Top.Mail.Ru
Как посещать места Силы?

Как посещать места Силы?

Сдвиг восприятия — это реальность для практикующих, имеющих дисциплину и дерзость попробовать выйти за пределы своего обычного «я», используя практики и инструменты, переданные Карлосу Кастанеде последователями линии знания, берущей свое начало в древней Мексике.

В определенный  момент своей эволюции от человека с обычным восприятием к видящему и чувствующему энергию нагвалю, Карлос Кастанеда  написал в своих книгах о том, что в древние  места следует приходить или с огромной осторожностью, или вообще не приходить, и позже он осознал ценность этих пронизанных силой мест: для тех, кто энергетически готов и доступен, они дают прямую связь с мудростью древних людей, когда-то населявших эти места, а также энергетический толчок и четкое прерывание линейности привычного восприятия человека.

Когда эти знания открылись ему, последовала целая серия «возможностей», потому что ничто в мире нагваля не является предсказуемым или «нерушимым», наоборот — это новое приключение, берущее начало в ежеминутном прочтении энергии, и дальнейшем применении этого понимания.

Подобная возможность была предоставлена Карлосу Кастанеде, когда он встретил группу людей в Мехико, некоторые из которых практиковали движения Тенсегрити и перепросмотр уже годами, а другие были абсолютными новичками в этом искусстве.

И Карлос решил взять где-то тридцать из них и отвести к близлежащему археологическому комплексу в пределах города и посмотреть, что они смогут «увидеть».

Хотя Карлос поговорил с каждым из них перед входом на место археологического комплекса, не все из них смогли услышать или понять его слова и их значение. Около восьми «опытных» практикующих сосредоточились и восприняли его словах «священное место», «не нужно тревожить то, что покоиться здесь в настоящее время», «энергия места сохраняется и ее можно посетить, но нельзя тревожить», и войдя на территорию этого места, они сохраняли дисциплину и тишину, держа кончик языка на нёбе, и не пытались взять что-то или коснуться  руками чего-либо.

А другие, напротив, не могли в полной степени осознать важность происходящего и заскакивали друг другу на плечи, подталкивали их своих товарищей, смеялись и рассказывали шутки громким шепотом.

Увидев это, Карлос Кастанеда, не будучи человеком, повторяющим свои инструкции дважды, постарался защитить тех, кто относился с уважением к этому месту, и поместил участников группы, лишенных уважения к этому месту в шар их собственной энергии.

Интересно, что те восьмеро подготовленных практикующих смогли почувствовать застывшее время этого места, носившееся в воздухе, когда они ходили по этому месту, слышали голоса существ, давшего покинувших эту землю, и воспринимали видения о тех временах, когда это место еще даже не было построено. И затем, когда они рассказали о своем опыте друг другу, они обнаружили, что внутри них сталось «нечто» — что-то невыразимое словами, какая-то субстанция, нечто значительное и ценное, к чему они смогут вернуться в дальнейшем, чтобы перезапустить свое восприятие из этой точки.

Другие, напротив, сообщили, что особо ничего не «увидели»; некоторые жаловались на неровную поверхность земли; один споткнулся и упал; а другому стало настолько плохо, что Кастанеда отправил его за пределы этого места.

После того, как все поделились друг с другом этими восприятиями, Карлос Кастанеда собрал всех вокруг него снова и заговорил. Он сказал им — то, что от «увидели» или не увидели было между ними и Духом. Что его работа — подвести их к двери в бесконечность точно так же, как он привел их ко входу в археологическую зону, и что это уже была их работа — сделать все необходимое, чтобы перейти порог во второе внимание и воспринимать другие миры.

Капризный старик

Капризный старик

Наше тело не боится смерти. Наш дух не боится смерти. Но наше эго поистине страшится смерти и поэтому отвлекает нас от осознания судьбы и цели. В случае, когда давление эго ослабевает, человек получает шанс взглянуть на себя, переосмыслить свою жизнь и свой финал — без страха, взглядом из духа. К сожалению, это зачастую случается с людьми в те моменты, когда они УЖЕ находятся вблизи от смерти — в результате болезней, травм, старости и других необратимых явлений. Человек редко имеет шанс такого взгляда, находясь в состоянии здоровья и благополучия: как правило, он поглощён своими повседневными заботами и делами, его влекут сиюминутные желания, одолевают сомнения, колебания и опасения..

