кэрол, благодаря чему ее желание сбежать сменилось на выразительную нежность по отношению к этим двум странным преследователям. Это был старый нагваль, который удерживал ее глазами и двигал рукой слева направо.

Старый нагваль сообщил Кэрол и Карлосу, что они как братья, что они цикличны, циклические двойные существа. Концепция цикличности не похожа на концепцию реинкарнации. Старый нагваль сказал им, что сравнивать концепции этой традиции с концепциями других религий бесполезно. Концепция цикличности — это концепция, которую понимают те, кто может воспринимать и видеть энергию напрямую, исключая интерпретирующие единицы. Это эфемерный и сиюминутный акт, но это суть того что делает маг. Цикличность — это своего рода линия непрерывности энергии или группировки людей. Старый нагваль сравнивал их с бусинками, сплетенными из энергетического волокна, поскольку все люди, принадлежащие к одной линии, подобны частям одного и того же существа. Маги утверждают, что все каждый из нас цикличен, что все мы принадлежим к какой-то энергетической нити. Карлос и Кэрол принадлежат к одной энергетической нити, поэтому они могут напрямую обмениваться своими чувствами и переживаниями.

Четыре мага старого нагваля, Карлос, Кэрол, Тайша и Флоринда, захвачены гигантской волной энергии, которая уносит их в самые разные места без их собственной воли, давая им возможность останавливать поток событий. Они принимают это как воины.
Кэрол прочитала нам стихотворение, прочитала его нам дважды, один раз для нашего линейного ума, а второй — для нашего тела. Это было одно из любимых стихотворений старого нагваля:

Дай мне боже
что у тебя еще осталось
то, что у тебя никто не просит
ни удачи, ни времени,
ни здоровья,
то, что все отказываются принимать,
неуверенность,
беспокойство,
невзгоды и бесконечная борьба,
дай мне раз и навсегда
так как у меня не всегда будет отвага
просить тебя
что у тебя еще осталось

Кэрол настаивала на том, что ее историю мы можем воспринимать как бред человека, нуждающегося в психиатре, сплетни домохозяйки или же как историю силы. Мы пойманы самозащитной паутиной Неизвестного, которая на самом деле нас совсем не защищает. Такие щиты дают нам ложную уверенность, и поэтому старый нагваль предложил им четверым, чтобы они открылись новому естественным и искренним способом, без страха и без ожиданий. Единственная радость — это свидетельство непостижимых вещей, а знания направлены на то, чтобы порождать терпение и стальные нервы.

Карлос и Кэрол не могли отбросить свои события, как если бы они были нереальными. По словам Кэрол Тиггс, есть место, подобное этому миру, в которое они попадают, место, где люди стареют и испытывают те же заботы, что и мы. Все началось 35 лет назад с обыденного и болезненного события. Они только что пообедали мясом с фасолью и заснули. Проснувшись, они осознали себя в чужой постели, недалеко от моря, так как им почудилось, так как они услышали шум волн. В то время случилось так, что Кэрол подозревала, что Карлос и Старый Нагваль сговорились, чтобы обмануть ее, точно так же, как Карлос думал, в свою очередь, о Кэрол и Старом Нагвале. Итак, они лежали, и комнату вошла девочка, которая указала пальцем на Кэрол и начала обвинять ее, что она делала в постели с этим обнаженным мужчиной. В этот момент они побледнели и поняли, что находятся в неизвестности. Карлос очень жёстко сказал Кэрол, чтобы она взяла себя в руки. Чтобы она повернулась в сторону ДА! Чтобы она каталась по Земле, только так они смогли бы сбежать, и проснуться в доме старого Нагваля. Это событие повторялось несколько раз.

Они путешествовали в этот мир раз за разом, пока не обнаружили, что там есть кто-то вроде Кэрол, выглядящая как Кэрол, у которой есть дочь, которая и была той самой девочкой-подростком, которая упрекала ее, и у той Кэрол был муж, копия актера из 40-х годов. Добраться в тот мир они могли несколькими способами, один из которых состоял в том, чтобы пройти по мощеной улице, другой — просто проснуться голыми на этой незнакомой кровати.

Элемент ужаса заключался в том, что они не могли предсказать, что должно было случиться. В доме с неизвестной кроватью было арочное окно, за которым Кэрол увидела мужчину, курящегоб трубку. Позднее Кэрол снова увидела этого человека, она попросила Карлосу, который в тот момент вел машину, остановиться рядом с этим человеком. Кэрол вышла, поприветствовала курильщика трубки, и он поприветствовал ее; он был крупным, толстым человеком, в точности как Джеральд Мур, актер из нуарных фильмов, снятых в 1940-х годах. Больше всего Кэрол интересовал его голос, голос, который напомнил ей частного детектива, который в юности вызывал у нее восторг. В тот момент Кэрол испугалась этого мира, когда она осознала, что это был неизвестный мир, она подбежала к машине, в которой ждал Карлос. Карлос начал спрашивать ее: «А если это Джеральд?», На что Кэрол приказала ему гнать к тому месту, откуда они вошли в этот мир, что они и сделали, после чего вернулись домой.

Джеральд Мур, Актер

Джеральд Мур, актер

Они пересмотрели все фильмы Джеральда Мура, и в одном из них была сцена, которая очень нравилась Карлосу. Тот, в котором Джеральд обращался к молодой женщине и говорил ей с большим выражением: «Джейн!». Карлос хотел увидеть этот эпизод в неведомом мире, но всякий раз, когда они отправлялись туда, Кэрол забывала это делать, она теряла память о том, что хотела сделать. Постепенно та девочка становилась женщиной. Однажды Карлос вошел в похожую сцену, и эксперимент имел последствия: Джеральд Мур просто взбесился, увидев Карлоса, он закричал: «Кто, черт возьми, этот коротышка!», от этого Карлосу стало дурно, потому что если у него были проблемы с его ростом в этом мире, ему не хватало только иметь их и в неизвестном мире; он чувствовал себя скованным этим обстоятельством.

Затем они начали путешествовать по этому миру в одиночку. До недавнего времени их путешествия не обсуждались. В книге Карлоса, которую он сейчас пишет, есть глава, в которой это рассказывается и которая называется «Возвращение Кэрол Тиггс»* (эта глава так и не вошла в опубликованный текст «Активной стороны бесконечности» — прим.ред).

Кэрол рассказала, как провела десять лет в неизвестности, где ей снились невыразимые сны, хотя это давало ей ощущение, что это длилось всего 10 часов. Через 10 часов ей стало сниться, что она находится в Тусоне, штат Аризона, и она обнаружила себя с усталыми и ноющими ногами, бредущей по улицам, словно бы во сне,. И она пошла в сторону той улицы, на которой она когда то  жила и где ее не было, и где все поменялось, потому что прошло 10 лет. Она волновалась, что не найдет своих товарищей. Старый Нагваль когда то давно заставил его спрятать пакеты с деньгами в разных местах, предвидя подобное событие. Она нашла один из этих пакетов и отправилась в Лос-Анджелес, где она наконец снова встретилась с Карлосом Кастанедой, который читал публичную лекцию в книжном магазине Санта-Моники, книжный магазин Феникс. Это была двухчасовая конференция, и им вдвоем пришлось восполнить 10 лет отсутствия и перестроить свою энергию — задача, которая заняла у них много времени.

Один из снов, в котором она просыпалась, был создан Кэрол внутри другой женщины, которая была похожа на нее, и Кэрол пыталась успокоить ее, говоря, чтобы та успокоилась, что это она, что это Кэрол Тиггс, что она пришла от другого мира. Заверив своего двойника в присутствии Кэрол, она узнал ужасные вещи о социальном порядке, в котором жила эта женщина.

Некоторое время назад в течение года Карлосу и Кэрол не позволяли объединить усилия, потому что Карлоса тянуло в тот мир. Кэрол сказала, что готова сделать все, что угодно, но что какая-то сила отделяет их друг от друга.

Такое положение сохранялось до тех пор, пока за месяц до этого семинара они внезапно не обнаружили себя снова в этой знаменитой постели, обнаженные, как птицы. Карлос побежал спрятаться в шкафу уборной, Кэрол хотела закрыть дверь, а Карлос попросил оставить ее приоткрытой, чтобы он мог наблюдать. Молодая женщина, которая была его дочерью, вошла и сильно хлопнула дверью уборной, от чего Карлос получил удар по носу, что рассмешило Кэрол. Его дочь спросила Кэрол, где она был весь день, и в этот момент вернулся Джеральд Мур, возник разговор, который Кэрол не помнит, и в этот момент она поняла, что Карлос и она еще не обратили внимания на язык, на котором они говорили в этом мире. Она схватила девушку, чего раньше не делала, и спросила, кто она такая. Девушка отреагировала плачем и от страха закричала: «Нет, мама, пожалуйста, не надо!». Кэрол попыталась ее успокоить, сказал ей, что она красивая девушка, а Джеральд Мур заметил, что Кэрол расстроена. Они начали переодеваться, чтобы выйти, и Кэрол сосредоточилась на газете, которую читал Джеральд. Это не была газета, написанная на английском языке, а шрифт был похож на шрифт Брайля, с кругами и треугольниками, были цветные фотографии, и она услышала голос, говорящий: «Но это настоящая газета!». В этот момент она закричала и оттолкнула Джеральда Мура, который выглядел намного лучше, чем в фильмах 1940-х, выбежала за дверь и выгнала свою дочь, пытаясь заблокировать дверь; она немедленно попыталась вытащить Карлоса из туалета, но ручки на двери не было. Карлос подсказал ей что нужно наступить на черную точку на полу. Кэрол сделала, и Карлос вышел. Он показал ей газету и сказал: «Кэрол, это реально!»

И они подумали о том, чтобы принести ее в наш мир, но оба знали, что если они зацепятся за что-нибудь в этом мире, они останутся в этом месте на всю жизнь, поэтому они легли, чтобы заснуть в постели и вернуться. Пытаясь заснуть с Карлосом, Кэрол заметила, что Карлос стал очень бледным и  измученным, как сицилийский мафиози, и у них обоих вдруг начался галитоз (дурной запах изо рта при несмыкании пищевода — прим.ред.) который заставлял их прикрывать рты, чтобы не вонять. В этот момент Кэрол осознала, что оказалась не на той стороне кровати, прыгнула на противоположную сторону, и они заснули раньше, чем девушка и Джеральд открыли дверь.

Карлос сказал Кэрол взять себя в руки, развернулась сама к себе, и тогда они смогли снова вернуться на их [исходную] кровать.

Анализируя все это, Кэрол и Карлос пришли к выводу, что в этом мире есть копии того и другого, и что они носят одежду из этого мира, некоторые из которых они помнят.

Кэрол обратилась к аудитории и сказала, что все это может звучать абсурдно, но заверила, что за всем этим скрывается ужасающая уверенность в том, что они просыпаются внутри существ, таких же, как они сами. Карлос сказал, что мы были созданы для путешествия в неизведанное, а Старый Нагваль сказал, что путь воина подобен лиге, которая постепенно сужается вокруг повседневной жизни людей.
Старый Нагваль сказал, что мир подобен луковице с миллионами слоев, и что каждый слой — это отдельный мир. Старый Нагваль считал, что мы можем путешествовать по всем этим слоям.

Кэрол и Карлос задались вопросом: есть ли повсюду в слоях этой луковицы голые обезьяны, подобные нам, или они являются продуктом нашего разума? Кэрол сказала, что ответить на этот вопрос невозможно.

Циклические линии выходят за пределы нашего мира. Старый Нагваль не мог проверить это, но Кэрол и Карлос по своему опыту знали, что легче найти цикличность вне этого мира, чем внутри этого мира.

Старый Нагваль сказал, что энергия современного мира делает все более и более невозможным обнаружение этих циклических линий. Больше всего Старого Нагваля поразило то, что Кэрол и Карлос нашли двух таких же людей, как они.

Войдя вместе с Карлосом в сновидение, они отменили систему интерпретации, и Старый Нагваль посоветовал им не верить, что это были люди, а что они действительно были светящимися существами, и что мы видели их как людей, потому что они подпали под действие привычной системы интерпретации.

Кэрол Тиггс предупредила, что Тайша собирается показать фотографию летуна, сосущего паразита, которую Тони Карам смог сделать, на весеннем конгрессе 1992 года в Теотиуакане, где собрались тысячи буддистов вокруг культового объекта древней Мексики.  Маги считали, что наподобие того, как мы выращиваем куриц в курятнике, летуны точно также выращивают людей в человечниках. И точно так же, как мы откармливаем, убиваем и едим цыплят, не интересуясь их чувствами, так и летуны которые высасывают наше осознание, полное личной важности, и чем больше у нас важности, тем больше высасывают. Сущность, которую можно было бы увидеть на фотографии Тони Карама, — это та самая, которую старые колдуны называли воладоресом, летуном, которая прыгает и она появилась из недр вселенной осознания в поисках пищи.

Оставаясь эгоистами, фиксируясь на «я, я и я»,  «мне», «для меня», мы усиливаем осознание, которое нравится воладоресам. Искусство магов делать себя несъедобными и неаппетитными для этих существ состоит в том, чтобы добиться того, чтобы наше осознание поднималось от  лодыжек хотя бы до середины туловища, и реальность могла бы автоматически восприниматься в нелинейных терминах. Мы делаем себя непривлекательными для воладоресов благодаря дисциплине, и есть две основные формы дисциплины: тенсегрити и перепросмотр.

Четыре линии тенсегрити до сих пор оставались под обетом молчания как собственность каждого из четырех учеников: Тайши, Карлоса, Кэрол и Флоринды. Однако Тайша в своей последней книге описала некоторые магические пассы.

Кэрол сказала, что, наконец, спустя 35 лет секреты подошли к концу, что секреты были для птиц, и что если тенсегрити поможет всем, тем лучше. По мере того как люди начали практиковать тенсегрити, практикующие  все сильнее отталкивали летунов, и они уже не могут спокойно продолжать ими питаться, как они начали пожирать нас всех с детства, когда мы кричали: «Я маленький обиженный малыш, пожалейте меня!» к чему мы привыкли с пеленок.

Затем они продолжили обучать упражнениям Тенсегрити: Кайли, Найи и Рени. Четырнадцатое упражнение, более длинное, называлось «Окно видящего», имело потрясающий финал, в котором мы девять раз кричали «Намерениееееее!». Таким образом, приблизительный подсчет «криков», о которых шла речь в Мексике по этому поводу, был следующим: около 5 повторений упражнения каждый раз, в субботу утром — один раз, днем ​​- еще раз, в воскресенье утром — еще раз, а в воскресенье — один раз.
На другой день каждое упражнение включало в себя 9 попыток, в субботу их было около 500 человек, в воскресенье — еще 500, хотя на самом деле людей на входе было на 10-20% больше. Итого: 5 упражнений x 9 криков x 4 раза x 500 человек = 45 000 криков «Намерениееее!».

Интервью Карлоса Кастанеды для газеты La Jornada

Интервью Карлоса Кастанеды для газеты La Jornada

«Мы как человеческие существа живем в постоянной жажде и со страхом освободиться».

«Необходимо отменить эгоманию и открыть свое энергетическое тело», — указывает Кастанеда.

Карлос Кастанеда не знает «Маркоса» и не знает о EZLN; он не читает газет; он отрицает, что является гуру или мессианистом; он считает сострадание и социальные проблемы ложью, которая сама себя возрождает; он критикует гуру и торговцев Богом; он уверяет, что его мать была «коммунисткой и памфлетисткой». Эти и другие вопросы он затронул в беседе со СМИ в перерыве семинара «Новые пути тенсегрити», который проходит с пятницы по воскресенье в Мехико и с которого начинается этап массового распространения его знаний как мага или шамана. Более часа, в субботу вечером, автор «Учения дона Хуана» и «Сказки о силе» отвечал на множество различных вопросов. Со спокойным красноречием, часто шутя, всегда уважая своих собеседников, сдержанно, Кастанеда переходил от одной темы к другой, пока вопросы сыпались от восьми журналистов, окружавших его. Одно но: никаких камер и диктофонов. Далее представлена версия беседы, отредактированная и собранная из заметок. Удобно иметь в виду, что для Кастанеды слова недостаточны и ограничены, чтобы описать или объяснить его опыт мага; кроме того, он придает им значения и смыслы, которые ускользают от линейной логики, в которой мы обычно движемся.

«Как маги рассматривают духовность и чувство божественного?»

«Я не знаю, как вы понимаете духовность. Противоположность плоти?»

Не обязательно, но как часть целого — по-разному.

«Ну, в этом смысле Хуан Матус — чистый дух. Маг верит в дух человека, а не в духовность. Дон Хуан говорил: «Я люблю свой дух. Человеческий дух прекрасен. Если ты думаешь, что ты мне что-то должен, но не можешь заплатить, заплати духу человека». «Что касается божественности: «У шаманов нет чувства молитвы, они не преклоняют колени перед божеством. Нет необходимости в мольбе. Они просят намерение, силу, способную создавать и изменять все, вечную силу. Но они не умоляют».

«Когда вы говорите о магах Древней Мексики, о ком вы говорите? Ведь здесь были разные культуры: майя, ацтеки…».

Нет. Для дона Хуана древние времена Мексики были примерно семь и десять тысяч лет назад.

«Как проходил процесс вашего разрыва с доном Хуаном?»

Разрыва не было. Это он мне так сказал. Приходит время, когда он понимает, что я настолько отличаюсь от него, что он не может продолжать делать со мной то, что делал. И он начинает загонять меня в ловушку; он закрывает все выходы и оставляет мне только один.

«Вы знаете индейцев Мексики. Они живут в очень плохих условиях, и шесть тысяч из них сидят в тюрьмах; насколько вас интересуют индейцы Мексики?».

Меня они очень интересуют. Однажды я задал вопрос дону Хуану. Некоторое время назад я написал книгу, которая не могла быть опубликована, «Слава Начо Коронадо». Начо был индейцем яки, который болел туберкулезом и думал, что с помощью банковского кредита он сможет купить «Витаминол» и вылечиться. Я спросил дона Хуана: «Ты не беспокоишься об этом? Я сочувствую Начо». Он ответил: «Да, я очень беспокоюсь; но о тебе я беспокоюсь еще больше. Думаешь, ты лучше?… Конечно, я очень сочувствую мексиканцам, но я сочувствую и тебе. Мы все вовлечены в состояние жажды, которая охватывает нас, не давая нам покоя, не давая нам ничего.

Что вы думаете о Маркосе, о Сапатистской армии национального освобождения (Ejercito Zapatista de Liberacion Nacional) и о восстании индейцев в Чьяпасе?

«Кто? Маркос? Я его не знаю. У меня нет ни малейшего понятия. Ох, я заблудился! Извините, я ничего не знаю».

«Что вы чувствуете по отношению к человечеству?»

Это чувство печали. Я работаю для человечества (…) Человек — необыкновенное существо, что подразумевает огромную ответственность. Но он находится во власти я, я, я, я, я, я, я. Почему такая однородность? Почему все превращается в культ эго? Почему люди так боятся освободиться?

Свобода в понимании Кастанеды включает в себя разрушение «предрассудков восприятия», отмену эгомании; достижение Сновидения, которое позволит каждому из нас открыть свое «энергетическое тело». И, в конце концов, быть в состоянии начать «трудный, но изысканный» путь в другие миры.

В логике нашего повседневного мира это освобождающее намерение может быть истолковано как мессианское; а мы уже знаем, что происходит с мессианским опытом…

Нет, нет, нет, нет. Это слишком постыдно. Мы не настолько достойны. Мессианство — это нью-эйдж и все гуру новой волны. Мы ничем не притворяемся. Мы не даем надежд на то, чего не можем дать.

«Как вы сочетаете эту заботу о человечестве с отсутствием интереса к таким проблемам, как Босния или Чьяпас, где много человеческих страданий?».

Но, милые пирожки (С испанского: «corazonzotes», «большие сердца»), пожалуйста, страдания есть везде, не только там! Моя мать была коммунисткой, памфлетисткой, пролетарием. Я унаследовал это. Но дон Хуан сказал мне: «Ты лжешь. Ты говоришь, что тебя это беспокоит, а сам смотри, как ты к себе относишься. Прекрати уничтожать свое тело. Ты действительно чувствуешь сострадание к своим ближним?» «Да», — ответил я. Достаточно, чтобы бросить курить? Нет! Мое сострадание было обманом. Старый бандит сказал мне: «Будь очень осторожен с социальными развлечениями. Это плацебо, это большой обман. Это ложь, которая порождает сама себя».

«Почему вы, как человек своего времени, не читаете газет?».

По той простой причине: я очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень закален против злободневных вещей.

«Вы писали, что путь воина — это путь одиночки. Не противоречит ли это тому, что вы проводите такие массовые курсы, как Тенсегрити?»

Нет. Я здесь не для того чтобы говорить о сложных вещах. Возможно, Тенсегрити даст вам энергию, чтобы поговорить о действительно трудных вещах. Но вы должны с чего-то начать.

«Учение дона Хуана» породило культ некоторых галлюциногенных растений, но теперь вы обесцениваете эту книгу; вы говорите, что ее лучше забыть. Почему?»

Идея принять одно из этих растений без подготовки ни к чему не приведет. Максимум — к мимолетному смещению точки сборки. Когда дон Хуан дал мне их, это было уместно на тот момент. У меня был очень строгий дед и я был убежден что он поступал правильно. Моя точка сборки была почти обездвижена. Дон Хуан Матус сказал мне: «Твой дед — просто старый пердун». Моя точка сборки была словно заварена, и он знал, что может сдвинуть ее только с помощью галлюциногенов. Но он никогда не делал того же с другими; он даже не давал им кофе. Галлюциногены имели ценность только для меня, но я воспринимал их как нечто общепринятое.

«Что вы ожидаете от открытости, которая сейчас начинается?».

Я не знаю, что произойдет. Дон Хуан никогда не говорил мне, что именно произойдет со мной перед публикой.

Раньше мы были внимательны и действовали в соответствии с велениями дона Хуана. Он запрещал нам быть в центре внимания. Теперь я хочу учить так, потому что это огромный долг, который я больше не могу отдать ему лично.

«Вы не боитесь стать гуру?».

Нет, потому что у меня нет эго; это невозможно.

Copyright Газета La Jornada

Дата публикации: 29 января 1996 года

Мелисса. Электрический Воин

Мелисса. Электрический Воин

История Мелиссы Уорд, из окружения нагваля Карлоса Кастанеды

Впервые на русском — публикуем отрывок из книги Мануэля Корбаля «Секретная жизнь Карлоса Кастанеды». Мануэль Корбаль – известный журналист расследователь, его специализация — разоблачение крупных аферистов и мошенников. Разумеется, приступая к написанию книги, Мануэль имел намерение «сорвать покровы» и «разоблачить» Кастанеду.

Однако его подвели два фактора:

  • во-первых, Мануэль достаточно честный журналист и он не испытывал мстительной ненависти к Карлосу Кастанеде, как Эми Уоллес. Поэтому, в отличие от нее, он не стал придумывать и прямо врать в своей книге, он постарался писать более-менее «объективно», хотя, конечно, скептически.
  • Во-вторых, он вольно или невольно поддался очарованию мифа, который был открыт нагвалем. И некоторые его моменты в книге звучат чуть ли не восторженно.

Публикуем отрывок, касающийся свидетельства Мелиссы Уорд, которая входила в близкое окружение нагваля и прикоснулась к миру магии, однако после его ухода вернулась в «обычную социальную жизнь» с ее непреодолимой инерцией и вязкими ценностями. 

Ровно в 9 утра в канун Рождества 1993 года—в то же время, что и каждое утро в течение последних нескольких месяцев, —в квартире Мелиссы Уорд в Санта-Монике зазвонил телефон. На этот раз она лежала в постели с ужасным гриппом; она просто хотела побыть одна. Телефон зазвонил снова, потом еще раз. От пронзительного шума у нее заболела голова. Наконец, она подняла трубку.

«Как поживает моя малышка?» — пропел Карлос Кастанеда.

«Боюсь, я все еще довольно больна».

«Ты придешь сегодня на ужин, не так ли?»

«Я не знаю, Карлос», — сказала она, а затем вздохнула. «Я чувствую себя так, словно меня переехал грузовик».

«Но ты должен быть там! Весь ужин только для тебя!»

Она закатила глаза. Они были поразительного василькового оттенка, с золотыми крапинками, которые мерцали на свету. «Я подумаю, как я себя буду чувствовать».

«Почему бы мне не подойти и не принести тебе немного куриного супа?»

«Нет, нет, нет!» — сказала она, немного встревоженная. «Не беспокойтесь. В самом деле! Со мной все будет в порядке!»

«Ну, тебе нужно отдохнуть», — настаивал Кастанеда. «Не ходи на работу, ничего не делай, просто отдыхай. Ты должна быть готовы. Сегодня вечером ты станешь одной из нас!»

«Ну, э-э, эм», — сказал Уорд, затягивая время. Она провела рукой по волосам, убирая челку Клеопатры со лба, позволяя ей упасть.

Кастанеда говорил об этом таинственном ужине уже несколько недель.

Честно говоря, у нее от этого мурашки побежали по коже. Стань одним из нас! От того, как он это сказал, у нее по коже побежали мурашки. В нем отчетливо звучало что-то культовое; ей совсем не нравилось, как это звучит.

«Я буду стараться изо всех сил, чтобы сделать это», — сказала она нерешительно.

«Ты должен это сделать!» — взревел Кастанеда. «Все готово. Ты — Электрический Воин! Мы искали тебя целую вечность! Мы нашли тебя как раз в самый последний момент. Ты должна прийти!»

Тридцативосьмилетняя, миниатюрная и привлекательная Мелисса Уорд родилась под Северным сиянием на секретной военной базе в Алеутской цепи, где служил ее отец. Хотя она была слишком молода, чтобы быть хиппи, она выросла в контркультуре начала семидесятых. Она увлекалась восточными религиями, Ренессансом Веры в Клируотере, психоделиками, трудами Гурджиева и Хаксли.

Ей было восемнадцать, когда она впервые прочитала Кастанеду. Она только что вернулась из туристического похода по Европе; она была тяжело больна колитом, испытывала сильную боль, пытаясь вылечиться естественным путем с помощью трав. Оставшись одна в хижине подруги в лесу, пытаясь бороться с болезнью, она наткнулась на экземпляр «Путешествия в Икстлан» на полке. Она открыла книгу наугад, скользнула взглядом по странице.

«Смерть всегда следует за тобой», — прочитала она. В ее состоянии эти слова звучали очень правдиво.

Она повернулась к началу книги и начала читать. Уорд читала около часа или около того, когда услышала какие-то странные царапающие звуки снаружи хижины.

Она выбралась из постели, посмотрела в окно. Там, на палубе, сидела гигантская черная птица, самый большой ворон, которого она когда-либо видела. Он прыгал вверх-вниз, вел себя очень странно, как будто пытался привлечь ее внимание. Еще более странным был тот факт, что вороны играют значительную роль в Икстлане. В мире дона Хуана вороны, как говорят, являются воплощениями могущественных магов и духов. Под влиянием «травы дьявола» сам Кастанеда превратился в ворону — у его головы выросли крылья, клюв и ноги, и он улетел в небеса.

В течение следующих нескольких дней, пока Уорд продолжал читать книгу, ворон посетил его снова.

Он прыгал с места на место по палубе, опрокидывал маленькие горшочки с травами, стучал клювом в окно, в общем, давал о себе знать. На третий день любопытство взяло верх над ней. Она рискнула выйти на палубу и села на стул в нескольких футах от своего нового спутника.

Ворон запрыгнул на свой стул. Она скормила ему виноград. Возможно, она была в бреду, но она могла бы поклясться, что ворон был благосклонен. Необъяснимым образом он, казалось, был рядом с ней, чтобы помочь ей пережить это трудное время.

Ворон навещал ее каждый день в течение месяца, пока она полностью не выздоровела.

Затем он исчез.

Время шло, а она продолжала жить своей жизнью, совсем забыв о Кастанеде. После того, как она перескакивала с работы на работу, она поступила в качестве студента в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе.

К тому времени, когда она закончила первый курс, зимой 1993 года, ее жизнь была насыщенной и беспокойной, более приятной, чем когда-либо. Она работала неполный рабочий день консультантом по питанию, писала для университетской газеты, проходила стажировку у актрисы Джессики в Кинокомпании Ланге, посещала полный курс занятий, с нетерпением ожидая окончания школы и мечтала о работе либо в журналистике, либо в сфере развлечений.

И вот однажды ей позвонила мама. Она умирала от рака.

Следующие девять месяцев были “сущим адом”. Уорд ухаживала за своей мамой до конца, держала ее за руку, когда она испускала последний вздох, сидела наедине с телом в течение трех часов, пока мужчина из похоронного бюро не пришел, чтобы забрать ее. Мелисса занималась всеми делами, исполнял обязанности исполнителя завещания. Больше некому было помочь. Она так и сделала.

Она сделала то, что должна была сделать.

К концу лета она легла в постель в глубокой депрессии. Лежа под одеялом с опущенными шторами, она повторяла про себя манту отчаяния:

«Никого это не волнует. Я потерял надежду. Жизнь — отстой».

Затем однажды в сентябре она столкнулась с подругой в магазине здорового питания. Он сказал, что идет в квартиру другого друга, чтобы послушать выступление Карлоса Кастанеды перед небольшой группой. Сеанс был организован в основном благодаря усилиям немки по имени Габи Гейтер, энтузиастки Нью Эйдж и ветерана терапии первобытного крика, которая подружилась с Флориндой Доннер-Грау и другими членами внутреннего круга после лекции в женском книжном магазине в Санта-Монике.

Впервые за много лет Уорд подумала о странном и дружелюбном вороне, который помог ей пережить трудные времена. Она решила пойти с ней.

Хотя в то время Мелисса Уорд этого не осознавала тот факт, что Кастанеда начал появляться на публике после двадцатилетнего отсутствия, ознаменовал ошеломляющую перемену в направлении Нагваля и его партии.

За последние несколько лет они начали набирать избранных студентов на еженедельные частные занятия, проводимые в арендованной комнате в танцевальной студии. Теперь, по-видимому, они решили все изменить, активно продвигать идеи и практики Дона Хуана в более широком масштабе и сделать их доступными для общественного потребления.

С этой целью Кастанеда и Ведьмы наняли адвоката и создали несколько корпораций с намерением установить, согласно пресс-релизу, «магическую связь между усилиями корпоративного подразделения в нашем современном мире и целью и волей ушедшей эпохи».

Toltec Artists—это агентство по управлению, которым руководит член внутреннего круга Трейси Крамер, известный голливудский агент, созданный для управления литературной карьерой Кастанеды, трех ведьм и множества других связанных художников. Laugan Productions была компанией, которая продавала обучающие видеоролики и другие товары, пригодные для продажи.

Самым важным был Cleargreen, который выступал как издательство, так и в качестве спонсора семинаров и практикумов по программе мышления и действий, которую они рекламировали как Тенсегрити Карлоса Кастанеды.

Производное от слов «напряжение» и «целостность», Тенсегрити, как говорили, является модернизированной версией магических пассов, разработанных древними индийскими шаманами и тайно переданных через двадцать семь поколений дону Хуану, а затем Кастанеде и Ведьмам.

Теплой сентябрьской ночью 1993 года, по приглашению подруги, с которой она столкнулась в магазине здоровья, депрессивная и подавленная Мелисса Уорд оказалась среди небольшой группы, приглашенной в квартиру в Санта-Монике послушать Карлоса Кастанеду. Сессия была организована в основном благодаря усилиям Габи Гейтер.

Мелисса Уорд принесла блокнот и начала делать заметки, но быстро сдалась.

Казалось, что не было никакой конкретной темы, никакого плана, никакой организации, просто бурный монолог идей, историй и шуток. Хотя поначалу она была расстроена, она обнаружила, что устраивается в своем кресле на мягком ворсистом ковре и позволяет его словам проноситься сквозь нее, концентрируясь не столько на том, что он говорил, сколько на его энергии. Все, кто его знал, согласятся: у Кастанеды было спокойное, потустороннее присутствие. Быть с ним — было тепло и плавно, как плавать в горячей ванне.

По мере того, как разговор продолжался, она начала чувствовать себя счастливой оттого, что вытащила себя из депрессии. Она уже чувствовала себя лучше, чем за все последние месяцы.

Кастанеда бессвязно болтал два часа.

По завершении своего выступления он получил продолжительные овации стоя. Уорд просто сидел там, немного ошеломленный. Но потом она тоже встала, не желая, чтобы ее выделяли как новичка, или незваного гостя, или кого-то еще.

Следующее, что она помнила, это то, что Кастанеда стоял рядом с ней. Он наклонился и прошептал ей на ухо: «У тебя очень хорошая энергия», — сказал он.

А потом он исчез.

На следующий день с Мелиссой связался один из Чакмулов, который пригласил ее на частное занятие. Она пришла. Кастанеда усадил ее спереди и в центре. Все это время он, казалось, читал лекции только ей.

На следующий день один из Чакмулов позвонил, чтобы спросить, может ли Кастанеда иметь честь позвонить ей домой.

Вскоре Кастанеда стал звонить каждое утро ровно в девять утра, а иногда и поздно вечером. Он называл ее своей малышкой. Он расспрашивал ее о ее жизни, ее семье, ее прошлой сексуальной жизни, ее истории венерических заболеваний. Он сказал ей, что если она курит травку, то должна прекратить и что она должна полностью прекратить заниматься сексом.

«Ты должна застегнуть свою щелочку! Ты не должна позволять никому прикасаться к твоей штучке,» —сказал он.

Кастанеда попросил Уорд рассказать ему свои самые сокровенные секреты; он попросил ее составить список всех своих сексуальных партнеров, чтобы повторить каждый опыт. Он спросил ее, «забирали ли ее когда-нибудь, брыкающуюся и кричащую, люди в белых халатах». Часто он приглашал ее на обед или ужин. Его любимыми блюдами были суши или кубинская кухня. Обычно она говорила «нет».

Время от времени она чувствовала себя неловко из-за того, что отвергла его, и говорила «да». Неизменно кто-нибудь из Чакмулов звонил в последнюю минуту и отменял встречу, говоря, что Кастанеда заболел или что ему неожиданно пришлось уехать из города.

Хотя они никогда не встречались наедине вне еженедельных частных занятий, Кастанеда продолжал звонить каждое утро. Снова и снова он отмечал ее невероятную энергию. Он настаивал, что они родственные души, и поклялся никогда ее не покидать.

Уорд не знал, как отнестись к его вниманию. Его тон был отчетливо сексуальным—или, может быть, романтичным—лучшее слово, — но он не сделал ни единого движения к тому, чтобы прикоснуться к ней или соблазнить ее.

Никогда. Как будто у него была странная потребность влюблять в себя женщин—только для того, чтобы держать их на расстоянии вытянутой руки.

Несмотря на то, что она не проявляла к нему никакого сексуального интереса, его внимание странным образом формировало привычку. Несмотря на здравый смысл, она продолжала отвечать на его телефонные звонки.

Вскоре Кастанеда начал рассказывать Уорд, что она была Электрическим Воином, которого они искали. В канун Рождества 1993 года он с ведьмами устроил специальный банкет в ее честь.

Хотя ее пугала мысль о том, что, казалось, происходит— она чувствовала себя немного похожей на Мию Фэрроу в фильме «Ребенок Розмари», — тем не менее, она пришла на этот ужин.

Это оказалось классное мероприятие, восемнадцать человек с шампанским и свечами за длинным столом в банкетном зале модного французского ресторана в Вествуде.

Кастанеда был в одной стороне, Флоринда Доннер-Грау в другой. Уорд сидела слева от Колдуна.

Прозвучали тосты и речи. В промежутках каждая из Ведьм по очереди подходила, садилась на стул рядом с ней и болтала. Хотя с ней обращались как со специальной гостьей — или даже как с невестой, —ведьмы показались ей очень ехидными и немного враждебными.

Они будут задавать ей вопросы, а затем ругать за ее ответы. К ее вкусам в музыке, одежде, литературе они отнеслись с презрением.

Когда прошла ночь, она наяву увидела свадебную комнату, утопающую в цветах и готовую принять ее и ее жениха — шестидесятилетнего возраста.

Однако, к ее огромному облегчению, когда она сказала, что устала и хочет уйти, ее никто не остановил.

Но буквально в тот момент, когда она вошла в свою квартиру, зазвонил телефон.

«Они все тебя любят! Они все звонили!» — взволнованно сказал он. Она слышала, как на его линии запищала функция ожидания вызова. «Все без ума от тебя, малышка!»

С той ночи Уорд приняли как часть внутреннего круга.

Она не понимала, что все это значит – быть Электрическим Воином; никто не потрудился объяснить. Были и другие со странными названиями — Воин-Лектор, Голубой Лазутчик, Оранжевый Лазутчик, Трэкеры, Стихии, Чакмулы — большинство из них представляли собой привлекательных молодых женщин.

Для нее это было немного жутковато, все это внимание со стороны мужчины, достаточно взрослого, чтобы быть ее отцом.

Но никто ее не трогал, никто на самом деле не делал ничего неподобающего — хотя у Кастанеды была эта странная навязчивая идея научить ее сжимать кулак.

На самом деле, внутренний круг был довольно забавным. Она уже много лет не была частью группы друзей; это отвлекло ее от проблем и принесло огромное облегчение. Все члены внутреннего круга были умны и начитанны. Они были в курсе текущих событий, любили шутить, всегда шутили и устраивали розыгрыши, детские штучки, типа ведро с водой на двери. Было много званых обедов в домах людей и в ресторанах. Любимым местом для ребрышек был ресторан Тони Рома на бульваре Сансет.

Когда они убедили ее отказаться от вегетарианской диеты, Уорд набрала десять фунтов веса.

Однажды вечером, на вечеринке в красивом доме Ремесленника, Кастанеда приготовил желе, которое, по его словам, было сделано из травы дьявола. Он сказал, что это заставит всех летать. С Уорд ничего не случилось.

Дома, в комплексе, внутренний круг любил разыгрывать сумасбродные пьесы. Труппа игроков, состоящая из членов внутреннего круга, называлась, поочередно, Театром Магии или Театром Бесконечности.

Пародии были веселыми. Большинство из них были написаны Брюсом Вагнером, известным в узком кругу как Лоренцо Дрейк. Он стал частью внутреннего круга после интервью с Кастанедой для журнала «Подробности». Самой известной из десяти книг Вагнера была бы «Я теряю тебя». Из его фильмов наиболее известным был бы фильм режиссера Дэвида Кронберга «Звездная карта» по сценарию Брюса Вагнера. За главную роль в фильме Джулианна Мур стала лучшей актрисой на Каннском кинофестивале 2014 года и Вагнер принял награду от ее имени.

Театр колдовства Вагнера был немного похож на телешоу «Субботним вечером в прямом эфире» куда заявился дон Хуаном Матусом. Изящно созданные истории, дополненные реквизитом и костюмами, большинство из них были дидактическими и саморефлексивными, изображающими философию Кастанеды и его правила, но всегда в высмеивающей манере.

В одной из любимых сценок фигурировала цыганская гадалка, которая выбирала членов аудитории и приступала к безжалостной деконструкции их личностей— особенностей, привычек, слабостей. Еще одним фаворитом были Чакмулы, делающие пассы в обнаженном виде, движения похожие на боевые искусства, при этом держали в руках острые ножи. Там была сценка с шестифутовым дилдо; другая была нацелена на Мелиссу Уорд и лекцию «Воин» — музыкальное исполнение арии «Я не знаю, как любить его» из рок оперы Иисус Христос Суперзвезда. Со временем Ведьмы — все они носили очень короткие волосы и всегда красиво одевались —казалось, привыкли и приняли Мелиссу; они начали приглашать ее в кино и на шопинги в торговый центр Сенчури Сити, который находился в нескольких минутах ходьбы от комплекса Пандоры.

К концу 1994 года Мелисса начала замечать изменения в Кастанеде и его ближайшем окружении.

Cleargreen становилось все сильнее, проводя все больше и больше семинаров. Но внутри комплекса группа, казалось, шла ко дну. Она чувствовала инерцию в собраниях; казалось, что все чего-то ждут, пытаясь понять, что делать дальше. В какой-то момент Кастанеда сказал ей: «Мы не знаем, что делать. Мы не знаем, куда идти. Мы не знаем, что происходит».

Это вывело ее из себя. Он всегда был таким уверенным в себе.

Примерно в это же время, в моменты их личных бесед, Кастанеда начал откровенно говорить о тирании ведьм. Они становились все более властными. Они не хотели слушать то, что он говорил. Казалось, им было все равно. В публичной обстановке Кастанеда провел большую часть воскресного частного урока, ругаясь по поводу того факта, что Тайша приготовила себе гамбургер накануне вечером и отказалась приготовить гамбургер для него.

Мелисса также заметила, что у Кастанеды были проблемы со зрением—она слышала, как кто-то шептался о диабете. Хотя никто ничего не сказал вслух, у группы, казалось, появились новые интересы по вопросам иглоукалывания и питания. Тот факт, что Уорд была хорошо осведомлена в этой области, казалось, еще больше сблизил ее с внутренним кругом; она начала давать советы по ежедневному меню и приготовлению пищи.