Однако перепросмотр даёт такой удивительный шанс. Мы получаем возможность заново взглянуть на ход, последовательность и направление своей жизни. Мы можем переосмыслить нить своего жизненного пути, исходя из перспективы неизбежной смерти. Мы можем освежить и придать новый импульс самим себе – находясь в добром здравии, не дожидаясь смерти, болезни и смерти, но помня и осознавая неизбежность и свои возможности. Перепросмотр способен привнести упорядоченность, трезвость и осознанность во все, что мы делаем, в каждое действие и в каждую мысль.

Не стоит забывать, что нам придётся делать перепросмотр — в любом случае, так или иначе. Как считают видящие, шаманы Древней Мексики, каждый человек после своей смерти отдаёт свой жизненный опыт Тёмному Морю Осознания, совершая вынужденный перепросмотр. В некоторых случаях, такой вынужденный перепросмотр начинается ещё до момента смерти. И мы хотим привести вам историю одного безымянного старика, который начал осознавать свою жизнь, находясь на волоске от смерти.

Он был бессильным старым человеком и ждал свою смерть в доме престарелых в маленьком австралийском городке. После его ухода медсестры случайно обнаружили это стихотворение в скудных пожитках старика. В этом стихотворении, возможно первом и последнем в его жизни, он начал перепросматривать и осознавать себя и всю свою жизнь, формулируя ее мысл и направление. Это стихотворение настолько впечатлило сотрудников, что копии быстро разошлись по всей больнице, а затем попали в интернет.

КАПРИЗНЫЙ СТАРИК
Что ты видишь медсестра?
Что ты видишь?
Что ты думаешь, когда смотришь на меня?
Капризный старик, глуповат…
С непонятными укладом жизни,
С отсутствующими глазами?
Переводящий попусту еду?
Когда ты кричишь «Давай старайся!»
И кажется тебе, что он не замечает, что ты делаешь.
Вечно теряющий носки или туфли?
Ни на чем не настаивающий,
Но позволяющий тебе делать с ним все что угодно?
День, которого нечем заполнить,
Кроме как купанием и кормлением?
Вот что ты думаешь?
Это ты видишь? Открой глаза, медсестра!
Ты не смотришь на меня.
Я скажу тебе, кто я.
Даже сидя здесь тихо,
Подчиняясь вашему распределению,
Питаясь по вашему желанию.
Я все ещё мальчик десятилетний,
Живущий с отцом и матерью,
Братьями и сёстрами
И мы все любим друг друга.
Молодой юноша шестнадцати лет,
С крыльями на ногах
Мечтающий встретить любовь свой жизни на днях.
Жених, которому скоро двадцать
И у которого выпрыгивает сердце,
Помнящий клятвы, которые обещал исполнить.
А сейчас мне 25 и у меня есть свой малыш.
Который нуждается в моем руководстве, охране и доме.
Человек, которому тридцать!
Мой малыш быстро вырос,
Мы связаны друг с другом не рушимыми узами.
А в сорок мои сыновья выросли и покинули дом.
Но моя женщина рядом со мной
И она не даёт мне горевать.
И вот в пятьдесят снова малыши играют у моих ног,
Опять мы с детьми, моя любимая и я.
Темнота сгустилась надо мной – моя жена мертва.
Я смотрю в будущее и вздрагиваю от ужаса.
Теперь я живу ради детей и ради их детей.
И я думаю о годах…. о любви, которая у меня была.
Теперь я старик… и жизнь жестокая вещь.
Издеваясь, заставляет старость выглядеть глупо.
Тело дряхлеет и разваливается, величие и сила уходят.
И теперь на том месте камень,
Где однажды было сердце.
Но внутри этой дряхлой оболочки
Все ещё живёт молодой человек,
И снова и снова сердце от стуков пульсирует
Я помню всю радость, я помню всю боль.
И я люблю и живу! В этой жизни как прежде.
Я думаю о годах, которых было так мало,
Которые пролетели так быстро.
И я соглашаюсь с упрямым фактом,
Что ничто не может продолжаться вечно.
Так откройте глаза ваши, люди!
Откройте и посмотрите.
Я не капризный старик!
Посмотрите внимательней и увидите меня!

(автор перевода стихотворения Алена Сикорская)

За пределами взгляда хищника

За пределами взгляда хищника

Ясным солнечным днем в Лос Анжелесе четыре ученика дона Хуана и их ученики обедали во дворе дома видящих.

Они все сидели за широким, покрытым скатертью столом в форме подковы; столовое серебро и стеклянная посуда блестела в послеполуденном солнце.

Все ели и дружески разговаривали – рассказывали шутки и истории, обсуждали свои любимые фильмы – все, за исключением одной ученицы. Она, едва сев за стол, поняла, что не сидит рядом ни с Тайшей Абеляр, ни с Флориндой Доннер-Грау, ни с Кэрол Тиггс ни с нагвалем Карлосом Кастанедой, и стала вертеться на стуле, напрягая живот и сжимая челюсть.

Вместо того, чтобы приятно проводить время в компании своих соратников и радоваться окружающему саду, эта ученица непрерывно следила взлядом за происходящим, замечая, кто сидел рядом с кем, и когда она увидела, что другая ученица встала со стула рядом с Тайшей, она быстро пошла занять освободившееся место.

Тайша и бровью не повела, и с улыбкой повернулась к новой соседке по столу. Когда другая ученица вернулась к своему месту, только что устроившаяся на ее стуле девушка не пошевелилась и просто сказала: «Иди посиди на моем месте, пока я тут не закончу.»

Другая ученица так и сделала, и когда Тайша повернулась, чтобы поговорить со своей гостьей, они обе услышали жужжание позади них: две колибри прилетели пить нектар с цветов на дереве неподалеку.

«Смотри на этих колибри, — сказала Тайша, указав легким жестом руки. – Смотри, что они делают.»

Ученица направила свой взгляд дереву локва, которое было в полном цвету, наблюдая, как одна из птиц погрузила свой длинный клюв в цветок. Вторая колибри подлетела ближе, но первая отогнала ее с жужжанием. Затем, похоже удовлетворенная после продолжительного питья, первая колибри зависла слегка в стороне над цветком, в ответ на что вторая птица приостановила свой полет, как будто раздумывая, стоит ли попробовать свою удачу еще раз и добраться до цветка. Первая птица ни за что не хотела этого позволить, налетая на другую колибри снова и снова, отгоняя ее: «Эй, даже и не думай об этом, даже и не смотри на мой цветок!»

Ученица смотрела в удивлении.

«Ты видишь ‘взгляд хищника’ в действии, — мягко сказала Тайша. Хоть мы об этом и забываем, но как живые существа, мы все делаем то же самое.»

«Взгляд хищника? — спросила ученица. – Что это такое?»

«Это то, за пределы чего видящие древней Мексики старались вырваться изо всех сил. Это проявляется во взгляде, в том взгляде, когда прекращает существовать все, кроме объекта наших желаний… Скажи мне, разве не исчезло все и вся в этом саду, кроме стула, на котором тебе так хотелось сидеть?»

«Ну, да», — кивнула ученица после небольшого раздумья. Она призналась, что на секунды все ушло из ее поля зрения, за исключением этого единственного стула.

«Наши глаза являются обладателями намерения, — сказала Тайша. – На что они направлены, туда и устремляется наше намерение, и твое намерение было на этом стуле. На самом деле, занимая это место, ты видела свою соратницу как конкурентку, которую тебе надо было убрать с дороги; и ты смотрела на этот стул, как будто бы это была твоя последняя битва на земле; как будто обладание этим местом было самым важным в твоей жизни. Это взгляд хищника.»

«Что мы можем с этим сделать?» — спросила ученица.

«Сначала нам надо признаться себе, что мы способны на это, что большинство наших действий – это действия хищника. Затем мы можем поместить наше намерение на что-то большее, чем мы сами. У нас может быть дисциплина намереваться за пределы вселенной самих себя.»

«Посмотри вон там на ящерицу, лежащую на солнце, — продолжила Тайша, показывая в направлении больших кактусов, которые росли вдоль ограды выложенного кирпичом внутреннего дворика. – Но не двигай головой слишком быстро, а то она убежит. Как и мы, она может чувствовать намерение глаз других существ на себе, и она не хочет, чтобы на нее глазели. Поэтому поверни голову медленно и смотри на нее только периферийным зрением… Видишь, как ее живот поднимается и опускается, ее бока двигаются вверх и вниз с дыханием?.. Почему бы тебе не попробовать сделать то же самое? Похоже, что она благодарна быть там, где она есть».