Ясно было одно: Кастанеда выглядел не очень хорошо. Его кожа стала пепельной, цвет лица поблек, волосы полностью поседели. Он немного пошатывался, когда шел. Иногда, когда он подходил поближе, чтобы поговорить с Уордом или помочь ей попрактиковаться в сжатии кулака, она замечала в нем этот странный кислый запах; он напоминал ей о том, как пахла ее мать перед смертью.

В какой то момент Кастанеда подошел к ней и сказал с глазу на глаз. «Я скоро уезжаю и забираю тебя и всех остальных с собой», — сказал он.

Уорд была в ужасе. Первое, что пришло ей в голову, был Джим Джонс, Кул-Эйд, массовое самоубийство религиозного культа в Гайане. Она не знала, что сказать.

 

Стать настоящим. Интервью с Моникой Арагон

Стать настоящим. Интервью с Моникой Арагон

Интервью с Моникой Софией Арагон (Мексика). Мы в группе ИКСТЛАН Москва совместно с группой практикующих из Мехико провели совместную онлайн практику, после чего наши связи с Мексикой и с практикующими Мехико укрепились. И в редакции появилась идея взять интервью у Моники, поспрашивать о ее опыте на пути знания Карлоса Кастанеды.
Редакция: Здравствуйте, Моника! Очень приятно пообщаться с Вами. Нам интересен Ваш путь в Тенсегрити. Расскажите нам пожалуйста, о нём. Как вы прочитали, как вы открыли книги Карлоса Кастанеды для себя? Каким образом эти книги попали к вам в руки? И что вы ощущали после их прочтения?

Моника София Арагон: Здравствуй, Олег! Мне тоже приятно общаться с тобой! Отвечая на твой первый вопрос, хочу сказать, что о Карлосе рассказал нам один учитель йоги в Университете. Он сформировал группу людей, которая практиковала различные движения, чтобы расширить наше осознание. В начале мы знакомились с различными существующими путями, помогающие росту осознания. Каждый путь, или линия знания давались нам и в теории, и в практике. Один из этих путей, как раз и был пусть с сердцем линии Карлоса Кастанеды и Дона Хуана Матуса. Этот учитель из университета дал нам задание прочитать все книги Карлоса Кастанеды. Когда я их прочла, они сразу же меня захватили, я ощущала, что всё, что там было написано было истинной правдой, и что-то, когда читала резонировало со мной.

Ты видела, как начинали развиваться, разучиваться эти движения здесь на большом семинаре, посвящённом Тенсегрити. Кажется, это было то время, когда Карлос Кастанеда прекратил давать бесплатные семинары, классы и различные мероприятия в широком смысле этого слова, для учеников, и стал первый раз преподавать эти движения уже платно. Каков был первый семинар для тебя? Что ты осознала? О чём говорилось на этом семинаре, и что было пóнято тобой и другими?

Стать Настоящим. Интервью С Моникой Арагон 1Я принимала участие в организации первого открытого семинара по Тенсегрити в 1994 году. Карлос Кастанеда был очень щедрым по отношению к знанию. Он отвечал на все вопросы, которые ему задавали. Даже когда ему задавали вопросы не по теме семинара, или, когда эти вопросы шли совершенно в разрез с темой Тенсегрити, и спрашивающего человека поднимали на смех, Карлос Кастанеда отвечал на вопрос в очень элегантной форме. Ему нравилось, что люди задавали ему вопросы, по правде сказать, за пределами семинара, в нескольких небольших группах он сказал: «Спрашивайте! Спрашивайте! Спрашивайте! Воспользовавшись случаем я спросила его, что необходимо сделать чтобы укрепить свою Волю? И он ответил, что нужна сердечнейшая энергия! В тот момент, я совершенно ничего не поняла, но сейчас мне становится все понятно.

В этих разговорах он рассказал много вещей, но время шло, мы хотели бы знать всё, и никто не хотел уходить. Разговоры растянулись на несколько часов.

Обычно, что мне вспоминается, и почему я выбрала именно этот путь, это нечто, о чём говорил Карлос Кастанеда в тот момент времени. Он сказал, что благодаря успеху его книг, для него были открыты двери чтобы узнать много значимых учителей всего мира в тот момент времени. Когда Дон Хуан ушёл, Карлос испытывал много сомнений, и он чувствовал себя неуверенно, и поэтому он пустился в турне по миру в поисках проводника, который развеял бы все его сомнения.

Он рассказал «живой» анекдот, когда он посетил одного известного учителя. И там ему дали попробовать «святой воды», несколько капель, которой попали ему прямо в открытый рот. Когда он ощутил их на вкус, то понял, что это моча, и в этот момент он воскликнул: «Guácala», испытывая отвращение. Возвеличивая своего учителя, ученики произнесли: «Всё, что выходит из Бабы – священно!» Это означало, что моча этого учителя тоже священна.

В другом событии, он познакомился с одной из известнейших видящих Лос-Анжелеса, Калифорния. Первый раз, когда он пришёл к ней, Карлос представился латиноамериканцем, и что у него есть кое-какие проблемы с женой… На что видящая ему ответила, что проблема его жены заключается в том, что она жената на человеке другой расы. Прошло какое-то время, и Карлос снова пришёл к этой женщине-видящей, но в этот раз он уже представился Карлосом Кастанедой. И на этот раз видящая сказала, что чувствует много света и много силы вокруг него.

Он рассказал нам ещё несколько «анекдотов» в отношении поиска великих учителей того времени, и «мужественных» чертах этих учителей. В конце концов, он сказал нам, что в этих поисках он не нашёл никого, кто был бы выше осознанием Дона Хуана. Многие из этих «учителей» были просто наполнены эгоманией.

Для меня эти истории были очень важными, они позволили увидеть, что традиция Дона Хуана обладает очень важными инструментами, с помощью которых ты познаешь себя, и что этот путь является путём с сердцем. С практикой этого знания ты начинаешь полировать грубый камень, до состояния гладкости и мягкости. Затем ты начинаешь ощущать своё истинное существо, оставляешь позади социализацию, и маску с помощью, которой ты презентовал себя миру.

В этой традиции мы признаём себя, как эгоцентричных существ, мы полируем наши грани с помощью перепросмотра. Посредством перепросмотра ты открываешь и видишь свои ошибки и свои сильные стороны одновременно, и ты понимаешь, что эго является твоим другом, признавая свои ошибки и свои достижения. Перепросматривая, ты очищаешь себя мало по малу, чтобы дать возможность войти чему-то новому в твою жизнь, ты имеешь возможность прикоснуться к другим ресурсам, к которым раньше ты не имел доступа. Сила потихоньку начинает входить в твою жизнь, ты становишься более ответственным, ты начинаешь делать свои собственные шаги, стоять на своих собственных ногах, и видеть, что всё возможно.

Каким ты запомнила нагваля Карлоса Кастанеду? Что тебя удивило в нём? Твои ожидания были оправданы, или наоборот?

Впечатления, которые у меня остались о нём — он был энергичным, симпатичным остроумным с искрой в глазах, он мог смеяться над самим собой, и это резонировало во всех, кто его слушал. Его анекдоты о человеческих существах, и наших повторяющихся шаблонах, которые мы практически никогда не подвергаем сомнениям, и никогда не исследуем их.

Он говорил: Как вы объясните такое несоответствие? Человеческие существа достигли грандиозных успехов в знании, в инженерии, во многих других областях, и вообще человек выглядит очень умным существом. С другой стороны, человек теряет такое количество энергии в глупых вещах, таких, например, как повторение тысячи раз в своей голове того события, что его шеф смеялся над ним.

Никто не может ответить на этот вопрос, и увидеть это несоответствие. С одной стороны, мы умные, с другой стороны мы нецелесообразно теряем кучу энергии в вещах, которые не стоят этого, и пребываем злыми и обиженными много раз всю свою жизнь. Он подчеркнул, что мы не используем ум достаточно хорошо, употребив «встроенное устройство», потому что большую часть времени мы рассеяны, и что мы находимся в том, что не работает в обидках, в вещах, которые отнимают у нас кучу энергию.

Моника София Арагон

Моника София Арагон, Мехико

Когда ты первый раз начала практиковать перепросмотр? Это было легко для тебя?

Могу сказать, что перепросмотр работает очень хорошо, например. Когда я была маленькой, меня увезли далеко от моей семьи, в одну деревню. Это было время одиночества и грусти…, это продлилось всего лишь один год, но он оставил очень сильные рубцы в моей жизни. Уже взрослой я много раз вспоминала эту деревню. Перепросмотрев десятки раз те сцены, я перестала вспоминать то время, и перестала ощущать себя в ловушке. Мои страхи, кошмары и убеждения, которые я приняла в то время, прекратились. Очистив тот этап своей жизни, я смогла двигаться вперёд, и оставить неприятные, повторяющиеся шаблоны поведения.

Многим людям не нравится перепросмотр, они предпочитают магические пассы, но перепросмотр более важен, так как он позволяет изменить твою жизнью. Та энергия, которую ты оставил в своих нездоровых шаблонах поведения, теперь, после перепросмотра ты можешь использовать её для своего роста, и развития тех вещей, которые того стоят.

У тебя есть какая-то весёлая история в твоей практике? Могла бы ты с нами поделиться?

То, что я вижу – это то, что мы все похожи, и это удивительно видеть те же самые модели поведения в других, которые были у меня в начале обучения, у некоторых они живут до сих пор. И то что я вижу, что нужно ещё очень много перепросматривать, поэтому работа в этом направлении продолжается.

Эти истории возникают постоянно, и многие из нас не хотели бы быть открытыми чтобы показать наши слабости или недостатки, потому что социализация нас учит, что мы должны показывать себя гениальными всё время. Мы инвестируем грандиозное количество энергии выставляя на показ это, проблема в том, что мы не позволяем себе показать наши слабости, потому что, тогда мы будем выглядеть в «плохом» свете.

Когда ты начинаешь избавляться от «грязного белья», как мы говорим в Мексике, это значит, что ты выставляешь на показ свои слабости, ты начинаешь смеяться над собой, и вещи начинают меняться, ты становишься более настоящим, и Вселенная начинает вступать с тобой во взаимодействие для твоего favor, для твоего улучшения, чтобы отполировать и отчистить области внутри тебя. И конечно же для этого лучший инструмент – это предпросмотр.

Мы живём в социуме, которое лжёт себе, настолько, что мы верим в наши собственные ложные вещи, и защищаем их до самой смерти. Мы почти не останавливаемся, чтобы проверить эти истины, которые мы повторяем бесчисленное количество раз. Мы проживаем полжизни, повторяя наши нездоровые шаблоны без какого-либо сомнения. Карлос Кастанеда говорил, что в основном люди идут в гроб, и никогда не подвергают ревизии свои привычки, действительно ли они служат им или чему ещё?

Если посмотреть на твою жизнь, как ты думаешь, кем ты могла бы быть, если бы ты не решилась бы идти по пути воина, по пути знания? Тенсегрити изменило твою жизнь?

Да, определённо этот путь помог мне быть немного более осознанным в моей жизни, и мне ещё предстоит сделать многое, чтобы продолжать этот путь. Всегда существует пространство для расширения осознания. Сейчас пока я иду по этому пути, я корректирую свою жизнь, в некоторых областях моей жизни такие корректировки более лёгкие, в других они даются сложнее, но я продолжаю идти по этому пути ученика, который толкает меня рисковать сильнее чтобы развиваться, чтобы отделить меня от своих страхов. Остаётся только двигаться вперёд, и пока ты двигаешься вперёд, ты осознаёшь больше и больше, чего раньше не осознавал.

Ты могла бы рассказать о каком-нибудь драматическом событии твоей жизни, и как Тенсегрити помогло тебе в этом трудном моменте для тебя?

Это случилось в Лос-Анжелесе, когда я ездила на семинар в Калифорнию. После семинара я пошла с одной своей подругой за покупками в центр Лос-Анжелеса. В какой-то момент я потеряла свою подругу из вида, мы потерялись, затем я шла около одного часа. Моя подруга привезла меня туда, я не знала дорогу назад, я так же не взяла с собой адрес дома, где я остановилась на ночлег, он остался в месте, куда я приехала со своей подругой. Я выбрала какое-то направление, но оно оказалось ошибочным, я оказалась на какой-то улице, на которой не было моего дома. После того, как я шла более двух часов, меня начали одолевать страхи, уже было темно, я не совершенно не знала, что делать, я не знала где я нахожусь, я не знала в какой стороне мой дом.

Спустилась ночь, и я продолжала идти, а я так и не нашла моего места, это был район бродяг. Я вошла в какой-то магазинчик, и купила карту, которая так и не помогла мне, так как у меня не было адреса, по которому нужно было идти.

Именно в этом момент меня накрыла паника, у меня не было денег, этот район был опасен, и никто не отвечал на телефонные звонки в доме, в котором я остановилась. Девушка, с которой я приехала сюда из Мексики, собиралась вернуться домой в Мексику в этот же день.

Я вспомнила, что на семинаре нам сказали, что, если у нас возникнет какая-то проблема в нашей жизни, нужно поместить наши ладони на матке, сформировав из них треугольник. Я сделала это, я вдыхала и выдыхала воздух много раз. На последнем дыхании, я заметила девушку на автомобиле, которая подъехала ко мне, открыла окно и сказала, что она заблудилась. Я почти заплакала, когда услышала это, и сказала ей, что я тоже заблудилась, что я живу в другой стране, и совершенно не знаю этой местности. В этот момент она сказала: «Прыгай ко мне в машину, этот район очень опасен». В тот же момент я впрыгнула в её машину.

«Уже поздно», сказала она мне, лучшее, что мы можем сделать – это найти то место, где ты остановилась, а завтра я найду то место, которое искала. Я дала ей номер телефона от того дома, где я остановилась, в конце концов, кто-то ответил на телефонный звонок на другом конце провода, и выдал необходимые инструкции, как туда добраться. Живая и здоровая, под руководством существа, прибывшего из ниоткуда, я приехала в тот дом, который снимала, после того, как сделала дыхание матки. Это продемонстрировало мне, что всё, что мы делаем – работает, и что у женщин есть второй мозг – это матка, и мы об этом не знаем. На этом пути ты это поймёшь.

Таким образом, как и эта история, есть куча подобных историй каким образом Тенсегрити помогло мне в отношениях, на работе, в принятии решений, и т.д.

Какие твои любимые места силы в Мексике?

Тула, и пирамиды. Каждый раз, когда я прихожу, я вхожу в такое внутреннее настроение, когда всё возможно, и это меня обновляет. Пирамида Луны, и темпло (святое место) Кецалькоатля в Теотеиуакане. Недавно там были обнаружены находки. У меня есть друг, антрополог, который там работает, и который предложил провести нас во внутрь этого храма. В какой-то из дней мы это сделаем.

Аматлан – это другое магическое место, связанное с Кецалькоатлем. Там есть специфическое место – портал второго внимания, который ты можешь почувствовать, если будешь без ожиданий и в тишине. Некоторые говорят, что это место, где родился Кецалькоатль, и что место – это его имя.

Я знаю, что ты дружишь и взаимодействуешь во внутренней тишине с союзником и деревом-видящим. Расскажи нам о своём друге-дереве, как ты его нашла, и какие уроки(советы) ты получила от него.

У меня много друзей-деревьев, я ощущаю девственную близость с деревьями. Они меня успокаивают, магически они меняют мои взгляды и отвечают на мои вопросы. Эти существа, отвечают на любые вопросы, на которые ты захочешь.

Однажды я была очень грустной, я рассталась с близким мне человеком. Я пришла повзаимодействовать с прекрасным деревом, я рассказала ему свою ситуацию, и в волшебной форме оно помогло мне увидеть ситуацию под другим углом, моё внутреннее состояние изменилось полностью. Я пришла очень грустной, и ушла с чувством благодарности, любви и счастья. Я сама была очень удивлена этому изменению.

Каждый раз, когда я оказываюсь ниже плинтуса, волшебным образом деревья меня успокаивают. Когда у меня есть сомнения, я иду к ним, и они отвечают мне на мои вопросы. Они очень сильные существа, с другой скоростью, которые успокаивают мой метаболизм, и помогают мне войти в другое измерение.

Что означает для тебя безупречность? Как ты это ощущаешь и понимаешь?

Безупречность означает делать лучшее, используя твою энергию в любой момент времени. Это выслеживание самого себя всё время, осознавание своих страхов, и где тебя может захватить эго, какие вещи необходимы для работы, чтобы бесцельно не потерять свою энергию. Если мы делаем это — означает, что мы ответствены за всё, что с нами происходит. Не существует никого, кто никогда не ошибается. Ты хозяин своей судьбы. Карлос Кастанеда как-то сказал, что безупречность – это наилучшее использование своей энергии всё время.

Как ты думаешь, каким может быть критерий успеха на пути продвижения по пути знания?

Я думаю, что истинный успех на этом пути – это освобождение от защиты своего Я, тогда ты пуст, и можешь двигаться в любом направлении. Это означает, что у тебя нет ничего, что нужно защищать. Это то, что они называют свободой, свободой от цепей, которые держат тебя, как узника твоих повторяющихся привычек. Будь свободен от этого, чтобы достичь твоих сновидений с энергией и осознанием. Наше природа заключается в том, что мы являемся существами силы, путешествующими по Вселенной.

Расскажи мне о твоих мечтах, о твоих сновидениях. Что ты сновидишь в будущее?

Сейчас я делаю каждодневный перепросмотр, который позволяет мне освободится от моих цепей каждый раз все сильнее и сильнее. Думаю, что перепросмотр является ключом к изменению реальности в моей жизни. Я хотела бы полировать себя каждый раз всё сильнее и сильнее, чтобы трансформировать это знание, исходящее из внутренней тишины, и стать существом с хорошим каналом. Я продолжаю это сновидеть более терпеливо, связанно, и с любовью.

Что бы ты хотела бы пожелать практикующим из России?

Я думаю, что мы всё связаны намерением на этом пути, я хотела бы пожелать им продолжать этот путь не останавливаясь. Если кто-то прогрессирует – это хорошо для всех, для общего энергетического тела практикующих, и так как мы все связаны, мы все влияем один в другого. Если кто-то растёт, мы намереваемся идти за ним – это глобальное осознание. В Мексике мы восхищаемся намерением практикующих из России, я благодарна им. Мы находимся в связке, и мы сновидим вместе, и все вместе мы становимся сильнее!

Моя вторая встреча с Карлосом Кастанедой

Моя вторая встреча с Карлосом Кастанедой

Отрывок из лекции Ренаты Мюрез на одном из семинаров по тенсегрити.

Это история обо мне, о том, когда я впервые встретила Карлоса Кастанеду. Как многие из вас знают, я встретила его в книжном магазине, а потом была моя вторая встреча. Люди из книжного магазина пригласили встретиться в ту субботу, двигаться в парке. И я была в парке в ту субботу, был прекрасный день, был прекрасный весенний день, было прекрасное дерево. И трава была зеленой, и мы много двигались, делали пассы. И Карлос руководил этими движениями около 90 минут. Вы знаете, потом все люди подошли, и они сгрудились вокруг Карлоса Кастанеды, и задали много вопросов. А я просто стояла сзади. Вы знаете, я была скромной. Я была стеснительна в то время. И я просто осталась, когда все люди уже ушли. Он, он увидел меня, и он подошел, и он представился мне. Он пожал мне руку. Он сказал: «Привет, я Карлос Кастанеда». Правильно. Я такой-то. «Знаешь, почему я с тобой разговариваю?»

Я понятия не имею. Понятия не имею вообще.

«Потому, что твоя энергия такая низкая. У тебя самая низкая энергия из группы здесь. На самом деле, у тебя самая низкая энергия из всех, что я видел». Он говорит: «Ради бога, расскажи, что ты сделала в своей жизни? Ты не понимаешь, как я вижу людей. Я вижу их как свечи. Я вижу их как свечи с пламенем на вершине. И по мере того, как они расходуют свою энергию, эта свеча тает и капает вниз по бокам и в конечном итоге образует лужу на дне, у ног. И твоя энергия прямо сейчас находится у твоих ног. Чем ты занимаешься? Кто ты по специальности?»

И я говорю: «Ну, вы знаете, и я была горда этим, да, я была… Я работаю в очень престижной лаборатории. Я делаю эксперименты с болезнью Альцгеймера».

«Хорошо, — он ответил, — так что ты весь день проводишь эксперименты и бегаешь с этажа на этаж. Типа, электрофорез и генетика?»

И я говорю: «Да, примерно так, такого плана».

И он спросил: «Ты когда-нибудь сама разрабатывала эксперименты?»

«Ну, нет, — я ответила, — люди, отвечающие за опыт проектирования лаборатории разрабатывают их».

Он говорит: «Я понял, я знал это. У тебя недостаточно энергии, чтобы решать вопросы».

«Ты не можешь выработать стратегию, ты не можешь решать, вы не можешь ничего различить для себя».

Он продолжил: «Продолжай приходить на эти занятия. Продолжай возвращаться. Твоя энергия снова возрастет. И тогда, возможно, ты сможешь стать кем-то самостоятельным, а не тем, кому другие говорят, что делать».

Что есть Тенсегрити? Взгляд ученицы Кастанеды

Что есть Тенсегрити? Взгляд ученицы Кастанеды

Интервью с Ренатой Мюрез, прямой ученицей Карлоса Кастанеды, создавшего тенсегрити — современную форму шаманского знания.

Как вы начали свой духовный путь? Когда вы начали практиковать Тенсегрити, было ли это осознанным выбором или просто счастливой случайностью?

Энергетически этот вопрос уходит далеко в прошлое, и потребуется немало времени, чтобы рассказать об этом подробно… Задолго до того, как я встретила Карлоса Кастанеду, моя жизнь состояла из целого набора мечтаний и планов моих родителей на меня, и я занималась тем,что воплощала эти планы. Это были очень простые мечты, хотя и сотканные с любовью: чтобы я стала домохозяйкой, воспитывала детей, чтобы обо мне заботился муж.

Достигнув большей части всего этого достаточно рано, я больше не могла найти себе места, и стала читать книги великих мастеров, одним из которых был Карлос Кастанеда. К тому времени мой супруг и я перестали понимать друг друга, и вопрос о расставании стал лишь вопросом времени.

Прежде чем уйти из дома, я стала поститься и прошла индейскую церемонию медитации, чтобы найти свою дорогу в жизни. Во время этих двадцати четырех часов медитации и обрядовой парной ко мне пришло одно лишь  единственное слово: уходи.

Будучи наполненной связью с Духом, я так и поступила. Через две недели после того, как я рассталась с супругом, мне позвонила подруга: «Привет, Карлос Кастанеда даёт лекцию в книжном магазине Феникс в Санта Монике – хочешь пойти?».

Я сразу же ответила «да» и пошла туда… а остальное – это уже история, потому что как раз с тех первых встреч в книжном магазине Кастанеда стал приглашать всех тех, кто заинтересовался Тенсегрити, в местный парк, чтобы практиковать движения Тенсегрити.

Люди приходили и уходили… те же, кто остался (я была одной из них), вместе с четырьмя учениками Дона Хуана Матуса – Карлосом Кастанедой, Тайшей Абеляр, Флориндой Доннер Грау и Кэрол Тиггс – развили и адаптировали движения и учения видящих древней Мексики, и представили их публике под названием Тенсегрити.

Вы являетесь прямым учеником Карлоса Кастанеды. Можете поделиться с нами тем, что было самым удивительным в этом человеке?

Совершенно невозможно забыть его удивительное сочетание доброты и абстрактного.

Будучи тем, кто полностью просмотрел/перепросмотрел свою жизнь, он был пустым от обусловленности социализацией и воспитанием; при этом он все же жил в обществе, хотя одной ногой всегда был где-то за его пределами.

Будучи «пустым», он мог моментально распознать привычки и мотивацию любого человека, но не при помощи индуктивных или дедуктивных умозаключений, а из позиции безмолвного и цельного знания. И при этом в нём не было нетерпимости по отношению к другим или к их внутренней борьбе со своими собственными ограничениями – он всегда выбирал видеть в людях их светящуюся часть, тем самым помогая им сделать самостоятельный шаг навстречу к этой своей части.

Кастанеда с самого начала хорошо понимал, что это путь не для слабых, и что решение идти к абстрактной пустоте каждый должен принять для себя сам. При этом он не считал себя кем-то особенным, и был уверен, что если он сам смог пройти этот путь, то и другие смогут пройти его, если только дать им для этого необходимые инструменты.

И именно поэтому со всей любовью он открыл миру свою работу, приглашая каждого, у кого есть отвага и сердце, пройти по этому пути.

Каким был самый значимый опыт в вашей практике и как он изменил ваше восприятие реальности?

Со многими из нас Карлос Кастанеда начинал с перепросмотра или обзора событий наших жизней. Выполнение перепросмотра стало фактически обязательным требованием для посещения дальнейших встреч и сессий Тенсегрити с Карлосом Кастанедой.

Каждый вечер, в течение восемнадцати месяцев, возвращаясь домой с работы, я по четыре часа в день перепросматривала свою жизнь. Я начала с людей, с которыми у меня были интимные отношения; затем я перешла к большему списку, который включал всех и каждого, кого я когда-либо знала… и каждый день, рано утром, перед тем, как я уходила на работу, Кастанеда звонил мне и слушал истории моей жизни.

Для него, наверное, это было самым скучным занятием в мире, но когда-то Дон Хуан выслушивал его истории, и теперь он слушал наши. При этом он всегда повторял, что не так важно рассказывать о своих несчастьях именно ему, а важно просто рассказать их абстрактному свидетелю, который бы не выказывал суждений по отношению к нам и нашим историям.

Вы спрашиваете, что для меня изменилось? Всё… Соблазны мира, мой неконтролируемый интерес к противоположному полу, ограниченность внимания, его низкая концентрация – всё умерло… и на их месте возник чистый и живой интерес к науке, к абстрактному, желание понять необъяснимое этого мира.

Что такое Тенсегрити? Какие практики охватывает Тенсегрити? Какова их цель?

Как упоминалось ранее, Тенсегрити – это современное название для практик, полученных четырьмя учениками Дона Хуана для достижения собственной абстрактности, и которые они впоследствии адаптировали и развили до такой степени, в которой смогли предложить этот дар всему остальному миру.

Хотя в книгах описываются очень сложные «ритуалы», которые были подобраны специально под особенности каждого отдельного ученика Дона Хуана, смысл каждой из этих практик сохранился в современной версии Тенсегрити так, чтобы любой практикующий получил тот же самый эффект.

Основные практики Тенсегрити включают: движения, которые объединяют практикующего со своей внутренней сутью; упражнения по перепросмотру/обзору жизни, которые позволяют увидеть все события жизни, привычки и шаблоны взглядом этой внутренней сущности; практики безмолвия, которые дарят нам альтернативное состояние – знание из тишины – в противовес нескончаемому потоку мыслей в голове; и практики сновидения, которые по мере выполнения других практик, дают практикующему возможность воспринимать этот и другие миры по-новому.

Цель всего этого – та же, что и для Карлоса Кастанеды, Тайши Абеляр, Флоринды Доннер-Грау и Кэрол Тиггс – прийти к полному осознанию себя: знать все то, что делает нас человеком, и знать все то, что делает нас величественным творением.

Какой опыт получает человек, практикующий Тенсегрити; как практика Тенсегрити влияет на жизнь практикующего?

Так же как и другие традиции, которые предлагают «полный пакет» практик, Тенсегрити — это постоянно «разворачивающийся» процесс.

Поначалу наше воспитание, социализация или эго покрывает нашу сущность, едва ли позволяя ей проявиться, быть услышанной или замеченной… Со временем практика Тенсегрити приводит к тому, что наше эго достаточно естественно «отслаивается» от нашей сущности, и обе эти части начинают существовать не как единое существо, а как две разные части нас. 

На этой стадии стандартный, озабоченный собой внутренний диалог (например, «А я ей нравлюсь?», «Я умный?», «Каков мой истинный путь?»), постепенно уходит, и то, что приходит на его место — это новый аспект нас: наша сущность. Очень  просто и эффективно она начинает делиться с нами своим более полным, глубоким и светлым взглядом на мир, и в то же время учит нас смотреть на наше эго со стороны.

В голове появляются новые слова, например: «Хорошо, мое маленькое эго, неужели ты снова собираешься сделать это(?!). Да неужели ж ты недостаточно наделалось этого раньше!» или «Вот это да – я никогда раньше не видела энергию жизни!»… И существо вступает в жизнь, в которой возможен выбор, выбор действовать из своего эго или из своей сущности.

Этот процесс продолжается и становится глубже по мере того, как человек все больше и больше времени проводит со своей сущностью. 

И вы снова спросите: «И как же всё это влияет на жизнь?…» И я снова отвечу, что этот процесс влияет на всё!

Проходя множество этапов, человек начинает принимать гораздо более осмысленные решения, чем те, которые принимал ранее. Он по-настоящему приходит к тому, чтобы начать жить из глубинной части самого себя, чтобы начать действовать из того, что по-настоящему значимо для него самого, а не только для других…И самое главное, человек начинает чувствовать реализацию – чувствовать, что он живет самую прекрасную жизнь, жизнь, для которой он был рожден, то, для чего был предназначен. И пускай это предназначение будет состоять не в том, чтобы стать кем-то великим, как нам часто это видится, но в том, чтобы исполнить, реализовать свою мечту о полном осознании.

Каковы, на ваш взгляд, основные трудности для человеческих существ на пути эволюции? И какие способы преодоления этих трудностей предлагает ваша традиция?

Самым большим препятствием на любом пути являются суждения о нем, когда маленькие мозги размером с горошину пытаются понять нечто необъяснимое с точки зрения своего воспитания и социализации, и это, если честно, просто невозможно.

Наш недоверчивый ум, прежде чем начать идти по пути, хочет убедиться в том, что путь того стоит. И мы начинаем изобретать недостатки пути и сетовать на него, задолго до того, как по-настоящему попробуем и узнаем этот путь.

Именно из-за этого Карлос Кастанеда всегда говорил: «Оставьте свои суждения… И приходите рассказывать мне о своем опыте только ПОСЛЕ того, как ПОПРОБУЕТЕ что-то сделать на этом пути сами». Ему было неинтересно давать различные объяснения о своем труде, потому что все они были безжизненными и лишенными смысла без фактического опыта.

Что его вдохновляло, так это люди, которые отдавали себя опыту, и затем принимали решение, двигаться по этому пути дальше или нет.

Для Карлоса Кастанеды ключевым было приобретение опыта… потому только тогда человек может сформировать для себя знание, некую базу, о том, что для него хорошо, а что – нет. 

Каждому, кто приходит в Тенсегрити, предлагается возможность получить такой опыт в ходе само-исследования в безопасном пространстве, свободном от суждений.

Расскажите немного о компании Cleargreen. В чем заключается ваша работа в этой организации? Каковы цели, поставленные ее основателями? Над какими проектами организация работает сейчас?

Кастанеда очень хотел оставить этому миру подарок.

Кастанеда считал, что ему несказанно повезло, что он наткнулся на своего учителя, Дона Хуана. Поэтому он очень хотел передать учение Дона Хуана всему миру и сделать для этого лучшее, на что был способен.

С этой целью он и основал компанию Cleargreen Inс., учредителем которой стал он сам и другие ученики Дона Хуана. Сегодня руководство компанией осуществляют уже их ученики, которые проводят семинары и другие мероприятия по всему миру.

Четыре ученика Дона Хуана знали, что написанные ими книги наполнены личными историями, характерными для них – т.е. некоторые из этих историй содержали учение, применимое только для них самих. Но им хотелось намного большего, чем просто породить массу повторяющихся историй, и поэтому они проделали длительную и трудоемкую работу по созданию универсальной формы Tensegrity, которая могла бы работать для всех.

Чем Cleargreen занимается сейчас? Наш самый новый проект — это туры, которые, как правило, являются частью и продолжением семинаров. После нескольких дней семинара, когда каждый участник вовлечен в процесс, который помогает ему прийти к осознаванию своих привычек, помогает выпутаться из них, и вместе с этим достичь своей сущности, сущность человека становится свободной для  исследования и восприятия во время тура-путешествия.

Этот новый элемент привлекает многих, кто мечтает повторить приключения Карлоса Кастанеды. Здесь все построено таким образом: сначала происходит работа по очищению себя, а после, и только после этого наше восприятие и сновидение может быть чистым.

Что, на ваш взгляд, является важным в жизни?

Взращивание и совершенствование осознавания себя. Неужели вы действительно думали, что я скажу что-то другое?

Как было сказано ранее, при помощи самоосознания мы приходим к пониманию своих недостатков и слабостей, талантов и уязвимых мест, и это понимание делает нас смиренными, но также мы приходим и к знанию своей светящейся стороны, что делает нас величественными и возвышенными. 

Многие из нас, путешествуя по Земле таким образом – когда одна часть нашей внутренней сущности наблюдает за нашим поведением, а вторая – направлена на естественную способность энергетически соединяться со звездами, дотягиваться до них – чувствуют полноту, завершенность и целостность.

 Могли бы вы порекомендовать несколько простых правил, следование которым сделало бы жизнь более радостной и успешной?

Остановите суждения. Когда вы подумываете о том, чтобы попробовать что-то новое – возьмите и сделайте это! И затем посмотрите на свой опыт.

И продолжайте расти и развиваться – никогда не останавливаетесь! Жажда человеческой сущности к получению опыта, к знанию и к более широкому восприятию… неутолима!

Что связывает вас с Россией?

Практикующие!

Мы всегда говорили, что не делали бы того, что делаем, если бы не практикующие по всему миру!

Однако в России ученики «особенные»: их преданность Духу, магии и волшебству не была подавлена капиталистическими шаблонами.

И поэтому русские занимают особое место в сердце Cleargreen – у них уже есть свое побуждение, импульс, им нужны только инструменты!

 Что бы вы хотели сказать пользователям и администрации Sun Home в виду наступающего 2014 года?

Все видящие древней Мексики, а также Карлос Кастанеда, Тайша Абеляр, Флоринда Доннер-Грау и Кэрол Тиггс поддерживают это сновидение Tensegrity вместе с нами, и мы посылаем наши самые теплые пожелания журналу Sun Home – пусть каждому из вас будет по плечу все, что случается с вами на вашем пути, и пусть вы никогда не сойдете с него.

Спасибо за возможность поделиться с вами тем, чему нас обучали, и тем, что мы сами узнали на своем опыте; и пусть это послужит во благо всем существам.

Рената — прямая ученица Карлоса Кастанеды. Рената обучалась у Карлоса более 12-и лет до его ухода в 1998 году. Также Рената – старший инструктор и ведущая Tensegrity, творческий директор Cleargreen. Вместе с Кайли Лундал и Найи Мюрез Рената вошла в первую команду ведущих Tensegrity, которые под руководством четырех учеников дона Хуана – Карлоса Кастанеды, Флоринды Доннер-Грау, Тайши Абеляр и Кэрол Тиггс – помогли модернизировать магические пассы и другие практики, которые входят в Tensegrity. Рената имеет степень магистра  по английской литературе в Калифорнийском Государственном Университете в Нортридже, где преподавала литературу. Она также бакалавр наук по биохимии в университете UCLA, где работала совместно с профессором Лисси Ярвиком, и выступила соавтором научной публикации вместе с доктором Стивеном С. Мацуямой. Рената Мюрез впервые встретилась с Кэрол Тиггс и Карлосом Кастанедой во время лекции, которую д-р Кастанеда проводил в книжном магазине Феникс в Санта-Монике, Калифорния.

Интервью было приурочено к январскому семинару по тенсегрити в Подмосковье

Карлос Кастанеда, исследователь неведомого

Карлос Кастанеда, исследователь неведомого

Этот разговор с Карлосом Кастанедой впервые публикуется на русском языке. Карлос беседует с Гектором Лоайзой. Мехико, 17 июля 1982 года. 1 и 2 часть интервью

В 7 часов утра Карлос Кастанеда, одетый иначе, нежели накануне, уже ожидал меня в кафе отеля Шератон Мария Изабель. В этот раз на нем была серая рубашка с открытым воротником, лежавшим на лацканах такого же серого пиджака. Едва ли представлялось возможным определить его возраст: он казался вечным подростком. Но его смуглое, морщинистое лицо в то утро еще больше расплылось, обнажив отличительные черты имеющего пристрастие к пейоту. А возможно, то была усталость, ведь спал он мало (как и я).
При первом моем вопросе Кастанеда, казалось, почувствовал себя в ловушке, ведь ранее он не давал интервью под запись. Он предложил мне делать заметки, потому что не мог говорить в присутствии холодного механического свидетеля – диктофона. Пришлось его отключить. Мы продолжили болтать, но позже я снова незаметно для него включил запись. Далее представлен результат двухчасового интервью.

Гектор Лоайза: Где вы получили образование, какие книги и авторы повлияли на вашу работу?
Карлос Кастанеда: Когда я начинал обучаться у дона Хуана, я был студентом отделения антропологии — много учился и читал. Даже перед тем, как говорить с ним об использовании пейота я долго готовился. Однажды дон Хуан странно пошутил надо мной, сказав, что напрасно готовил меня. «Ты столько занимаешься, — добавил он, — будто кролик скачет то тут, то там!». Он предостерег меня тогда, чтобы я не соотносил прочитанное с тем, что он рассказывал.

И это было мудро с его стороны, потому что уже тогда я затевал с ним споры. У меня были сомнения на его счет. Этот человек был обманщиком, водившим меня за нос. Что касается пейота, я обращался к высочайшему авторитету доктора Уэстона Ла Барре (считать его высочайшим авторитетом было заблуждением, конечно). Однако в то время я больше доверял Ла Барре в отношении того, о чем рассказывал дон Хуан.

Я думал: «Ни черта этот старик не понимает в употреблении пейота, все у него не так, как у Ла Барре. Ничто из сказанного этим проходимцем в сравнение не идет с написанным великим профессором». Предостеречь меня от этого было мудрейшим решением, лучше не придумаешь.

Г. Л.: Благодаря вашим книгам, имевшим такой успех в США и Европе, можно прийти к выводу, что дон Хуан реален, он существует и теперь живет в воображении ваших читателей.
К. К.: Нет. Дон Хуан, он, как Карлос Кастанеда, — еще один персонаж. Это Нагваль, управляющий магическим циклом, и как таковой, дон Хуан Матус имеет большое значение. Как обычный человек, он не привлекал к себе общественного внимания. Кроме того, он не только важная фигура в магическом цикле, но также это он засвидетельствовал обстоятельства, по воле которых и стал персонажем.

Г. Л.: Карлос, со вчерашнего дня я осознал, что ваш взгляд на все сущее, на все вещи, фиктивен. Потому вы и говорите о «персонаже» Карлоса Кастанеды и «персонаже» дона Хуана. Для вас сама реальность – не больше, чем фикция и, если цитировать вас дословно: «это всего лишь описание».
К. К.: Да, так и есть. Но это общее описание. Люди опутаны соглашениями, которых требует от них повседневность. Особое соглашение, принятое группой колдунов, связанной с персонажем дона Хуана Матуса, Нагваля, может распространяться и охватывать большее количество участников.

Г. Л.: Не могли бы вы рассказать больше о магическом цикле дона Хуана?
К. К.: Дон Хуан говорит, что согласно мифу тольтеков можно преодолеть смерть в биологическом смысле. Человек может освободиться от необходимости умереть и окончить земной путь иным способом. Дон Хуан называет это «поиском свободы». Это магический цикл, который не имеет ничего общего с обычным восприятием нашего повседневного мира.
Группа дона Хуана закрыта не потому, что занимается эзотерическими практиками, — они просто не заинтересованы в привлечении посторонних людей. По своим личным мотивам дон Хуан замыслил сделать частью моего пути сближение с иными людьми помимо себя. Я не был индейцем и не имел ничего общего с их культурой, а Дон Хуан, конечно, был одним из них. Мне было очень трудно дознаться, откуда он взялся. Нагваль не рассказывал мне, но не потому, что это был секрет, — ему просто было неинтересно говорить об этом. Если кому-то интересно, откуда явился я, это не мое дело. Если они об этом узнают, – хорошо, если же нет, – это не важно!

Дон Хуан хотел, чтобы я стер все до единой черты своей личной истории. Правда, он никогда не объяснял, как это сделать! Этот процесс также расплывчат и неясен, как, например, понятие «университет». Никто на самом деле не знает, что такое «университет». У каждого может быть свое мнение на этот счет, но мы используем это слово так лихо, будто бы имеем о нем общее устойчивое представление. Дон Хуан хотел, чтобы я действовал при помощи такого невнятного метода, как стирание моей личной истории. Таким образом, «устранение» противоречий по философии дона Хуана происходит, когда человек сотворяет мастерское «намерение» осуществить это стирание. И это важно для понимания дона Хуана и его метода.

Г. Л.: В одной из своих книг вы рассказываете о том, как дон Хуан заставил вас приблизиться к видению своего конца. Он сказал, что вы должны «жить по соседству со своей смертью».
К. К.: Конечно, это эталон бытия война по дону Хуану. Воин должен постоянно обращаться к неизбежности конца. Как говорит дон Хуан, только когда человек принимает смерть в качестве ориентира без мучения, чувства скорби или обиды, тогда и в самом деле возможно преодолеть природную ничтожность жизни. Дон Хуан говорил, что мы живем, словно бессмертные, ни перед кем не отвечая за свои поступки, будто мы вечны. Мы можем позволить себе роскошь тратить время впустую и валять дурака. Я убежден, что он был прав. Это гораздо более интересный способ сосредоточиться на жизни и не быть, как твоя родня, пребывающая в ужасе от смерти и все же растрачивающая свои жизни почем зря. Просто варварство! В этом кошмаре они даже не отдают себе отчета в том, что делают!