Сев на стул, с ящерицей на периферии зрения, ученица медленно чувствовала поднятие и опускание живота с каждым дыханием. После нескольких дыханий она расслабила живот и челюсть из их жесткой хватки.

«Что ты видишь сейчас?» — спросила Тайша.

«Я вижу всех за этим столом, — начала ученица. – Как они все получают удовольствие от компании друг друга и поддерживают друг друга смехом и улыбками».

«Что-нибудь еще?» — спросила Тайша.

«Мне почти стыдно это сказать, — прошептала ученица. – Но я внезапно почувствовала поддержку всех… может быть в первый раз. Я чувствую мягкую любовь моей соратницы в том, что она позволила мне посидеть на ее месте. Я чувствую лучи солнца, чувствую, как дерево покрывает всех нас своей тенью, ящерицу, ее дыхание, чувствую как кирпичи нагреваются и поддерживают нас, как колибри показывают нам свою борьбу, кактусы зеленеют, цветы делятся своим ароматом».

«Отлично! И что ты хочешь сделать сейчас?»

«Я хочу сказать тебе спасибо, Тайша, и вернуть это место моей соратнице.»

Молодая ученица грациозно встала и пошла к соратнице, извинилась, и поблагодарила ее за то, что она одолжила свое место.

Теперь на своем собственном месте ученица сделала медленный обметающий взгляд через весь сад и стол. Там она почувствовала вибрацию любви, арку намерения, где все помогали и поддерживали друг друга.

Американизация толтекского Пути Знания, американизация Пути Дао. Продолжение

Американизация толтекского Пути Знания, американизация Пути Дао. Продолжение

Продолжение. Первая часть статьи здесь.

Итак, мы примерно представляем, перед каким вызовом встал Карлос Кастанеда чтобы распространить знание Шаманов Древней Мексики. Но он не был единственным человеком, а традиция шаманов Древней Мексики была не единственной, перед которыми встал подобный вызов. Эпоха 60-х, 70-х и 80-х годов стала удивительным временем, в котором на «поверхность» стали всплывать ранее скрытые знания, традиции и учения. Это года стремительного завоевания внимания западной аудитории такими практиками как йога, кунгфу, карате, дзен… Понятно, что самыми известными становились популярные, упрощенные (мягко говоря), вестернизированные версии изначального учения. Чуть менее заметны, в тени популярности – практики дзогчен, даосской йоги, цигун и некоторые другие.

Сегодня мы расскажем о том, как американизировалась одна из ветвей древней даосской традиции, имеющей множество сходных элементов с шаманизмом Древней Мексики. Почему они имеют сходные черты? Некоторые источники позволяют нам утверждать, что шаманизм Южного Китая, ставший источником даосизма, был, так сказать, «дальним родственником» как шаманизма Древней Мексики, так и шаманизма Тибета и Египта. Здесь стоит подчеркнуть, что речь идет о действительно древних временах, порядка 5-6 тысяч лет, когда осуществлялись прямые контакты между видящими на разных континентах. Останавливаться на этом подробно не будем.

Итак, ниже — статья о личном опыте обучения у учителя даосской традиции Ни Хуа-Цзин. Он является наследником знания, передаваемого через непрерывную преемственность 74 поколений мастеров, восходящих к династии Хань (206 г. до н.э. – 220 г. н.э.). В детстве он получил образование в своей семье на духовных основах Дао и обучался в материковом Китае у даосских мастеров целительства, тайцзи-цюань, кунг-фу, внутренней алхимии, китайской медицины и траволечения. Позже он более 31 года учился в горах Китая, полностью постигая все аспекты даосской науки и метафизики.

Ни Хуа-Цзин приехал в США в 1976 года, где основал школу и позднее создал клинику традиционной медицины.  На жизнь он зарабатывал, работая врачом. Ни Хуа-Цзин удалился от дел и вернулся в Китай в 1985 году, и сейчас двое его сыновей, Даошинг Ни и Маошинг Ни продолжают его дело.

Автором приведенной статьи является американец Марк Джонсон. Марк специализируется на целительный цигун для долголетия, фэн-шуй, гадание Ицзин и искусство китайской каллиграфии.

В 1974 году Марк переехал на Тайвань, чтобы изучать акупунктуру. Находясь там, он учился у нескольких весьма уважаемых даосских мастеров, включая Ни Хуа-Цзина. В 1982 году Марк обучал тайцзицюань режиссера Фрэнсиса Форда Копполу, а также актеров и съемочную группу фильма «Аутсайдеры». Позднее он обучал цигун и лечил актеров и съемочную группу фильма «Бойцовая рыбка». Учениками Марка были Том Круз, Николас Кейдж, Патрик Суэйзи, Ральф Маччио и многие другие.

Итак, читаем.

Как американизировалось учение «Вечного дыхания Дао» Ни Хуа-Цзином

МАРК ДЖОНСОН

Будучи одним из первых выходцев с Запада, инициированных даосским мастером Ни Хуа-Цзином на Тайване зимой 1975 года, и проведя с ним еще восемь лет в США стране, я был непосредственным свидетелем американизации его манеры преподавания и передачи знания по мере развития его школы в США. Поскольку наше обучение на Тайване было довольно ортодоксальным, Мастер Ни никогда не намеревался просто «пересадить» свою секту на территорию США, а скорее думал об этом как о «пересадке кожи» на древо даосизма, уже растущее здесь. Тем не менее, пересадка кожи была быстрой и сопровождалась постоянными изменениями в содержании и стиле преподавания.

Самым активным центром даосизма в США в начале 1970-х годов было Даосское святилище в Лос-Анджелесе. Я присоединился к ним в 1972 году и тренировался там до зимы 1974 года. Восточная философия и религия не были для меня чем-то новым, поскольку я жил в ашраме Адвайта-Веданты во Флориде с 1962 по 1970 год, а затем провел год, сидя с Судзуки Риши в его Дзен-центре в Тассаджаре. Только позже я понял, что мое обучение в этих центрах и особенно в Даосском святилище резко контрастировало с моим более поздним, более интенсивным и формальным обучением на Тайване. Наш распорядок дня на Тайване продолжался в течение короткого времени в США, но через несколько месяцев ситуация начала меняться.

Даосское святилище

Святилище размещалось в арендованной части протестантской церкви в Северном Голливуде. На самом деле там никто не жил, и различные даосские группы приходили и уходили в течение недели, почти не общаясь. Не было никакой повседневной рутины, и мы не придерживались каких-либо общих стандартов или наборов общих ценностей. Мы все называли себя даосами, но на самом деле наша фракция тайцзи цюань считала студентов гунфу нецивилизованными животными, а парней из тайцзи — слабаками. Каким-то образом мы удержались от того, чтобы задушить друг друга, и со временем научились взаимному уважению.

Кхиг Дхиег (доктор философии.D в области психологии) был главным инструктором в Святилище. Он считался крупным исследователем Ицзин (Книги перемен) и написал впечатляющую книгу под названием «Одиннадцатое крыло: изложение динамики И Цзин в настоящее время» (1972). Он зарабатывал на жизнь как актер, снимаясь в роли Во Фата в сериале «Гавайи пять О». Он часто характеризовал себя как актера, берущего на себя роль ученого Ицзина. Другой актер, Чао Ли Чи, преподавал классический китайский язык, пока мы переводили «Даодэ цзин» в его переданной форме и в недавно обнаруженных рукописях. Кроме того, были Джун Юэр, которая преподавала тайцзи цюань в линии мастера Го из Сан-Франциско, и Шер К. Лью, который обучал боевым искусствам. Вся обстановка была довольно хаотичной, и мы были непослушной компанией. Я наслаждался каждой минутой этого, и только когда я решил поехать на Тайвань, чтобы изучать иглоукалывание, я открыл для себя более формальные и дисциплинированные аспекты даосизма.

Обучение на Тайване

В конце 1974 года я отправился в Гаосюн на Тайване с парой из даосского святилища. Они уже много лет учились у тамошнего травника и приглашали всех желающих из Святилища присоединиться к ним. Мне наскучила моя жизнь графического дизайнера, и я был заинтересован в том, чтобы стать травником или иглотерапевтом, поэтому я пошел с ними. После нескольких недель игры в «догонялки» я решил, что мне нужен собственный учитель. После серии невероятных совпадений я наткнулся на Мастера Ни, известного в то время в качестве практикующего врача и автора книг по даосизму под именем Ни Цзин-Ху. Он согласился, что если мы поможем ему перевести священные тексты его линии, он научит нас иглоукалыванию. Так мы и сделали. Мы работали над проектом по десять часов в день в течение нескольких месяцев, пока он в конце концов не посвятил нас в свою даосскую секту.