Г. Л.: Есть два вида отношения к смерти, первый – отдаться навязчивой идее, например, поклоняться смерти. А второй – смирение, пресечение мыслей о ней. Так поступают на западе, где люди стараются любой ценой забыть о том, что смертны.
К. К.: В этом смысле дон Хуан в своей традиции уникален тем, что считает смерть точкой растворения, мерилом всего, что мы делаем. Однако он хотел превзойти смерть и изменить ее. Он знал, что умрет, он неумолимо угасал. Но он выбрал путь изменения цели смерти и сознательного превращения ее в нечто иное. Я не хотел оставлять его тело (я уже говорил об этом прошлой ночью). Это кажется мне абсурдной идеей, я не могу логически вообразить, что намерение дона Хуана имело смысл. Не покидать тело — это чушь. Однако именно этого он хотел для себя и для своей группы – суметь преодолеть эту неизбежность, что зовется смертью, и позволить живой силе освободиться от тела. Он считал, что живая сила способна превращать тело в чистую энергию, противоположную тому, что происходит с живущими в этом бренном мире. Мы позволяем этой силе вырваться из тела и погибнуть, как мертвый, инертный организм. Для меня это уникально, не знаю ни одного автора, который высказал бы идею, подобную мыслям дона Хуана, его стремлению к свободе и превращению тела в чистую энергию.

Г. Л.: Ваши слова наводят меня на мысли о реинкарнации, что вы можете сказать об этом?
К. К.: Дон Хуан считал, что верить в реинкарнацию — значит предавать слишком много значения своей персоне. Мы настолько уникальны, что не собираемся возвращаться в мир снова и снова, чтобы усовершенствовать свое великолепие. Это было бы абсурдно. Для дона Хуана мы не были созданы по образу и подобию Божьему. Это немыслимое порождение иудео-христианского эгоизма, суть которого состоит в том, чтобы мыслись себя уникальным существом, уподобляющим себя Создателю. Дон Хуан говаривал, что каждый из нас – несчастный случай, и все обречены. Вот и все!

Г. Л.: Вчера во время нашего разговора вы изложили идею выхода из мира эмоций, отказа от чувств. И, похоже, вы этого добились…
К. К.: Так и есть. Спустя много лет практики я вдруг обнаружил у себя серьезное заболевание и отправился к врачу. Он заверил меня в том, что это была «гипервентиляция». Но все обстояло иначе. Согласно ведению дона Хуана, я «терял человеческую форму». Впрочем, я никогда не воспринимал это всерьез. Моя логика не позволяла мне поверить, что можно потерять человеческий облик, я даже не понимал, что имел в виду дон Хуан. Для него «потерять человеческую форму» означало войти в состояние отрыва. Но это не происходит с вами постепенно, как если бы вы накапливали знание или подбирались к осознанию, каково это, отречься от привязанности. Это происходит мгновенно. Наступает день, когда человек лишается человеческой формы, а потом его охватывает неведомое, необъяснимое чувство. Так жил Дон Хуан.

Г. Л.: А вот это понятие, также упомянутое вами вчера, эта отрешенность, -– она кажется мне следствием влияния восточной культуры.
К. К.: Приходит пора, когда ученик чувствует, что у него больше нет привязанностей, что мир не имеет над ним силы и не обладает принуждающей ценностью, которая была накануне. В этом весь секрет. Мир заставляет нас действовать определенным образом. В этом смысле важны и необычайной изощренности выводы, к которым пришли колдуны или шаманы (как бы мы ни называли дона Хуана). Для них «мир – это восприятие», и мы – те, кто это восприятие осуществляет. От нас зависит, придать ли ему то или иное значение помимо культурного. И когда мы говорим «это зависит от культуры», от образования – это снимает с нас ответственность за поступки. Для дона Хуана это все не имеет значения. Мы должны понимать, что мир – это одно восприятие, и только через него можно на мир воздействовать, изменять. И мы должны менять регистр этих представлений. Добившись этих изменений столь тонким и одновременно суровым методом, мы добьемся изменения в значении мира. Он больше не будет неподвижен и бесплоден, бесконечен и неполноценен, словом таков, каким мы воспринимали его раньше. Дон Хуан охватывает все это и возводит в кульминацию.

Г. Л.: Когда вы называете отказ от привязанности понятием рациональным, интеллектуальным, добровольным… тем, что возникает при этом внезапно, вам не кажется это своего рода мутацией духа?
К. К.: Да, дон Хуан и все члены его клана утверждают, что это изменение морфологии, от которой человек страдает на уровне энергетического поля, а это означает не просто мутацию духа.

Г. Л.: В таком случае, речь о психо-физио-биологическом изменении.
К. К.: Да, в том смысле, в котором мы понимаем тотальную метаморфозу. Но, более того, дон Хуан считает, что изменяется сама энергия. Человек трансформируется как энергетическое поле. Нагваль говорит о давлении, похожем на взлет и падение, в которых закаляется воин. Давление это в какой-то момент становится таким сильным, что приводит к изменению биологии. Таким образом, изменение будет полным и дело не в подавлении себя. Я не контролирую себя и не делаю отчаянных попыток не злиться или не расстраиваться – а как было бы мило!
Дело в отсутствии интереса, он угас во мне. Как я соотношусь с миром? Что имеет для меня значение, так это персонаж Карлоса Кастанеды, поскольку, связь, которая связывала бы меня с миром как личность, утрачена. Единственный способ установить ее – через персонажа, так же, как это делал дон Хуан. Он говорил, что у него нет истории. Я же, словно демон, следуя антропологическим канонам, стремился проследить его историю, происхождение, сведения его биографии. Он мне не препятствовал, просто для него все это было пустым звуком. А я все думал, что он – вещь в себе, что дон Хуан не хочет делиться своими секретами, будто ему было что скрывать. Но теперь я такой же, как он, и мне скрывать нечего. Но теперь я понимаю его поведение, ведь дон Хуан был персонажем, потеряв человеческую форму, и мог относиться к миру только как Нагваль, лидер. Я не достиг такого состояния и не являюсь ни руководителем, ни главой чего-либо, но я потерял потребность воспринимать мир.

Г. Л.: В Европе принято считать, что в ваших книгах всегда присутствует критическая, очень западная позиция. Возможно, это дон Хуан передал ее вам? Или, наоборот, вы так боялись остаться в этой необычной реальности, что придерживались западных норм восприятия?
К. К.: И то, и другое верно. Сталкиваясь с растворением восприятия, человек настолько слаб и уязвим, что невозможно описать его ощущения, так он стремится к утешению. Это важно, когда человек находится под натиском неизвестного; это теллурический, биологический ужас, который не имеет названия. Дело не в страхе смерти. Страх психического растворения бесконечно выше, чем страх биологического вымирания. И нужно использовать любые средства, опоры, бастионы, все, на что можно положиться. И в то же время я жаждал расспросить дона Хуана, что со мной происходит. Мне нужен был более обширный взгляд, а единственный способ добиться чего-либо от дона Хуана – это спросить его. Так и мы с вами сейчас. Если вы не зададите вопрос, я не смогу ничего объяснить. Вы обязаны задавать вопросы – и я вынужден отвечать.
Некоторые из учеников дона Хуана никогда ни о чем не спрашивали, не доходили до того, чтобы «зацепить» его интеллектуально. И для них Дон Хуан, Нагваль, был совсем другим, нежели для меня. Ученик никогда не понимает, что именно он практикует. Я же хочу понять, что я делаю, поскольку у меня нет гарантии, данной читателю, я не могу защитить себя от того, что произойдет с Кастанедой, повторяя: «Ах, это порождения его воображения!» Я должен взять на себя большую ответственность. Я должен опередить сам феномен и понять его, черт побери! Третьего не дано, я должен знать, что происходит, на том и стою.

Г. Л.: Карлос, вы говорили, что не относитесь к индейцам, но также сказали, что очень хорошо усвоили учение дона Хуана, чтобы «стереть свою личную историю». Во Франции удивляются тому, как вы сумели отсечь свои корни, отказавшись иметь что-либо общее со своим прошлым. А теперь я услышал от вас, что вы полукровка, метис, в чьих жилах кровь креольского и испанского миров, не здесь ли кроется источник богатства вашего мышления?
К. К.: То, что я метис – конечно! Это дает мне ряд предпосылок, объясняющих противоречия. Единственный способ как-то разрешить их – умение мыслить художественно. Говоря, что я не индеец, я имею в виду культурное наполнение. Думаю, со стороны дона Хуана было бы весьма логично взять в ученики человека из индейского поселения в Соединенных Штатах. Я же пришел извне и не знал культурного контекста дона Хуана, даже не имея представления об индейской традиции.

Г. Л.: Благодаря слиянию в вас двух культур, вы стали тем, кто смог привлечь его внимание.
К. К.: Нагваль, как видящий, был способен видеть энергетические поля и ощутил во мне правильную энергию для начала обучения. Мое частично европейское мышление послужило мне опорой, но в то же время и отвлекало, и замедляло мое «всепоглощающее намерение». Конечно, я осознаю свое происхождение, иначе и быть не может! Мне следовало принимать это во внимание, чтобы преследовать то, чего хотел дон Хуан. Он требовал, чтобы я бесстрастно противостоял себе, – на самом деле, это один из опорных моментов его идеологии.
Он велел мне пересмотреть всю свою жизнь, и когда я говорю вам, что больше не возвращаюсь к местам, где был рожден, я имею в виду, что уже учел это. Дон Хуан настаивал на возможности отдать силы тому, что сам он называл «Орлом», — тому, что пожирает нас и дает пропитание, тому, что породило нас. Орел — это общая сумма всего живого, на земле и за ее пределами. Никому в полной мере не известны биологические, органические, сознательные возможности и суммы всего сущего.

В мифе толтеков Орел пожирает сознание. Если человек дает Орлу пропитание в виде полного пересказа всех событий своей жизни, он получает свободу. Однако, совершив такой перепросмотр, вы уничтожаете те чувства, что делали вас частью этого мира. Дон Хуан отказался от своих корней, потому что они склоняют нас к предвзятости, наполняют нас ложными уверениями, дают представление о нашей принадлежности к социальным группам, к традициям. Это и мешает нам взлететь! Отвлекает от мысли, что мы сами за себя, что мы способны вырваться за пределы частокола, выстроенного миром вокруг нас. И это все, что я могу предложить в качестве объяснения. Но вы должны помнить, кто вы есть, чтобы иметь возможность разорвать эту связь. Разрыв происходит, когда вы осознаете сами себя. Одна вещь сильно меня беспокоила – по словам дона Хуана — я был грубовато сколоченным, коренастым, черномазым пугалом в обществе высоких белых людей, ведь американцы так красивы и ладно скроены. У меня была куча комплексов. Дон Хуан считал это безвыходным, тупиковым состоянием. Пойти к психотерапевту за терапией он также считал неприемлемым. Важно было обрубить все это.

Нагваль говорил, что мы все, кто родился на облаках, были принцами. Тогда и я был принцем, но уродливым! Если бы кто-нибудь пытался поднять меня к небесам на воздушном шаре, я бы непременно каждый раз падал. Дон Хуан посоветовал шагать по земле, низом. То было противостояние самому себе, без лжи, неукоснительно твердо. Потому что когда у тебя нет миражных представлений о себе, восприятие твоего «я» в повседневности обретает новое, иное значение. Тебе больше не нужно воображать себя принцем и наделять свою персону особым значением. И это, новое представление, очень точно, я больше не мальчик с небес! (Продолжает)

К. К.: Он хотел убедить меня в том, что все воспринимаемое нами создается намерением. Все, что я воспринимаю, все, что находится в зоне досягаемости в мире, воспринимается через магию намерения. Единственное средство познания намерения как управляемой силы — это психотропы, особенно, если речь о таком как я, человек со своими «глубокомысленными представлениями» о мире. Это был обманчивый и неизменный мир, замыкавшийся на моей личности. А дон Хуан считает, что мир будет существовать, даже если я исчезну, но он не существует в том же смысле, в котором я его воспринимаю. В мире нет облаков, гор и долин, если меня, человека, воспринимающего все это, там нет. Потому что для дона Хуана я не только воспринимающий, человек, работающий со стереоскопическим видением, которое позволяет воспринимать мир с антропоморфной точки зрения. Благодаря социуму я также научился направлять свое стереоскопическое видение потомка антропоидных обезьян. Я готов увидеть мир определенным образом, потому что у меня есть готовая идеология, а в конце концов воспринимаю мир, как человеческое существо, для которого мир существует, даже если меня нет. Для дона Хуана важно было понять и заставить мое тело осознать, что эту точку зрения можно отменить, что это всего лишь способ «визуализировать» мир. Хотя я был уже сформировавшимся взрослым человеком, я еще не все успел испробовать и вступил в игру под воздействием психотропного вещества. Однажды доведя меня до осознания намерения, дон Хуан сумел дать понять моему телу, что в моих силах воспринимать больше даже без применения психотропов. Я не могу бесцельно злоупотреблять ими.

Г. Л.: Однако нашлись читатели, желавшие воспроизвести атмосферу, описанную в ваших книгах и принявшие ваши слова за чистую монету.
К. К.: Невозможно воспроизвести атмосферу, царившую вокруг дона Хуана. В начале моей работы я очень осторожно воспроизводил и записывал все, что он делал. Я изучил систему балетных па, чтобы описывать движения. Я фиксировал движения глаз, рук и ног дона Хуана, чтобы добиться достоверного их воспроизведения. Во время своих прогулок по горам дон Хуан собирал листья и травы, высушивал их, размалывал и прикладывал к моему телу. Одно из таких растительных сочетаний могло обеспечить меня теплом на всю ночь, и я мог спать в холода без одеяла. Я тоже ходил на такую вылазку и вернулся с семью вариантами сбора, измельчил их и попробовал на собственном теле. И всякий раз мои попытки воспроизвести действия дона Хуана оборачивались провалом, полным провалом! А сам он много смеялся, потешаясь надо мной. Его забавляла мысль, что я так много уделяю внимания каждой черте его поведения. Он говорил, что рано или поздно я пойму, что все это связано с «намерением», личной силой. А однажды он сказал: «Слушай, я положу конец этим твоим маниакальным заметкам». Он порылся в джипе, отыскал то, что было нужно, и повелел: «надень-ка на себя эту скрижаль!». Я надел, и все прекратилось. Я долго думал, что это все сила внушения, но, в конце концов, пришел к выводу, что дон Хуан – мастер «намерения».

Г. Л.: Я бы сказал, что шаманские способности дона Хуана были постановочными, он лишь был блестящим режиссером, ловко удерживающим под контролем сценарий. Держу пари, он устанавливал над вами контроль при помощи гипноза.
К. К.: Что ж, я всегда верил, что дон Хуан и другие, приближенные к нему люди, оказывали на меня воздействие, которое можно было бы сравнить с гипнозом, ели бы мне нужно было его объяснить. Теперь же я пришел к иному заключению. Дон Хуан, «мастер намерения» (Не знаю, в испанском языке нет подходящего слова. Можно назвать его «хозяином намерения»), настоящий колдун, он не просто внушал мне что-либо, оставляя блуждать в мираже погруженным в состояние гипноза. В определенный момент истории человек мог овладеть «намерением» и, очевидно, достать кролика из рукава. Когда же человек перестал быть хозяином этой силы, на смену этому пришла ловкость рук. Кролик теперь спрятан в складках одежды, и маг вытаскивает его в подходящее время. Но дон Хуан заставлял появляться кроликов не только для моего видения. «Намерение» движет мир. Учение дона Хуана выходит за пределы моей логики и способов объяснения мира. Быть хозяином «намерения» для колдунов племен толтеков, яки, масатеков, которые были частью клана дона Хуана, означало уметь «контролировать» то, что есть мир, творение. Например, Дон Хуан однажды появился здесь, в Аламеде, на Авенида Хуарес, с белкой в руке, которая носила очки и выглядела как японец. В тот момент для меня это было непостижимо, и я не мог бы вам ничего объяснить.

Г. Л.: Большому успеху в англосаксонских странах ваши книги во многом обязаны заключенному в них посланию, утверждающему индивидуальность пути. Именно своим примером, а не изложением идеологии или эзоповым языком учитель-шаман побуждает ученика к пониманию тех или иных явлений необычной реальности.
К. К.: Дон Хуан не верил в существование совокупности знаний, на которую ученик мог бы ссылаться, не усвоив все заповеди этой совокупности. Он не верил в адекватность психотерапии, потому что я рассказывал ему о своем опыте работы в кабинете такого специалиста, когда я проводил опросы для людей, приходивших со своими проблемами.
Дон Хуан ужасался тому, как у человека, который помогает, у психиатра, тоже могут быть свои проблемы. Я говорил ему: «А чего вы от него хотите? Он же не сверхчеловек!». На это он отвечал: «Конечно, нужно требовать, чтобы тот, кто помогает, был сверхчеловеком, чтобы он был свободен от изъянов и червоточин, чтобы интерпретировать поведение и предлагать решение. В противном случае, все, чем он занимается – это самопроверка». Для него это все не имело смысла, и, конечно, единственным, что существовало, был ученик. По выражению дона Хуана, он должен был быть безупречен, если хотел быть убедительным. Ученик должен был выложить на стол все составляющие своего существа. Если он не был безупречен, целостен, в своем движении он ничего не мог бы сдвинуть с места, у него не было личной силы. Его «намерение» бездействовало. Если бы я перестал быть безупречным, если бы у меня была двойная жизнь, общественная и частная, я не мог бы даже за угол свернуть, и не было бы ни единой возможности воздвигнуть «мост», так нужный мне в тот момент, чтобы продолжать движение. Вот «намерение», что движет мной.

Г. Л.: В нашем латиноамериканском менталитете принято сочинять о себе хвалебные песни и придумывать «розовые новеллы» о своем Эго.
К. К.: Мы жители колоний под мощью влиятельной Европы. В Латинской Америке мы живем, глядя одним глазом на посольство США, а другим — на Францию, ожидая влиятельного поветрия. Это неизбежно. Посмотрите на нас: вы во Франции, я в США, и иначе никак.

Г. Л.: Несколько дней назад я говорил в Октавио Пасом о большой проблеме культурных отношений между Латинской Америкой и Соединенными Штатами. Мы не понимаем друг друга, и все же являемся частью одного континента.
К. К.: Дон Хуан однажды высказал одну очень странную идею обо мне самом. Он сказал, что мне приходится бороться с тем, что он называет «Торквемадой ». Но то, что сидело у меня внутри, было не столько европейским художником, мыслителем, сколько инквизитором. Он назвал это семенем Европы, ведь не ветром же занесло ко мне тоталитарные идеи, не были мои видения чужеродными. Мы сами инквизиторы! В нас воплотился в полной мере дух инквизитора, который несет в себе принуждение, навязывание другому. Дон Хуан говорил, что такая философия является продуктом пятисотлетнего искажения сведений и архивов, а также насилия над мыслью. Самое ужасное в Торквемаде было то, что он считал себя непорочным и убивал во имя Бога, во имя высшей, бесспорной идеологии. Нагваль говорил, что с такими людьми нельзя бороться, это невозможно. Только воин может уклониться от влияния Торквемады, которое все мы несем в себе. А это означает освобождение от себя!

Г. Л.: На нашем континенте предполагается замена одной книжной религии, католической, на другую идеологию, вытекающую из Библии.
К. К.: Как и у латиноамериканцев, вы ведь знаете, каковы мы. Когда я встретил Дона Хуана, я был проникнут идеями о реформах против социальной несправедливости. Я в самом деле полагал, что мог бы быть полезен для политических или идеологических целей с классической точки зрения. Бунтарь, кидающий гранаты и жаждущий революции. Дон Хуан положил всему этому конец. Он сказал мне: «Слушай, если и есть из нас двоих кто-то, кому следует жаловаться, то это я, яки, индеец» — он должен был бы быть недовольным, не я. В конце концов, яки меня не интересуют как таковые, потому как беспокоиться о них означало бы оставить в стороне более важное дело – спасение индивидуального сознания. Я, как индивидум, а не как культурный элемент, понимал учение дона Хуана наилучшим образом, в своих собственных интересах. Я отринул все, что свидетельствовало о социальном положении. Это было одним из критических замечаний, которые мне высказали вечером на пресс-конференции. Люди считают, что дон Хуан не шаман в том смысле, что у него нет никакой социальной функции.

Г. Л.: Неоднократно вы упоминаете, что были «мостом» между западной цивилизацией и миром дона Хуана. Не могли бы вы пояснить это понятие «моста» между мирами?
К. К.: Для читателя было бы невозможно пойти и поговорить с Доном Хуаном. Одно из критических замечаний, которые мне делали, заключалось в том, что я не предоставляю источников предлагаемой информации. Если рассказанное мной правдиво и должно восприниматься всерьез, я обязан представить источники: привести людей, которые бы знали дона Хуана, рассказали бы о его опыте, разъяснить образ его мыслей и его человеческую суть. Дон Хуан никогда бы не пошел на такое, ведь ему просто не интересно. И к тому же, есть американцы, которые встречались с ним, как они могли видеть и меня! На месте дона Хуана я бы тоже не испытывал ни малейшего интереса к тому, чтобы делиться тем, чем занимаюсь, это просто чепуха! Было бы совсем уже лишним обращаться ко мне так, как будто я был пропитан аурой дона Хуана. Если бы я был похож на него, я бы никому ничего не сказал.

Дон Хуан использовал меня, как «транспортное средство», выражая определенные принципы, регулирующие его жизнь.  У меня было достаточно энергии, чтобы взять на себя задачу концептуализации, объяснения того, что дон Хуан делал в своем магическом цикле. Как ему объяснить миру, что он был одним из персонажей мифа? Я думаю, что это невозможно, и поэтому никто не мог бы приблизиться к нему.

Когда они пустились на поиски «Дона Хуана» из моих книг, индеец, что предстал перед ними, конечно, не имел с ним ничего общего. Если бы, в кульминации истинных поисков кто-то и встретил бы Дона Хуана, Нагваль тут же заточил бы его в тюрьму, поместив за пределы этого мира. Таково предназначение воина, втянутого в этот мифический цикл, — привести к свободе любого, кто приближается к нему.

Дон Хуан дал мне задание объяснить свою вселенную не потому, что это касается меня, не потому, что это дает мне прибыль, — это никоим образом не связано со мной. Это что-то вроде мандата, исходящего извне! Если они оставят меня в покое, меня невозможно будет найти, я уж им говорил! Но Нагваль – к счастью или нет – дал мне задание написать книги и представить их миру. Ему никогда не приходилось иметь дело с этим со всем, и не было возможности ранее в терминах, понятных западному человеку, подтвердить его собственное существование. Не потому, что он прячется, и не из-за пропастей, что разделяют нас. Что касается вопроса, с которого мы начали, как я ощущаю себя в роли «моста». Дон Хуан выбрал меня, как связующее звено между монолитом, который он представляет из себя, и аморфностью, которую представляем мы, люди западного мира. Он точно заперт, а мы открыты до такой степени, что ничего не видим.

Г. Л.: Меня интересует случайный аспект, случайность самых важных встреч, которые могут случиться в жизни. Вы сказали, что дон Хуан выбрал вас, что вы не выбирали его, но пришли к нему. Как это понимать?
К. К.: Для Дона Хуана это вопрос «намерения», которое управляет судьбой человека, но оно не является человеческим намерением. Для него это главная сила, которая движет нами, связывает каждого из нас. «Намерение» — это, скажем, версия того, что мы знали бы как Бога. «Намерение» дон Хуан никогда не назвал бы Нагвалем, оно необъяснимо, не поддается расшифровке и не имеет формы, но является Целым. Тем временем, Тональ – это порядок, он похож на остров гармонии, целей, последовательностей, уравнений, циклов, логических рассуждений. Это все, что известно нам о нашей роли во взаимосвязи всего сущего. «Намерение» — это сила, которая составляет часть Нагваля, которую можно описать и почувствовать. И тем, что регулирует этот цикл, является вопрос о «я» как силе, что обнаружил дон Хуан, — силе, которая свела меня с ним.

Г. Л.: Самое лучшее в ваших книгах – это великолепное чувство юмора. Вы не впадаете в серьезность и говорите без лишнего пафоса… теперь, когда я познакомился с вами ближе, я понимаю, что ваша личность не лишена озорства и умения шутливо относиться к благолепию жизни.
К. К.: Да уж, и в том заслуга дона Хуана – это он излечил меня от «кислой мины» и «свинцовой задницы», избавил от необычайного груза. Я был очень серьезным человеком, носившим в сердце печаль; апатия и жалость к себе преследовали меня днем и ночью. Дон Хуан исцелил меня, и это был катарсис!

Автор интервью —  Гектор Лоаиза
Гектор Лоаиза, Куско (Перу), 1941 год. Он жил в Буэнос-Айресе с 1959 по 1962 год. Обучался литературоведению на факультете литературы университета Сан-Маркос в Лиме. Его рассказы публиковались в литературных журналах. Живет во Франции с 1969 года. Он опубликовал на французском языке Le chemin des sorciers des Andes (Путь андских колдунов Анд), Robert Laffont, Paris, 1976, Botero s’explique (Объяснение Ботеро) , La Résonance, Pau (Франция) в 1997 году, «Путь андских колдунов», Diana de Mexico, 1998 г., и роман «Диаблос Азулес» (Синие дьяволы), Editorial Milla Batres, Lima, 2006. С 1981 по 1999 год он сотрудничал в парижских еженедельниках и журналах, а также в латиноамериканских газетах, публикуя статьи о литературе, искусстве и давая интервью. С 1998 по 2000 год он был директором французского журнала Résonances, который с января 2001 года стал веб-сайтом Resonancias.org.

Продолжение интервью следует!

 

 

Тенсегрити Карлоса Кастанеды: модернизация древних магических путей

Тенсегрити Карлоса Кастанеды: модернизация древних магических путей

Интервью Брюса Вагнера с Карлосом Кастанедой

С шестидесятых, и по сей день, Карлос Кастанеда повсеместно вдохновлял ищущих. Hевыдуманные мистерии развернулись на целую историю магических приключений в серии книг, начинавшейся с «Учения Дона Хуана: Путь Знания Яки». После очередной, просто захватывающей книги, литературный мир, затаив дыхание ожидал продолжения, которое несомненно, тоже обещало быть бестселлером. Жадные читатели, которые и не думали оставлять своих кресел, брели через загадочные миры, иногда противоречивой, но всегда чарующей информации. Как наиболее таинственный писатель нашего времени, Кастанеда никогда не был доступен публике, и редко когда давал интервью.

Циничные знатоки маркетинга со знанием дела думают, что это делается для нагнетания таинственности и страха, в качестве техники «убирания маркетинга», используемой для роста популярности Кастанеды. Искатели, с другой стороны, чувствовали, что сами книги обязывают Кастанеду исчезнуть в неясном облачном дыму. Таким образом, затворничество стало принятой частью истории Кастанеды. А потом, в восьмидесятых, даже книги прекратились. Затем в первые три года 1990’х, появилось три новых книги: «Искусство Сновидения» Кастанеды, (Харпер Коллинз), «Жизнь в сновидении» (Харпер, Сан-Франциско) Флоринды Доннер-Грау, и «Магический Переход» (Пингвин, США) Тайши Абеляр. Каждая книга дала новые захватывающие описания ученичества в легендарном мире Дона Хуана Матуса. Добавляя возбуждения, середина 1993 принесла известие о том, что Флоринда и Тайша вместе с Кэрол Тиггс, обозначенной в книгах, как женщина-нагваль, собрались обучать в трех отдельных мастерских. Были выбраны следующие места: Институт Рим в штате Аризона, Фермы Акахи в Мауи, и институт Эсален в Биг Сур, штате Калифорния. Мастерские появились так же быстро, как и были объявлены.

Hовое слово было у всех на устах: Тенсегрити. Движения тенсегрити преподавались в мастерских путем демонстрации с участием аудитории. В институте Рим было объявлено, что готовятся видеозаписи этих движений. Тем временем, участники мастерской, штудировали свои торопливо написанные примечания и грубые зарисовки в мучительных попытках усваивать. Каждый вступал в мастерскую, желая получить видео.

Теперь, год спустя, первый фильм из серии вышел в свет. Он был показан в феврале в библиотеке Феникс в Санта Монике, Калифорния, и теперь его представляют в различных мастерских по всей стране. Журнал «Дух Разума Тела» (Body Mind Spirit) попросил писателя/директора Брюса Вагнера связаться с доктором Кастанедой для более глубокого объяснения и понимания того, что в действительности значит тенсегрити.

В. В то время, как ваши работы отражают огромное великодушие к вашим читателям, вы также известны некоторой «недоступностью». Теперь вы выпустили видеозапись «энергетические движения», названную Тенсегрити. Это кажется нам беспрецедентным. Hе поделитесь ли вы причинами, стоящими за этим потоком откровения?

К.К. Были времена, когда наш учитель, Дон Хуан Матус, давал нам, четырем его ученикам, Тайше Абеляр, Флоринде Доннер-Грау, Кэрол Тиггс и мне, модель поведения, скопированного с его собственной жизни: модель полной недоступности. Дела изменились, тем не менее, в этом отношении мы не обязаны навязчиво следовать его шагам. Однако, наша теперешняя доступность не наше изобретение, а результат нашей строгой приверженности к концепции, которой он сам обучал нас — текучести, существенной составляющей его мира. Иными словами, ничто в мире магов не постоянно. В мире повседневной действительности ничто не постоянно также, но люди предпочли игнорировать этот факт, прячась за пустыми иллюзиями.

В. Hе объясните ли вы, что подразумевается под пустыми иллюзиями?

К.К. Маги полагают что мы социализировались, чтобы спрятаться от наших истинных потребностей за фальшивыми щитами, плацебо, лишенными какой-либо значимости. Для примера, наша озабоченность самопрезентацией и самозащитой в повседневной жизни — один из таких фальшивых щитов.

Маги расценивают это как плацебо, поскольку это не соответствует нашим действительным нуждам, которые лучше всего описываются такими базисными проблемами, как вопросы о природе осознания, цели наших жизней, неизбежности нашей смерти.

Дон Хуан дал нам подход к решению этих вопросов — он назвал это «путь воина». Hа протяжении всей моей работы, я только тем и был занят, что пытался жить с наиболее серьезной ответственностью, описывая путь воина. Все ученики Дона Хуана глубоко вовлечены в то же самое. Так как мы полагаем, что у нас осталось очень немного времени, мы пришли к заключению, что настало время для всех нас вместе — принять на себя ответственность за показ пути воина. Представить это видео — попытка это реализовать.

В. Движения, показанные в фильме Тенсегрити были преподаны вам Доном Хуаном Матусом. Они исследуют дуализм между личностью и его энергетическим телом. Что такое тело энергии?

К.К. Движения, показанные в фильме Тенсегрити, на самом деле были преподаны нам не одним только Доном Хуаном Матусом, но и всеми другими членами его группы. Эти движения, которые они называли «магические пассы», являются частью их наследия как магов. Эти движения — манипуляция энергией, направленные на то, чтобы изолировать и укрепить то, что маги называют «тело энергии» — конгломерат энергетических полей, который они рассматривают как двойник физического тела.

В. Вы сказали, что мужчины и женщины, жившие в древней Мексике, желали собрать достаточно энергии, чтобы расширить или улучшить свое осознание. Движения, описанные в фильме Тенсегрити, предназначались для выполнения этой задачи. Как были изобретены эти движения?

К.К. Мужчины и женщины маги, которые жили в Мексике в древние времена, практиковали этот ряд движений с целью сохранить энергию в их телах и управлять ею. Движения, по-настоящему не ими изобретены; они скорее были обнаружены через их практику сновидения. Сновидение, для магов, является искусством преобразования обычных, нормальных снов в утонченный инструмент расширения восприятия.

Объяснение, которое нам давали, говорило, что в сновидении те мужчины и женщины были способны достигать уровней оптимального физического равновесия. В сновидении, они были также способны обнаруживать специфические движения, которые позволили им воспроизвести в часы их бодрствования те же самые уровни оптимального физического равновесия.

Убеждением этих магов, основанным на их наблюдениях в сновидении, было то, что осознание это свет, сфокусированный на определенном месте наших тел энергии, пятно, которое видимо, если видеть нас в качестве энергетических полей. Чем больше количество энергии, которую физическое тело способно сохранять, и которым может управлять — тем более интенсивен свет осознания.

В. К персонам, демонстрирующим движения на видеозаписи, обращаются как к «чакмулам». Кто они? Каково их значение?

К.К. В этом фильме представлены трое — Кайли Лундал, Рени Мюрез и Hайи Мюрез. Все трое работали с нами в течение большого количества лет. Кайли Лундал и Hайи Мюрез — подопечные Флоринды Доннер-Грау; Рени Мюрез — Кэрол Тиггс.

Дон Хуан объяснил нам что гигантские, полулежачие фигуры, называемые чакмулами, обнаруженные в пирамидах Мексики, были изображениями стражников. Он сказал, что видимость пустоты в их глазах и лицах была вызвана тем, что они были сновидящими охранниками, охраняющими сновидящих и места сновидения.

Следуя традиции Дона Хуана, мы называем Кайли Лундал, Рени Мюрез и Hайи Мюрез чакмулами, потому что свойственная им энергетическая конституция наделяет их единственным предназначением — подлинное неистовство и смелость, делает их идеальными стражами всего, что они изберут для охраны, будь это человек, идея, способ жизни, или что-либо еще.

В нашем видеофильме эти три стража демонстрируют технику Тенсегрити, потому что они более чем кто-либо квалифицирован для этого, потому что все трое из них завершили гигантскую задачу по соединению четырех разных видов магических пассов, данных нам Доном Хуаном, и четырьмя его учениками. И также потому, что через практику Тенсегрити они были способны преобразовывать идею рутинной принудительной дисциплины в искусство дисциплинированного воина, свободного от принуждения.

В. Вы говорите, что Дон Хуан имел только четырех учеников: Тайшу Абеляр, Флоринду Доннер-Грау, Кэрол Тиггс и Вас. Что же случилось с другим учениками, о которых Вы упоминали в ваших ранних книгах?

К.К. Их нет больше с нами. Они присоединились к Дону Хуану. В терминах энергетической конфигурации, они были существенно отличны от нас, и по этой причине они были неспособны следовать моему руководству; это не значит, что они не хотели — скорее было так, что мои действия и цели не имели никакого смысла для них. Hе имелось других учеников в мире Дона Хуана. Утверждения, что кто-либо был в учениках у Дона Хуана или у меня абсурдны. Мы были полностью недоступны в течение тридцати лет. Утверждения что кто-нибудь знал или работал с кем-либо из нас ложны. Я опасаюсь, что делавшие подобные утверждения находились в сильно нездоровом состоянии, или, что еще, из предосудительной потребности привлечь внимание.

В. Говорят также, что движения Тенсегрити улучшают самочувствие. Почувствовал ли кто-либо улучшение от их выполнения?

К.К. Дон Хуан Матус сам сказал, что, практикуя магические пассы, не только улучшают самочувствие но и улучшают качество человеческого существа; причина для такого утверждения очень проста: Увеличиваемая энергия создает спокойствие, эффективность и целеустремленность. Дон Хуан обычно говорил, что общая болезнь наших дней — общий недостаток целеустремленности. Он постоянно нам повторял, что без достаточной энергии нет никакой возможности даже просто понять наличие какого-либо подлинного назначения нашей жизни. Магические пассы, помогая нам сохранять энергию, способствуют пониманию назначения наших мыслей и действий.

В. Как Вы пришли к тому, чтобы назвать движения «Тенсегрити»? Что это означает?

К.К. Как я сказал раньше, благодаря стараниям трех чакмулов, систематизировавших все магические пассы, мы закончили обширную систему движений тела. После этого, все мы работали годы чтобы превратить такую систему в истинно работоспособный модуль. Я назвал этот модуль «Тенсегрити», термин, в архитектуре означающий: «свойство несущих конструкций, использующих непрерывные элементы напряжения и прерывистые элементы сжатия таким образом, что каждый элемент функционирует с максимальной эффективностью и экономией «.

Мы единодушны в том, что такое определение наилучшим образом характеризует специфику данной системы движений. Ее суть заключается в напряжении и расслаблении сначала отдельных областей тела, ведущего затем к напряжению и расслаблению тела целиком. Что мы хотим, так это воспроизвести эффективность, свойственную мужчинам и женщинам, магам древности, что открыли и практиковали магические пассы.

По этой причине, Дон Хуан сам заставил нас стать сведущими в практике восточных боевых искусств. Его вдохновил, несомненно, один из представителей его когорты — Клара Боэм, учитель Тайши Абеляр, изучавшей боевые искусства в Китае. Идея Клары заключалась в том, что сами открыватели магических пассов, были рабами зловещей идеи совершенного выполнения оных, и чтобы избежать этой привязанности, мы нуждались в точности и внутренней силе, приобретаемой в практике восточных боевых искусств, предмету ее пристрастия и склонности. Каждый из учеников Дона Хуана, в то или иное время изучал боевые искусства, таким образом движения Тенсегрити, являются уже чем-то модифицированным, тем, что будет вести тело к развитию максимальной точности и внутренней силы, вместо следования навязчивой идее.

В. В фильме, вы избегаете слов «магия» или «колдовство», предпочитая называть деятельность этих мужчин и женщин древней Мексики развитием способности «управлять осознанием». Почему «магия» и «колдовство» имеют отрицательный оттенок звучания?

К.К. «Колдовство» и «Магия» — термины имеющие отрицательный оттенок звучания в силу свойственной «западному» человеку манере встречаться с неизвестным. Маги полагают, что он преисполнен иррационального страха перед неизвестным, и дабы освободить его от этого страха, требуется изменить его базисную ориентацию — вместо запугивания неизвестностью, он должен стать заинтригованным этим. Чтобы не навлекать злобу или неодобрение среди людей, могущих быть заинтересованными в этот фильме, я воздержался от пробуждения их страха использованием терминов, подобных «колдовству» или «магии». Что я хотел сделать, так это отвлечь их от оценочности, чтобы они прекратили судить, и просто занимались движениями. А после, встретившись с неизвестным, с уже возросшей энергией благодаря практике движений с этой видеозаписи, они просто вовлекутся в работу над осознанием в новом для себя режиме.

В. Что вы скажете тем, кто рассматривает фильм как ленту с записью упражнений? Другими словами, будет ли что-либо достигнуто тем, кто-то не готов для «абстрактного путешествия»? (И является ли идея приобретения предосудительной?)

К.К. Идея приобретения, не предосудительна вообще. Мы занимаемся Тенсегрити именно для обретения силы, стойкости, долговечности и молодости. Так что идея использования людьми фильма в качестве ленты с упражнениями вполне приемлема. Главный трюк, как говорил Дон Хуан, не в вере, но в практике. «Вы не обязаны верить в то, что я говорю», говорил он нам неоднократно, «но делайте в точности так, как я говорю вам, потому что я старше чем вы и я знаю дорогу. В конце концов, то, что я рекомендовал вам делать, принесет свой эффект — это изменит вас».

В. Мы прослышали, что будет предоставлена возможность обучаться этим движениям в условиях мастерской, под руководством чакмул.

К.К. Да, это правда, что чакмулы собираются предоставить мастерские по Тенсегрити. Чакмулы решили, что необходимо обучать Тенсегрити всех, кто этого пожелает. Они выступили с идеей создания собственного учреждения, «Центра улучшения восприятия Чакмулов». Их аргументом является то, что ученики Дона Хуана, не важно какими доступными они хотят быть, по-настоящему остаются недоступными, благодаря практикам, которые оставил им Дон Хуан в наследство. С другой стороны, позиция чакмулов идеальна для преподавания, так как они — молодые доступные ученики более недоступных, более старых учеников.

В. Мы также слышали, что эта лента — лишь первая часть задуманной серии. Сколько там движений?

К.К. Лента — действительно первая часть предполагаемой серии. Движений Тенсегрити очень много, и это искусство чакмулов сжало их в один единственный модуль. Кайли Лундал, являющаяся руководителем стражей, после лет усердных стараний, в постоянной консультации с учениками Дона Хуана, выбирала для каждой видеозаписи наиболее подходящие магические пассы, располагая их в порядке от наиболее простых к наиболее сложным.

В своем выборе, она руководствовалась наибольшим энергетическим выходом, всегда помня, что в осуществление движений Тенсегрити вкладывается намерение магов сохранять энергию, а не просто их рутина их повторения. Кили Ландал, в сотрудничестве со всеми учениками Дона Хуана, составила комплекс движений Тенсегрити для максимальной их применимости в улучшении самочувствия и увеличения осознания.

В. Занимаетесь ли вы движениями каждый день сами? И если кто-то занимается самостоятельно, когда может он ожидать «результатов»?

К.К. Все мы практикуем движения каждый день индивидуально там, где мы находимся. Когда же мы собираемся вместе, что редко случается, то трое чакмулов возглавляют сессию. Положительные результаты Тенсегрити почти мгновенны, если заниматься движениями тщательно и ежедневно.

Брюс Вагнер — писатель, сценарист и директор фильма. Он режиссировал первый фильм Тенсегрити: «Двенадцать Базисных Движений для Сохранения Энергии и Поддержки Здоровья.» В настоящее время он сценарист и исполнительный продюсер телевизионного фильма Френсиса Форда Копполы «Белый Карлик» (White Dwarf)

Перевод Ю.Крашникова

 

Ховард Ли,  учитель боевых искусств Кастанеды, 2 часть

Ховард Ли,  учитель боевых искусств Кастанеды, 2 часть

Я провел некоторое время с Ховардом Ли, мы даже подружились.

Было действительно приятно быть рядом с ним из-за его энергии. Он заставил меня почувствовать себя действительно хорошо. Его взгляды на мир отличались от взглядов Карлоса. Он видел энергию, но тогда он сказал, что это не совсем визуально. Он сказал, что существуют энергетические диапазоны, подобные тому, что описывал Карлоса, но не все они полезны для людей. Он настроился на один конкретный, который был полезен, и для него это было просто вопросом обучения других настраиваться на то же самое.

В то время я все еще интересовался боевыми искусствами и сказал Ховарду, что мне грустно, что он перестал преподавать, потому что там очень мало настоящих учителей боевых искусств. Говард сказал, что пришел к выводу, что учить этому бессмысленно.

Ховард сказал, что он научился заниматься своей энергетикой, занимаясь боевыми искусствами и иглоукалыванием. В какой-то момент он заметил, что ему больше не нужны иглы, он мог стимулировать энергию, указывая пальцами.

Его философия тогда заключалась в том, что он доживет до 150 лет, тогда люди будут прислушиваться к его советам по поводу энергии. Я попытался рекламировать Ховарда через журнал Magical Blend, но Ховарду это не понравилось. Он сказал, что сначала ему нужно закончить книгу, которую он писал, тогда это произойдет. У Ховарда было хорошо развито чувство судьбы, я считаю, что это было частью той энергии, которую он использовал.

Его отношение к эго было другим, чем у Карлоса. Ховард не боялся, что его фотография появится в его книгах, или будет рекламировать свое имя в деловых целях. С моей точки зрения, я чувствовал, что его энергетический взгляд был ближе к йогическому. Он был настолько насыщен энергией, на которую настроился, что все остальное не имело значения. Следовательно, он был мягок и в то же время авторитетен.

Ховард сказал, что после смерти внимание медленно рассеивалось, продолжалось около 500 лет, прежде чем исчезло. Это соответствовало утверждениям Нагваля.

Карлос впервые пошел к Ховарду около 25 лет назад, потому что одна из женщин в его группе, которая сейчас с ним, рассказала про него. Ей не удавалось доводить дело до конца, но Карлос пошел с ней, чтобы записать ее, и в итоге сам учился у него 10 или 15 лет. Ведьмы тоже иногда практиковались. Ховард долгое время не знал, что это Карлос, пока однажды Карлос не спросил, может ли он посвятить ему «Огонь изнутри».  Ховард сказал, что не поверил ему, пока не увидел книгу.

По словам кого-то, кого я не буду назвать, Карлос рассказал Старой Флоринде о Ховарде, пока она все еще была здесь, рассказав, что он разговаривает так же, как дон Хуан. Старая Флоринда восприняла это как знак, сказав Карлосу, что он должен делать все, что хочет Ховард. Иногда можно увидеть Ховарда в каких-то вещах, которые подарил ему Карлос, из числа тех, что принадлежали старому Нагвалю. Я видел это, поэтому могу подтвердить историю.

Карлос рассказывал, что пытался привлечь Ховарда в свою группу, но безуспешно. Они арендовали место, которое они оборудовали, недалеко от мастерской Ховарда, надеясь заставить его возобновить занятия боевыми искусствами и, возможно, заманить его в группу, но это не сработало.

Ховард ясно дал понять, что не считает, что сновидеть — это хорошо. Большая часть его бизнеса состояла из людей, которые практиковали методы Карлоса, и он заявил, что ему всегда приходилось восстанавливать энергетические повреждения. Лично я думаю, что он просто получил много жалоб от странных яйц, объедков, которые хотели оставаться с Карлосом, но не получили шанса, поэтому они болтались с Ховардом и жаловались ему (здесь Лотон намекает на присутствие в группе Ховарда людей, выгнанных с закрытых классов Кастанеды — прим.ред.). Жаловавшись на свои «большие энергетические недуги» или «кошмары во сне», они на самом деле просто хвастались тем, насколько они продвинуты. Это создало у него ложное представление о том, что происходит.

Ховард лечил членов группы Карлоса, и Карлос сказал, что Ховард пару раз спасал ему жизнь. Ховард рассказал мне, что однажды видел, как одна из женщин из группы Карлоса бежала обнаженная по улице и кричала, а Карлос и кто-то еще гнались за ней, пытаясь вернуть ее.

Ховард практиковался в боевых искусствах со знаменитым Маршаллом Хо, который был более известен тем, что увлекся всем голливудским делом, а также тем, что был редактором большого журнала по карате, принадлежащего Ларри Флинту. Карлос сказал, что раньше они снимали дома фильмы о боевых искусствах, и он всегда оказывался в мексиканском баре.

Я отправил друга к Ховарду, другу, который занимался йогой. Он начал регулярно возвращаться к Ховарду. Я практиковал йогу с этим другом, который думал, что я сошел с ума, переключившись на Карлоса. В результате я всегда слышал осуждения Карлоса от Ховарда, и, несомненно, Говард всегда получал осуждения от Карлоса. Между Говардом и Карлосом определенно существовал живой дух соревнования, я не знаю, насколько это действительно беспокоило Ховарда, у меня сложилось ложное впечатление от общения с моим другом.

Дэниел Лотон, начало нулевых

Вот как выглядит и разговаривает Ховард Ли сейчас (ему сейчас под 90)

Ховард Ли,  учитель боевых искусств Кастанеды, 2 часть

Интервью с учителем Карлоса Кастанеды по кунгфу, 1 часть

«Доктор колдунов»

«Я хочу выразить свое восхищение и благодарность искусному учителю, Х. Ю. Л., за то, что он помог мне восстановить мою энергию и научил меня альтернативному пути к полноте и благополучию».

Именно об этом написал Карлос Кастанеда, посвящая китайскому мастеру одну из своих самых прекрасных книг «Огонь изнутри».

В другом случае Карлос Кастанеда писал:

«Китайская пословица гласит: Сифу в течение дня равнозначен отцу на всю жизнь. Говард Ли — это своего рода сифу: учитель и проводник к свету. Его необычайная власть над нюансами использования энергии и маневрирования делает его самым уважаемым и почитаемым практиком искусства обращения с энергией. Я горжусь тем, что был одним из его учеников».

Приветливый и тактичный, атлетически сложенный, китаец по происхождению, Говард Ли в марте прошлого года исполнилось шестьдесят. Мастер акупунктуры и выдающийся мастер кунг-фу, он известен в Лос-Анджелесе своей природной целительной способностью, которая выходит за рамки инструментов и границ традиционных методов. Антрополог-шаман Карлос Кастанеда, голливудские звезды, культурные иконы и обычные люди обращаются к целителю Говарду Ли. «За последние тридцать лет я ни разу не покидал Лос-Анджелес, теперь пришло время измениться». Итак, доктор мага, мастер, которому Кастанеда так ясно выразил свою благодарность, впервые полетит в Европу, где с 14 по 18 апреля 1999 года проведет мастер-классы и семинары.

В шестидесятые годы восточные боевые искусства были почти неизвестны, если не считать тех, кто смотрел фильмы Джеймса Бонда. Вы преподавали кунг-фу в Лос-Анджелесе во время вспышки интереса в связи с фильмами Брюса Ли. Каково ваше мнение о западных интерпретациях кунг-фу как жестокой дисциплины?

Ну (смеется), Кунг-Фу является жестокой. Он используется для самообороны. Кроме того, конечно, в Китае нет таких видов спорта, как у нас, по крайней мере, в старые времена, до появления западных видов спорта. У людей были только различные стили кунг-фу как средство физической подготовки, чтобы сделать что-то практическое.

У кунг-фу есть две стороны. Его природа жестока, когда вы должны использовать его, но в конечном счете самая важная часть — это здоровье. Ежедневная практика предназначена для поддержания здоровья, но также и как средство познания себя, в работе со своими эмоциями. Мой подход всегда тяготел к оздоровительным аспектам. Тем не менее, важно не пренебрегать самообороной или боевым аспектом, потому что именно так вы остаетесь на верном пути. Кроме того, изучение боевой стороны боевых искусств позволяет вам справиться со своими личными эмоциями и чувствами, мыслями и философским отношением к своим собратьям. В конечном счете, конечно, если бы кто-то хотел бы изучать кунг-фу, чтобы быть крутым парнем или крутой девушкой, то я не думаю, что у него хватило бы терпения, потому что это требует большой и старательной практики.

Я часто говорил своим ученикам, что вы можете один или два раза в своей жизни попасть в ссору, в которой вам, возможно, придется использовать что-то, чтобы защитить себя, но изо дня в день на постоянной основе это связано с защитой от вашего собственного «я», самоуничижения и пренебрежения собой, и других эмоциональных или физических саморазрушительных тенденций. В конечном счете, речь идет о самодисциплине.

Каково ваше понимание истинного значения Кунг-фу?

Кунг-фу – это фонетический перевод на английский, но на китайском это означает просто делать небольшую работу. Поэтому я часто обманываю ожидания людей или их представления о Кунг-фу. В Китае, когда кто-то говорит: «иди и займись немного кунг-фу», это означает просто немного поработать или попрактиковаться в той или иной дисциплине. Поэтому пойти на кухню, чтобы немного заняться кунг-фу, означает, что вы собираетесь немного готовить. Если вы собираетесь немного заняться кунг-фу в саду, вы знаете …

Кунг-фу означает не что иное, как «тренируйся». Вся дисциплина боевого искусства — это самодисциплина и умение использовать ресурсы своего тела более эффективно, так, как это было задумано. Большинство людей очень мало используют ресурсы своего тела, если только они не профессиональные спортсмены или что-то в этом роде. Даже тогда, часто, западные виды спорта включают специализированную деятельность. Они развивают только один аспект тела. Кунг-фу-это нечто гораздо большее, вовлекающее всего человека. Мой подход всегда был направлен на здоровье.

Каков ваш опыт в области акупунктуры?

Мой покойный тесть путешествовал по всему миру с парой пачек иголок. Он не говорил ни по-английски, ни на каком другом языке, кроме китайского. Позже он начал преподавать в районе Лос-Анджелеса. Он был одним из первых практикующих в этой стране, в Америке, еще в 50-х. Во всех Соединенных Штатах было всего два или три мастера акупунктуры, и он был одним из них. Некоторые из его учеников создали Pain Clinic в UCLA. Первоначально эта клиника была основана на акупунктуре.

Я начал свою частную практику акупунктуры в начале 70-х. До этого я в разное время помогал своему тестю.

Как и где вы впервые встретились с Карлосом Кастанедой?

Я встретил его в 1974 году, когда он пришел в мой кабинет для помощи. У него была серьезная проблема со здоровьем. Я работал с его проблемой. Только в последующие годы я понял, кем он был для многих людей, спустя годы после того, как он наконец пришел ко мне. В то время я не знал, кто он, хотя он кратко упомянул, что он был учеником какого-то индейского травника, колдуна, если я помню, и он учился силе. Моя природа такова, что я не очень люблю лезть в частные дела других людей, кроме того, что они сами хотят сказать мне, поэтому я никогда не знал, он был тем самым человеком, который написал эти знаменитые книги, пока много лет спустя он не признал мою помощь в книге «Огонь изнутри».

Но даже тогда прошел год после того, как эта книга была опубликована, прежде чем я узнал о самой книге и ее признании. Впоследствии он приносил мне все свои книги, и я их читал. Они имеют глубокую ценность с точки зрения учения.

Если вспомнить годы обучения Кастанеды, был ли он хорошим учеником?

Карлос всегда был очень почтителен. Он был очень внимателен. Он был очень прилежен в плане своей практики в классе кунг-фу и всегда старался изо всех сил. У него были некоторые ограничения в плане координации, но и у других людей тоже. Он был не просто учеником, он был другом. Через несколько лет после того, как он впервые пришел ко мне, он сказал мне, что знал обо мне до того, как пришел за помощью. Кто-то сказал ему, что в Лос-Анджелесе есть какой-то парень, который учит Кунг-фу и говорит, как Дон Хуан (смеется). В основном он занимался со мной боевыми искусствами, а среди прочего неофициально – целительством и прочим. Но он так и не научился практикам Света Жизни, потому что ушел прежде, чем я осознал, как вводить других людей в Свет Энергии Жизни.

Как вы пришли к своему методу Света Жизни?

Это был процесс пробуждения и запоминания. Всю свою жизнь я был способен «запоминать» определенные вещи интуитивно и просто практиковался самостоятельно. Вы можете сказать, что я хожу в школу сам по себе в течение многих десятилетий. Обычно я вижу необходимость в том, чтобы мои пациенты, студенты и люди в целом могли успокоить внутреннюю ментальную болтовню, которая потребляет много энергии и очень отвлекает. Я сам был таким до девятнадцати лет, когда вдруг затих, то есть моя внутренняя ментальная деятельность затихла. С тех пор я постепенно вспоминал знания, практиковал их и воплощал в реальность. Даже в те моменты, когда я не знал, к чему это приведет или куда приведет меня. И тогда, несколько лет назад, я наконец вспомнил весь процесс, как вводить других людей в энергию.

И конечно, поскольку все начинается с меня и не является частью длительной традиции или институционализированной структуры, люди хотели знать, как это назвать, они хотели получить имя. Я не помню точно, откуда взялось это название, но кто-то интуитивно уловил фразу «Свет жизни», так что у нас есть имя.

В чем суть вашего семинара по Индукции энергии?

Семинар по индукции энергии — это однодневный семинар, на который участники приходят и получают доступ к той энергии, которую я использую в своем исцелении, к той самой энергии. Это очень легкий, ощутимый однодневный семинар. Любой может просто прийти и получить эту энергию. После этого она остается у них на всю жизнь. Она является одновременно окончательной и абсолютной в том, как это происходит. Здесь нет никакой ошибки. Все ее получат. Это процесс, в котором я создаю мощное энергетическое поле, вовлекающее каждого участника.

Вы можете сказать, что учение совершается на более высоком плане. На самом деле это делается энергетически, минуя процесс рационального мышления. Вот почему она абсолютна, никаких неверных истолкований. Она энергетически закодирована, если хотите. Источник энергии, к которому люди получают доступ в мастерской, является мощным, преобразующим инструментом трансцендентного качества. Он омолаживает на самом глубоком клеточном и энергетическом уровнях, усиливая молодость, красоту и долголетие.

Димитри Буффа — Il Manifesto (Италия) 7 апреля 1999 года

Howard Y. Lee

Отрывок из других интервью Ховарда Ли

На чем основано ваше обучение «Свету жизни»?

Я исцеляю именно энергию в чистом виде. Моя роль – служить проводником, чтобы любой мог получить к ней доступ без каких-либо дополнительных условий. Это преобразующий инструмент, я бы сказал, что это самый мощный аспект, ее преобразующая природа, потому что в конечном итоге исцеление, будь то физическое, эмоциональное или психическое по своей природе, требует преобразования.

С этой энергией начинается процесс восстановления силы. Предоставление людям доступа к их мудрой интуиции позволяет им достичь большей цели и ясности в поисках собственного жизненного пути, помогая освободиться от множества негативных энергетических структур, которые отпечатались на нас.

Людям нужно знать, как настроиться на эту энергию вокруг них. Это не отличается от телевизионного вещания, там должен быть тюнер для того, чтобы настраиваться на частоту определенной программы, иначе это не происходит… Я могу предоставить этот доступ, создав необходимое энергетическое поле, чтобы люди могли подключиться и обладать этим инструментом навсегда. Конечно, для этого необходимо, чтобы наш рациональный ум отошел в сторону, и чтобы высшая часть взяла бразды правления в свои руки. Этот метод назван так потому, что мне в приятной беседе с моими учениками кто-то произнес: «Энергия позволяет нам освещать себя, это свет, свет жизни», и так оно и осталось.

Мне это понравилось, потому что это было связано с сущностью этой энергии, это процесс просветления, который позволяет нам погрузиться в свет знания.

Благодаря этому процессу люди смогут открыть свою осознанность не потому, что я собираюсь дать им формулу, они достигнут ее сами. Реализация за пределами этого материального мира фрагментации лежит в других возможностях. «Свет Жизни» — это врата.

В чем разница между работой, которую вы выполняли как доктор акупунтуры и учителем кунг-фу, и той, которую вы выполняете сейчас?

Работа, которой я занимаюсь сейчас, отличается от того, чем я занимался тогда. Тогда я тоже направлял энергию на эффективное лечение. Но со временем я постепенно отказался от традиционных техник, как игл, так и трав, и сосредоточился на том, чтобы указывать пальцами на энергетические области человека, такие как чакры, или на определенные точки, известные акупунктуре. Сегодня мне больше не нужны иглы или другие посредники. Мой доступ к энергетическим знаниям — это многолетняя работа, и способность передавать эти знания другим способом, которым я делаю это сейчас, я осуществил посредством процесса воспоминания, а не благодаря развитию знаний в линейный смысл, как вы могли подумать. Это то, что я постепенно вспомнил.

Это довольно эзотерический аспект вашего обучения. Не могли бы вы объяснить это более ясно?

Рациональное мышление никогда не дает ничего оригинального, оно просто пережевывает и переставляет то, что уже есть. Когда в этой реальности готовы появиться новые кусочки головоломки, они приходят через интуицию или вдохновение, обычно у человека, который обладает базовыми предварительными знаниями в определенной области. Мой опыт связан с этим. Все было процессом пробуждения и вспоминания. На протяжении всей своей жизни я мог интуитивно запоминать вещи и практиковался самостоятельно. Моцарт помнил целые музыкальные произведения. Можно сказать, что я ходил в школу один, внутри себя.

В 19 лет я понял, что тренировки тела и разума боевыми искусствами недостаточно. Внезапно я понял, что могу получить доступ к знаниям, не рассуждая. Я замолчал. Моя ментальная активность притихла. С тех пор я постепенно начал вспоминать и применять на практике то, что вспоминал. Таким образом, после многих лет самодисциплины я вспомнил весь процесс того, как побуждать других к энергии.

Вы много говорите о внутренней тишине …

Да, в большинстве культур есть пословица, которая предполагает, что словесное молчание или сдержанная речь — это добродетель. Я бы сказал, что есть область, где тишина еще важнее, тишина ума, тишина. Большинство людей не понимают, что разговоры в уме — одна из самых разрушительных сил для нашего здоровья. Мы утратили способность к ттишине, когда были детьми, когда нас начали программировать. Важно помнить, что мозг — это не разум, поэтому можно сравнить мозг с процессором компьютера, мы можем выключать и включать его, когда нам нужно его использовать. Я советую выключить внутренний разговор, который всегда опутан туманными мыслями и тревогами, которые являются не чем иным, как непрерывной и ненужной тратой энергии.

Из этого состояния тишины мы получаем доступ к другим формам интуитивной мудрости, доступным каждому из нас. Но люди оказываются перед дилеммой, потому что даже когда они понимают, что им нужно искоренить эту вредную привычку, у них нет энергии, чтобы что-то с этим сделать. Чтобы мозг не вел себя как разогнавшийся поезд, требуется энергия. К сожалению, большинство из них попали в ловушку. У них так много забот, они настолько психически и эмоционально подавлены, что не могут сделать ничего эффективного.

С 19 лет я в значительной степени обрел эту ментальную неподвижность с точки зрения функций моего мозга, и это позволило мне вспомнить, как я уже сказал, произвести полное энергетическое осознавание в форме дисциплины. Это был процесс «разборки», а не строительства.

Как эта энергия влияет на физическое и психическое здоровье?

Доступ к этой энергии позволяет восстановить физическую сплоченность, потеря которой происходит, когда человек создает дисбаланс между своим физическим и энергетическим телами, что приводит к болезням. На глубоком уровне ДНК энергия пробуждает скрытые таланты, с которыми мы родились, она обеспечивает нам постоянную поддержку для расширения этого творческого потока. В основном на клеточном уровне энергия омолаживает, увеличивает красоту и долголетие. Это полный комплекс знаний, основанный на истине и простоте.

Все ли люди одинаково реагируют на воздействие энергии?

Конечно нет. Есть разные проблемы и разные ситуации. Даже с одним и тем же заболеванием два человека могут реагировать или реагировать быстрее, чем другой. Дети и животные — это те, кто реагирует почти мгновенно, потому что они свободны от обычных предрассудков и сравнений, которые обычно имеют и делают взрослые. Чем меньше умственная активность, тем мощнее будет эффект от сеанса.

Продолжение здесь 

Моя встреча с Карлосом Кастанедой

Моя встреча с Карлосом Кастанедой

У нас была возможность участвовать во встречах, которые Карлос Кастанеда проводил в различных местах Мехико (включая и наш дом), и у нас с ним возникли тесные личные отношения.

Через несколько дней после нашего бракосочетания Терита позвонила ему по телефону в Лос–Анджелес и выразила желание посетить его вместе со мной. Нагваль согласился и включил меня в список Карлоса Идальго, с которым связался на другой день. После этой беседы было решено, что мы войдем в число шести человек из Мексики.

В качестве подарка я преподнес ему свою коллекцию книг, которую он принял с издевательским смехом, говоря, что я пишу книги килограммами. Это было его обычным способом реагировать каждый раз, когда кто–то в его группе демонстрировал признаки эго. Ясное дело, я гордился своими книгами, отождествлял себя с ними, и их огромное количество было для меня показателем моей значимости.

Нагвалю слишком дорого стоило отделить себя от своей личной истории и своего эго, чтобы сейчас усиливать эго другого. Вручая ему свои книги, я втайне надеялся, что он заинтересуется их содержанием и, может быть, поддержит их публикацию. Терита, такая же бесхитростная, как и я, но более смелая, сказала, что мои книги говорят о том же, что и его, но с использованием научного языка. Позднее мы поняли, почему реакцией Нагваля на все эти проявления незрелости было пренебрежение. В самом деле, он нам часто говорил, что для него наша дружба не имеет никакого значения, и чтобы мы никогда не думали, что наши отношения основаны на симпатии и привязанности. Повседневный мир, наполненный структурами, условностями и лицемерием, был для Нагваля презренным и не заслуживающим большого внимания. Да, большинство людей живут там, в своих психологических тюрьмах, своих условностях и личной важности, но это не относится ни к нему и никому другому из группы близких ему людей. И это он постоянно подчеркивал:

«Повседневным миром можно управлять одним мизинцем; энергия должна использоваться для достижения свободы».

Повседневный мир включает в себя жажду славы, денег и положения, и еще общественные связи. Все мирские желания, возникающие из жизненных потребностей, существуют в договоренности и соглашении и должны быть отброшены полностью. Мы с Теритой полагали, что находимся вне структур и принадлежим к пласту искателей свободы. Однако слова Нагваля повергали нас в уныние, и мы часто стали воспринимать мир и самих себя в нем как что–то мрачное и печальное, холодное и безнадежное. Нагваль, казалось, поддерживал такое видение как подготовку для перехода в великолепное состояние жизнеспособности и оптимизма, в котором он, казалось, пребывал постоянно. Конечно, нам требовались месяцы для восстановления от ужасающего воздействия, которое оказывал на нас каждый его визит, и, в конце концов, страх увидеть его стал сильнее, чем желание встретиться с ним. Сказанное им подтверждает наше состояние:

«Контакт с Нагвалем – ужасное событие, после которого трудно прийти в себя. Сила личности Нагваля огромна и неописуема».

Мы были представлены людям из группы Нагваля и провели с ними неделю, наполненную обучением, испытаниями и приключениями, о которых я расскажу позднее. Прощаясь, Нагваль сказал нам, что его группа хотела бы получать от нас письма. Я отнесся к этому очень серьезно и уже в Мексике написал пять объемных посланий и вручил их нашему общему другу, который должен был посетить Нагваля в Лос–Анджелесе на следующий день.

Прошло несколько недель без известий от Нагваля и его группы, но однажды вечером Карлос Ортис позвонил по телефону Терите и сказал, что на следующий день Нагваль прилетит в Мексику. Но он не сообщил ни времени прибытия, ни номера рейса.

Воодушевленные перспективой увидеть его снова, мы весь день ждали, что нам сообщат номер его рейса, но так и не дождались. Ночью мы с Теритой приняли решение пойти искать его в Мехико, не имея никакого представления, откуда начать поиски. Мы пошли в гостиницу и, без успеха, спросили номер его комнаты. Вскоре мы узнали, что его видели в Сокало.

Мы пошли туда и в одном из закоулков столкнулись с ним и целой группой сопровождающих его людей.

Это было для нас с Теритой настоящим подвигом силы – найти Нагваля в гигантском Мехико в определенном месте и в определенное время без каких-либо внешних указаний. От радости я остановился напротив Нагваля и издал невероятный приветственный возглас, от которого тот подскочил, сказав, что после него он перестал различать, что принадлежит этому миру, а что – другим, и что мое неожиданное появление, сопровождаемое могучим криком, было поразительным. Обняв нас, он сказал, что разыскать его таким образом – это акт силы.

Радостные, наслаждаясь нашей встречей, мы пошли в кафе «Такуба» и сели за стол. Мы беседовали с Нагвалем о нашем опыте, и я спросил его, получил ли он мои письма. Он посмотрел на меня с ехидным выражением лица и сказал:

«Твои письма потерялись. Мы их не получили».

Услышав это, я очень рассердился на нашего общего друга, которому доверил передать письма, я долго не мог прийти в себя, а Карлос все сверлил меня взглядом. Когда мы вернулись домой, я сказал Терите, что очень расстроен из–за потери писем и должен восстановить их по памяти. Это заняло у меня почти всю ночь. На следующий день Терита встретилась с Нагвалем специально, чтобы вручить ему письма. Позже я узнал, что сам факт вручения и мастерство, с которым я восстановил письма, привели к тому, что Нагваль корчился от смеха, высмеивая меня из–за моей навязчивой потребности писать и из–за моего огромного эго. Спустя несколько месяцев, мой друг рассказал мне, что на самом деле, как мы и договаривались, передал тогда в Лос–Анджелесе оригиналы писем, и что на той памятной встрече они были прочитаны с весельем и насмешками над их содержимым.

Я не мог писать в течение шести месяцев после этого случая и затратил еще шесть, чтобы осознать и проработать его значение. День, когда мы прилетели в Лос–Анджелес, совпал с двумя событиями: концом войны в Персидском заливе и завершением убийственной засухи, погрузившей Калифорнию в адскую жару и сухость. В зале прибытия аэропорта нас ожидали Нагваль и самые близкие члены его группы. Они приветствовали нас с явной и искренней симпатией, а затем пригласили поужинать в итальянском ресторане. Нас было около двенадцати человек, и мы все сидели вместе за длинным столом. Мы говорили о прекращении войны и засухи, и Нагваль рассматривал это как знаки, связанные с нашим прибытием. Потом нас отвезли в скромную и старую гостиницу. Мы были удивлены непринужденностью управляющего, который принял нас так, будто мы были давними друзьями и знакомыми. После того, как мы устроились, Нагваль пригласил мужчин группы сопроводить его, чтобы вместе забрать его дочь Нури –худенькую девушку, необыкновенно чувствительную и одетую как мужчина, которая меня удивила своим внешним видом, а еще тем, что поняла синергетическую теорию. Она спросила меня, чем я занимаюсь, и я рассказал о своей работе в университете и исследованиях в области синергетической теории. Ее понимание было прямым и полным, как будто мое объяснение отлично укладывалось в ее разуме. (Синергетическая теория, с позиции квантовой механики рассматривающая сущность приобретения опыта и взаимодействия индивидуума с окружающим миром, описанная в 1976г. мексиканским психофизиологом Хакобо Гринбергом–Зильбербаумом, теория использовалась им также применительно к шаманам и шаманскому опыту).

Затем Нагваль привел нас посмотреть сад Калифорнийского университета, дом, в котором он жил, когда начал учиться, и огромный коммерческий центр, где он, взяв меня за руку, сказал, что очень интересуется Каббалой, и что его предки были евреями. Я ему, сказал, что считаю Каббалу драгоценным учением. В конце тема разговора перешла к шаманам Мексики в общем и граничерос (другое название – «Повелители Грома» — шаманы, специализирующиеся на управлении погодой – прим. редакции) в особенности, к их способности заставлять идти дождь и интересу к распознаванию   примет и знаков, исходя из наблюдений за природными явлениями. Он упомянул, что дон Лусио был экспертом в «чтении» вулкана Попокатепетль. Я понял, что тема ему глубоко интересна, и был момент, когда он хотел спросить у меня что–то об этом, но по какой–то причине не стал.

Возвратившись в гостиницу, я встретил Териту, в ярости потребовавшую объяснений, почему не пригласили женщин. Я ей объяснил, что решение было не моим, и, когда она успокоилась, мы пошли спать.

Ночь   была наполнена странным присутствием в нашей комнате, а также (как мы узнали позднее) в комнате наших друзей. Это было так, будто бы проницательные глаза и чуткие уши следили за нами и нашими снами. Мы знали, что это Нагваль и его люди наблюдают за нами таким образом.

На следующий день мы снова разделились на группы мужчин и женщин, сопровождая Нагваля. Мы много ели, и за остаток недели я поправился на несколько килограммов.

Нагваль говорил, что наши энергетические затраты были такими большими, что нам надо было компенсировать их усиленным питанием.

Вечером мы стали свидетелями сцены, которую устроила Флоринда Доннер – одна из самых близких к Нагвалю людей. Она выразила протест против разделения мужчин и женщин. Нагваль объяснил, что нас было много, и что способ взаимодействия с женщинами очень сильно отличается от способа взаимодействия с мужчинами, но с этого момента он| больше нас не будет разделять. Он нам сказал, что в прошлом он представлял женщину как нечто нижестоящее по отношению к мужчине, но теперь в его уме этого нет:

«Женщина – существо, которое может знать напрямую, в отличие от мужчины, так приверженного языку», – сказал он нам с убежденностью, а затем продолжил:

«Женщина – существо действия, у нее есть дополнительный орган – матка, и этот орган позволяет ей совершать такие подвиги восприятия, какие мужчина даже не может себе представить», – сказал он нам после того, как мы поели.

Нас пригласили в дом Маргариты, приятельницы Нагваля, которая, кажется, принадлежала к его близкому окружению, но отличалась от остальных женщин. Маргарита была земной и заботилась о Нагвале со светской нежностью и тонкостью. Ее дом классического калифорнийского типа казался местом вне времени или задержавшимся в прошлом. Мы сели за огромный круглый стол, а после сытного обеда перешли в гостиную. Нагваль сел в кресло с высокой спинкой рядом с Кэрол, женщиной–Нагваль.

Мы с Теритой сказали, что только что поженились, и когда они услышали, что это было в Тотолапане, то удивились и сказали нам, что тоже вступили в брак там же, выполняя указания дона Хуана.

«Мы это сделали, – сказал Нагваль с убежденностью, – для достижения стратегических целей в этом мире».

Для Нагваля и его группы существовали два четко разделенных мира: их, и остальной. Все принадлежали либо их миру, либо другому. Их мир был закрыт и не допускал гостей. Мы – группа из Мексики – были исключением, двери его мира открылись, чтобы мы прошли в них. Это событие было нечто совершенно новое, и только Дух мог принять решение, останемся ли мы внутри или же двери вновь закроются, оставив нас снаружи.

«Птица свободы, – сказал нам Нагваль абсолютно серьезно, – пролетает над вашими головами. От вас зависит, покинет она вас или возьмет с собой. Если она вас покинет, то никогда больше не появится снова, и вы упустите шанс, который никогда больше не повторится».

Он объяснял наше привилегированное положение тем, что у него был долг перед Мексикой, и мы – мексиканцы – являемся тем банком, в который он вносит плату.

У Нагваля и его жены была дочь – та худенькая девушка, с которой мы познакомились в первый день.

Самая   близкая   к   Нагвалю группа была сформирована объединением женщин. Те, с которыми я был знаком: Кэрол – женщина–нагваль, Нури – ее дочь, Флоринда Доннер и Анна (Анна-Мари – т.е. Тайша Абеляр – прим. ред). Все они имели нечто общее, что отличало их от остальных женщин, которых я знал раньше, за исключением некоторых женщин Тепостлана: это страстное желание свободы и силы при отсутствии мирских чувств. У Анны эти качества были наиболее выражены. Флоринда была прямой и сильной, и очень похожей на Нагваля. Кэрол – словно из другого мира – отрешенная и эфирная. Нури была умна и точна, как стальной клинок, но было в ней нечто еще не сложившееся, нечто, что должно созреть. Все были худощавыми и мужеподобными.

В течение этой недели Нагваль также представил нам членов своей внешней группы: учеников, мужчин и женщин, которые занимались в его классах Тенсегрити – физическими упражнениями, которые сам Нагваль развивал и преподавал в огромном зале недалеко от центра Лос-Анджелеса. Внешняя группа отличалась от близкой тем, что её члены не были прямыми учениками дона Хуана и не обладали присущими воинам близкой группы характеристиками, о которых я говорил раньше.

Это были люди различных возрастов и национальностей, объединенные общим желанием узнать как можно больше об учении магов.

Нагваль знал множество людей и любил рассказывать нам анекдоты о знаменитостях, которым он был представлен: президентах, министрах, актерах и актрисах, великих духовных учителях. Обо всех он высказывался в одинаково шутливой и жесткой форме.

Он говорил нам, что у них не было достаточно энергии, что они были недоумками с чрезмерным эго, и в конце он всегда вспоминал дона Хуана как единственное воистину свободное существо, которое он знал.

Некоторые утверждения Нагваля показались мне сомнительными. Он сказал, что, знакомя нас со своей близкой группой, хотел убедить нас, что его образ жизни и книги реальны. Так как я никогда не сомневался в этом, то это утверждение показалось мне странным. Также он говорил о других членах группы, которым он представил бы нас в свое время, в особенности о женщине, которая появилась бы, только если бы мы подошли к тому, чтобы совершить «прыжок» к полной свободе:

«Она появится, – говорил он нам загадочным тоном, – в необходимый момент».

Он постоянно упоминал, что то, что мы сейчас вместе – это факт исключительный, имеющий большое значение. Он говорил нам, что двери частично были открыты для нас в честь Мексики и в оплату всего того, что мексиканец дон Хуан сделал для него. Позже он посетовал на отсутствие дона Хуана:

«Вот же старый прохвост – ушел и оставил меня одного».

Он говорил это с грустью. Подобное же чувство он испытывал и по отношению к Большой Флоринде, которая исчезла на виду у всех памятным вечером. Флоринда Доннер пыталась воспрепятствовать этому, и Нагваль, останавливая ее рукой, получил такое сильное энергетическое поражение, что им пришлось положить его в больницу, чтобы спасти от скоротечного перитонита. Большая Флоринда была его учителем и проводником после исчезновения дона Хуана, и когда она тоже ушла, в день землетрясения в Мехико в 1985 году, группа впала в безграничное отчаяние. Они тогда решили нанять небольшой самолет, спикировать в вулкан в Коста–Рике и Тем самым исчезнуть из этого мира. Ясно, что они этого так и не сделали.

О Большой Флоринде Нагваль рассказывал невероятные истории:

Он говорил, что Флоринда была мастером сдвигать точку сборки в невероятные позиции, например, как у мухи. Сделав это, она превращалась в это насекомое, поскольку ей нравилось, что мухи живут, постоянно занимаясь любовью, испытывая оргазмы без конца.

«Но такие сдвиги дорого стоят, – говорил он нам серьезно, – можно уже и не вернуться, тут один такой ушёл».

В качестве противоядия от неожиданной известности Большая Флоринда заставила его поработать поваром в придорожном ресторане. Целый год Нагваль готовил гамбургеры вместе с женщиной, которая была фанатичкой, читающей его книги. Эта женщина хотела познакомиться с Карлосом Кастанедой, не зная, что он находится тут же рядом. Однажды большой «Кадиллак» остановился напротив ресторана. Мужчина, находящийся в машине, что–то писал в тетради для заметок. Та женщина была уверена, что это её идол и заставила повара, который сопровождал её, втайне умирая от смеха, пойти с ней, чтобы всё разузнать.

В другой раз друг пригласил его на секретную встречу, на которой Карлос Кастанеда раздавал автографы. В маленькой комнате, расположенной в конце коридора, обманщик подписал ему одну из его книг.

Также он нам рассказал о конгрессе антропологов, на котором его работа была подвергнута язвительной критике. В центре аудитории находился сеньор в туземной маске, скрывавшей его лицо. Все докладчики предполагали, что говорилось о Кастанеде, и когда они его критиковали, то указывали обличительным жестом на того человека. В действительности речь шла не о Нагвале.

Неделя была переполнена такими историями, Нагваль их рассказывал беспрестанно в течение целых часов. Центральной темой всех этих историй были глупые привычки мира. Он нам рассказывал о своем обучении, когда его учитель был рядом, и о серии фантастических событий, связанных с ним самим, Кэрол и Нури.

Так как он опубликовал эти истории в своей последней книге «Искусство сновидения», я не буду их здесь повторять. Нагваль сомневался относительно их публикации, но Флоринда Доннер его убедила. Причиной сомнения были необыкновенные события, рассказанные в книге, и сомнения, что они будут поняты.

То, что я хочу рассказать, касается группы индейцев, которых ему оставил дон Хуан, и Лас Гордас ( то есть — Ла Горды, множественное число. Здесь речь идет не только о Ла Горде, но и о ком-то еще, про кого Карлос не упоминал по имени. Суду по этому упоминанию, эта женщина была под влиянием Ла Горды).

Однажды утром Флоринда позвонила нам по телефону и сообщила, что Нагваль должен отправиться на поиски индейцев его группы, которые почувствовали беспокойство и ревность из–за нашего присутствия. Когда Нагваль возвратился из этой поездки, он нам сказал, что Нури была похищена, и он ему пришлось проехать сотни километров, чтобы ее вызволить. Индейцы рассердились из–за нашего присутствия и из–за того, что   он   нас обучает, и решили   отомстить.   Нури была освобождена в результате жестокой борьбы, но в качестве предупреждения   индейцы   обрезали   ей   волосы.  Когда   мы увидели её в доме Маргариты, её   волосы были очень короткими, и прическа отличалась от вчерашней. Нас предупредили, чтобы мы были осторожными на улице, так как индейцы за нами наблюдают, и в любой момент мы можем подвергнуться   нападению.   Нагваль   отзывался   об   индейцах своей группы как о шайке глупцов, которые ничему не научились, а являлись лишь мёртвым грузом, который он вынужден тащить:

«По сравнению с вами, – говорил он нам, – это ничего не понимающие бестолочи, от которых мне следует держаться подальше».

Эти утверждения заставляли нас чувствовать себя очень хорошо и укрепляли наше эго. Лишь Карлос Идальго сообразил, что это стратегический приём, использованный Нагвалем. Действительно, усилив нашу личную важность, он нападал на нас, заставляя чувствовать себя идиотами. Эти колебания между усилением   нашего   эго   и   последующим   разбиванием   его вдребезги повторялись в течение всей недели.

Также он рассказал нам о Ла Гордах, двух женщинах из близкой группы, противостоявших лидерству Нагваля. Он был вынужден использовать всю свою энергию, чтобы подчинить их, но вместо этого вызвал у них вспышку безумия, развязкой которой стала смерть. Это была мрачная история, которая произвела на меня весьма неприятное впечатление.

Однажды вечером мы были приглашены в дом одного из членов внешней группы. Нагваль не присутствовал, но нас сопровождали женщины из его близкой группы.  Дом   был расположен в пригороде, фасад его был украшен огромным развевающимся на ветру флагом Соединенных Штатов. Лос-Анджелес   изобиловал   такими   проявлениями    патриотизма, вызванными войной в Персидском заливе. Вид дома одного из сторонников Нагваля вызвал у меня замешательство. Владелец дома, крупный мужчина с женскими манерами, принял нас с большой   симпатией и хвалился   своей   коллекцией   монет, тибетских реликвий и едой, приготовленной в нашу честь. Я чувствовал себя так, словно одна из моих мексиканских тетушек давала один из своих буржуазных ужинов. Не выдержав всего этого, я вышел на улицу и сел на скамейку в надежде, что эта абсурдная встреча скоро закончится.  Утром Нагваль расспрашивал нас о впечатлениях вчерашнего вечера, и я ему сказал, что это было невыносимо, но остальные члены группы со мной не согласились. Это дало повод поздравить себя по поводу моего восприятия. Постепенно я начал понимать, что всё происходящее с Нагвалем было продумано заранее. Это был шаблон, разработанный специально, чтобы нас испытать. Нагваль следил за нашими реакциями, замечая проявления наших эго, заученных структур и блоков. Кроме того, он мастерски измерял наши энергетические уровни и отклонения. Он постоянно говорил нам о необходимости оставить наше эго и учил нас технике стирания личной истории. Главной техникой являлся перепросмотр, заключающийся в восстановлении событий и образов прошлого, возвращении всех энергетически связанных обязательств для того, чтобы добиться беспристрастного взгляда на самого себя.