Его родословная называлась «Союз Дао и человека» (Daoren heyi M AA—), в то время как его особая секта носила название «Вечное дыхание Дао» (Da Dao hefeng tang AMP DMA). Это была эклектичная смесь, начавшаяся с его отца, Ни Ю-Сан, уважаемого врача из юго-восточного Китая, который обучил мастера Ни большей части своих медицинских знаний. Самые ранние связи мастера Ни с формальным даосизмом были связаны с храмом недалеко от его родного города, где он обучался в подростковом возрасте. Однажды я посетил этот храм за пределами Вэньчжоу (рис. 1). Настоятель сказал мне, что у них тесные связи с монастырем Белого Облака в Пекине

Американизация толтекского Пути Знания, американизация Пути Дао. Продолжение 1

Рисунок 1. Мастер Ни в домашнем замке в Венчжоу

Мастер Ни также заявлял о непрерывной преемственности через различных более поздних учителей к средневековым мастерам Высшей Ясности Сыма Чэнчжэню (647-735) и Тао Хунцзину (456-536). Он, безусловно, знал бесчисленные стили тайцзи цюань, гунфу и багуа чжан, а также обладал непревзойденными знаниями в области акупунктуры, фитотерапии, китайской астрологии и Ицзин. Он также верил в строгий режим дня с высокими этическими стандартами.

Наша практика на Тайване сопровождалась множеством психических явлений. Мастер Ни регулярно вторгался в наши сны, и несколько раз его видели в нескольких местах одновременно. Однажды он убил крысу, просто направив на нее свой меч для изгнания духов. И однажды к нам по почте прислали черепаху, которую отправил некий строитель, который никогда не слышал о Мастере Ни, но он послал черепаху, потому что дух черепахи сказал ему сделать это во сне.

Затем был случай, когда я заснул на полу после девятичасового редактирования, и мне приснился яркий сон о том, как Мастер Ни ведет меня в высшую духовную сферу и подвергает испытанию. После долгих споров было принято решение, что я могу продолжать тренироваться с ними. Когда я проснулся, то увидел, что Мастер Ни стоит надо мной. Он сказал: «Тебе позволили остаться с нами только благодаря твоим зубам». С этими словами он повернулся, ушел в свою комнату и больше никогда не упоминал об этом инциденте.

Завершив основы нашего обучения, мы, наконец, были готовы к посвящению весной 1975 года. Это было очень официальное мероприятие. Мы начали церемонию в 2 часа ночи, так как это было самое благоприятное время с астрологической точки зрения. Мы приносили цветы, приношения пищи и духовные деньги к алтарю, где приносили их с многочисленными поклонами. Затем мы вошли в алтарную комнату на коленях с письмом-прошением на голове, которое вызывало множество божеств. Мастер Ни прикоснулся к макушке каждого из нас, и мы несколько часов ходили в измененном состоянии.

После нашего посвящения мы начали новый режим, который включал ежедневные упражнения, чтение заклинаний и участие в официальной еженедельной церемонии. Вскоре после этого мы вернулись в США, чтобы подготовить для него медицинскую клинику и духовный центр. Это привело к созданию главного центра Мастера Ни, «Вечного дыхания Дао» в Малибу, недалеко от Лос-Анджелеса.

Практика в Лос Анжелесе

Нас было от шести до восьми человек, которые постоянно жили в обширном центре в стиле ранчо на холмах над Малибу (рис. 2). Мы постоянно приходили и уходили на наши различные рабочие места в Лос-Анджелесе в течение дня, но многие другие люди присоединялись к нам по выходным. Обычно у нас было около 50 человек на семинарах и публичных выступлениях мастера Ни.

Арендная плата была дешевой для тех из нас, кто жил и работал там полный рабочий день. Но его семинары и формальные занятия были дорогими, и в промежутках между ними и посещением пациентов в течение всего дня Мастер Ни заработал много денег за короткое время.