Нагваль считал, что Вселенная – это место, где властвуют насилие и ограбление одних существ другими. Я возражал против такой точки зрения, утверждая, что миром правит любовь. Нагваль смеялся надо мной и говорил, что важны лишь личная энергия и сила. Он утверждал, что секс – это самый лучший способ потерять энергию, и что необходимо избегать этого любой ценой.

Один мужчина из группы возразил, утверждая, что во время секса он и его невеста достигали восхитительных уровней осознания. Нагваль задумался на мгновение и сказал ему, что в этом случае нет возражений. Однако он сказал это не потому, что так думал, а лишь потому, что следовал потоку. Слушая его тогда и несколько дней спустя, я начал различать, когда Нагваль говорит серьезно, а когда он оставлял нас при нашем мнении, как бы говоря, что бесполезно пытаться нас изменить. Экспертом в этом был Карлос Идальго. Когда вечерами мы собирались и обсуждали события дня, он разъяснял нам тактику и стратегию Нагваля. Он говорил, что Нагваль почти никогда не говорит серьезно, и что большинство его действий было простыми уловками, направленными на то, чтобы мы начали защищать наши эго и наши привязанности.

В этом плане главной его тактикой было пригласить остаться с ним и его группой, оставив всё – работу, имущество, дом и семью. Он нам рассказывал о случае, когда одна сеньора поклялась сделать для него всё, что он ни попросит, за возможность находиться в его группе. Нагваль попросил её обрезать волосы, так как знал, что они были самой ценной её собственностью. У сеньоры началась истерика, и она сказала, чтобы он просил её о чём угодно, кроме этого. После таких историй мы с сожалением видели, что и мы такие же, как эта Сеньора: жаждем стать свободными, но привязаны к своим тюрьмам и не имеем силы оставить их.

Наконец, наступил день нашего возвращения в Мексику, Нагваль привез нас в аэропорт и сказал нам, что не знает v ли нас снова, поскольку, так же, как и дон Хуан, он и его группа должны будут исчезнуть в другом мире, и этот момент был уже очень близко.

Чтобы сделать это, он нуждался в критической массе, ем была необходима наша энергия. Он. пригласил Териту остаться вместе с Флориндой, меня – тоже, говоря, что ему необходим мой ум, чтобы помочь понять необъяснимые события. Перед тем, как выйти из машины в аэропорту, он мне сказал, чтобы я не уезжал, но я не воспользовался случаем, и с чувством потери мы сели в самолет, который увез нас обратно в Мехико.

Через несколько дней пришло известие, что Нагваль приедет в Мехико, где и произошел удивительный случай, рассказанный мной раньше, когда мы его встретили возле Сокало. В кафе «Такуба» мы договорились встретиться на следующий день, чтобы совершить экскурсию в гроты Какауамильпа, где Нагваль обещал посвятить нас в шаманизм.

Рано утром все, кроме меня, выехали к гротам, в то время как я направился в Тепостлан, потому что хотел взять с собой свою дочь, чтобы познакомить её с Нагвалем. Я не нашел её, а когда приехал в Какауамильпу, то застал всю группу сидящей около стола после еды и готовящейся к тому, чтобы войти в гроты. Я попросил подождать, пока я подкреплюсь, и это привело к тому, что вход был отложен на час. Нагваль, в связи с вынужденной задержкой, повел себя странно: он нетерпеливо и нервно ходил из стороны в сторону, и в какой–то момент совершенно вышел из себя из–за того, что должен был ждать. Я подошел к нему и сказал, что, как мне кажется, его способ действовать определяется североамериканской культурой, в которой он жил и в которой можно всё предвидеть. Я дерзнул сказать ему, что здесь, в Мексике, не всегда всё получается так, как мы это планируем.

Он посмотрел на меня с удивлением и ответил, что не является причиной его состояния, а тот факт, что знаки были неподходящими. В этот момент женщина–индеанка, продававшая сувениры, почти, подошла к нам, и Нагваль почти закричал, чтобы нас оставили в покое. В конце концов, мы смогли войти в грот, и Нагваль объявил, что мы должны отделиться от остальных людей, от окружавших туристов и других посетителей.

Наша миссия здесь трансцендентна, – сказал   он   нам торжественно, – я покажу вам памятник воину точно так же, как мне его показывал дон Хуан». Мы двинулись в путь, но мое тело стало протестовать из–за гнетущей обстановки и разреженного воздуха, которого мне не хватало для дыхания.

Кроме того, мой разум начал жаловаться: он говорил мне, что это языческая церемония, в которой я не должен участвовать. Я чувствовал, что задыхаюсь, что Нагваль – это несносный фигляр, заставляющий меня поклоняться камню, и что я предаю свой иудаизм. В конце концов, не вынеся этого, я направился к выходу и уехал к себе домой. Я ждал до середины ночи возвращения группы, уверенный, что мы встретимся здесь. Во время ожидания   я наблюдал   за ласточкой, пытавшейся приблизиться к гнезду, занятому другими ласточками, но те отгоняли её снова и снова до тех пор, пока она не улетела. Точно так же чувствовал себя я: я ушел из группы и сейчас снова хотел с ней объединиться, но был отвергнут. Группы не было всю ночь, и это подтвердило мое ощущение, что я и есть та отвергнутая ласточка. Расстроенный, я пошел спать. а следующий день я пошел искать Нагваля в его гостиницу и нашел его за завтраком в компании нескольких его людей. Он смотрел на меня с безразличием очевидным презрением, что заставило почувствовать себя ужасно. Рассказав историю о ласточках, я извинился, сказав, что вынужден уйти из гротов, но чувствовал себя совершенно посторонним. В тот момент, когда я признал Карлоса Кастанеду как Нагваля, но не смог. Также я сказал, что мое опоздание было вызвано желанием представить Нагваля своей дочери. Нагваль посмотрел на меня со странным блеском в глазах и разразился истерическим хохотом: «Хотел представить меня дочери!» – воскликнул он в промежутке между взрывами смеха.

Это меня потрясло совершенно. Для меня желание представить его своей дочери было вызвано наивным желанием способствовать её росту в результате знакомства с таким человеком, как Нагваль. Его насмешка и его выражение скрывали, наоборот, что–то абсолютно чуждое наивности. В этот момент что–то во мне сломалось, и я стал видеть Нагваля другими глазами.

Тем не менее, я оттуда не ушел, нас пригласили поехать в Тулу и за хлопотами, связанными с поездкой, я забыл о своем недовольстве.

Как всегда, Нагваль начал говорить и всю дорогу не умолкал ни на секунду. Забравшись в машину, он запретил нам включать музыку. Он сказал нам, что он уже не обладает «Я», что все, что у него осталось, это истории нагвалей, которые выходят из его рта сами собой. Он нам рассказал, что дон Хуан заставил его уйти от всех его друзей, и что в течение месяцев он жил, закрывшись в гостиничном номере, ни с кем не встречаясь и сходя с ума до тех пор, пока у него внутри что–то не сломалось, и он не перестал нуждаться в компании. Когда мы приехали в Тулу, он привел нас на центральную площадь и в церковь, в которой встречался с Бросившим Вызов Смерти.

«Я думал, что это случилось в Оахаке», – сказал кто–то группы.

«Это было тут, – ответил Нагваль, – и также здесь я исчез на девять дней в другом мире».

Мы вошли в церковь, в которой Нагваль встречался с Бросившим   Вызов   Смерти, и она мне показалась самым печальным местом в мире. Затем мы обошли вокруг площади, и Нагваль нам показал любимую скамейку дона Хуана. И вспомнил, как видел с неё смерть одного человека.

«С доном Хуаном любое событие было обучением, – сказал он нам серьезно. – Перед тем, как я познакомился с ним, видеть, как кто–то умирает, было простым трагическим событием, но с доном Хуаном я увидел приближение смерти, и все событие приобрело магический и фантастический оборот».

Потом он сказал нам, что Бросивший Вызов Смерти соединился с женщиной–Нагваль, и что Кэрол содержит в себе их обоих. Все повернулись, чтобы посмотреть на Кэрол, и та кивнула головой.

«С этой женщиной, – сказал Нагваль, – я путешествовал туда, куда никто не может путешествовать».

Мы повернулись снова, чтобы посмотреть на Кэрол, и она снова кивнула головой.

В течение времени, пока Нагваль был в Мексике, кроме Тулы мы побывали в Теотиуакане. Помню, что, прибыв туда и увидев пирамиду Солнца, я почувствовал давление в животе, меня бросило в дрожь. Я рассказал о своих ощущениях, считая, что они связаны с энергией этого места. Нагваль повернулся посмотреть на меня и, смеясь, сказал:

«Глупости, просто это у тебя газы».

Мы шли по дороге мёртвых, и Нагваль посмеялся над этим названием. Он сказал нам, что испанцы нашли там человеческие останки, потому и дали такое название, но в действительности то, что там происходило, было фантастикой. Сотни наблюдателей располагались на каждом повороте дороги и совместно созерцали пирамиду Луны. Когда они это делали в совершенстве и полностью синхронно, то исчезали из этого мира. Если кто–то терпел неудачу, то получал травмы, и его останки падали на землю.

Сказав это, Нагваль расположился в углу и посмотрел на пирамиду, стараясь воспроизвести чувства тех людей, способных совместно путешествовать в другие миры.

Я больше не видел Нагваля, и иногда я задаю себе вопрос: действительно ли Птица Свободы пролетела надо мной, и я позволил ей улететь, или всё то, что я пережил, было ещё одной частью   переплетений   моей   жизни, частью необходимой и ценной тем, что я её пережил. Иногда я осуждаю себя за то, что не оставил всё и полностью не посвятил себя Нагвалю и его пути. Кроме того, когда я чувствую себя пойманным моей работой или этим миром, я думаю, что потерял возможность моей жизни, и что нечто, желаемое мною в течение многих лет, было реальным, но я не смог его схватить. Но потом я вспоминаю истерический смех Нагваля, когда я упомянул о своем желании познакомить его со своей дочерью, моей любимой Эстушей, и что–то мне говорит: все случившееся было тем, что должно было произойти, ни больше, ни меньше.

Нагваль просил нас не разглашать события, происходившие во время наших встреч. Три года я молчал, но сейчас я думаю, что всё это составляло часть стратегии, в которой ценным было воздействие на наше сознание и возможность его изменить. Я очень благодарен Нагвалю за то, что он показал мне меня самого, мои зависимости и привязанности, моё эго и моё упрямство, но я не могу согласиться хранить секреты.

В качестве примера его учения и значимости свободы, как высшего блага и цели для достижения, я выбрал свободу написать о некоторых событиях, запомнившихся мне в те необыкновенные дни, когда я был прямым свидетелем деятельности одной из самых выдающихся личностей нашего времени.

Надеюсь, это пригодится тем, кто прочтёт.

И напоследок. Нагваль перестал общаться с большинством из нас, за исключением одной женщины из нашей группы. Он говорил с ней день и ночь, побуждая её оставить всё и объединиться с его группой. Проблема была в том, что этот уход подразумевал оставить без опеки одного из её сыновей, который ещё эмоционально и материально зависел от своей матери. Он оказал на неё такое давление, что в один прекрасный день она вынуждена была просить его не пытаться более входить с ней в контакт. Когда она нам рассказала об этом происшествии как об ужасающем давлении, которому её подверг Нагваль, я был глубоко поражен, и я до сих пор не понимаю того события.

Нагваль много раз предупреждал нас о том, что его стратегия была не такой, как у дона Хуана, и что мы никогда не должны думать о сердечной привязанности к нему или эмоциональной зависимости от его персоны. Это было трудно усвоить и трудно принять, но, в конце концов, он оказался прав. Нагваль исчез, и никогда больше мы не увидим его снова. Как учитель он не подходил к своим ученикам с позиций неизменности, духа постоянства и защиты. Это научило нас не зависеть от сильных личностей на своём пути и стало настоящим толчком к независимости и свободе. Я благодарен ему за этот жест, трудный, но необходимый.

Якобо Гринберг-Зильбербаум, 1993

 Кастанеда. Ученик Чародея. Впервые в интернет. 3 часть

 Кастанеда. Ученик Чародея. Впервые в интернет. 3 часть

Это окончание рассказа о Карлосе Кастанеде, опубликованного в печатном номере американского журнала Пентхауз за 1973 год, Ирвингом Уоллесом.

Первая часть: https://castaneda.ru/uchenik-charodeya-castaneda/

Вторая часть: https://castaneda.ru/uchenik-charodeya-castaneda-2/

***

Путешествовать по забитым автострадам Лос-Анджелеса, переживать очередную вечеринку в доме друга, которая ни к чему не приведет, наблюдать за беспокойной, ускоренной, бешеной, вычурной и бесцельной интенсивной активностью моих друзей, слушающих бесконечный мусор, который льется из 40 лучших радиостанций Лос-Анджелеса, читать последние экологические ужасы, которые угрожают существованию людей повсюду наблюдая за страшным жизненным путешествием от молодости до старости и, наконец, смертью в американском обществе и в других продвинутых сообществах, я ощутил чистоту и красоту пути Яки. Я понимаю, почему Карлос должен в конечном итоге рискнуть своей человечностью в последней борьбе с союзником в долине. Я так же знаю, что имел в виду дон Хуан, когда он говорил, что искусство воина состоит в том, чтобы уравновесить страх быть человеком с чудом быть человеком. Возможно, именно тогда я наиболее ясно увидел Карлоса, когда он взял мою подругу Рут и меня и нескольких других людей в место силы, высоко в холмах над Малибу.

Мы все договорились встретиться в ресторане Ships на бульваре Уилшир в Западном Лос-Анджелесе. Во всем этом присутствовало восхитительное несоответствие. Я имею в виду, когда ты останавливаешься и думаешь об этом, ожидая ученика мага, в закусочной, где продают куриные крылышки, все это кажется таким далеким. Все эти люди набивающие свои рты жареными цыплятами. Когда подошла одна из пожилых леди, которые работают там в качестве официантки, и спросила, может ли она помочь нам, все это выглядело настолько нелепо, что я кусал щеки, чтобы не рассмеяться вслух. Я выбежал на стоянку, чтобы ждать Карлоса там. Что я мог сказать официантке? – «о нет, спасибо, я просто жду ученика мага?». В любом случае вскоре Карлос появился на парковке. Он казался наполненным энергией, полным счастья. Было очевидно, что он любил посещать места силы. Он объяснил, что дон Хуан видел это место на холмах над каньоном Малибу в своем сновидении. Оно оказалось точно таким, как дон Хуан описал его Карлосу: кольцо из массивных валунов образовало идеальный круг вокруг густых зарослей чаппараля. Один из валунов напоминал лицо, указывающее на запад в сторону Тихого океана.

Согласно Карлосу, направление на запад валуна, напоминающего лицо, означало, что именно это место было местом силы для интроспекции. Маги Яки приходили сюда много лет назад, чтобы практиковать медитацию и другие техники Яки. Карлос продемонстрировал некоторые из них. Одно упражнение было разработано, чтобы помочь человеку почувствовать линии мира. Согласно магии Яки, мир состоит из линий, и при правильном упражнении их можно узнать непосредственно. Карлос держал ноги под прямым углом, вытянув левую руку, а правую расположив параллельно земле и согнув ее внутрь к груди. Левую ладонь он повернул от себя, а правую — к груди. Затем он начал быстро шевелить пальцами обеих рук, как будто играя на гигантском банджо. Карлос сжал руки в кулаки и грациозно повернулся вокруг себя, приняв боксерскую стойку. Внезапно Карлос снял напряжение со своего тела и раскрыл кулаки. «оп»! Он произнес: «Вот они линии мира!»

Я попробовал это упражнение и почувствовал то, чего никогда раньше не испытывал. Что это было на самом деле, я не знаю: возможно, это были линии мира. В самом центре зарослей чаппараля Карлос показал способ как захоронить себя. Маг Яки приходил в это место, тщательно строил небольшое укрытие из кусочков дерева манзанита и мескита, в которых можно было бы захоронить себя. Это был способ произвести своего рода психологическую смерть — технику остановки мира. Таким образом, маг медитировал в течение нескольких дней, останавливая непрерывный поток внутреннего диалога и прерывая поток обычных восприятий, которые мешают человеку видеть. Акт захоронения не является похоронной практикой. Это способ неделания мира так, вместо обычного делания.

Там, на месте силы, которое дон Хуан видел во сне, Карлос рассказал нам, как выживать в лесу. Он рассказал, как он и Дон Хуан ловили гремучих змей. Карлос сказал что нужно много нитей, чтобы сделать ловушки разных видов. Для поимки гремучей змеи ловушка делается с помощью длинной нити, превращенной в петлю, которая надевается на голову змеи, когда она вылезает из своей норы. Карлос говорит, что лучше всего пользоваться зубной нитью. «Антропологам не нужен весь этот мусор, который они берут с собой в поле. Все, что им нужно, это зубная нить, много зубной нити». Карлос наслаждается радостью от еды гремучей змеи. «Это супер вкусно!», — он говорит: «Колоссально вкусно! Лучше, чем кит, индейка, курица».

Карлос сказал, что есть другие места силы, каждое из которых отличается. Есть даже место силы, куда вы можете пойти, чтобы избавиться от злых духов, которые будут цепляться за мага. Он знает одно такое место, где маг протискивается через узкий выход, сделанный между двумя отвесными стенами утеса. Когда маг протискивается сквозь отверстие, злые сущности стираются с него и остаются навсегда в месте силы.

Карлос говорит, что этих злых духов не надо путать с союзниками. Это другие нежелательные сущности, которые могут прицепиться к воину. Там, в месте силы, Карлос кажется по-настоящему счастливым, Его энергия кажется неисчерпаемой, Карлос спускается вниз с одного холма на другой. Он легко передвигается через густой чаппараль, как быстрый койот. Он подпрыгивает, как полноватый маленький гномик. Нет сомнений, что на диких холмах над Малибу Карлос чувствует себя совершенно как дома. Он шутит о Доне Хуане Доне Хенаро и других, которых он знал. Его речь, как у дона Хуана, усеяна шутливым сленгом. Карлос также советует и мне: «Будь серьезен, но не принимай себя слишком серьезно!»

Поскольку мы готовы были уже покинуть место силы, Карлос предупредил нас «Оставьте все, что вы нашли здесь. Не берите ни ветки, ни цветов, ни камней, ничего! Это очень опасно!». Затем мы отправились в путь через каньон Малибу в поисках водного каньона, где Карлос должен был найти для нас растение Дягиль или Дудник лекарственный (angelica).

Дягиль или Дудник лекарственный — любимое растение магов Яки. Сжигание его высушенного стебля приводит к образованию дыма, который, как считается, дает большую ясность. Мы искали дягиль в русле ручья прямо под знаком, предупреждающим: «Не пересекать, штраф 500 долларов – по закону штата округа Лос-Анджелес и /или тюремное заключение для нарушителей».

Карлос проигнорировал этот знак. Мы нашли несколько зеленых растений дягиля, но ни одного, которая высохла естественным путем. «Это плохо», сказал Карлос, «Он должен быть сухим, прежде чем его надо собирать! Я сразу почувствовал запах зеленого дягиля». Пахло очень знакомо, и я откусил его. «Карлос, — сказал я, — Это ведь дикий сельдерей». Карлос сказал: «Конечно, дикий сельдерей, разве он не хорош? Дягиль потрясающее растение».

Я взял его к известному ботанику в UCLA для анализа. Он сказал мне, что в нем ничего нет. Ничего! Совершенно безобидная вещь. Вы могли бы съесть 10 фунтов такого растения, и ничего бы не случилось, но оно очень важно для мага. Карлос настаивает на том, что его дым приведет к большой ясности. Маг часто использует его для того, чтобы ароматизировать помещение, так же как люди здесь используют благовония или освежители, чтобы освежить воздух в своих домах. Иногда из него делают чай. Карлос говорит, что чай из дягиля мягкий и вкусный.

Мы с Рут оставили Карлоса и остальных в водном каньоне и направились домой к Лагуна Бич через международный аэропорт Лос-Анджелеса, где нам надо был встретить прилетающих друзей. Проезжая через Венис, Калифорния Рут внезапно стало очень плохо. Я не туда свернул и в итоге оказался в ужасной пробке на Venice Boarwalk. У нас с Рут была ужасная ссора. Самолет нашего друга опоздал на два часа. Когда мы выходили из аэропорта разразился страшный ливень, и во время езды по автостраде сгорел мой привод стеклоочистителя. Я не мог поверить в невероятную неудачу, которую мы все время испытывали. Вынужденные покинуть автостраду, мы съехали на трассу US 1 в полночь и в самый ливень. Я высунул левую руку из окна и, используя ее, как стеклоочиститель, смог вытирать маленькое пятно достаточно чистым, чтобы хоть как-то видеть дорогу. Нам потребовались многие часы, чтобы добраться домой.

По дороге Рут побледнела и сказала: «О, Боже!» Я думал, что она снова ужасно себя чувствует, но это было совсем не так. Порывшись в кармане своей куртки для сигарет, она нашла веточку с места силы. «Как ты могла это сделать? — закричал я, — Карлос сказал тебе не брать оттуда ничего. Посмотри, что случилось». «Но я не брала этого». Она сказала, что, должно быть, оно само прыгнуло в ее карман!

«Мне все равно, как оно туда попало! Выбрось эту чертову штуку из окна! Прямо сейчас!» Я был так расстроен, что чуть не вырулил прямо на грузовик, приближающийся к нам по встречной полосе. Наши друзья, которых мы подобрали в аэропорту раньше, смотрели на нас с заднего сидения, как будто мы сумасшедшие. «Что не так с этой веточкой?» Они хотели знать. «Рут выбросила. Забудьте об этом!» Я сказал, вздохнув с облегчением. «Это была ерунда!» Но я знал, что лгал. Это, конечно, не была ерунда. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, и мои стеклоочистители снова начали работать. Мы легко доехали до Лагуна Бич. Когда мы мчались всю ночь, мои мысли были о Карлосе, Доне Хуане и о способах познания Яки. Я вспомнил одну последнюю историю, которую Карлос рассказал нам.

Дон Хуан сказал ему, что Карлос вообще не знает сам себя. Чтобы доказать свою точку зрения, дон Хуан сказал Карлосу начать думать о себе в терминах, которые были полностью противоположны тем, в которых он обычно думал о себе. Карлос делал это в течение нескольких дней. Он был поражен, обнаружив, что противоположное описание ему также подходит. Он бросился обратно к Дону Хуану с новостью о том, что он совсем не тот, кем считал себя. Дон Хуан сказал: «Это хорошо, Карлос, но, когда ты действительно придешь к видению, ты поймешь, что ты так же не являешься и своей противоположностью. В конце концов, ты мертвец, как и все остальные». Когда я ехал, я вспомнил странный, но прекрасный день проведенный с Карлосом на холмах над Малибу и о последовавших невероятных событиях.

Опасность дороги сквозь темную ночь во время дождя заставила меня задуматься о своей смерти. Я понял, что путь познания Яки напрямую связан со смертью. Точнее, все дело в том, чтобы мужественно жить с фактом смерти, являющимся абсолютным ужасом для того, кто является живым человеком. Фрагменты стихотворения, которое особенно любил Карлос, продолжали врезаться в мое сознание. Стихотворение Хуана Рамона Хименеса было таким же любимым и у Дона Хуана.

..И я уйду. А птицы будут петь
как пели,
и будет сад, и дерево в саду,
и мой колодец белый.

На склоне дня, прозрачен и спокоен,
замрет закат, и вспомнят про меня
колокола окрестных колоколен.

С годами будет улица иной;
кого любил я, тех уже не станет,
и в сад мой за беленою стеной,
тоскуя, только тень моя заглянет…

И я уйду; один – без никого,
без вечеров, без утренней капели
и белого колодца моего…
А птицы будут петь и петь, как пели.

 

 Кастанеда. Ученик Чародея. Впервые в интернет. 3 часть

 Кастанеда. Ученик Чародея. Впервые в интернет. 2 часть

Это продолжение рассказа о Карлосе Кастанеде опубликованного в печатном номере американского журнала Пентхауз за 1973 год, Ирвингом Уоллесом.

Первая часть: https://castaneda.ru/uchenik-charodeya-castaneda/

***

И легко и сложно передать именно то, что имел в виду Дон Хуан. Если человек, которому вы пытаетесь объяснить чувствует, что его реальность — это не только одна возможная реальность и что все реальности являются просто описаниями, то это будет легко. Но если человек отрицает и уходит от возможности наличия множества реальностей и, следовательно, множества описаний мира тогда это будет сложно. По правде говоря, идея остановки мира является центральной идеей системы верований мага. Сам Карлос говорит:

«Я привык думать, что психотропные препараты были важной частью. Я больше не верю этому. Они были только поддержкой. Дон Хуан сказал мне, что все то, чему он меня научил, было средствами для остановки мира. Независимо от того, осознаем мы это или нет, каждый из нас носит с собой описание мира. Мы постоянно интерпретируем мир с точки зрения этого описания. Это поток интерпретаций, который должен быть прерван, если мы хотим постичь природу отдельной реальности. Техника остановки мира — это любой набор обстоятельств, настолько чуждых потоку наших интерпретаций в наших головах, что он буквально останавливает мир описаний. И когда мы преуспеваем в том, чтобы остановить мир или, вернее, в нашем повседневном его описании, мы можем наконец ВИДЕТЬ его.

«Чтобы УВИДЕТЬ мир», говорит Карлос, «мы должны сначала прекратить его ДЕЛАНИЕ». Он имеет в виду, конечно, перестать делать наше описание мира. Карлос говорит, что самое важное занятие, которое можно выучить, называется «Неделание»! Например, «не делать» другого человека — это означало отказаться использовать привычное описание его личности по отношению к нему. Тогда, согласно Карлосу, мы «увидим» их. Дон Хуан говорит, что, когда вы перестанете «делать» других людей, вы, наконец, увидите их такими, какие они есть на самом деле.

За завесой этого все выглядят одинаково. Они похожи на светящиеся яйца. Как объяснил дон Хуан Карлосу, все действия Дона Хенаро, который плавал по полу и заставлял исчезнуть его машину, были его способом заставить Карлоса остановить мир и увидеть. Эти действия были настолько чужды нормальному описанию мира Карлосом, что он был вынужден прекратить делать свое описание. Дон Хуан сказал ему, что он считал, что Карлос наконец преуспел в том, чтобы увидеть. Начиная с невероятного плавания дона Хенаро, Карлос мог видеть. Больше не было ничего чему бы он мог научить Карлоса. В зале для семинара повисло странное недоверие. Студенты хотели верить этим и другим невероятным рассказам, которые Карлос рассказывал о своих приключениях с доном Хуаном, но они казались смущались своей веры.

Многие натужно смеялись. Они часто пытались найти рациональные объяснения произошедшего. Несколько психиатров, которые регулярно приходили на семинар, говорили о проекции действии определенных психоактивных препаратов и даже восходящей ретикулярной активирующей системы ствола мозга. Карлос отвечал что-то вроде: «да, это вполне возможно, или «это интересно», и так далее, а затем продолжал разговор об охоте на гремучих змей с Доном Хуаном, разговоре с койотами и других интересных вещах.

Карлос рассказал о том, как он столкнулся с двуязычным койотом. Когда Карлос спросил: «Как твои дела, койотик?», Койот ответил: «Я в порядке, а ты?». Карлос сказал, что койот был двуязычным, потому что также он произнес, Que Bueno смешивая английские глаголы с испанскими союзами. Карлос сказал, что немыслимо, что бы он мог говорить с койотом. Немыслимо!

Но, очевидно, что это возможно. Можно даже поговорить с койотом-чикано, двуязычным койотом. Он смеялся и наблюдал за классом с явным юмором. Карлос продолжил: «Мир — это не что иное, как описания, которые вбивали в наши головы с тех пор, как мы были детьми. Дон Хуан дал мне другое описание мира. Я принял его описание и, изменив свое описание, изменил свое восприятие. Я мог видеть. Маг должен пройти сквозь перцептивные глоссы культуры, чтобы увидеть. Он должен осознавать тот факт, что возможны другие описания.»

Один из учеников на семинаре сказал: «Вот почему дон Хуан продолжал пугать тебя до усрачки, он ломал твой способ собирать мир». «Я — крепкий орешек», признался Карлос. «Дону Хуану пришлось использовать три психотропных растения, чтобы разрушить мои глоссы. Мескалито, Йерба ди Диабло и Хумито». Карлос говорил о пейоте, дурмане и грибах. Карлос сдержанно внимателен с психотропными препаратами. Он сказал: «Употребление психотропного средства может быть лишь в случае очень упрямого человека. Но оно вредно для организма. Мне пришлось провести месяцы в разбитом состоянии после их приема. Особенно грибы. Это было очень вредно для моего тела. Проходили месяцы, когда я все время был болен. Я не мог ничего переварить. У меня была преследующая депрессия от грибов. 1964-1965 ужасные годы».

«Все тело должно быть воспринимающим, если вы хотите быть полностью осознанным. Посмотрите на меня сейчас, я не спал 24 часа, но по мне этого не видно. Мое тело сейчас находится в оптимальном состоянии. Нагрузка очевидно не влияет на меня».

Карлос, похоже, обеспокоен тем, что люди просто обесценят его труды из за ассоциации с опытом употребления наркотиков. Он подчеркивает, дон Хуан, бережно относился к психотропным веществам. Карлос сказал: «Дон Хуан больше не нуждается ни в грибах, ни в психотропных веществах. Но дон Хуан все еще должен их собирать. Это ритуал, который должен делать дон Хуан. Он должен выходить каждый день и собирать грибы. В его системе ценностей важны шаги, а не результаты. Хотя дон Хуан больше не будет их использовать, он все равно будет готовить их с особой тщательностью».

Как отмечает Карлос, и Дон Хенаро, и Дон Хуан являются опытными ботаниками. Оба они собирают много лекарственных растений, помимо психотропных, для продажи на рынках Мексики. Дон Хуан собирает редкие растения.

Карлос рассказал, как он пришел в ужас, обнаружив остатки колонии, предположительно созданной Тимоти Лири в 1960 году. Когда мексиканские власти выгнали группу Лири из Мексики, некоторые из этих людей остались, прячась в холмах, пока все не утрясется. Карлос говорил о том, как зашел в дом, где все еще жили эти люди, он сказал: «Я вошел вооружившись моей лучшей улыбкой и сказал: привет, друзья — Я Карлос Кастанеда из Лос-Анджелеса!». Все они были в отключке. Их было 25 человек в большой комнате. Все они были под кайфом. Одна маленькая девочка, которая слабо улыбнулась мне, почти воодушевила меня. Но она тоже не стала говорить со мной. Она подняла свою ногу, чтобы почесать ее, которая вся была покрыта волосами. Я был шокирован увиденным там. Действительно шокирован. Я встал и ушел, пришел дон Хуан, и мы пошли в горы, я рассказал ему об этих американцах, дон Хуан сказал мне, что он их тоже видел, он находил их действия просто абсурдными, он сказал мне, что видел их в полях,  когда они прямиком там ели грибы. Дон Хуан был потрясен — есть такие грибы без тщательной подготовки очень токсично. Он не мог понять, как они могли быть такими глупыми. Он увидел голого американца, который стоял в поле и ел грибы прямо на месте. Дон Хуан был в ужасе. Грибы нужно собирать с особой тщательностью. Они должны храниться в тыквенной горлянке в течение года и правильно смешиваться с другими ингредиентами. Ритуал даже включает в себя то, как вы должны обращаться с ними. Вы должны взять грибы в левую руку и перенести их в правую, чтобы поместить их в тыквенную горлянку для хранения. И у вас должна быть огромная концентрация, чтобы найти правильный гриб. Лучше практиковать упражнения Яки, чем использовать психотропные средства».

Карлос рассказал об охоте за едой силы с доном Хуаном. Они отправились на поиски кроликов и гремучих змей. Дон Хуан сказал Карлосу, что они должны подождать, пока к ним подойдет кролик, в самый пик сумерек Карлос сказал: «Вы должны подождать этого момента, когда последние отблески света исчезнут. Если кролик появляется, вы должны убить его. То же самое с гремучей змеей. Если она появляется в момент наступления сумерек, вы должны ее убить. Эта пища, которая появляется в такой момент, является мясом силы. Это нечто потрясающее. Я хожу на рынок в Лос-Анджелесе и покупаю стейк. Он просто ужасен. Вы не знаете, как животное было забито. Но мясо силы — это подарок. Это совершается без яркого насилия. Дон Хуан убивает оленя, когда тот придет к нему в таких чрезвычайных обстоятельствах. Даже пуму. Это мясо силы действительно удивительно. Я ел всевозможные виды мяса силы в время моих путешествий по горам с Доном Хуаном.

Однажды мы даже съели горного льва. Все мясо силы выглядит одинаково. Все, что вам нужно для поддержания себя в форме в течение года, это немного мяса силы, немного пиноли, (жаренная измельченная кукуруза), немного сушеного перца чили и немного воды. Вам больше ничего не нужно. Я бы потерял всего пять фунтов, питаясь только мясом и пиноли».

Однажды Карлос объяснил мне, что он имел в виду во время нашего самого первого разговора, когда сказал, что он чувствовал себя опустошенным и исчерпавшим самого себя Карлос говорил о себе и своей жизни. Он сказал: «У меня сейчас нет незавершенных дел. Я могу отправиться прямо отсюда в вечность. Меня ничего не ждет. Нет незаконченного дела. Ничего меня не сдерживает. На данный момент в Лос-Анджелесе нет ничего, что я еще не закончил. Я называю это — держать все под контролем! Тогда нет болтающихся концов. Мой отец так не думал. Он думал, что вы можете хранить так много всего, а затем использовать это, тратя впустую. И с тех пор все лишь катилось по наклонной. Я думаю, что правда находится на другом конце. На стороне Дона Хуана. Лучше ничего не иметь. Не иметь свободных концов. Лучше их отрезать»

Карлос рассказывал о своей матери и отце и об их страхе жить. Он описал своего отца как скучающего профессора-интеллектуала. Его мать постоянно жаловалась, что ничего не имеет. Она говорила Карлосу: «Никто мне ничего не дал. У меня нет кольца с бриллиантом». Карлос рассказал, что она начала рыдать, и что он плакал с этой женщиной, потому что у нее не было кольца с бриллиантом. Когда Карлос рассказал дону Хуану о своей матери, дон Хуан сказал: «Если никто никогда не давал ей что-либо, то ей принадлежал весь мир. Если человек может освободиться от страха жить, этого было бы действительно достаточно». Как сказал дон Хуан Карлосу, только живя как воин кто-либо может пережить путь знания. Потому что искусство воина состоит в том, чтобы уравновесить страх быть человеком с чудом быть человеком. Повторяющиеся проблемы Карлоса с матерью не проявляются в его повседневных отношениях с женщинами. Он очарователен, грациозен и внимателен к женщинам окружающим его. Тем не менее он шутит о том, что никогда не слышал об учениках-женщинах. Карлос, произнося фразу забавно задом наперед, сказал: «Может быть, потому что маги — это шовинистические свиньи мужского пола». Видимо, Дон Хуан также любит дурачиться с дамами. Карлос рассказал, как однажды автомобиль жук Фольксваген остановился перед домом дона Хуана. «Быстрее Карлос!», — приказал дон Хуан, — «Прячься под соломенной циновкой». Карлос сделал то, что ему было сказано, не зная, чего ожидать. Он выглянул из-под коврика и обнаружил, что посетителем Дона Хуана была прекрасная молодая женщина социальный работник. Она начала разговор с доном Хуаном, как будто они были старыми друзьями. Карлос, учитывая возраст дона Хуана, подумал, что забавно, что ему удалось привлечь прекрасную молодую леди, и он посмеивался лежа под ковриком. Дон Хуан с шумом рассмеялся и сказал: «Не бойся, под этой циновкой прячется всего лишь Карлос». Очевидно, что маги весело проводят время вместе.

Женщины, тем не менее, попадают в жизнь мага особым способом. Карлос рассказал нам захватывающую историю о четырех ветрах.

Маг должен постоянно быть начеку для встречи с женщинами, которых сила приносит ему как под воздействием ветра. Он не может преднамеренно сам искать их. Подобно кроликам и гремучим змеям, на которых охотится колдун, они сами должны прийти к нему. Маг нуждается в них для своего последнего усилия в борьбе с союзником. В самом деле, для мага почти самоубийственно изначально противостоять союзнику без помощи женщины, окружающей мага.

Всего их четверо — это ветры мага. К северу от него женщина, которая является его щитом, его защитником. Сзади него в направлении юга это теплый, ветер шутник. Джокер олицетворяет тепло и легкость весны. Ее присутствие смягчает разрушительный северный ветер. На западе интроспекция представлена ловцом духов. И завершение всего этого массива — это оружие на востоке. Оружие является главным авторитетом, освещающим ветром. Именно в таком расположении, все они пятеро, маг и его четыре ветра следуют по равнине, расположенной где-то в Соноре, в Мексике, чтобы противостоять союзнику.

Карлос преднамеренно не рассказывает о местоположении этой равнины, но он заверил меня, что она существует и что это реальное место там, где маг должен пойти встретиться и бороться с союзником. Когда женщина и маг сталкиваются с союзником лицом к лицу, сначала женщина берет на себя основной удар атаки союзника. Двигаясь сначала против джокера в задней части этого формирования, союзник распластывает ее на земле. Другая женщина и маг должны развернуться, как в каком-то мрачном балете, и застыть в направлении борющегося джокера и союзника. Они не могут прийти ей на помощь. Один за другим союзник нападает на женщин, наконец, с огромной силой двигаясь против щита впереди мага. Затем он нападает на самого мага с мощной демонстрацией своей силы. Маг и союзник борются друг с другом. Если маг преуспевает в борьбе с союзником и прижимает его к земле, он приобретает силу союзника, но если он терпит неудачу, то союзник его закручивает.

Карлос рассказывает о том, как дона Хенаро раскручивал его союзник. Дон Хенаро схватился с союзником, но с того момента, как он схватил его, он начал вращаться с большой силой. Союзник буквально кружил дона Хенаро, словно волчок, вращая его с огромной скоростью, и, наконец, швырнул на землю вдали от его дома в чужом месте. Именно тогда дон Хенаро был вынужден отправиться домой в Икстлан. На пути он встретил людей, которые казались людьми, но оказались призраками. Но дон Хенаро так и не смог добраться до Икстлана. Его мир был закручен союзником. Дон Хенаро никогда не сможет вернуться домой. На самом деле он потерял свою человечность. По правде говоря, призраки, с которыми Дон Хенаро встречался и продолжает встречаться в своем непрестанном путешествии назад в Икстлан, вовсе не призраки, а настоящие люди. Это дон Хенаро не является больше человеком. Как и дон Хуан.

Метафора мага о том, как союзник закручивает и вращает мага, отражает смысл трансформации обычного человека, который не видит, в мага, который наконец способен видеть. Но человек становится магом платя за эту необычайную цену. Потерять свою человечность означает оставить позади все то, что кому-то дорого. Как сказал дон Хуан Карлосу: «Теперь ты готов бороться с союзником. Ты выживешь, и первое, что ты захочешь сделать, это вернуться в Лос-Анджелес. Но ты никогда не доберешься туда. Все это будет навсегда потеряно для тебя. Все, кого ты любил все то, что ненавидел, чего желал, что было дорого, останется позади тебя». Карлос, говоря о своей собственной готовности идти на равнину к союзнику, сожалеет о том, что у него нет ветров. «Мне придется самому сделать решающий шаг. Я сделаю это, когда мое тело почувствует, что готово». По классу распространились слухи, что помощник Карлоса нашел для него девушку, которая хотела пойти с Карлосом на эту равнину, чтобы бороться с союзником. Я не поверил этому на данный момент, потому что, по словам Карлоса, все это очень опасно. «Союзник не шутит, когда нападает на женщину — ветер. Это может быть смертельно». Я сомневаюсь, что женщина рискнула бы настолько. Карлос решил, что однажды он привлек ветер, но дон Хуан сказал ему, что это не ветер. «Ее нужно постоянно подталкивать. Либо она нуждается в гигантских усилиях, чтобы измениться, либо тебе придется покинуть ее». У Дона Хуана было три ветра, когда он пытался пересечь равнину. У него так и не вышло это сделать. У Карлоса нет ветра, но он чувствует, что ему все равно нужно попробовать, даже если его закрутит союзник и, как следствие, он потеряет свою человечность. Карлос отождествляет себя с другим молодым магом по имени Паблито. Паблито — очаровательный, изысканный, забавный, утонченный, но, тем не менее, не угрожающий другим. «Он моей комплекции, моего возраста. Я внимательно слежу за его действиями. Что бы ни делал Паблито это превращается в изысканное представление. Возможно, именно поэтому Паблито уже привлек три ветра». Карлос настаивает, однако, что эта концепция ветра не имеет сексуального подтекста. Это предрасположение силы. Но даже Паблито со всем своим обаянием, кажется, не может найти четвертый ветер. Как и дон Хуан, он, кажется, застрял с тремя. Карлос говорит: «я не думаю, что Паблито получит четвертый. Ему придется оставить всех позади и пересечь равнину самому. Паблито почти готов. Я буду свидетелем его попытки пересечь долину». Карлос, похоже, не согласен пересекать равнину. Он говорит: «Я вовлечен во множество вещей. Может быть, поэтому я так долго откладывал это». В другой раз он сказал, что он привержен своим чувствам. «Это то, что делает меня человеком, мои чувства, мне нравится показывать свои чувства, быть счастливым, грустным, любить. Дон Хуан и Дон Хенаро, видите ли, не имеют настоящих чувств. Дон Хуан не испытывает ко мне никакого сострадания. Он уделяет мне свое внимание, вот и все. Он может только воспроизводить их, как будто он имеет настоящие человеческие чувства. Он и Дон Хенаро были раскручены [союзником]. Они потеряли свою человечность».

Карлос, похоже, не уверен, что готов заплатить окончательную цену за видение. Дон Хенаро, однако, настаивает на том, что можно преодолеть равнину и, следовательно, обрести силы союзника, но при этом сохранить свою человечность. Он говорит, что знал одного воина, который прошел через равнину. Карлос говорит: «Дон Хенаро не шутит, немыслимо, чтобы он лгал мне. Я отправлюсь в Мексику. Я буду сидеть под этим деревом и ждать, пока этот человек придет ко мне. Я буду сидеть там месяцами, если это необходимо. Этот человек придет ко мне и раскроет мне суть этого мифа». Мне стало очень любопытно, что это за воин, который сумел пройти через равнину. Был ли его успех причиной того, что маги продолжают пытаться рисковать своей человечностью в поисках знаний? Карлос сказал мне, что он так не думал. Он сказал очень просто: «У человека просто нет другого способа, чтобы жить». Эта фраза Дона Хуана и Карлоса запомнилась мне. Я слышу, как Карлос говорит мне это определенные моменты.

Однажды, делая покупки в  торговом центре Sears Roebuck, я увидел человека моего возраста, и двух маленьких детей, практически висящих на нем. Его жена жадно рылась в корзине с товарами со скидкой: «Посмотри на это, и вот это, и это», мужчина произнес: «Эти  чертовы дети сводят меня с ума, и ты ни в чем мне с ними не помогаешь». Фраза Карлоса об образе жизни воина промелькнула в моей голове. У человека просто нет другого способа, чтобы жить. Я пошел домой, думая: каждый из нас по-своему в этой культуре заканчивает в торговом центре Sears Roebuck. Мое недовольство своей собственной культурой всегда было крайне глубоким, когда я углубился в мировоззрение магии Яки, мое чувство дистанцирования от собственной культуры стало еще более глубоким. Я идентифицировал себя с Карлосом, я почувствовал страдание, которое он должен испытать как человек, застрявший между двумя культурами. Карлос сказал: «моя жизнь странная, более странная, чем кажется, я прилагаю усилия, чтобы выглядеть и вести себя последовательным образом». Но таков путь воина. И это то, как он функционирует. Он должен быть способен показать свою когерентную (то есть, соблюдающую соглашения – прим. ред) сторону и я не нахожу Карлоса странным.

Окончание по этой ссылке

 Кастанеда. Ученик Чародея. Впервые в интернет. 3 часть

 Кастанеда. Ученик Чародея. Впервые в интернет. 1 часть

Эта статья о Карлосе Кастанеде публикуется впервые на русском. И впервые она публикуется в сети интернет. Ее нет ни на одном сайте, ни на одном языке, она присутствует только в сохранившихся печатных номерах американского журнала Пентхауз за 1973 год. Ирвинг Уоллес, автор этой статьи – культовый американский писатель, друживший с творческой элитой Голливуда. Писателем он был известным, впрочем, не столько литературными достоинствами книг, сколько своей политической позицией. Его «прогрессивные» романы вызывали ярость радикальных консерваторов, были даже известны случаи, когда они публично сжигались на разного рода акциях. Среди его почитателей и друзей были такие люди как Джон Леннон, Генри Миллер, Рэй Брэдбери, Ирвинг Стоун, Алекс Хейли и Сидни Шелдон. С Карлосом Кастанедой Ирвинг Уоллес познакомился через своего друга – литературного агента Карлоса, Неда Брауна. Статья большая по объему, поэтому мы будем публиковать ее частями. В первой части статья помимо сцены знакомства пересказывает содержание книг Карлоса. Некоторые уникальные вещи о практиках и взглядах Карлоса в начале семидесятых годов статья рассказывает ближе к концу. Среди прочих интересных моментов – элементы магических пассов, которые Карлос демонстрирует уже тогда.

***

Летом 1960 года Карлос Кастанеда сидел с подругой в терминале автобусной станции Грейхаунд в жарком пыльном пограничном городке Аризоны. Неизвестный и никем непризнанный 25-летний аспирант и антрополог Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, Карлос отправился на юго-запад, чтобы собрать информацию о лекарственных растениях, используемых местными индейцами. В ожидании в автобусном терминале он встретился с самым замечательным человеком которого он когда-либо встречал,с событием, которое впоследствии принесло ему славу и деньги, и разрушило все его убеждения о природе реальности. Этот человек был темным, морщинистым, старым индейцем Яки с репутацией эксперта в области медицинских растений. Карлос завел разговор о пейоте. Этот разговор в итоге затянулся на 12 лет и завершился многочисленными книгами, которые захватили воображение людей во всем мире.

Первой из этих книг была книга «Учение дона Хуана: путь знания индейцев Яки». Она встретила мгновенный успех и признание критиков. Вторая книга, «Отдельная реальность», нашла восторженные отклики большой аудитории, стремящейся узнать больше об идеях Карлоса Кастанеды. Как выяснилось, Карлос наткнулся на одного из немногих оставшихся практикующих, почти забытое искусство магии Яки. Человеком этим был Дон Хуан Матус, знахарь, лекарь, маг, воин, брухо. Не то чтобы Карлос понял это сразу, так как прошел почти год, прежде чем дон Хуан начал доверять ему и стал объяснять природу пути знания Яки. На самом деле Карлос был втянут в свое ученичество доном Хуаном. Как он объяснил, никто не может стать магом, просто по своему желанию. Маг должен обмануть ничего не подозревающего ученика и втянуть его в этот процесс. В случае с Карлосом дон Хуан напугал его, сказав, что женщина-колдунья по имени Ла Каталина охотилась за ним угрожая его жизни. Он обратился за помощью к Карлосу и таким образом хитро втянул молодого антрополога в мир странных, необъяснимых и умопомрачительных явлений, насыщенных невероятными психоделическими переживаниями, сверхъестественными силами, злыми духами  и таинственными ритуалами. Ничто в происхождении Карлоса не указывает на то, что ему было суждено пережить такие приключения. Родился в Сан-Паулу, Бразилия, в рождественский день 1935 года, он воспитывался в традициях, присущих семье южноамериканских интеллектуалов. Его отец был профессором университета. Получив образование в Буэнос-Айресе, молодой Карлос приехал в Соединенные Штаты в поисках дальнейшего образования в Калифорнийском университете (UCLA). Получив гражданство США в 1959 году, в настоящее время он находится на завершающей стадии своей ученой степени доктора антропологии  Калифорнийского университета. Хотя он провел большую часть своей жизни в академических кругах, Карлос с недоверием относится к стандартным ученым. Он сказал мне: «Мой отец, как и большинство академических интеллектуалов, никогда ничего не подтверждает фактами». Кажется, что истина для Карлоса — это что-то, что происходит из непосредственного опыта, что-то, что каждый может подтвердить повседневными событиями своей обычной жизни. Кажется, он не доверяет абстракциям, типичным для ученых. Чтобы Карлос мог принять что-то как истину, он должен увидеть, как это работает в его собственной жизни и в жизни других.

Возможно, именно поэтому его произведения были так хорошо приняты другими. То что Карлос описал было именно его собственным опытом ученичества у дона Хуана. Люди могут примерить на себя его простые рассказы о путешествиях и приключениях в мире магии Яки. Другой причиной успеха работы Карлоса является широко распространенный интерес к психоделическому опыту и, что более важно, тот факт, что люди в технологически развитых обществах отчаянно хотят верить, что им доступны альтернативные реальности. Еще одно доказательство явного вовлечения Карлоса в путь индейцев Яки. Нарушение основных характеристик беспристрастности и объективности современной академической антропологии. Карлос вступает в непосредственный контакт с доном Хуаном, позволяя этому опыту привести его туда, куда он приведет.

Вкратце, Карлос не только изучает путь Яки, он верит в него всем сердцем. В то время как академический антрополог может посчитать его приключения с доном Хуаном невозможным, у Карлоса нет сомнений. Он доверяет своему опыту. Он его прожил.

Карлос верит Дону Хуану, когда тот говорит, что он ворона и что со временем Карлос тоже станет вороной. Карлос верит, что маги могут принимать формы многих существ, птиц, собак, койотов и так далее. Он считает, что теперь он может вести беседы с животными,  в то что маги могут совершать удивительные действия, такие как восхождение по вертикальным водопадам, обматывая  свои похожие на щупальца волокна, выступающие из их брюшной полости, вокруг камней и других точек опоры, и что маги могут по желанию менять мир, вокруг себя самым чудесным образом. Он считает, что вокруг нас всегда присутствуют всевозможные духи. Он видел союзников.

В системе магии Яки, союзники — это духи, силы, отличные от человеческих существ, которыми маг стремится овладеть и использовать их в своей собственной жизни. Карлос говорит: «Союзников действительно нечего бояться, это силы, просто силы. Ни плохие, ни хорошие» но в тоже время он, кажется, противоречит сам себе говоря: «Остерегайтесь, когда вы находитесь одни в темноте, это не безопасно. Вы должны быть очень уверены в том, что вы делаете. Особенно на краю крутых обрывов, где перед вами неожиданно может появиться союзник. Когда вы слышите о случаях таких падений — это не несчастные случаи». Карлос полон советов о том, как взаимодействовать с союзниками: «Никогда нельзя смотреть прямо на союзника, иначе все будет кончено для вас. Капут! Лучше всего сканировать союзника быстрыми движениями глаз, никогда не позволяя своему взгляду остановиться непосредственно на нем». Карлос рассказал мне о своей встрече с союзником на стоянке в кампусе Калифорнийского университета. Он принял форму, похожую на сияющий кристалл. Это было прямо на асфальте возле переднего колеса его машины. Карлос сказал, что он отказался поверить его присутствие. Он просто сел в свою машину и быстро уехал. В другой раз он столкнулся с союзником в форме студента когда направлялся в столовую, чтобы быстро перекусить перед занятием. «До тех пор, пока вы не будете готовы иметь дело с союзником, предупреждает Карлос, просто игнорируйте его!»

Когда Карлос говорит о союзниках, он иногда озорно над ними шутит и, кажется, высмеивает все что с этим связано, но чувствуется, что шутка — это больше показательная бравада. Временами, страх Карлоса безошибочен. Не нужно большого воображения, чтобы ощутить ужас, который скрывается в реальности, населенной духами, которые могут принимать любую форму и выскакивать у вас на краю пропасти и других опасных мест. Как страшно быть совершенно неуверенным в людях, которые случайно попадают в чью-то жизнь. Если вы верите в союзников, как это делает Карлос, какие жуткие мысли должны вспыхнуть в вашем уме, когда незнакомец подходит к вашей двери или останавливает вас на улице, чтобы спросить дорогу.

Есть моменты, когда беспокойство Карлоса очевидно. Я наблюдал за его глазами, когда его окружали большие группы поклонников, следовавших за ним по кампусу. Кажется, он постоянно просматривает людей, окружающих его, он алертен и насторожен. Он редко казался мне расслабленным и непринужденным в компании других. Я понимаю опасения Карлоса, поскольку мне тоже было позволено мельком взглянуть на мир союзников. На самом деле  именно встреча с ним, заставил меня разыскать Карлоса. Несмотря на то, что я был полностью очарован его трудами, я обнаружил, что он наполнен навязчивой красотой и богатым восприятием, с которым обычно не сталкиваются в трудах академических антропологов. Это был опыт взаимодействия с тем, что я посчитал союзником, что в итоге и привело меня к Карлосу.

Поскольку Карлос преподавал в университете, где преподаю я, найти его было достаточно легко. Я нарисовал эскиз союзника, которого я видел, и пошел в его студенческий класс в Калифорнийском университете в Ирвин, Калифорния. Моя первая встреча с Карлосом была прошлой весной. И это оказалось очень странной встречей. Я пошел в место, где Карлос должен был читать лекцию, но когда я туда приехал, его нигде не было видно. Огромный зал был переполнен студентами, но Карлоса там не было. Женщина-антрополог читала лекции вместо Карлоса. Я спросил, видел ли его кто-нибудь из окружающих меня студентов в тот день. Никто не имел понятия. Я осмотрел лекционный зал, но в реальности я не знал, как он выглядит. Единственное описание, которое у меня было, — это описание друга, который сказал: «Карлос выглядит как кубинский официант. Ты его ни с кем не спутаешь».

К сожалению, в этот день все там выглядели как кубинские официанты, кроме женщин. Я сдался и покинул лекционный зал, направляясь через кампус к моей машине. По дороге я подумал: хорошо, наверное, это доказательство, что тебе не быть вместе с Карлосом Кастанедой. Этому не суждено было случиться. Это было четкое знамение. Садись в свою машину и сваливай. Когда я потянулся к двери своей машины, мне в голову пришло изображение, казалось бы, из ниоткуда. Я увидел пухленького темноволосого человечка, одетого в коричневый костюм консервативного покроя, откинувшегося на стуле на площадке кофейни, расположенной у кампуса. Он разговаривал со студентом. Я вернулся пройдя через весь кампус и через кафе вышел на площадку. Я увидел там сцену, которую я только что описал в картине вспыхнувшей в моей голове и она соответствовала ей до малейшей детали.

Я сел справа от человека и студента и краем глаза наблюдал за ними. Я осознал, что мужчина также краем глаза наблюдал и за мной. Студент ушел через несколько минут. Человек в кресле повернулся прямо ко мне и улыбнулся. Я подошел к нему и сказал: «Вы Карлос Кастанеда, верно?» Он сказал: «да, садитесь, садитесь». Я сказал: «Я знал, что вы будете здесь». «Это хорошо», сказал Карлос, он был рад узнать, что я был членом факультета социальных наук. Однако он кажется немного двусмысленно, произнес: «Психолог? хах» Я попытался быстро затереть подобную идентификацию, так как не знал реакцию Карлоса, когда дело касалось психологов. Но он, казалось, быстро расположился ко мне. Он сказал: «Ты заинтересован в том, чтобы видеть»? Я сказал: «да, Карлос, я заинтересован в этом»! Я имею в виду, я думаю, что я уже начал» и я показал Карлосу эскиз союзника, которого я нарисовал

Карлос ахнул и очень серьезно сказал: «О боже, это одна из тех странных вещей!».

«Каких странных вещей?» — спросил я.  Карлос медленно произнес: «Это союзник, это ощущается».

Я сказал ему, где и как я увидел его. Карлос понимающе выслушал. Он сказал: «Я могу научить вас, что делать, когда это произойдет в следующий раз».

Я сказал: «Я его просто проигнорировал».

«Хорошо, — сказал Карлос. — вы поступили правильно, не смотрите на это, игнорируйте это. Вы должны прийти ко мне на встречу. Мы хорошо с вами пообедаем, может, немного мексиканской еды и у нас будет хороший ланч».

Я сказал: «Карлос, Я на самом деле то ничего и не ищу, у меня уже пять лет есть духовный наставник».

«Пять лет…, — сказал Карлос и внимательно изучил меня, — Сила знает способ как обрести силу». Я рассмеялся и Карлос тоже.

«Я чувствую, я исчерпал себя в данный момент. Пустота, больше ничего нет, мне больше нечем заняться, ты понимаешь, о чем я?»

Я сказал «да», несмотря на то, что я не был уверен. «Я тоже чувствую что исчерпал себя», — сказал я, гадая сам, что же на самом деле имел в виду.

«В любом случае Джон, мы закатим знатный ланч. Я нанесу тебе визит».

Я дал ему свой адрес и телефон. Мы договорились встретиться за обедом. Я пошел домой, моя жена Рут спросила: «Ты встретил Карлоса?».

Рут была зачислена на серию семинаров для выпускников, которые вел Карлос и была хорошо осведомлена о магии Яки. Я сказал: «Да, как бы то ни было, он хочет, чтобы я был магом! Она рассмеялась: «Иди ты…… идиот!!! Ты и твои глупые фантазии, Честно говоря, Джон, иногда я думаю, что ты действительно и полностью слетел с катушек».

Она остановилась и внимательно посмотрела на меня: «Джон» — сказала она медленно и осознанно, — «Ты действительно серьезно?»

«Ну, может быть и так» — сказал я. — «Может быть, это действительно то, что я должен сделать, отправиться в Мексику с Карлосом и быть учеником мага».

«Господи», сказал Рут. Она задумалась на несколько минут, а затем произнесла: «А что ты  хочешь что бы делала я, пока ты будешь бегать с Карлосом по Мексике, будучи магом?»

«Ну это не будет слишком долго! Может быть месяц или два! Я просто отправлюсь туда с Карлосом и немного погружусь в это чтобы узнать, что это такое. Может быть, я даже смогу встретиться с доном Хуаном».

Она сказала: «Он не отведет тебя к дону Хуану, Карлос сказал, что ему никому не разрешается говорить, где живет дон Хуан. Это абсолютный закон магии Яки».

«Ну, может быть, я смогу встретиться с ним, когда он приедет в Лос-Анджелес  что бы навестить Карлоса».

«Дон Хуан не будет приближаться к Лос-Анджелесу», сказала Рут. «Карлос собирался отвезти его в Лос-Анджелес однажды. Они ехали в машине примерно в 50 милях от города, когда дон Хуан вдруг сказал: «Останови машину! Разворачивай, я не поеду туда, слишком много злых духов….» его испугали вибрации Лос-Анджелеса».

«Ты меня разыгрываешь» сказал я.

«Спроси Карлоса», сказала она. «Это то, что он сказал нам сегодня в классе. Карлос развернул машину, и они поехали обратно в Мексику».

В любом случае, по той или иной причине, я внезапно был очарован магией Яки, Дона Хуана и Карлоса. На следующий день, я отправился в кампус, на встречу с Карлосом. Поскольку он имел репутацию того, кто одевался консервативно и даже где то не модно, я оделся в пиджак и галстук, так как я обычно одеваюсь для визита в транспортный суд. Я ждал около своего офиса и около офиса Карлоса с 11 утра до часа дня. Карлос так и не явился на обед. Я позвонил его ассистенту Розмари Ли:

«Сегодня утром Карлос уехал в Мексику» сказала Розмари. «Он должен немедленно увидеть дона Хуана. Я не знаю, с чем связан этот визит. Существует несколько вопросов, на которые он должен получить ответы немедленно. В любом случае, не беспокойтесь о том, что он пропустил обед с вами. Он делает это постоянно. Он никогда не появляется, когда говорит, что собирается это сделать».

Я отправился на ланч с Роном Сукеником, моим другом романистом, которого я встретил в ожидании за дверью Карлоса. Рон сказал: «Как получилось, что у тебя назначен ланч с Карлосом? Ведь это у меня с ним ланч?!»

«Забудь об этом Рон» — сказал я! — «Никто не получит встречу с Карлосом. Он свалил в Мексику. Он должен был что-то спросить у дона Хуана».

На обратном пути после ланча я столкнулся с Карлосом в лифте и чуть не выпрыгнул из своей обуви. «Карлос!!» закричал Я! «Я думал, вы Мексике», «Я и есть в Мексике» сказал Карлос, или, может быть, он сказал, что «Я был в Мексике» Или может быть он произнес: «Я собирался, но я не поехал». Мысль мелькнула в моей голове, может быть, он и в Мексике и в лифте! Я был так удивлен, что не знал, что сказать, поэтому я сказал: «Ну и дела, Карлос! Мне жаль, что я так и не пообедал с вами!»

Карлос сказал: «я ждал в своем офисе с открытой дверью с 11 до часу дня». Я смотрел на Карлоса с полным недоверием. Я был в его офисе пять раз, проверяя, готов ли он пойти со мной пообедать. Дверь была закрыта, и я уверен, что мой шум там вызвал бы даже спящего союзника. Карлос продолжил: «Мы должны поговорить, Джон! Нам есть о чем поговорить!» «Хорошо, Карлос», — сказал я! — «Но мне действительно нужно поговорить с вами, и в ближайшее время. Некоторые странные вещи начинают происходить. Если вы не будете против, я просто начну посещать ваш семинар для выпускников».

«Ну, конечно, Джон», — сказал Карлос, — «Непременно приходи на семинар. У нас будет много времени, чтобы поговорить».

Я посетил семинар выпускников, который вел Карлос весь остаток года и слушал, то, что рассказывал Карлос. И Карлосу было что рассказать.

«Мое обучение закончилось», — начал Карлос. — «Дон Хуан больше ничему не может научить меня. У меня есть все единицы описания, которые нужны магу для самостоятельного пути. Видите ли, дон Хуан был заинтересован в том, чтобы дать мне другое описание мира, другой способ видения, другую реальность. Но сейчас я должен сделать это сам».

Я знал, что Карлос нанес свой последний визит Дону Хуану в мае 1971 года. Кажется, он считает этот визит последним для своего ученичества. В то время с ним произошли поистине удивительные вещи. Он приехал к дону Хуану, и обнаружил его в компании своего друга дона Хенаро, другого мага Яки! Дон Хенаро немедленно столкнул Карлоса с невероятным действом.

Смеясь так сильно, чуть ли не до конвульсий, Дон Хенаро лежал на полу на животе и вдруг начал совершать плавательные движения руками. Карлос был поражен, увидев, что дон Хенаро начинает двигаться и скользить по комнате на животе, как будто бы на самом деле он двигался на большой доске для скейтборда. Дон Хенаро громко смеялся, быстро и плавно двигаясь по полу вокруг Дона Хуана и Карлоса. Столкнувшись с выходками дона Хенаро в прошлом, Карлос всегда пытался объяснить их. На этот раз он сдержал свои рациональные импульсы и просто ошеломленно уставился на дона Хенаро, плавно скользящего по полу. Карлос считал это важным событием, так как он был убежден, что, если он воздержится от попытки объяснить поступок дона Хенаро, он сможет видеть. Пока Дон Хенаро плавал между ними, дон Хуан рассказал Карлосу о кубическом сантиметре шанса.

У каждого человека, мага или нет, есть кубический сантиметр шанса, который появится перед его глазами, когда он меньше всего ожидается. Обычный человек не знает об этом. Но только не воин, который всегда настороже и ждет. Назовите это, как вам хочется: везение, удача, но независимо от этого, факт остается фактом, он появится когда вы меньше всего его ждете.  Карлос подчеркивает эту концепцию ожидания. Маг ждет, когда кролик придет на его охотничью тропу. Он ждет гремучую змею, когда она выскочить из норы. Он ждет женщину, которая ему понадобится для защиты, что бы она пришла к нему. Маг или Брухо, как говорит Карлос, должны быть настороже и готовы извлечь выгоду из кубического сантиметра шанса. Дон Хуан также сказал Карлосу, что дон Хенаро заставил его машину исчезнуть.

Дон Хенаро сказал, что он легко мог сделать это, и даже фактически уже сделал. Все трое вышли из дома, чтобы осмотреть машину Карлоса. Карлос был ошеломлен, обнаружив, что машины нигде не было видно, и дон Хенаро так и не покидал дом дона Хуана. Он обыскал то место, где он оставил ее, в полном недоверии, становясь все более дезориентированным.

Дон Хенаро и Дон Хуан делали клоунаду с особым остервенением. Смеясь от души, дон Хенаро ковырял под камнями, словно ожидал найти машину под одним из них. Он и Дон Хуан объединились, чтобы переместить большой валун с помощью палки, чтобы Карлос поверил, что машина будет именно там. В конце дон Хенаро сделал воздушный змей из своей шляпы и, привязав к нему длинную веревку, побежал вниз по склону, а змей летел за ним. Карлос сказал, что дон Хуан сказал ему наблюдать за воздушным змеем и не отводить от него глаз. Именно в том месте, где змей упал на землю, появилась машина Карлоса. Карлос сказал, что он побежал к машине, чтобы подробно ее осмотреть. Он услышал крик дона Хуана позади него. «Не смотри на машину, черт возьми, останови мир!».

Продолжение https://castaneda.ru/uchenik-charodeya-castaneda-2/

Окончание https://castaneda.ru/uchenik-charodeya-castaneda3/

Карлос Кастанеда, исследователь неведомого

Столкновение с Карлосом Кастанедой

Одно из самых трогательных интервью с Карлосом Кастанедой, которое было взято умирающим журналистом для газеты Sun, Майклом Бреннаном

Когда-то сновидения были для меня необычным делом. Когда мне было тринадцать, у меня были частые сознательные сны и внетелесные переживания. Как правило, непосредственно перед сном, когда мое тело было полностью расслаблено, я без предупреждения переходил в состояние удивительной алертности. Мое физическое тело онемело и тяжело, но я не спал. Каким-то образом я знал, что тогда я смогу покинуть свое тело.

В течение следующих трех лет почти каждую ночь я погружался в сон только для того, чтобы просыпаться и отваживаться попадать в миры снов потрясающей ясности и красоты. Я был полностью в сознании и мне было чрезвычайно любопытно все, что я встречал. Я бесконечно экспериментировал со своими чувствами и со своей способностью управлять этой странной средой. Но я никогда не мог решить, были ли миры, в которые я входил, объективно реальными, или просто проекциями.

В шестнадцать лет я принял участие в новаторском исследовании, возглавляемом Стивеном Лабержем. Используя лабораторное оборудование и серию заранее подготовленных сигналов, Лаберж продемонстрировал, что люди обладают способностью оставаться в сознании в физическом состоянии сна. Он назвал это явление «ярким сновидением» (Lucid Dreams). Тем не менее, даже это научное подтверждение не полностью развеяло мою неуверенность, потому что оно не объясняло, например, того, как я мог иногда одновременно осознавать как свое физическое тело, так и это «другое» тело. В конце концов, я решил, что на мои вопросы пока нет ответа, и ответы все равно не имеют большого значения. Чувство восторга, свободы и радости, с которыми я столкнулся в этих внутренних мирах, было истинной ценностью этого опыта.

Вскоре то же повышенное состояние осознания начало переходить в мою обычную повседневную жизнь, наполняя ее богатством и магией. Жизнь превратилась в сон наяву. По мере роста этой чувствительности она вступала в противоречие со всем, чему меня учили. Священники, обучавшие меня, казалось, верили, что эпоха чудес закончилась две тысячи лет назад. Наука предположила, что все можно свести к базовой механике. А современное общество советовало безопасный и бескровный путь рождения, учебы, работы и смерти, перемежающийся с банальным потреблением.

К тому времени, когда мне было семнадцать, я начал чувствовать, что со мной что-то неправильно. Я попал в плен обычной юношеской неуверенности, но главное, мое восприятие мира не соответствовало миру моих ровесников. Мои страхи пересилили дух красоты, который я стремился выразить. Чтобы компенсировать мою кажущуюся трусость, я предпринял отчаянный шаг, решив сойтись с толпой подонков и начал действовать из мешанины чувств внутри меня.

Сделав это, я предал все, что было для меня свято, и мои мучения были невыносимыми. В течение следующих пятнадцати лет я страдал от длительных приступов зависимости, бездомности и заключения в тюрьмах и жизни в бомжатниках. Мои сновидения покинули меня, превратившись в осознанные кошмары. Я совершал медленное самоубийство, процесс, который достиг своего окончания семь лет назад, когда я разделил иглу с двумя наркоманами в квартире на Нижнем Истсайде, арендуемой в Нью- Йорке.

Вскоре мои знакомые наркоманы из-за той иглы умерли от СПИДа. Теперь, сидя бок о бок со смертью, я обнаружил вокруг пустоту. Странно, но эта пустота принесла уверенность и восхитительное чувство – у меня не было ничего, что бы я бы мог потерять. Моя близкая смерть, кажется, предлагала слабый шанс восполнить то, что я утратил: мой опыт восприятия мира как осознанного сновидения большой красоты и тайны.

Находясь в этом настроении, я получил приглашение посетить семинар в Окленде, проводимый партнерами Карлоса Кастанеды, и написать об этом как журналист. Цель семинара состоит в том, чтобы преподать магическую дисциплину, которую Кастанеда получил от видящего Яки Дона Хуана Матуса. Согласно Кастанеде, видящие древней Мексики испытывали состояния повышенного осознания в сновидении. Они учились вызывать эти состояния осознанно, используя собрание точных движений, названных «магическими пассами».

Окутанная тайной, эта дисциплина прошла через двадцать семь поколений магов, и Дон Хуан Матус был последним. Теперь Кастанеда и его когорта утверждают, что они являются современными представителями искусства древних магов, которое Кастанеда назвал «тенсегрити», архитектурным термином баланса противопоставленных сил.

Другое предположение, распространяемое критиками Кастанеды, то, что он – сам изобретатель этой дисциплины и мифа о Доне Хуане Матусе. Согласно им, миф Кастанеды имеет происхождение не в доиспанском мире толтеков, но летом 1961, когда тридцатисемилетний студент антропологии УКЛА отправился в пустыню Сонора в поиске материала для своей кандидатской работы. Там, под жарким мексиканским солнцем, Кастанеда возможно и сфабриковал свои увлекательные рассказы о магии.

Несмотря на высокую похвалу Кастанеды представительных академиков, научных, и литературных степеней, скептики оставались обеспокоенными хронологическими несогласованностями в его книгах, его отказом дать больше информации о Доне Хуане для общественного исследования и собственной недоступностью автора. В конце концов, Дону Хуану Матусу, кажется, суждено преследовать нас, как призрак, мелькнувший на краю нашего зрения, беспокоящий наши сердца возможностью того, что магия все еще существует.

Шесть лет назад возникло новое доказательство, когда две женщины – Флоринда Доннер-Грау и Тайша Абеляр — написала изящные, подобные сновидению книги, описав их собственное столкновение с доном Хуаном. Доннер-Грау и Абеляр показали себя коллегами Кастанеды. Третья подруга, Кэрол Тиггс, упомянута Кастанедой в самой последней книге, «Искусство сновидения», в которой он описал, как, во время «совместного сновидения» с ним в гостинице в Туле, Тиггс исчезла из этого мира, унесенная на крыльях «намерения». «Буря бесконечности» вернула ее обратно в это измерение десять лет спустя, когда Кастанеда обнаружил ее блуждающую в оцепенении в книжном магазине Феникс в Санта-Монике. Ее невероятное возвращение «разорвало ткань вселенной».

Кастанеда, Доннер-Грау и Абеляр были полностью сбиты с толку последствиями этого события. В конце концов, Тиггс убедила своих попутчиков принять радикально новый подход к своей работе: впервые они открыто представили учение Дона Хуана, предлагая ищущим возможность подробно изучить фантастические практики легендарного видящего.

Они приняли это беспрецедентное решение, говорят они, потому что они — последние из их линии, и скоро «зажгут огонь изнутри и завершат прыжок в невообразимое». Больше того, они открывают их науку из благодарности к их преподавателям и бенефакторам, чтобы их древнее знание могло жить.

Подобно многим читателям, меня сильно толкнули и вдохновили книги Кастанеды — особенно (по очевидным причинам) его рассказы о магических возможностях сновидения. В то же самое время, я поддерживал скептицизм журналистов относительно всего дела. Но теперь существа, созданные мифом о доне Хуане Матусе, вышли из тумана своей недоступности и зашуршали в моем сознании, как развеваемые ветром листья. Я иду, чтобы послушать их речь, приготовив вопросы, сомнение, нетерпение, и тоску по магии, дабы опровергнуть бездушное сновидение современного общества.

Шесть женщин-инструкторов, названных «трэкерами энергии», стоят в парах наверху на трех приподнятых платформах в конфернец-зале Окленда. Они одеты в стиле боевых искусств, в широких брюках и рубашках, коротко подстрижены, и все они источают привлекательную силу и атлетизм. Их возраст от одиннадцати до тридцати шести, они приехали из Европы и Америки. Их манеры одновременно дружелюбны и серьезны. Они здесь, чтобы учить, и около трехсот человек, окружающих их, здесь, чтобы учиться.

В течение следующих двух дней трэкеры энергии демонстрируют сложную серию движений — магических пассов, о которых написал Кастанеда. Движения имеют запоминающиеся названия: Раскалывание Ствола Энергии, Продвижение по Корню Энергии, Стряхивание Грязи Энергии. Я имею годы практики хатха-йоги, и могу утверждать некоторые параллели между двумя дисциплинами. Много движений также имеют жестокое, боевое настроение, напоминающее об айкидо и каратэ. Но имеются некоторые необычные элементы в системе тенсегрити, которые я не могу разместить ни в какой из знакомых контекстов.

Среди участников был огромный конгломерат родов занятий — физики, преподаватели, инженеры, художники, чернорабочие, биологи — и разные нации: испанцы, итальянцы, немцы, русские, американцы, французы. Я говорил с разными людьми, ища доказательство эффективности движений, и то, что я услышал, начало медленно расшатывать мои сомнения.

Один человек, который в молодости практиковал каратэ в течение шести лет, говорит, что он находит движения тенсегрити, необыкновенно мощными. «Чем больше я практикую тенсегрити, — говорит он мне, — тем больше я думаю, что никто не может просто придумать эти движения. Их слишком много, они слишком сложные и систематические, а результаты слишком сильны».

Марио, индеец из Тархумара, выросший в северной Мексике, теперь живущий в Лос Анжелесе, говорит, что он и группа его мексиканских и индейских друзей давно неофициально практикуют упражнения из книг Кастанеды. Теперь, из-за этого более доступного обучения, они увеличили свои усилия. Когда Марио описывает некоторых из его сновиденческих приключений, я был поражен их очевидным подобием осознанным сновидениям в моем детстве.

«Недавно я находился осознанным в сновидении, – рассказывает Марио. – Я был под деревом на вершине холма; но не уверен, где именно. Мой брат Хосе, который живет в Оахаке, был со мной. Он спросил меня, что я узнал на семинаре, который я посетил. Я сообщил ему, и мы обменялись большим количеством информации относительно наших личной жизни. Я полностью сознавал в течение сновидения, но, когда я проснулся я забыл кое-что: Хосе сообщил мне что-то в самом конце сновидения, и я не смог вспомнить это».

«Через неделю он позвонил мне из Мексики. Прежде чем я смог заговорить, он начал описывать мне сон: тот же холм, то же дерево, тот же разговор. Я почувствовал озноб и чувство страха. Затем он спросил, помню ли я то, что он сказал мне в конце нашего сна. Прежде чем он смог сказать что-то еще, у меня в ушах громко зазвенело, и забытая сцена повторилась в мгновение ока. Он поблагодарил меня за то, что я привел его на этот путь».

В течение выходных мы получаем лекции от всех троих учителей Кастанеды. Выступая первой, Флоринда Доннер-Грау смотрит на аудиторию и улыбается, как Чеширский кот. Ее светлые волосы, подстриженные ежиком, и элегантные скулы выглядят по-тевтонски, и она говорит с точной дикцией, как если бы каждое слово было восхитительным кусочком:

«Дон Хуан Матус представился четырьмя людьми его четырем ученикам. Для Карлоса Кастанеды он был жестоким и грозным присутствием ужасного вызова и красоты. Для Тайши Абеляр он был загадочным, но все же очень знакомым. Для меня самой он был резким вторжением в мой мир, одновременно тревожным и успокаивающим. Для Кэрол Тиггс он был нежным, отечески привязанным с огромной силой».

Она продолжает сообщать нам, что в мире магов женщины являются одаренными существами в силу их близости к женской природе вселенной.  Используя свои матки, они способны получить доступ к универсальной энергии и выполнять изумительные подвиги трансформации. Но в то же время женщинам приходится бороться с чрезвычайно ошеломляющими последствиями их социализации. Короче говоря, они обучены от рождения быть бимбо («телками», «принцессочками» и тд), и упорными усилиями они могут избежать этой судьбы.

«Дон, Хуан поинтересовался у меня, – рассказывает Доннер-Грау, – очень прозаичным тоном, – не хочу ли я быть глупой пиздой всю мою остальную жизнь? Вы должны понять, что я происхожу из очень приличной испано-немецкой семьи. Никто, особенно мужчина — никогда не использовали это слово в моем присутствии. Я была чудовищно оскорблена».

Судя по восхищению, с которым она вспоминает этот эпизод, я мог заключить, что в некоторый момент она взяла вверх над своим чувством оскорбленности.

Для меня, основной момент ее разговора настал, когда она заговорила о смерти:

«Смерть — ваш верный друг и самый надежный советник. Если вы сомневаетесь в своем жизненном пути, вам нужно только посоветоваться со своей смертью, чтобы найти правильное направление. Смерть никогда не будет лгать вам».

Тайша Абеляр изящна так же, как и энергична. Я не могу передать ее акцент, но вся ее речь, и поведение вызывают воспоминания о шестидесятилетней звезде Голливуда Кэтрин Хэпберн. Я был заинтригован различиями между ее опытами сновидения и моими.

«Я была на крыше здания, – рассказывает Абеляр, – в центре странного города. Внезапно, сверху я услышала ужасный шум и увидела черную форму, спускающуюся с неба. Я немедленно убралась оттуда, и поскольку увидела, что черная форма была на самом деле вертолетом, а ужасный шум был звуком лезвий, разрезающих воздух. Если бы я осталась еще на секунду на той крыше, я бы превратилась в фарш».

Во-первых, я озадачился этим, потому что в моем осознанном сновидении я мог управлять окружающей средой экстраординарными путями. Интересно, почему Абеляр не послала вертолет подальше, или не заставила его взорваться. Потом меня осенило: она говорит о переносе своего физического тела в эти миры.

В течение следующего часа, она вспоминала дикие истории, которые заставили меня подумать, что она или безумная или искусная лгунья. Но все в ее поведении отражало такую трезвость и искренность, и я был вынужден понять третью, почти невообразимую истину: то, что она искренне рассказывает о своих опытах.

Что касается Кэрол Тиггс, она описывает каждое мгновение сновиденческих приключений, как причудливое и потустороннее, как и Абеляр, но большинство ее рассказов о сновидении вместе с Карлосом Кастанедой. Подобно Кастанеде, Тиггс идентифицирует себя как нагваля, толтекский термин, означающий «учителя» или «лидера». Близость, которая связывает женщину-нагваля и мужчину-нагваля позволяет им сновидеть вместе, описан в нескольких книгах Кастанеды. Это не является ни романтичным, ни сексуальным поведением, но чем-то намного более глубоким.

В конце своего разговора Тиггс ответила на вопрос аудитории относительно здоровья Кастанеды (спрашивали, не болен ли он), и я почувствовал неистовую привязанность между ними. Она все еще растет. Глубокого вздохнув и медленно выпустив воздух, она улыбнулась как будто сквозь слезы и сказала: «Наш брат Карлос не смог присоединиться к нам, потому что он борется против инфекции. Мы не знаем природу его болезни. Маг не может пользоваться обычной медициной; он должен положиться на дух, и на свои собственные ресурсы. Прежде чем маг достигнет порога, на котором его тело больше не функционирует, он выберет, если сможет, разжечь осознание всего своего существа, чтобы оставить этот мир нетронутым и целостным. И наш брат Карлос дал обещание, что включит нас в этот заключительный акт. Но мы не знаем, настало ли время его ухода».

Она остановилась, и когда она заговорила снова, ее тихий голос стал завораживающим: «Мы здесь вместе, в пузыре вне времени, сновидящие сновидение о древних толтеках. Благодаря вашим усилиям, вы помогли нам расшириться и ускориться в неизвестность. «Мы благодарим вас, — закончила она мягко, простирая руки к аудитории, – и мы обнимаем вас во сне».

Когда я ехал назад ночью в Портленд в воскресенье, я искал изменения в себе самом и обнаружил, что недовольство и пустота, которые привычно мучили меня половину моей жизни, усилились десятикратно. Я осознавал, что остался вне больших тайн, бесконечно строча текст, бесконечно сомневаясь.

В довершение всего, мое тело меня подвело: мое левое яичко распухло вдвое, и ветряная оспа сокрушила меня с головы до пят. Я пошел к традиционному китайскому доктору, чья мудрость происходит из длинной исторической линии. Он измерил мой пульс и исследовал мой язык, затем откидывается назад и несколько раз кивает головой, как измученный жаждой журавль, ныряющий за водой, все время бормоча на китайском. Он приготовил сложное варево из трав, которые я употребил, размышляя о благодарности, которую я мог выразить растениям, отдавшим их жизни ради моей.

Прошло несколько недель, и я восстановил мое внутреннее равновесие, но мои сомнения относительно Карлоса Кастанеды, в действительности не только оставили меня, но и стали более настойчивыми. Я колеблюсь между своими воспоминаниями о практических результатах, о которых сообщают практикующие тенсегрити, и знанием нашей способности интерпретировать мифы так, как это наиболее соответствует нашим потребностям.

Все сводится к подлинности дона Хуана и его предшественников толтеков. Был ли Дон Хуан Матус мифом, изобретенным Карлосом Кастанедой, или он был магом во плоти и крови, существом мифической величины? Я знал, что только один человек может ответить на этот вопрос для меня.