Американизация толтекского Пути Знания, американизация Пути Дао. Продолжение 2

Рисунок 2. Центр в Малибу

Каждый день мы вставали за несколько часов до рассвета и медитировали на верхушках вечнозеленых деревьев, пока не взошло солнце. Мастер Ни сказал, что мы были настолько психически и физически беспокойны, что энергия на верхушках деревьев смягчила бы нас, и это действительно происходило с нами. На рассвете мы гуськом поднимались на гору, чтобы полюбоваться видом на Лос-Анджелес на востоке и океан на западе.

Мы выполняли различные виды упражнений (даоинь, тайцзи цюань, цигун) около часа, и в день полнолуния каждого месяца мы уделяли особое внимание поглощению ци как восходящего солнца, так и заходящей луны. Затем мы возвращались в святилище и в течение получаса повторяли заклинания (мантры), прежде чем отправиться на свою работу (рис. 4).

Ночью мы вернулись в святилище для дальнейшего обучения. Одной из первых вещей, которые мы сделали, было «Самоосвобождение», как он это называл, или «Хаотическая медитация», как это называют индусы. Наши спонтанные движения иногда перерастали в крики, судороги и корчения на полу. Это был отличный театр, и, казалось, он очистил много людей. Более того, каждые шестьдесят дней, в день генгшен шестидесятидневного цикла, мы не спали всю ночь, чтобы помешать Трем Червям подняться к небесным администраторам и сообщить о наших грехах или, как объяснил Мастер Ни, потому что это был день двойного металла, а металл был фазой преобразования в чем мы очень нуждались.

Американизация толтекского Пути Знания, американизация Пути Дао. Продолжение 3

Рисунок 3: Алтарь в центре в Малибу

Ночью мы возвращались в святилище для дальнейшего обучения. Одной из первых вещей, которые мы сделали, было «Самоосвобождение», как он это называл, или «Хаотическая медитация», как это называют индусы. Наши спонтанные движения иногда перерастали в крики, судороги и корчения на полу. Это был отличный театр, и, казалось, он очистил много людей. Более того, каждые шестьдесят дней, в день генгшен шестидесятидневного цикла, мы не спали всю ночь, чтобы помешать Трем Червям подняться к небесным администраторам и сообщить о наших грехах или, как объяснил Мастер Ни, потому что это был день двойного металла, а металл был фазой преобразования в чем мы очень нуждались.

Мы также работали с коанами (рисунок 4) во время наших вечерних медитаций. Мастер Ни утверждал, что они были украдены дзен-буддистами у их даосских создателей. Мы даже спали в положении, когда наша правая рука стимулировала акупунктурные точки на правой стороне нашего мозга, интуитивной, нелинейной части. Некоторые из нас также усердно практиковали «двойное совершенствование», производя «сладкую росу» и создавая наших «красных младенцев». Другими словами, каждая минута каждого дня и ночи была отдана самосовершенствованию.

Американизация толтекского Пути Знания, американизация Пути Дао. Продолжение 4

Рис 4. Один из множества текстов заклинаний-мантр

Изменения и адаптация

Всего через несколько месяцев дисциплины «старой школы» мастер Ни изменил свое отношение и стиль тренировок. На Тайване он обучал своих учеников более тонким и личным способом. У каждого ученика был свой собственный способ тайцзи юань, предоставленный после того, как он проанализировал их конкретный тип телосложения, психологическую предрасположенность и жизненное направление в соответствии с традиционной астрологией. Также на Тайване он привык делать выводы вместо того, чтобы прямо заявлять о них. У него была более сильная психическая связь со своими китайскими учениками, и, похоже, он уважал их больше, чем нас. Конечно, после 28 лет работы с ними его небольшая группа из 12 человек была сливками его команды. В Америке тысячи его учеников постоянно приходили и уходили, не оставаясь достаточно долго, чтобы чему-то научиться, и они, конечно, не были такими преданными делу, как его тайваньские ученики.