И тогда очевидно невозможное случилось: мое молчаливое желание исполнилось, и я получил неожиданное приглашение встретиться и взять интервью у Карлоса Кастанеды.

Учитывая мои недостатки — я вел жизнь полную индульгирования, не написал никаких великих эпических романов, с трудом окончил среднюю школу и ничего не знаю о науке или антропологии — я должен быть чрезвычайно напуган. Но вместо этого с того момента, как приглашение поступило, я испытываю глубокое и успокаивающее чувство уверенности. Если Кастанеда всего лишь изобретательный мошенник, то я не потеряю ничего, кроме своих иллюзий. Но если он настоящий наследник наследия провидцев Толтеков, то я получу бесценный дар — возможность вернуть магию остатку моей жизни.

После этого осознания меня охватывает прекрасная тишина, приносящая с собой трепетное чувство предвкушения и, что наиболее примечательно для меня, потрясающую легкость и уверенность. Круг замкнулся. Кажется, ничего не остается, кроме как поприветствовать неизвестное.

Я оторвался от чтения четырех отдельных страниц вопросов, которые я подготовил и бросаю взгляд в сторону трех человек, направляющихся ко мне через ресторан в Санта Монике. Женщина, которая устроила интервью для меня, находится впереди. Она представляет меня одному из трэкеров энергии из семинара, и затем невысокому мужчине позади нее – Карлосу Кастанеде. Легкость последних нескольких дней не покинула меня, и я приветствую Кастанеду со смесью уважения, привязанности и профессионального скептицизма.

Он добрый и скромный, и закатывает рукава его глаженой белой рубашки с учтивостью Старого Света, пока мы рассаживаемся. Я вожусь с моими заметками и изучаю его, тайком бросая взгляды. Из моего исследования я знаю, что он перуанец и, по крайней мере, ему семьдесят один год. Он выглядит, однако, как шестидесятилетний. Он, возможно, 165 сантиметров ростом, с кожей цвета полированной меди, жесткими волосами цвета соли и перца и телом эльфа. Его лицо красиво и выветрено, симфония углов и борозд, что выдает классические испанские черты. Его глаза остры и ясны, его самовыражение глубоко, дружественно и игриво. Он предлагает мне какую-то разлитую в бутылки воду, и этот маленький жест, кажется, расточает великодушие. Я чувствую себя, как будто я – среди друзей.

В течение следующих трех часов я задаю спорадические вопросы из моего длинного списка, но главным образом я поглощен слушанием и записями.

«Эта дисциплина – внутреннее дело, – Кастанеда говорит в какой-то момент. – Имеются методы, но они должны быть укреплены решением, и чувством изнутри. Вы должны достигнуть этого решения и чувства. Для меня это – вопрос ежедневного возобновления».

Тема дисциплины побуждает меня спрашивать относительно кое-чего, что он однажды не сказал: что отход от курения мог бы быть революционным поступком.

«Вы не курите, да?» – спрашивает он с искренним любопытством.

«В честь такого случая – отвечаю я, – я оставил мое курение дома».

Он остался невозмутимым таким поворотом событий и банальностью моих проблем.

«Я начал курить, когда я был восьми лет от роду, – сказал он. – Я хотел быть подобно этим матерым аргентинским парням. Вы должны были видеть их; они были крутейшие парни в мире».

С абсурдно выразительной мимикой Карлос изобразил крутейших парней в мире, щуря левый глаз и наклоняя голову, чтобы выдохнуть невидимое облако дыма в воздух.

«Однажды, дон Хуан сказал мне прекратить курить. Я ответил, что я люблю курить и брошу, когда я буду готов. Тогда я пробовал бросить, и не смог; ни в первый раз, и ни во второй раз. Даже по прошествии всех этих лет я все еще нахожу себя похлопывающим грудной карман в поисках сигарет, которых там больше нет. Эту установившуюся привычку трудно, но не невозможно, сломать, – он закончил. –  Вы просто должны это перепрыгнуть» …

Его последнее слово потерялось в потоке его акцента. Я позволил этому произойти и слушал дальше, как он описывает свою подругу, которая умерла в больнице. (Я не рассказал ему ничего относительно моей собственной болезни в этом месте).

«Я любил эту женщину нежно, – он говорит. – Она была моим близким другом. Я спросил дона Хуана, что я мог бы сделать для нее. Он описал мне стратегию, и я передал это ей. Я сообщил ей, что она должна вытолкнуть свою болезнь как можно дальше рукой, с намерением, неоднократно, столько, сколько потребуется. Она ответила, что она была слишком слаба, чтобы поднять руку. «Тогда двигай ногу! – закричал я. – Используй свое сердце; используй свои мысли! Намеревай это вне себя!» Но она больше не имела сил сделать это».

Без моей подсказки он начинает говорить относительно его недавней болезни, которую он описывает как «злокачественная вирусная инфекция». Я был так захвачен параллелью с моей собственной жизнью, что на мгновение прекращаю писать заметки, чтобы наблюдать за ним. Он прозаически описывает встречу со смертельной инфекцией, и как его дисциплина заставила его отказаться от обычных путей лечения, предлагаемых докторами. Развязка была в том, что, очевидно, угроза его жизни разрешилась — это очевидно следовало из того факта, что он сейчас сидит напротив меня, полный энергии.

«Я читал книгу экс-жены Карла Сагана, — продолжил он. – У нее эта теорию относительно вирусного характера тела. Она придает характер теории тому, что физически, мы — просто мешок вирусов. Мы живем в хищной вселенной, и нет ничего более хищного, чем вирусы».

«Мы — существа, которые умрут», – добавил он, вне видимой логики с тем, что только что говорил, и это было чересчур для меня. Я прибыл сюда под маской журналиста, но фактически я знал, что все, что я ищу – это бальзам для моего сердца до того, как я оставлю эту землю. Мне кажется, что у меня мало времени, и, прежде чем я успеваю остановиться, я грубо перебиваю его: «У меня есть личный вопрос, могу ли я вас спросить?».

«Пожалуйста, пожалуйста, – ответил он любезно, делая приглашающий жест руками. –Спрашивайте все, что вам нравится».

«Хорошо, – я сказал, – я ненавижу мелодрамы. Так что я скажу только, что состояние моего здоровья на грани. С этим есть большая свобода действий, но общепринятое мнение таково…».

Я отвернулся, стараясь показаться не нуждающимся в поддержке.

«Возможно еще несколько сезонов, – я пробормотал. – Еще несколько ударов по моей системе, и…» Я повел рукой, как будто стряхнул пыль со стола: «Пуфф, финита, конец».

То, что я сделал, выглядело ужасно непрофессиональным для меня; и все же, несерьезно подумал я, он начал сам это, своими книгами, своими прямыми утверждениями, что сегодня, сейчас, в этом возрасте, мы все еще являемся способными к пониманию мира как магии. Я испытал прилив странного гнева и тоски, таких же, как и то страдание, которое я испытал, когда отверг все, что было для меня священным.

Глядя на меня пристально и беспристрастно, Кастанеда начинает другой длинный рассказ, относительно его друга-алкоголика. Он разглядывает меня сквозь полузакрытые веки, щурясь на солнце. Глаза его мягкие и яркие, подобно осколкам обсидиана, и их влияние не является ни гипнотическим, ни подавляющим. Вроде как они содержат открытый вызов.

«Итак, – он заканчивает, подобно профессору, суммирующему свою мудрость, – я должен был двигаться. Я должен был перескочить …»

И снова я теряю его последнее слово, и мое беспокойство, должно быть, очевидно, потому что он повторяет медленно: «…перескочить привычку».

Он остановился, чтобы поднять невидимую иглу с пластинки, его глаза ни на мгновение не оставляли меня. «Я должен был изменить колею, – говорит он. – Я должен был двигаться».

Мои юные заметки полны этой той же самой метафорой. В то время, та единственная колея, за которой следует граммофонная игла, отображала в символической форме для меня обычный характер моего сознания. Изменение привычки предполагало изменение тех привычек, которые лишили меня моей способности испытывать обычную жизнь, полную красоты. Тремя установившимися привычками, которые я наиболее хотел изменить, были моя привычка к ковырянию в носу, мой инфантильный характер, и самое трудное из всей моей бесконечной способности к привычкам было пережевывание случившихся событий в моих мыслях, вместо того, чтобы просто отпустить их.

Теперь, в возрасте тридцати шести, я нахожу, что, единственное, изменился мой характер. Я все еще ковыряюсь в носу, и я все еще способен к бесконечному самооправданию, защите, и сожалению о моих прошлых действиях. К этим безжизненным установившимся привычкам я добавил в течение прошлых семи лет привычное ожидание смерти. Я знал с того момента, как я взял этот шприц, что это часть меня участвовала в моей собственной смерти. Там, в этой части, зародился взгляд на СПИД, как на наказание за мои грехи, или возможно, за мою духовную бессодержательность.

И все же, среди всего этого, что-то жизнерадостное во мне меня отказывалось умирать. Я предпочитаю называть это ненарушенное духом, и это тот же самый дух, который пробудился во мне теперь, когда я слушаю советы Кастанеды для трансформации. Смерть – единственный непоколебимый факт в наших мимолетных жизнях. Возможно, я умру как дрожащий старый дурак; возможно, я умру перед заходом солнца сегодня вечером. Но я умру – будьте уверены.

Тем временем то, что остается в пределах моего контроля – колея моей жизни, след, по которому я выбираю идти между чудом моего появления и неизбежностью моего ухода. В это самое чистое, это след, не оставляющий следов, подобно дорожке, заваленной утренним снегом. И путешествие по таким девственным тропкам – наиболее яркий образ моих юношеских сновидений.

Обращаясь непосредственно к этому воспоминанию, Кастанеда пробудил его в моем сердце. Учитывая всю низменную фигню, которой я достиг в жизни, я могу только описать этот подвиг как подлинный акт магии.

Ах, но что же о Доне Хуане Матусе, мифическом видящем Яки, чьи кости я прибыл эксгумировать? Сидит ли он теперь передо мной, учитель-обманщик, плетущий обманчивые истории о мудрости, глупости и правде? Не знаю и не могу сказать.

Прошло три часа, и Кастанеда мягко сигнализирует об окончании нашей встречи, разворачивая рукава своей потертой хлопковой рубашки. Еще есть время для этого последнего и самого важного журналистского вопроса, но что-то внутри меня пропускает его.

И тогда, неожиданно, тишина нарушается еще раз прекрасным акцентом Кастанеды. Его взгляд устремлен вдаль, и он говорит мягко, он говорит подобно человеку, стоящему перед непостижимой тайной. И снова я изучаю его на предмет очевидности обмана и остаюсь сидеть с пустыми руками.

«Если я мог бы задать дону Хуану один заключительный вопрос, – он начинает медленно, – я спросил бы его: как он меня так смещает? Как он умудряется коснуться моего духа так, что каждый удар моего сердца наполняется чувством этого пути?»

«Каждый удар моего сердца», – повторил он мягко, и в течение краткого момента его слова словно висят в воздухе подобно туману. Затем его шепота касается неумолимое время, и он растворяется в той тайне, которая окружает нас.

Майкл Бреннан, журнал The Sun, сентябрь 1997

 

Лекция Карлоса Кастанеды на семинаре по тенсегрити. Окончание

Лекция Карлоса Кастанеды на семинаре по тенсегрити. Окончание

Окончание. Публикуем сокровища знания и наследия толтеков: заново переведенный конспект живой лекции, которую прочитал Карлос на семинаре по тенсегрити в 1995 году.

Семинар интенсив по тенсегрити Лос-Анджелес, 13 августа 1995 г. Часть третья. Окончание.
Начало здесь: https://castaneda.ru/лекция-кастанеды-на-семинаре

Продолжение здесь: https://castaneda.ru/лекция-кастанеды-на-семинаре-2/

Десятилетняя девочка, о которой он упомянул накануне вечером [Оранжевый лазутчик, насколько мы можем предположить], должна была сделать выбор — остаться ли с ними или вернуться к своим бабушке и дедушке [предположительно родителям Флоринды]. «Решение — это еще один принцип. Маги все время видят горизонт цвета желто-коричневого янтаря».
В какой-то момент где-то — слева, справа или по центру — происходит «вращение» или закрученное движение, которое вращается по часовой стрелке с точки зрения наблюдателя. Затем открывается дверь, и вы видите сквозь нее бесконечность, и приходит решение. Это произошло и в связи с 10-летней девочкой. Она решила пойти с бабушкой и дедушкой, хотя сказала, что хотела бы остаться с ними на некоторое время. «Мы посадили ее в самолет сегодня». Ее решение для них окончательно. Решающим фактором для нее было то, что она хотела тамаль. Ее бабушка и дедушка давали ей все, что она хотела. Группа Карлоса Кастанеды тоже дала ей все, но не давала тамаля и сахара.

Дон Хуан не заботился о выборе, все, что его заботило, — это продолжение его линии. Но выбор — единственное, что есть у Карлоса Кастанеды, так как же он может не уважать его? Итак, маленькая девочка выбирает умереть.

Кастанеда однажды ходил к известному продюсеру по поводу возможности снять фильм по «Учению Дон Хуана». У этого парня был огромный впечатляющий офис в Сенчури-Сити и гигантский стол, и Карлос сидел намного ниже него. У мужчины были кольца на всех пальцах, и он жевал сигару. Он пробормотал Кастанеде какой-то вопрос, который тот не мог понять. Он снова пробормотал, но Кастанеда все еще не понимал и начал сильно волноваться. Затем продюсер вынул сигару изо рта и спросил: «Племя возражало?»
Теперь Карлос слышал его, но понятия не имел, о чем он спрашивал, и не знал, что он действительно правильно его расслышал. Он попросил его повторить еще раз. В конце концов мужчина объяснил, что спрашивал: «Не была ли группа дона Хуана против того, что он дал ему пейот?» Кастанеда очень обрадовался, что наконец-то смог ответить на этот вопрос, и ответил: «Да». Мужчина сказал ему: «Вот и драматический эпизод. Эта часть о том, где писают на собак, меня не цепляет». При этом продюсер решил, что сцена, в которой другие индейцы расстроены из-за того, что тот получил пейот, была очень напряженной. [Карлос сымитировал слова голливудских индейцев которые обсуждают: «Давайте сожжем его».] Продюсер также хотел, чтобы Миа Фэрроу сыграла его любовное увлечение. Она бы оставалась на заднем плане и сыграла бы «женщину, которая говорит: «Не принимай наркотик!». «А ты все равно это делаешь. Это было бы противостоянием!».

Карлос переобщался со многими людьми из Голливуда эти годы. Он больше не может их выносить. Все они думают, что книги — его вымышленные творения. Кастанеда объясняет, что книги — всего лишь феноменологическое объяснение того, что может делать каждый. «Но никто не сказал нам об этом раньше». Он описывает известную женщину-гуру, с которой он обедал здесь, в Лос-Анджелесе, которая продолжала ласкать яички большого молодого массажиста, все время пока она разговаривала с ним. В конце концов Карлос спросил парня, как он мог это выдержать, и тот сказал ему: «Ответ: никогда не будь одиноким».

Кастанеда спросил нас: «Неужели ответ на это должен был быть: никогда не быть одиноким?»

Кастанеда однажды перенес операцию грыжи. Для ее удержания требовалась майларовая накладка. Во время одного из своих исследований «Второго внимания» он что-то сделал, чтобы разрушить стены. Он мог бы исцелить сам себя, но не было ни времени, ни энергии. Он описал, как доктор рассказывал ему обо всех рисках, связанных с анестезией, — подробные объяснения от «одного великого человека к другому великому человеку», причем беседа проходила пока Карлос был голый. Затем заходит этот мексиканец-гей [ассистент анестезиолога?], и Карлос имитировал масляные глаза и стереотипные манеры этого парня. Парень велит Карлосу «принять позу эмбриона». Затем он говорит ему, что собирается держать его, «это не причинит тебе никакого вреда». Кастанеда посчитал абсурдом, что эта сцена, возможно, могла бы стать его «последней сценой» на земле.

Когда он проснулся, медсестра сказала ему: «Ты хочешь посмотреть телевизор, не так ли?» И, не глядя на него и не дожидаясь его ответа, она включает телевизор и уходит. Он видит, как Гуру Раджниш рассказывает о женщине, вынимающей 52 миллиона долларов из его маленькой коробочки, и о том, что, по его мнению, женщина хочет управлять миром. Еще одна абсурдная сцена, заставившая Карлоса безудержно смеяться. Кастанеда был озадачен вопросом, что означали для него эти две нелепых картины, сопровождавшие этот потенциально опасный для его жизни опыт.

«Вы безупречны, и вы выражаете свое намерение. Остальное просто происходит». Старые маги никогда не позволяли своему осознанию расти выше среднего уровня груди. Поддерживая свое осознание там, они предполагали или руководствовались предположениями о неорганических существах и их способности помочь им в этом плане, которые в реальности не были правдой. Если бы они позволили своему осознанию продолжать подниматься над их головами, чтобы покрыть их светящиеся яйца, они бы не совершили эту ошибку.
Дон Хуан сказал: «Пусть результат будет за пределами ваших личных интересов. Дайте волю своему намерению, своим усилиям, а затем забудьте об этом». Не пытайтесь потом контролировать результаты. Карлос советует нам сначала проверить это на чем-то не очень важном. [Он пошутил, что мы не должны позволить многомиллионной сделке совершиться самой собой, и, когда в итоге она потерпит неудачу, сказать, что это Кастанеда велел нам поступить таким образом].

В 18:00 Кастанеда начал отвечать на вопросы.

Первый, от Луиса, был «Как кому-то стоит обращаться с неорганическими существами?» Кастанеда сказал: «Вы настаиваете. Но вы должны дать им время, потому что они двигаются медленно». Он пошутил на тему кого-то, кто ждал час или два, а затем отказался от общения с ними. Он также сказал, что раньше кричал: «Намерение!» и что одна из их группы, предположительно Флоринда, кричала изо всех сил [что он сымитировал], из за чего ее соседи регулярно вызывали полицию. Он также посоветовал нам не стесняться и не сомневаться в том, что мы говорим неорганикам. «У вас есть для них ваша дисциплина, дисциплина Тенсегрити». Мужчина задал вопрос о голубых и оранжевых лазутчиках, но Кастанеда отказался отвечать, заявив, что это не имеет отношения к неорганикам.

Женщина спросила, как он сбежал из мира неоргаников во второй раз [то есть, когда его забрали в мир восприятия 360 градусов]? Кастанеда пошутил [?] «Я все еще там». Он объяснил, что поэтому и щурится.

Он рассказал, что пошел к двум разным глазным врачам. Второй диагностировал его состояние как результат интенсивного секса Кастанеды с «яростными оргазмами». Он научился просто следовать советам или предписаниям врачей, не пытаясь объяснить им, как на самом деле возникли его заболевания. Этот врач также «рассчитал мой возраст» как 75, и был впечатлен тем, что у Кастанеда были «сильные оргазмы», приведшие к этому состоянию «в таком-то возрасте».

У Карлоса однажды была инфекция мочевого пузыря. Он обратился к врачу под псевдонимом Рамон Гарсия. Рамон Гарсия сказал ему: «что еще это может быть, как не гонорея». Тогда Карлрс совершил ошибку, пытаясь объяснить, что нет, это результат схватки с большой энергетической конфигурацией. Затем врач, естественно, написал ему диагноз — безумие, осложненное гонореей.

Знаменитый психиатр, у которого Кастанеда когда-то работал, спросил его, поскольку он так интересовался этнометодологией, не хочет ли он, чтобы он поместил его на третий этаж с пациентами с психическими расстройствами, чтобы он мог изучать их будучи членом их группы. Кастанеда спросил: «Что, если там со мной что-то случится [так что бы никто и не узнал, что Карлос на самом деле не был пациентом]?» Психиатр был уверен, что Карлос сможет как-нибудь выбраться из этого положения.

Томас Голл спросил, можно ли практиковать внимание сновидения и перепросмотр одновременно. Кастанеда сказал: «Да, вы можете одновременно привлекать внимание сновидения». На это уходит очень мало времени по сравнению с тем, которое мы тратим сидя перед телевизором.

Мужчина задал вопрос о летунах, который не дал много новой информации. Кастанеда сказал, что летуны «захватили нас полностью».

Один мужчина спросил, важно ли безбрачие. Кастанеда сказал: «Если ты скучно зачат, то да». Он снова рассказал историю о своем двоюродном брате «Риготи» и о том, как его дедушка сказал ему, что Карлос — «Аранья» — должен хитростью проложить себе дорогу и «залезать через окно», тогда как красивого Риготи впустят через дверь.

Девиз его деда, который принял для себя, и юный Карлос был: «Вы не можете трахнуть всех женщин в мире. Но вы можете попытаться!» Карлос родился в результате быстрого секса — «за неплотно закрытой дверью» — поэтому он всегда нервничал. Если вы зачаты со страстью, это не проблема. Вы можете заниматься сексом сколько угодно.

Мужчина спросил, имеет ли размер точки сборки внешний предел. Кастанеда сказал, что он обычно размером с теннисный мяч. Он сказал, что единственная огромная точка сборки, которую он видел, — это у женщины-гуру, которая сжимала яички этого парня. Но ее точка сборки была очень неподвижна, тогда как она должен быть подвижна. Если чья-то точка сборки зафиксирована, это у тех людей, которые «все знают»; кто знает, что правильно, а что нет.

Они ощущают себя «выдающимися авторитетами» и они зафиксированы. Карлос объяснил, что единственный способ сделать точку сборки подвижной — это перепросмотр. Он упомянул, что мы, публика, становились сильнее в результате присутствия здесь [«некоторые из вас каждый день»]. Важно намеревать точку сборки быть текучей. Мужчина спросил о Бросившем вызов смерти. Кастанеда сказал, что это будет предметом его последнего выступления. Один мужчина спросил есть ли у неоргаников свои семинары? Кастанеда засмеялся и сказал: «Может быть». Мужчина также спросил, заинтересованы ли неорганики в симбиотических отношениях с нами. Кастанеда сказал: «Да. Они намного мудрее и старше нас, и хотели бы слиться с нашей скоростью. Нам это недоступно только если мы не посвятим себя революции по стопам Дона Хуана».

Мужчина спросил о намерении. Карлос сказал, что мы добираемся до намерения используя сталкинг. Женщина спросила, можете ли вы выразить намерение прося энергетический шар, который вы встретите во сне, взять вас в мир неоргаников или в другие места. Карлос ответил: «Да», но Дон Хуан никогда ему этого не говорил. Мужчина спросил, есть ли у Кастанеды союзники Дона Хуана и использует ли он их? Кастанеда сказал: «Нет». Он объяснил, что это были очень примитивные сущности линии Дона Хуана. У Кастанеды есть «лучшие вещи», поэтому эти сущности «утратили актуальность». Кастанеду интересует «объяснение», он хочет, чтобы мир магов «был понятен в наших терминах».

Женщина спросила, как остановить внутренний диалог. [Карлос сделал движение аналогичное клеванию носом и сказав, что это был пример, поскольку вы должны быть очень внимательны к тому, что вы делаете.] Чакмулы ездят в машине вместе с ним и часто не говорят ни слова. Они настолько отключили внутренний диалог, что даже ничего не говорят друг другу. «Они так долго занимаются тенсегрити, что больше не разговаривают». Пока вы не призовете их поговорить, и вот тогда они не заткнутся.

Карлос также посоветовал нам не вестись на данные статистики, согласно которой мы усваиваем лишь около 3,5% того, что слышим на лекции. Карлос использовал это утверждение как основание для того, чтобы лечь спать на лекциях, так как в любом случае он собирался получить только 3,5% (или 5,25% при повторении материала).

Мужчина спросил о точке сборки растений. Кастанеда сказал, что деревья выглядят как огромные светящиеся капли, и их точка сборки находится далеко внизу у корней. Итак, деревья собирают восприятие, они воспринимают. У всего растительного мира точка сборки находится «в нижней части кривой». Обычно они плоские, хотя некоторые имеют геометрическую форму — например, ромбы. У эвкалипта действительно изогнутая точка сборки, как будто у него есть зубы. И Кастанеда поинтересовался, знаем ли мы, почему люди говорят, что они вредны для окружающей среды. Два человека заявили, что эвкалипт отравляет землю вокруг себя; что он аллелопат.

У инжира «изысканный» вид точки сборки. Карлос рассказал историю о том, как его «чуть не убило» фиговое дерево. Он собирал фрукты для Флоринды, и один большой фрукт болтался перед ним, говоря: «Съешь меня!». Карлос имеет наследственную непереносимость фруктозы. Но он начал есть и съел чуть ли не все фрукты на дереве. Они нашли его без сознания. «Я проснулся два года спустя», — пошутил он.

Женщина спросила о дихотомии и о том, как она связана с тенсегрити. Кастанеда сказал, что тенсегрити состоит из напряжения и расслабления. Нам не нужно искать дихотомии, потому что мир дихотомирует (то есть, разделяет на лево-право, добро-зло, нужно-ненужно – прим перев) независимо от того, что мы делаем. Дон Хуан с самого начала пытался уравновесить левую и правую сторону Кастанеды.

Женщина спросила о том, что [в книге написано, что] люди не могут добровольно стать частью мира магов. Кастанеда сказал: «Нет, ваше намерение заставило вас сделать свою ставку». Он сказал, что они ждут каких-то действий [или слов для этой же цели], чтобы раскрыть следующий шаг. «Наш последний барьер — это эго, и когда оно разоблачено», куда мы еще можем двигаться?

Он сказал нам попробовать перепросмотр и упражняться с вниманием сновидения. Он сказал, что некоторые отнесутся к этому серьезно, и потом «мы посмотрим». Если мы сделаем это, наша жизнь в повседневном мире станет сильнее и плотнее. Мы не будем зависеть от других, как когда мы рождаемся в этом мире «скучно зачатыми».

Мужчина спросил о связи между Орлом и Летунами. Карлос сказал, что Дон Хуан не знал об этом. Он не смог ответить, когда Карлос задал тот же вопрос. Мужчина спросил о предположении, сделанном накануне вечером, о перенаправлении нашего внимания, даже на уровне осознания у пальцев ног, с позиции «я-я-я». Карлос сказал, что, если он даст нам инструкции по этому поводу, это будет то же самое, как если бы Дон Хуан посоветовал ему искать свои руки.

Женщина спросила о неорганиках и попытке Дона Хуана избежать их в своем окончательном путешествии. Кастанеда сказал, что Дон Хуан был прекрасным примером абстрактного воина, стремящегося к абстрактной свободе, но предположил, что его прыжок был «минимизирован» конкретностью практикующих членов его партии. Чтобы ориентироваться в их мире, нужны очень трезвые отношения с неорганиками.

Тони, последователь тибетского буддизма, сфотографировавший летуна у пирамид, будет с нами в следующее воскресенье. Он «милый парень. У него большие глаза, которыми он вращает. Он тоже умеет мгновенно переводить». [Женщина, которая в тот день переводила для испаноговорящих, сказала ему, что она настолько хороша, что издает те же гортанные звуки, что и он.]
Кто-то спросил, как Тони сделал снимок. Там было «90 000 мексиканских католических буддистов и Далай-лама». Тони тоже «святой». Они называют его «Тони Лама». Он организовал мероприятие, а потом сделал много снимков, одной серией. На одном из них было то пятнышко, которое он заметил. Тони отнес его Кэрол Тиггс. Когда она показала его Кастанеде, они восприняли это как знак того, что пора поговорить о Летунах. Дон Хуан сказал ему никогда не говорить о них, иначе «люди обязательно сожгут тебя».

Мужчина спросил, как маги используют имена. В чем их функция? Кастанеда сказал, что имена не постоянные. Они зависят от того, на каком этапе пути вы находитесь. Он больше не «Карлос Кастанеда». Все его тело изменилось, и ему нужно новое имя. У него «другое имя, но оно еще не совсем сформировалось». Всегда иметь только одно имя «слишком странно, слишком моногамно». Мужчина спросил о любви во Вселенной. Кастанеда сказал, что Вселенная не источает любовь, но что мы можем связать эту связь [любви] с нашей безупречностью. Сила намерения или духа там, но мы должны иметь с ней дело лишь с огромной энергией. Если мы столкнемся с ней в своей слабости, она «уничтожит вас». Это невероятно усиливающая сила, если вы сами сильны.
[Кастанеда спросил, сколько времени осталось, и Флоринда ответила ему «три минуты». Карлос сказал: «Дайте мне девушку» с вопросом.]

Женщина спросила, «как вы возвращаетесь из сновидения». Кастанеда объяснил, что это «как резинка — вы растягиваете ее, насколько позволяет энергия, а потом что-то возвращает вас обратно. И вы даже не потеете». [Он шутил, что надел «этот костюм», его любимый, и вернулся в нем в идеальном состоянии, «отутюженным»]. Он снова упомянул маленькую девочку и сказал, что она очень умна и знает, что делает. Она попросила их «извиниться перед всеми за глупую девушку, которая не знала, как сделать свой выбор». Карлос признался, что это заявление произвело на него впечатление.
[Он провел аналогию с тем, как мы убегаем от волков, чтобы попасть внутрь двери, которая оказывается всего лишь дверным косяком. В этом мире нам некуда бежать.] Кто-то спросил, будет ли у этой девушки еще один шанс. Карлос сказал: «Нет. Эта вращающаяся точка открывается только один раз». Он сказал, что «не жалеет об этой маленькой девочке». С ней поступили безупречно. Она приняла решение, и теперь «она больше не существует для него. Это просто история, трогательная история, которую я вам рассказываю». Это все, что делают маги [т.е. они не воспринимают эти отношения или события как часть самих себя, а рассматривают их только как истории, с помощью которых можно научить]

Лекция Карлоса Кастанеды на семинаре по тенсегрити. Окончание

Лекция Карлоса Кастанеды на семинаре по тенсегрити

Продолжаем публиковать сокровища знания и наследия толтеков: заново переведенный конспект живой лекции, которую прочитал Карлос на семинаре по тенсегрити в 1995 году.

Семинар интенсив по тенсегрити Лос-Анджелес, 13 августа 1995 г.

Кастанеда вышел спустя несколько минут после 16:00, безупречно одетый, в коричневом костюме, коричневых туфлях и желто-коричневом галстуке. На этот раз стулья были ближе к платформе, как и было обещано. Члены его партии снова сидели в первых двух рядах, хотя молодая девушка, которую неделей раньше представили (вместе с предполагаемым Голубым разведчиком) как «циклическое существо», отсутствовала. В северном конце первого ряда находился предполагаемый голубой лазутчик, сидевшая рядом с молодой женщиной с очень рыжими волосами, затем Кэрол Тиггс, затем Флоринда, а затем Тайша.

Амалия была рядом с Тайшей, а Чакмулы были рядом с ней. Карлос Кастанеда сказал, что планировал сегодня поговорить о неорганических существах, и что эта тема, похоже, напугала некоторых людей. Дон Хуан сказал ему, что «все является продуктом взаимодействия двух сил». Ситуации всегда дихотомична — например, соперничающие группировки на работе или другие организации — и система магов призвана руководить этой дихотомией. Однажды он был в Туле с партией Дона Хуана. Тула и ее долина были тем местом, откуда пришли все старые маги линии Дона Хуана, и где у Дона Хуана был свой дом. Карлос Кастанеда наслаждался временем, проводимым с великолепными воинами партии Дона Хуана. В то время их посетил Нагваль Матиас, новый нагваль немецкого происхождения, которого ударили по голове, когда ему было 14 лет, и он так и не поправился. Он говорил на странном испанском языке, который, как он утверждал, был со времен Конкисты. (Кастанеда: «И кто я такой, чтобы утверждать, что это не было правдой?») Он хотел поехать с группой Дона Хуана в Тулу. Карлос Кастанеда был рад, что ситуация «дихотомировалась», и они не взяли с собой Матиаса. Казалось, что они объединились в «хороших магов и плохих магов». Маги любят руководить этим разделением, чтобы добраться до «того, что возможно». Такая же дихотомия имеет место и в нашем мире. С одной стороны — мир осознающих организмов, включая нас, а с другой — мир неорганических существ — сущностей с осознанием, но без организмов.

«Структура их мира отличается, но дополняет нашу». Маги обнаружили, что неорганические существа приходили к ним во сне. Сны, по крайней мере, некоторые особые сны, являются «лазейками», открывающими проход на сторону неорганических существ вселенной и позволяющими им проникать в наш мир. Только во сне мы можем уравновесить нашу энергию в достаточной степени, чтобы постичь этот другой мир. В противном случае наша скорость слишком высока, чтобы вообще их воспринимать.
Старые маги обнаружили, что сны открывают доступ к неорганическим и другим мирам. Они назвали живущих там существ «союзниками». Этот термин, конечно, не точен, поскольку эти существа не могли действовать как союзники в этом мире, и они подвели магов во время их кризиса. С тех пор маги держались от них подальше. Дон Хуан считал, что единственное, что следует делать, — это держаться подальше от неорганических существ. В тот момент, когда вы используете сновидение как лазейку, «вы попадаете в хорошо организованный настоящий мир, нравится вам это или нет». Маги тренируют внимание во сне, развивая его вначале, помня о том, что надо фокусировать взгляд на любом объекте и фокусироваться дольше, чем просто кидать взгляд, а затем переходить к другому объекту, а затем к другому.

Они обнаружили, что для каждого человека существует пороговое количество объектов, на которых мы можем сосредоточиться, пока сон не станет чем-то другим. В необычных снах, когда вы достигаете этой пороговой точки, вы переходите к чему-то другому. Такие особенные сны содержат нечто весьма необычное — например, изображение летучей рыбы. Как только вы научитесь ловить свое внимание, вы сможете достичь порога, когда «вы попадете в сон, который не является сном». Дон Хуан поручил Карлосу смотреть на свои руки во сне, и он превратил это в свою навязчивую идею. Он обнаружил, что не может этого сделать [пародируя себя, который говоря Дону Хуану, что не может найти своих рук. Дон Хуан сказал, что тот может поискать что-нибудь другое: «Ищи свой пенис». Карлос Кастанеда пародируя себя, говоря плаксивым голосом: «Пойми, раз и навсегда. Мне не нравятся твои шутки».] Дон Хуан сначала сказал ему искать его руки «или что-то еще», и он просто проигнорировал часть «искать что-то еще». [Это напомнило ему женщину, которая вела список всех причин, по которым она была особенной. Он пообещал принести нам список до конца семинара].
В списке, например, был тот факт, что однажды профессор сказал ей: «Вы слишком зрелая». Когда Карлос Кастанеда спросил, не упущено ли чего-то в этом заявлении, она поговорила с профессором и, к своему удивлению, обнаружила, что он пытался сказать: «Вы слишком зрелая, чтобы вести себя как засранка». Карлос Кастанеда видел все что угодно, но не свои руки. Фактически, он нашел свои руки только однажды во сне — и тогда они были не его, а большими волосатыми руками. [Недавно они нашли несколько пластмассовых обезьяньих рук и почувствовали, что их внешний вид в сложенном чашечкой положении отражает то, каковыми являемся мы, люди — с маленькими цепкими руками гориллы].

Он привезет их, чтобы показать нам.] Но Кастанеда на самом деле преуспел с заданием Дона Хуана, сам того не зная, сосредоточившись на всех других вещах в своих снах. [Он уверен, что его упоминание об этом приказе Дона Хуана оказало такое же влияние на читающих его книги, как и на него — заставило нас одержимо искать свои руки].
Внимание сновидения — еще один источник дисциплины, который делает нас несъедобными для Летунов. Как только вы переходите дверь лазейку, что-то приходит что бы взять вас либо к другому слою луковицы, либо к двойственной вселенной неорганических существ. Вы контролируете, в каком направлении двигаться, озвучивая свое намерение — по сути, отдавая приказ, например: «Возьми меня в свой мир».

Единственное, к чему они прислушиваются, — это прямой приказ, не стоит умолять, ныть или умиротворять их. Вы «приказываете им, но не высокомерно», а решительно, решительно и убедительно. («Если вы хорошо воспитаны, вы тоже можете сказать «пожалуйста» или «спасибо», — пошутил он, — но это необязательно»). Как только вы озвучите свое желание отправиться, эти шары энергии унесут вас. Дон Хуан посоветовал ему отправиться в другое место, и не озвучивать свое намерение отправиться в мир неорганических существ. Но у Кастанеды всегда была эта странная склонность к опасным вещам.

В детстве Кастанеда играл на трубе, чтобы не ходить на занятия в школе. Он говорил учителю, что у него было занятие с музыкальной группой, а затем говорил лидеру группы, что ему нужно пойти в школу. Так что он ничем не занимался и в итоге не бил ни там, ни тут. Потом он перешел в новую школу, и парень, отвечающий за группу, сказал ему, что он им не нужен. [Он изображает себя в шоке от мысли о том, что ему нужно идти в школу.] Поэтому он решил вывести трубу из строя. Ночью в своей школе-интернате он прокрался в комнату для оркестра и зажег небольшой огонь, что бы испортить ее звучание. Но он «должен был использовать провод вместо веревки».

Горящая веревка упала на барабан, и он попытался потушить его водой, вместо того чтобы вернуться в постель, где его не обнаружат. Но у него не было достаточно сил, чтобы поднять и вылить ведро с водой туда, куда надо было [он изобразил, как выливает его наполовину], поэтому ему пришлось наполнить его три раза. В результате он намочил ноги. Потом он вернулся в постель и, естественно, был найден, потому что след мокрых ног вел прямо к нему. В итоге он сжег целое крыло школы. Его семье пришлось заплатить за реконструкцию крыла и за инструменты. Он рассказал об этом своему деду, своему единственному союзнику. Его дед только сказал: «Как глупо! Тебе следовало использовать провод». Его дед, который сам был немного пройдохой, отругал его только за глупость мальчика, но не за сам нигилистический акт поджога школы.

Так что выходит, что Кастанеда — «безрассудный идиот» по натуре, тот, кто рискует. Дон Хуан сказал ему, что тот начнет слышать голос Эмиссара в сновидении, но сказал ему не слушать его. Однажды он так и услышал голос, но сказал сам себе, что это какой-то постгаллюциногенный эффект. Однако голос этот из другого мира, и он подстраивается под вас. Для него это началось как мужской голос, говорящий на аргентинском испанском или английском с западного побережья Соединенных Штатов. В нем использовались милые аргентинские термины, такие как «flaco», «hijito» и «boludo». И голос сказал, что откроет ему все, что он хочет знать. Но его результаты «всегда были асинхронными». Он говорил ему кое-что о ком-то через два месяца после того, как он спросил, или даже через 5 лет, к тому времени, когда ему уже все равно.

Этот голос эмиссара из сновидения присоединяется к нам физически. Ему физически казалось, что он исходит из области около его печени.
Мир неоргаников, в основном, женский мир, и в конце концов он услышал женский голос — «весьма изысканный». Мужчин в этом мире желают, потому что они — «небольшое завихрение» в женском коллективе. [Он изобразил себя как «мачо», а затем действительно просто сделал «маленький поворот»].

Затем он описал, как однажды он так сильно высморкался, когда был у Дона Хуана, что выдул свой аденоид. Его немедленной реакцией было «пойти и показать, что случилось маме». Это напомнило ему работу в психиатрической больнице, где один пациент, не чувствовавший боли в своем теле, выколол одно из своих глазных яблок и затем принес его врачу, сказав: «Посмотри, что случилось». Доктор, будучи всего лишь психиатром, а не хирургом, упал в обморок. Тот же пациент позже был обнаружен в процессе распиливания руки, напевающим песню «У старого Макдональда была ферма».

Продолжение следует.

Лекция Карлоса Кастанеды на семинаре по тенсегрити. Окончание

Лекция Карлоса Кастанеды на семинаре по тенсегрити. Продолжение

Продолжение. Публикуем сокровища знания и наследия толтеков: заново переведенный конспект живой лекции, которую прочитал Карлос на семинаре по тенсегрити в 1995 году.

Семинар интенсив по тенсегрити Лос-Анджелес, 13 августа 1995 г. Часть вторая. Продолжение.

Начало здесь: https://castaneda.ru/лекция-кастанеды-на-семинаре

Дон Хуан не брал в расчет «глупость» Кастанеды. Эмиссар — очень привлекательный продавец. Он говорит: «Все, что тебе нужно сделать, это сказать мне слово». Слово «навсегда». «Если ты дашь мне свое согласие, мы сможем расширить твое сознание до пяти миллиардов лет. Ты сможешь увидеть немыслимые вещи, такие как сердце звезды, и оно не обожжет тебя. Тебе не придется дышать. Но мы не можем тебя, это твой выбор». Дон Хуан велел ему не поддаваться на это.

Неорганики также используются летунами, и они хотят соединить свою медленную скорость с нашей быстрой скоростью. Голос однажды привел Карлоса в мир неорганических существ и сказал ему, что он «населен тремя типами»: те, которые выглядят как волнистые свечи, круглые существа и другие, имеющие форму колокола. Голос также сказал ему, что там были и другие сущности, которых он не мог показать ему, пока тот не дал бы свое слово, что останется. «Все сновидящие-мужчины [включая Дона Хуана] сообщают об одном и том же опыте». Психиатры и другие эксперты не могли объяснить ему этот опыт, кроме как продукт мысли Карлоса Кастанеды. В конце концов Кастанеда совершал туда бесконечные путешествия и в одном из них увидел энергию, которая показалась ему знакомой ему девушкой. «Девушка» попросила его о помощи. По словам Дона Хуана единственное достоинство Кастанеды в том, что он «бесстрашно ввязывался во что-то, чтобы перерезать чьи-то цепи».

Он дал свое согласие, выразив свое намерение, которое истощило всю его энергию, и его удерживали там, хотя ему удалось освободить «девушку». Чтобы вытащить его, пришлось прийти на помощь Дону Хуану и некоторым из его соратников. Они вошли не через сновидения, а через мастерскую магию. В результате Карлос Кастанеда знает, что это был реальный мир, вселенная-двойник.

Дон Хуан планировал прыжок, чтобы избежать мира неоргаников. Но Карлос Кастанеда знает, что мы не сможем совершить окончательное путешествие, не пройдя через «дом наших кузенов». Несмотря на то, что этот мир «сильно смешан с нашим», Дон Хуан настаивал на том, чтобы держаться от него подальше. Дон Хуан был «в решительном его отрицании». Карлос Кастанеда считает, что с этим миром лучше начать иметь дело сейчас; чтобы узнать, как управлять им, прежде чем отправиться в окончательное путешествие
Неорганики могут снизить нашу скорость и увеличить свою, появляясь нам как мимолетные проблески, либо постоянно с нами взаимодействуя. Женщины справляются с этим довольно легко. Мужчины должны сражаться намного больше, как и то, что мужчины должны много читать. «Женщинам не нужно так много читать. Что ж, могут много читать женщины-философы». [Флоринда в этот момент выглядела так как будто ей некомфортно.] «И, возможно, немки, немецкие женщины философы» — пошутил Карлос.

Кастанеда сказал, что он всегда спрашивал, как и многие из нас, когда он наконец сможет видеть энергию и когда магические практики, наконец, окажут на него эффект. Поскольку люди говорили, что не слышали «отвратительную историю», которую он рассказал в прошлое воскресенье, он повторил историю о Доне Хуане, который сказал ему, как узнать, есть ли у него прогресс в магии, — для этого следовало наклониться и пукнуть на восток. Если это был большой пук, это означало, что он продвинулся.
Взаимодействие группы Кастанеды с неорганиками намного более интенсивно, чем во времена Дона Хуана. Рассказы Дона Хуана о старых магах не очень помогают Карлосу во взаимодействии с этим миром. Все, чем Кастанеда обладает — это его собственные наблюдения и тот факт, что неорганики «не могут лгать». Но они могут ответить только на неспекулятивные вопросы — например, есть ли мужчина по ту сторону этой стены? Но не «почему там стоит мужчина»? или «как мужчина попал туда»? Это приучает человека быть очень прямым и «не витиеватым». Работа с неорганиками «заставляет вас стать кристально чистым, иначе эмиссар сновидений не сможет вам ответить». Карлос задавал вопросы о взаимодействии между неорганиками и нами, и они говорят, что это может происходить с огромной трезвостью.

Летуны, или прыгуны, тоже неорганические существа, которые питаются всеми органическими существами. Хотя маги не смогли различить детали светящихся яиц нечеловеческой органики, чтобы распознать так ли это, эмиссар сновидении ответил «да» на вопросы о том, питаются ли летуны животными и другой органикой в нашем мире.
Карлос Кастанеда больше не слышит голос Эмиссара. «Они обманом ввели меня в мир, который давно искал Дон Хуан, где человеческое познание не работает». Что-то потянуло его через «трубку продольного осознания», и Карлос оказался «на своей левой стороне».

Существа в этом мире видят на 360 градусов, что заставляет их совершать действия, которые для нас немыслимы. Чтобы выбраться из этого мира, Карлосу сказали, что ему нужно «вращаться, да так что, он должен был повредить свою сетчатку». Но голос предложил вернуть его без вреда, «если он даст свое слово [остаться с неорганами]». Карлос Кастанеда решил, что единственный выход — это принять позицию, согласно которой ему все равно, вернется он или нет, что это может каким-то образом позволить ему вернуться самостоятельно. Теперь он больше не слышит голоса и скучает по нему. Он так и не успел сказать ему «спасибо», так как он говорил ему удивительные, немыслимые вещи. Один из постулатов пути мага состоит в том, что вы должны платить за вещи, или, если вы не можете отплатить, вы должны дать по крайней мере что-то равноценное.

окончание будет опубликовано здесь: https://castaneda.ru/лекция-кастанеды-на-семинаре-3/

Апокрифы нагваля. Армандо Торрес

Апокрифы нагваля. Армандо Торрес

На английском и испанскоми языке вышла книга Армандо Торреса La telaraña universal (Паутина Вселенной). К сожалению, проект официального перевода этой книги на русский так и не состоялся. Книжные пираты (впрочем, слово пираты им не подходит — слишком круто, скорее — гельминты) успели до официального перевода выложить дурной, наспех и грубо переведенный в гугле перевод, остановив тем самым процесс редактирования и публикации. Это похоже на то, как паразиты из неумеренной жадности уничтожают организм своего кормильца.
Книги Торреса — достойное чтение для практикующих в духе традиции Карлоса Кастанеды. Несмотря на уклончивый и лукавый ответ, который дал Клиаргрин на запрос о праве Армандо Торреса трактовать слова и наследие Карлоса Кастанеды, сами тексты говорят за себя. Это не того рода информация, которую можно придумать или сочинить. Они передают дух и слова нагваля с максимальной честностью и почтением. В то же время их можно назвать апокрифами нагваля, поскольку они передают альтернативный «официально» пропагандируемому Cleargreen взгляду на Карлоса. С другой стороны, по образу нагваля был нанесен столь колоссальный удар некоторыми его обозленными и разочарованными бывшими сторонниками, что книги Торреса выглядят настоящей апологией нагваля.

Публикуем отрывок из книги. Полностью книгу вы можете прочитать на английском или испанском языке, приобретя ее в Амазоне https://www.amazon.com/Armando-Torres/e/B00LYXQP88

Введение

Для тех, кто не знаком с моими предыдущими работами, меня зовут Армандо Торрес. Я являюсь курьером и свидетелем.Моя задача — полностью передать то, что я узнал за годы общения с группой магов-целителей и их потомков. Во время нашей первой встречи они жили в небольшом городке в горах центральной Мексики.

Моя встреча с этими целителями не была случайностью: случилось так, что в то время я пытался найти свое предназначение в жизни; Больше всего на свете я хотел найти философию, которой можно было бы руководствоваться в своей жизни. Именно тогда у меня была возможность принять участие в серии встреч со знаменитым антропологом Карлосом Кастанедой. Согласно моим записям, я впервые встретился с Карлосом, когда они приехали в Мексику, для промоушна своей книги «Огонь изнутри». В рамках этого события он дал публичную лекцию, о которой я узнал только на следующий день. Я жалел о том, что упустил ее, так как ждал такой возможности. Однако, к счастью, меня пригласили на закрытую встречу, которая проходила в доме знакомого, где он собирался выступить с речью. В тот день нам было предначертано подружиться и после этого мы много раз встречались.

В речи, которую он произнес вскоре после великого землетрясения, он был в приподнятом настроении; он сказал, что донья Флоринда покинула мир в тот день. Он упомянул впечатляющего человека, она называла себя «женщиной-тольтеком». Он рассказал нам, как она контролировала всех железной рукой. Несмотря на то что он рассказал всем как сильно любит ее, у меня было глубокое впечатление, что он втайне испытал облегчение от того, что она наконец ушла.

В другой раз он сказал нам, что Кэрол Тиггс вернулась из небытия и что это стало шоком для всех, поскольку они не ожидали увидеть ее снова. Он сказал, что ее присутствие среди них придало им новую динамику. С этого момента они стали открываться для публики. Честно говоря, я всегда считал, что занятия в больших группах — это стратегия женщины-нагваль.

В другом случае, по причине указавших на то знаков, он рассказал мне о правиле трехзубчатого нагваля и выбрал меня курьером. Он сказал, что я не должен сообщать об этом раньше, чем через четыре года после того как он уйдет. Я сделал это  в манифесте, озаглавленном «Правило трехзубчатого нагваля», той же самой книге, которая послужила источником этой серии книг.

Так посредством знаков и предзнаменований развивались наши отношения. Однажды, когда мы сидели на скамейке на площади, он сказал, что нашел «именно то, что мне нужно». Он объяснил, что отправляет меня навестить древних видящих, «каких-то зловещих магов», чтобы я мог пообщаться с силой. Я переживал о своей безопасности и ждал инструкций, но так их и не дождался, на самом деле, он  так и не послал меня никуда, и я уже забыл об этом, пока однажды, в качестве стратегического действия, он не пригласил меня посетить один собор в Мехико, где он познакомил меня с местным магом.

Некоторое время спустя, одним ранним утром, Карлос позвонил мне по телефону; он сказал, что прибыл в Мехико, и что он очень заболел. Он спросил меня, могу ли я пойти за лекарством, «единственным средством, которое могло бы ему помочь», которое было приготовлено для него травником, жившим в соседнем городе. Я сделал то, что он просил, и поездка в этот город навсегда изменила мою жизнь. Именно тогда я познакомился с целителями.

В тот раз случилось так, что в силу обстоятельств дух захотел, чтобы я отправился в поход посреди холмов для поиска лекарственных растений. Оказавшись там, меня чуть не убила банда собирателей трав, заявивших, что территория принадлежит им. Они избили меня и оставили умирать в том месте.

Однако план силы заключался в том, что это не стало моим концом, потому что меня нашла целительница, которая вылечила мои раны и взяла меня в ученики: женщина-нагваль донья Сильвия Магдалена.

Только по прошествии времени я смог понять, как маги играют с бороздками, которые формируют вещи, так что то, на что они хотят повлиять, получается в итоге так, как они этого пожелают. Поэтому я не могу утверждать, что Карлос заранее подготовил вещи, чтобы все произошло так, но я уверен, что это было его намерением, потому что оказалось, что маг, которого он представил мне в тот день в соборе Мексики, был никем иным как  моим бенефактором доном Мельчора Рамосом, лидером группы целителей.

Несмотря на то что я не могу сказать, что эти целители следуют той же традиции, которую Карлос описывает в своих книгах, их конечная цель, безусловно, та же. Я упоминаю об этом, потому что в Мексике существует большое разнообразие линий тех, кто стремится к силе и мудрости разными способами и по причинам, которые не всегда являются просветлением и свободой.

Апокрифические истории Нагваля

Карлос рассказывал бесконечные истории о своей личной истории. Он явно менял детали каждый раз, когда рассказывал их разным аудиториям, независимо от того, присутствовал ли кто-нибудь, кто уже слышал ту же историю, рассказанную по-другому. Результат использования этой стратегии был иногда забавным, а иногда и катастрофическим, поскольку он порождал у некоторых из его слушателей убеждение, что он был заядлым лжецом, который только пытался обмануть людей.

Он даже давал информацию об учении, которая казалась противоречивой, что приводило многих людей в замешательство. Например, надо ли при перепросмотре  дышать справа налево или слева направо. Кроме того, когда мы выполняли упражнения, он иногда менял движения; помимо того, что он не придерживался строгой последовательности чего либо, он делал тоже самое в отношении своего возраста и национальности до такой степени, что никто никогда не знал наверняка, был ли он американцем мексиканского происхождения, бразильцем или перуанцем.

Сегодня мы знаем, что в разных местах его знали под разными именами; он имел обыкновение жить чередующимися жизнями, в которых он занимался другими профессиями, отличными от антрополога или известного писателя. Всем этим Карлос хотел показать нам, что мы должны бороться, чтобы освободиться от социальных условностей. В цикле лекций, которые он давал в Мехико, я слышал, как люди говорили о том, как повторяется нагваль. Когда у меня была возможность, я спросил его об этом. Он сказал, что делал это намеренно, что это была стратегия духа, чтобы зафиксировать определенные концепции в умах людей.

В тот день он был необычайно тихим; он выглядел раздраженным чем-то. Чтобы сломать лед и начать разговор, я спросил его, почему он поддерживает такую ​​систему определенных уловок. Я давно хотел его об этом спросить. Он сухо ответил, что все было частью обучения, полученного от дона Хуана, затем он придумал какую то отговорку и попрощался. Он оставил меня с ощущением, что, спросив его об этом, я сделал что-то неуместное. Однако в следующий раз, когда мы встретились, он сам поднял этот вопрос и сказал, что все эти процедуры были частью искусства сталкинга, как его учил дон Хуан.

«Если человек не такой жесткий и не относится к себе слишком серьезно, он, безусловно, сможет получить от жизни гораздо больше», — сказал он с уверенностью. Когда я полушутя спросил его, как он себя чувствует при жарке гамбургеров, он сказал мне, как ему удавалось выполнять самые причудливые работы: «Жарить гамбургеры было ничто, по сравнению с тем временем, когда я был нищим попрошайкой», — сказал он с широкой улыбкой. .

Карлос был прекрасным рассказчиком; у него был дар удерживать своих слушателей по несколько часов притягивая их своими выступлениями. Но в нескольких случаях он рассказывал истории, которые противоречили тому, что он написал или сказал раньше. Кроме того, ходили слухи среди тех, кто был ближе всего к нагвалю. Они комментировали детали учений, которые они якобы получили непосредственно от него, и они заметно отличались от того, что было открыто публично.

Я тоже был свидетелем следующего. В наших беседах он рассказывал мне истории, которые я понятия не имел, как категоризировать, поскольку они часто противоречили официальной версии, которую он сказал или написал ранее.

Например, есть история о том, как он на самом деле встретил дона Хуана Матуса. В одном из наших разговоров Карлос сказал мне, что сам дон Хуан дал ему задание написать о знании, и это было причиной, по которой он пошел учиться в университет.

Я перебил его: «Простите, я думал, вы познакомились с Хуаном только из-за вашей академической деятельности». Он на мгновение ответил:

«По какой-то причине, которую я тогда не понимал, дон Хуан заставил меня немного изменить историю нашей встречи. Я рассказал только часть того, что произошло на самом деле. В основном версия в книгах верна, но он не позволил мне упомянуть то, что тогда показалось бы сумасшествием: наша встреча на  автобусном вокзале не была случайной; Он сам проинструктировал меня в состоянии повышенного осознания касательно обстоятельств, в которые я должен был быть вовлечен, чтобы познакомиться с ним в обычном повседневном мире.

«А что насчет вашего друга-антрополога, того, кто был с вами на автобусной станции?» Я попросил.

«Ты имеешь в виду Билла? Он послужил свидетелем плана нагваля, и именно за это он заслужил настоящий дар силы ».

«Так как же вы на самом деле познакомились с доном Хуаном?» — с любопытством спросил я.

Он сказал, что до встречи с доном Хуаном он служил в отряде армии США. Однажды, когда они проводили военные учения в уединенном районе Гранд-Каньона в Аризоне, он столкнулись с проблемой, которая подвергала его жизнь серьезному риску. В результате недоразумения, возникшего у него с другими солдатами, они выстрелили ему в живот. Напавшие на него бросили его в джип а затем бросили в расщелину между камнями в неизвестной местности и оставили там умирать; потом они скрылись. Это было место, где его и нашел дон Хуан Матус, старый шаман, бродивший по этой уединенной местности. По его словам: «Прошли годы, прежде чем я смог вспомнить, что на самом деле случилось со мной в те дни. В своем бреду я думал, что я мертв. Я видел, как будто я был посреди сна, старого индейца, который лечил мою рану. Последующие дни были похожи на галлюцинацию; в то время я ничего не знал о повышенном осознании».

«Когда я проснулся, я лежал на куче трав в пещере. Незнакомец представился магом и сказал, что его зовут Хуан Матус, и что он собирается попытаться вылечить меня, но он не может ничего гарантировать, потому что мое состояние было тяжелым и мои шансы были невелики».

«Мое выздоровление было медленным. В течение этого периода дон Хуан поддерживал меня исключительно на уровнях повышенного осознания. Он сказал, что обнаружение меня в таком состоянии было предзнаменованием, которое указывало ему, что он должен заняться мной, и что по этой причине Он собирался научить меня своим секретным знаниям. Затем он объяснил мне, кто он такой и что собирается со мной делать. Невероятно, но я понял все, что он сказал, и, недолго думая, принял его предложение свободы.

Когда я спросил его, почему он мне помогает, он ответил, что делает это, потому что таково повеление духа, поскольку мы оба одинаковы. Я ничего не сказал; однако, внутри себя, я считал себя более важным, чем индеец. Как будто он мог читать мои мысли, он сказал смеясь, что он был видящим, и что мы равны в том смысле, что маги образовывают линии,и что линия преемственности состоит из циклических существ, энергия которых представляет собой похожие паттерны, и это было причиной того, что мы были одинаковыми».

«Это никоим образом не означает, что те, кто присоединяются, являются реинкарнациями воинов других времен, скорее, они представляют те же энергетические паттерны, что и те воины, что означает, что они имеют ту же энергетическую конфигурацию, что и их предшественники». Если мы внимательно рассмотрим это, то увидим, что это не такая уж безумная идея, поскольку мы можем подтвердить, что на самом деле в мире существуют похожие люди. Это следствие правления нагваля. Позже дон Хуан понял, что моя светящаяся структура на самом деле отличается от его структуры. Когда он увидел, что у меня было только три отсека в моей светимости, в то время как у него было четыре, он понял, что совершил ошибку. Он отнес эту ошибку н счет замыслов силы, а это означало нечто чрезвычайно важное».

«Дон Хуан интерпретировал эту ошибку как знак, чтобы сделать знание магов достоянием общественности, поэтому, как мастер-стратег, он разработал идеальный план, чтобы раскрыть это знание. Он сделал это так, потому что знал, что моя энергетическая конфигурация предсказывала изменения».

Карлос сказал, что когда он вернулся домой, он почувствовал глубокую дрожь во всем своем существе, которая глубоко потрясла его. Внезапно он завершил свои военные дела, и его амбиции стать художником приостановились. Его внимание стало больше сосредоточено на исследованиях в области социологии, и в итоге он закончил изучением антропологии в Калифорнийском университете УКЛА в Лос-Анджелесе.

«Даже не осознавая этого, я продолжал шаг за шагом следовать стратегии, разработанной доном Хуаном, до того момента, пока я «случайно» не встретил его на той автобусной станции. Итак, когда я писал свою докторскую диссертацию в университете, я фактически следовал плану, разработанному доном Хуаном, поскольку, по его словам, никто не обратил бы особого внимания, если бы его послание было раскрыто в виде новеллы или в эзотерическом формате».

Еще одной темой, которая вызвала у меня любопытство, было местонахождение «сестричек» и «Хенарос», поэтому однажды я спросил его об этом: «Карлос, что случилось с другими учениками дона Хуана?»

Он провел руками по лицу, надул щеки и с силой выдохнул. Я чувствовал, что мне не следовало задавать этот вопрос, но, к моему удивлению, он начал говорить мне, что они в порядке, и что все все еще сражаются, принимая свой мир как вызов. Он прокомментировал, что одни жили вместе, а другие поодиночке. Я помню, что именно тогда он поставил передо мной задачу: я сам должен воспринимать свой мир как вызов.

«Я не понимаю. Какой вызов вы имеете в виду?» — спросил я.

«Каждый создает свои вызовы», — ответил он. «Например, на работе вы можете подниматься по лестнице вместо того, чтобы пользоваться лифтом, или идти в школу пешком, вместо того чтобы пользоваться транспортом».

«Но это абсурд, — ответил я, — это не сработает».

«Конечно, сработает», — настаивал он. «Вот в чем суть вызова. Чтобы выполнить это, просто выйдите из дома как можно раньше и вы увидите что вы прибудете вовремя. Как учитель боевых искусств, который принял мир как вызов даже когда стирает свою одежду, он делает это безупречно».

Он продолжил объяснения: «После смерти Ла Горды нас охватило отчаяние, и некоторые из нас бежали на другой конец света, и мы оказались в Финляндии. У меня там случилась грыжа, которая чуть не убила меня, пришлось срочно делать операцию. Тогда мы поняли, что уйти от силы невозможно, потому что она найдет нас, куда бы мы ни пошли».

После короткой паузы он продолжил:

«Роза и Хосефина жили здесь, в Мехико, несколько лет».

Я был очень взволнован. Я хотел знать, можно ли когда-нибудь их найти.

Он сказал, что их здесь больше нет, и что в данный момент он не знает, где они. «А другие ученики?» — с тревогой спросил я.

Он не дал мне прямого ответа. Он просто сказал: «Они заняты конкретными задачами, которые нагваль оставил каждому из нас». После этого комментария он больше не хотел сообщать мне подробностей; однако до меня доходили слухи от других близких ему людей, что Паблито работал плотником в городе Тула, и что Бениньо и Нестор на какое-то время присоединились к музыкальной группе в порту Акапулько. Долгое время я думал об этом. Я хотел продолжить расследование; Я даже хотел их найти, потому что меня очень интересовала их версия всего произошедшего. Однако по какой-то причине я не мог продолжать заниматься этой темой до того дня, когда я спросил Карлоса о том, какую задачу оставил ему дон Хуан. Я помню, как он посмотрел на меня широко открытыми глазами и сказал мне, что этот вопрос был предзнаменованием, т тогда он повел меня в собор в Мехико.

У Карлоса была очень своеобразная манера говорить; он признался, что иногда брал слова, заимствованные из других языков, и даже придумывал новые термины, чтобы лучше выразить идею или чувство. В одном случае он сказал, что в целом, говоря о людях, мы все живем в коллективной умственной «манфифе».

Я уже слышал, как он использовал этот термин в прошлом, и хотя я понял, что он имел в виду, я спросил его: «Под манфифой вы имеете в виду умственную мастурбацию?»

«Да, именно это я и имел в виду», — сухо ответил он. В своих публичных выступлениях он обычно уклонялся от темы секса. Он шутил по этому поводу; они пренебрежительно сказал, что каждый может делать все, что пожелает, намекая, что ему наплевать, что делают люди. Однако однажды, говоря наедине, он сказал мне, что тем, кто действительно хочет следовать по пути воина, следует воздерживаться от сексуальных контактов.

Затем я спросил его: «Карлос, что ты можешь сказать мне о мастурбации? Я добавил, что, честно говоря, большую часть времени был взволнован. «Это показывает нам, на какие мысли вы напрасно тратите время», — сказал он с насмешливой улыбкой, но сразу после этого изменил выражение лица: «Это очень серьезное дело, — сказал он решительным тоном. Мне стало неловко, как будто меня поймали на чем-то противозаконном. Затем он посмотрел мне прямо в глаза и добавил: «Секс похож на кран; каждый раз, когда он открывается, энергия теряется; неважно, в акте с партнером или в простой мастурбации трата энергии одна и та же. »

«Видящие воспринимают оргазм как взрыв энергии, при котором светящиеся волокна возбуждаются, и  прилагают усилия, чтобы создать новую жизнь. Аналогией может быть воздушный шар, который надувается, пока не взорвется. Взрыв неизменно привлекает хищников. чтобы подпитаться этой пустой тратой энергии, поскольку они всегда рядом. Видящие говорят, что мастурбация порождает самососредоточение, и что мастурбаторы, как правило, являются пленниками самодовольства, которое на самом деле является прикрытием жалости к себе. Это становится порочным кругом; им не хватает контроля над собой, и по этой причине у них нет достаточно энергии, чтобы делать что-либо еще, поэтому цикл повторяется снова и снова».

Это была тема, которая меня очень обеспокоила. В то время у меня была девушка, и мы планировали пожениться. В надежде примирить мои личные интересы с путем воина, я спросил его, что он думает о восточных сексуальных практиках.

Он ответил, что для магов это отклонения, и что, если я хочу продолжать идти по пути Толтеков, мне придется преодолеть свои порывы.

Идея жить без партнера была для меня очень мучительной, поэтому я сказал ему: «Но Карлос, на самом деле я не чувствую, что теряю энергию; на самом деле, наличие партнера заставляет меня чувствовать себя более уравновешенным и помогает мне сосредоточиться».

«Ты можешь жить своей жизнью так, как тебе удобно», — сказал он мне суровым тоном. «Воздержание только для тольтеков. Я упомянул это для тебя, потому что ты сказал мне, что хочешь пойти по пути воина. Фактически, твои трудности в продвижении заключаются в том, что ты зря тратишь свою сексуальную энергию ».

Затем он поставил мне ультиматум, сказав, что если я хочу продолжить, я должен немедленно закончить свои отношения, и что в противном случае у нас не будет повода для новой встречи.

Мне стало очень грустно, и я внезапно понял, что путь, который он предлагал, был для меня слишком трудным. Я стал задумчивым и удрученным. Он мягко сказал, что знает, что я чувствую, так как он прошел через нечто подобное. Словно читая мои мысли, он саркастически сказал, что я не должен позволять этому беспокоить меня, потому что я, несомненно, переживу отсутствие секса.

Перед тем, как попрощаться, он произнес фразу, которая навсегда запомнилась мне: «В жизни есть нечто большее, чем рождение, размножение и смерть. Осмелишься ли ты исследовать свои скрытые возможности?»

Я прошел через долгую пытку; между моими мыслями и желаниями возник ужасный конфликт. С одной стороны, я прекрасно понимал слова нагваля, но с другой стороны, было физическое и эмоциональное влечение, которое заставляло меня снова и снова возвращаться в объятия моей избранницы.

Сегодня я вижу, что нагваль был прав, когда они пытались защитить меня от повторения истории моих родителей. Мне потребовалось время, чтобы понять, что другого выхода нет, и нельзя терять время. В этой конкретной теме воин не должен колебаться. Если он хочет продвигаться по пути, он должен экономить энергию любой ценой, даже если это означает искоренение всякого рода чувственности.

Карлос однажды сказал: «Чтобы достичь этого состояния, человек должен глубоко посвятить себя этому; он должен быть готов выполнить все требования. Это постоянная битва, и она требует всей решимости, которую можно проявить, чтобы ее выдержать.»

«Что я должен делать?» — задал я вопрос.

Он ответил: «Человек начинает вводить дисциплину в свою жизнь: без этого даже не стоит пытаться. Затем, обладая способностью принимать решения и выполнять их, человек достигает более высокого энергетического уровня, который открывает путь к достижению еще больших осознаний, например, прекращение внутреннего диалога, сновидения и осознание самого себя ».

«Маги очень осторожны с использованием сексуальной энергии, потому что они знают, что это настоящая батарея, которая движет все. Если кто-то сможет взять под контроль свои сексуальные импульсы, он будет свободен делать все остальное».

«Я избегаю упоминания этой темы открыто, потому что знаю, что цена, которую нужно заплатить, слишком высока для большинства людей, но для тех, кто серьезно хочет следовать по пути тольтеков, нет другой альтернативы: они должны заряжать аккумулятор, потому что иначе они никогда ничего не добьются».

В другом случае, говоря об этой теме, он сказал, что эротическая индустрия, такая как ночные клубы, порнография, и все сексуальные принадлежности, что существует предназначены для ума хищника, чтобы держать людей в постоянном состоянии эксплуатации энергии.

«Самое невероятное, что мы даже не понимаем, как нами полностью манипулируют наши владельцы. В этом смысле наша ситуация не намного лучше, чем ситуация с цыплятами в курятнике».

Я помню, как он сравнивал состояние человека с положением в курятнике: говорили, что у нас есть курятники, «галлинерос», а у хищников есть «человечники» — Хуманерос.

«Забавно видеть, что те, кто думают, что они мятежники, действуя в рамках того, что морально приемлемо, на самом деле выполняют только те приказы, которые они нам дали. В большинстве случаев, когда люди думают, что они в упражняются в их свободном волеизьявлении, единственное, что они делают, — это подчиняются программе, которую наложили на нас проклятые хищники. Таким образом, люди добровольно снабжают их своей драгоценной энергией».

Карлос говорил, что настоящая революция — это не испражняться на столе, где вы едите, а, скорее, осознанность. Все остальное пути —  идиотизм, вызванный умом летуна. Для них мы полностью предсказуемые жертвы, которыми легко манипулировать.

«То что мы увидели, это то что энергия людей находится на уровне лодыжек; это происходит потому, что каждый раз, когда она немного накапливается, это похоже на сексуальное желание, и, следуя приказам, которые они нам навязывают,  люди спешат выполнять истощающие их акты, с парой или наедине, когда они доят себя через мастурбацию».

«Основная причина, по которой люди всегда живут с таким низким уровнем энергии, — это в значительной степени их собственная ответственность, поскольку при таком поведении они опустошают себя, поэтому они напрямую ответственны за плачевное состояние. в котором они живут».

Спустя годы я поднял ту же тему, потому что до меня доходили слухи, люди говорили, что он сам был дамским угодником и что он проводил все свое время в постели с женщинами.

Он улыбнулся и сказал, что это было преувеличением, но по его улыбке я понял, что за этим стоит что-то еще, поэтому я настоял на том, чтобы спросить его об этом.

С некоторой неохотой он сказал: «Ученик должен сберечь свою сексуальную энергию, достаточную для достижения следующего уровня, но как только он достиг контроля над энергетическим телом, он может свободно делать со своей сексуальной энергией то, что ему больше всего подходит».

Он объяснил, что половой акт создает энергетическую связь между парами, и что эта связь может быть очень полезной в случаях, когда со стороны участников имеется сознательное намерение. Он сказал: «Тем, кто видит это со стороны, это может показаться обычными сексуальными отношениями, но на самом деле это инструмент, который использовался нагвалями во все времена. Маги объединяют свою энергию через секс, и таким образом можно не только передать паре полные блоки знаний, но и создать узы на всю жизнь».

«Я до сих пор этого не понимаю. Могут ли маги поддерживать отношения в паре или нет?». К тому времени я уже несколько лет бездействовал. Он ответил: «Как я уже говорил тебе раньше, одни могут, другие — нет; это так, потому что все разные. У каждого человека разные энергетические возможности, к тому же у каждого свои цели, так что это сугубо личное дело. Единственное, что требуется от ученика, который начинает этот путь, — это запасать свою энергию без какой-либо сексуальной активности до тех пор, пока он не достигнет энергетического тела. Попав туда, как он использует свою сексуальную энергию — личное дело каждого».

«А почему вы все это четко не объясняете на своих публичных выступлениях?» — спросил я немного раздраженно.

«Ты уже видел, какие люди приходили меня слушать? Почти у всех есть дыры». Он привел в пример женщину, которая помогала организовывать его мероприятия в Мексике; «У нее такие огромные дыры, — сказал он, преувеличенно жестикулируя руками. — Вот почему она не понимает, что я ей говорю. Энергия людей едва достигает высоты большого пальца ноги, и для них единственный выход — полное воздержание. Другого выхода не вижу. Однако мой опыт показывает, что никто не хочет; если бы кому-то из них удалось хотя бы немного повысить уровень своей энергии, они бы сами нашли ответы на то, что искали».

 

Как увидеть энергию. Опыт видения от Дэниса Лоутона

Как увидеть энергию. Опыт видения от Дэниса Лоутона

Небольшое описание личного опыта видения от Дэниса Лоутона, одного из учеников Карлоса Кастанеды

Просто учитесь становиться тихими и сделать так, чтобы это случилось с Вами. Вызовите в себе внутреннюю тишину, затем обратите внимание на быстрые образы, которые начинают проявляться. Эти образы — начало. Когда Вы увидите полноценный образ, который является полностью абстрактным, в котором всё состоит из волокон энергии и есть сопровождающий голос, это будет видение. На этом пути будет много сновидений. Отчасти трудно сказать, что между этими двумя состояниями есть различие, таким образом я составлял мои собственные критерии. Видение должно быть полностью абстрактным, должен быть сопровождающий голос, и Вы должны все еще бодрствовать. Но это – только субъективные правила, которые я восполнил самостоятельно, чтобы перестраховаться. Много людей называют видением любой старый сон наяву, или они скашивают свои слезящиеся  глаза на семинарах и утверждают, что они видят ауру вокруг одного из преподавателей.

И процесс, и результаты полностью в согласии с тем, что описал Карлос. Все же, это есть нечто такое, что случается, восхищает меня в тот момент времени, тогда как на следующий день я с трудом могу это вспомнить. Одно время я сидел на занятии и мы делали технику внутренней тишины. Я увидел, что пылающий шар энергии суетился передо мной, я услышал гудение, и шар энергии остановился перед моими глазами. Голос сказал, «Привет! Я — москит по имени Пол».

Я рассказал это Карлосу, который думал, что это было действительно забавно, потому что одного из видных студентов называли Полом. Но он указал, что это было видение.

В другой раз я спросил Карлоса, были ли быстрые образы, которые можно наблюдать по достижении внутренней тишины связаны с видением. Он ответил Да. Отталкиваясь от тех видений я продолжал развивать абстрактное восприятие.

Всегда имел место быть феномен, названный Нагвалем голосом видения, когда его нет — я считаю опыт не более чем необычным сновидением. Но если любой из Вас хочет учиться видеть, пожалуйста начните с вызывания внутренней тишины, то ищите действительно быстрые образы, которые случаются в этом состоянии, и мы сможем поговорить об этом вновь. Тогда Вы будете видеть то, о чем я говорю. До тех пор кажется, что я хвастаюсь.

В состоянии видения чувства являются несоответствующими обычному состоянию. Нет никакого различия между слушанием, смотрением, или ощущением в том состоянии. Вы можете видеть звук, слышать вид, чувствовать все. Разум — как жидкость, всё становится только абстрактным. И то только потому, что имеется лаконичный голос, который вызывает любую интерпретацию вообще, потому что без этого Вы вероятно никогда не замечали бы ничего в этом состоянии.

Вы с трудом понимаете это, не потому что видение тускло, или ваши чувства находятся в любом специфическом состоянии. Это — потому что вы дрейфуете в затишье, вы не вышли из этого состоянии, разве что это происходит до степени того минимума контроля, чтобы абстрактное событие имело быть место. Вы не имеете «Я», таким образом осознание того, что Вы видите, маловероятно. Есть только внешний поток информации, которая вызывает некоторое понимание того, что с вами происходит, иначе Вы могли бы только сидеть там в затишье и не воспринять ничего.

Я не думаю, что было бы выгодным пробовать видеть, чувствовать на вкус, касаться или ощущать запах. Почему бы не прерывать вместо этого ваши мысли, и позволять вашему вашему разуму течь туда, куда требуется. Но Вы, конечно, можете вызвать тишину, потому что это — отсутствие внутреннего диалога. Вы не ошибетесь, ну разве если только не дадите разуму блуждать, поскольку это блуждающее состояние будет в конечном счете необходимым, чтобы добраться до видения.

Между прочим, для любого, кто думает, что видение сопровождается чувством восторга, я цитирую Карлоса, «Видение должно быть совершенно нормальным, никакого грандиозного предприятия. Одну минуту Вы видите, дальше Вы едите ваш обед. Если это — большая суета, это не есть видение».

Кроме того, Вы не смогли бы встать и озираться в состояния видения, Вы не имеете ничего даже отдаленно сходного с телом, или даже с центром «Я», с которым что-нибудь может случиться.

Видение случается после затишья в восприятии. Вы не замечаете ничего. Для этого Вы должны позволить вашему осознанию блуждать. Например, сосредоточение на внешних звуках не даст вам нужной пустоты. Но это могло бы позволить Вам попасть в полноценное сновидение.

Нагваль имел обыкновение часто нам говорить предложение, упомянутое в его последних книгах:

Видеть энергию как, это течет во вселенной, — продукт мгновенной остановки системы интерпретации, принадлежажей всем людям.

Это именно тот способ, при помощи которого я туда добираюсь. Я становлюсь тихим, мое осознание блуждает в пустоте, и я прихожу в себя, наблюдая сцену, но не осознаю этого в тот момент. Только постепенно, я замечаю, обычно потому, что голос разговаривает со мной, и я чувствую себя обязанным ответить. Именно так, как писал Карлос. Это никакое не грандиозное предприятие, научиться делать это!

Ближе к концу занятий, Карлос начал требовать описаний нашего опыта, выслушав которые он для каждого говорил, является это видением или не стоит на это обращать внимания. Я не подразумеваю, что он схватил меня и закричал «Дэн!!! Вы видите в данный момент!» Но в ответ на несколько событий он действительно говорил, что это видение. Нет, это не является фантастическим. Когда Вы видите, вы с трудом понимаете это. Потом, впоследствии, Вы должны бороться с собой, чтобы не забыть, но восхищения не будет. В тот момент, когда Вы видите, это — самая нормальная вещь в мире. Я не забываю случай на одном семинаре, когда я так или иначе сумел видеть энергию в течение целых 5 минут. Наконец, я подумал, что обед будет хорош, встал и уехал.

 

Я добавлю, что я знаю по крайней мере 6 других людей, которые учились видеть так же, под руководством Карлоса. Он действительно преуспел в том, чтобы заставить это случаться. Мое видение согласуется с описаниями Карлоса во внешней форме. Относительно того, что с этим делать, оно противоречит ему. Но согласуется больше с описаниями других людей того, как видят энергию они. Любой может учиться видеть. Это — врожденная человеческая способность. Вы делаете это, учась становиться тихими, это требует больших усилий и времени, но на практике это несложно.

Например, я однажды практиковал технику тенсегрити (tensegrity) на «секретном» классе вместе с cleargreen, и в середине техники я внезапно понял, что смотрел на облако волокон энергии. Было гудение или вибрация, продолжающаяся в облаке, и голос говорил мне, что это было специфической техникой tensegrity. Я смотрел на «абстрактное ядро» этого. Поскольку я видел, я начал интерпретировать и увидел оружие, ноги, движения. В тот раз я полностью понял, каково было «абстрактное ядро» этих методов.

И я должен сказать, это верно. Любое движение производит и абстрактный результат на наших существах.

Видение является личным. Я ожидаю, что единственное использование этого феномена — обеспечить доступ к неиспользованным частям мозга. Я полагаю, что любая новая информация, которую Вы получаете от видения — только, что бездействовало в мозге и находилось вне досягаемости.

Самый большой прорыв, который я сделал во время изучения внутреннего безмолвия было то, когда я обнаружил, что, когда Вы становитесь тихими, кое-что определенно начинает случаться. До этого я не мог представить как трудно и как долго требуется практиковаться, чтобы был какой-то прогресс. Крупное достижение наконец наступило, когда я заболел и утомленный тем, чтобы быть вечным новичком, решил проверить для себя, существует всё это на самом деле или нет. К счастью, я тогда полагал, что избрал для себя правильный путь в жизни, таким образом я не останавливался до тех пор, пока техника не заработала.

Сначала я не понимал степени концентрации, требуемой чтобы гнать мой внутренний диалог прочь в течение двух минут. Даже единственное слово способно аннулировать часы работы (Абстрактные мысли – исключение, как раз их мы и ищем, но требуется немного опыта чтобы опознать их).

Изучение внутренней тишины приходит за счёт того же способа, которым Вы учились говорить – повторением. Вы не накапливаете секунды тишины перечитывая в некоторую святую книгу, написанную где-нибудь в небесах большим Нагвалем, и наконец достигая единства с богами и мчась в тихое просвещенное государство. Вы просто учитесь расширять ваше собственное личное время пребывания в тишине, пока это не достигает точки, когда ваше восприятие становится достаточно гибким, чтобы чувствовать что-то еще.

Нагваль всегда говорил, что он был за то, чтобы случались различные вещи, он хотел от нас изменений. Так что помните это. Что-нибудь «необычное», которое случается, когда Вы становитесь тихими, — это ваш ориентир, на котором надо сосредоточить своё внимание. Также ищите странные ощущения. Они могут также быть признаками того, что Вы становитесь ближе к тому, чтобы достичь внутренней тишины. Ощущения, которые я испытывал, включают в себя: «счастье», судороги мускулов, исчезновение ощущения моих рук, покалывания вдоль позвоночника (как во время просмотра напряжённого боевика), толчок по моей спине или на вершине моей головы, и чувство, что мои мысли перемещаются вниз моей груди.

Я за то, чтобы упорно трудиться, сделайте то, что сделал я, тогда, уверен, Вы согласитесь с тем, что я говорю и не будете больше соглашаться с тем, чего требует Сleargreen. Но действительно сделайте это. Только не делайте по чуть-чуть и не становитесь токсичным «экспертом», который нещадно критикует других и лжёт по поводу своих достижений в этой области. Таких людей вокруг уже и так хватает сполна. Я видел точку сборки много раз.

Проблема в том, что это не особо точно соответствует идее Карлоса, таким образом нет никакого способа сказать, что это — та же самая вещь…

Я ехал с кем-то в этот уикэнд и начал видеть энергию на автостраде. Были некоторые синие линии, которые простирались от горизонта вверх, под определенным углом. Они были чрезвычайно ярки, их нельзя было не заметить.

При наблюдении их я понял, что я видел их много раз прежде, фактически они были настолько очевидны, что Вы не могли избежать того, чтобы увидеть их.

Я хотел спросить женщину, которая сидел арядом, может она видела их также. Мое чувство состояло в том, что она просто должна была увидеть их, они там были!

Но я остановил самого себя, потому что я узнал из опыта, что, когда Вы видите, то, что перед вами — является абсолютным энергетическим фактом, например, что все мы должны видеть линии и игнорируем, не кажется настолько абсолютным или очевидным, когда Вы не видите в этот момент сами.

Я пробовал сказать ей о линиях впоследствии, но, если честно, было почти невозможно объяснить что-нибудь ей.

На