Вскоре он прекратил все посвящения, позже признавшись, что многие американские студенты были настолько психологически неуравновешенны, что он не хотел осквернять свою родословную. Он также упомянул, что его личная, тонкая сила не вызывала у нас такой же реакции, какую он получал со своими китайскими учениками. Ему пришлось значительно увеличить свои травяные формулы для американцев, чтобы вызвать ту же реакцию, которую он получал в Китае с половинной дозировкой. Я также отметил, что вряд ли были какие-либо психические явления, подобные тем, которые он вызывал на Тайване. Там не было ничего необычного в том, что он или один из его учеников входили в транс во время воскресной утренней церемонии, и кто-то другой говорил через них. Один дух утверждал, что жил на земле 4000 лет назад.

В Малибу Мастер Ни вошел в ченнелинговый транс только один раз. Во время семинара, совершенно не связанного с транс-медиумизмом, он сказал, что существо с солнца хотело говорить через него и попросило, чтобы мы включили отопление в комнате. Температура в комнате быстро приближалась к 49 градусам , и все же он попросил еще одеял! Примерно пятнадцать одеял спустя божество солнца начало говорить, описывая состав каждой из пяти фаз и рассказывая то, как каждый из нас должен был уравновешивать себя. Все это время мы хотели только выбежать из комнаты и остыть. Однако по-настоящему странным было то, что мастер Ни начал потеть только после того, как пришел в себя, а затем выбежал из этой комнаты так же быстро, как и мы. Это был первый и последний раз, когда он сделал что-то подобное в США.

Еще одним существенным отличием было то, что он почти не разговаривал, когда преподавал движение на Тайване. Он сказал, что умение подражать движениям других людей было даром, который мы все получили в детстве, и здесь была возможность заново открыть его для себя. Простое следование за ним заставило бы нас присмотреться внимательнее и побудило бы нас понять, что происходит у него внутри. Интеллектуализировать тайцзицюань означало лишить нас этого полезного таланта. Однако с годами он говорил все больше и больше, давая объяснения и инструкции, понимая, что без них никто никогда не получит пользы от движения.

Мало того, что наши повседневные дисциплины начали разрушаться с течением времени, наши стили движений претерпели радикальные изменения. Он начал с того, что обучил нас цигун Восьми Сокровищ, потому что, по его словам, мы были слишком заблокированы, чтобы извлечь пользу из его более тонких стилей тайцзицюань. Он также сказал, что мы никогда не должны путать эти движения с более простым комплексом Восемь Кусков Парчи, потому что в его версии изначально было шестьдесят четыре хода, по одному для каждой гексаграммы Ицзин. Я назвал это «roto router*» системы meridian, потому что это заняло полтора часа и было чрезвычайно напряженным. Поскольку все больше людей жаловались на трудности, Мастер Ни создал версию из тридцати двух ходов, которую мы практиковали много лет. Похоже, он пошел на дальнейшее упрощение этой формы до такой степени, что сейчас оригинал едва узнаваем.

* Примечание: «Roto-Rooter» - это название известной сантехнической компании и здесь это имеет смысл как "прочистка чего то очень засоренного"

Затем он обучил своей земной или Низшей Полевой форме Эликсира тайцзицюань. Каждый раз, когда он повторял занятия на протяжении многих лет, они были другими и выполнялись проще, чем раньше. Он сказал, что просто реагировал на энергию учеников в каждом классе. То же самое было верно для его форм в Человеческом стиле (Среднее Поле Эликсира) и в Небесном стиле (Верхнее Поле Эликсира). Даже его даоинь и багуачжан изменились, и эти изменения всегда были направлены на упрощение.

Его еженедельные семинары по различным аспектам даосизма вскоре стали ежемесячными, затем сократились до ежегодных. Он все больше и больше передавал свое преподавание старшеклассникам и начал писать книги, опубликовав сорок книг за тридцать лет и продолжая писать, в конце концов уехал в Юго-Восточный Китай, откуда, как я слышал, у него очень мало прямых контактов со своими учениками-учителями.

Выводы

По мере того как учение и наставления Мастера Ни становились все более американскими, что-то было потеряно, а что-то приобретено. Истоки его стилей шли рука об руку с тонким способом, которым он преподавал, но, если никто не мог или не хотел их использовать, какая от них была польза? В то же время он создал упрощенную форму даосизма с сильной связью с китайской медициной, которая могла бы иметь большую привлекательность для масс. Для него, похоже, эта более легкая версия была лучше, чем ничего.

Он, безусловно, достиг масс. Его книги, китайская медицинская клиника его сына и колледж иглоукалывания (Университет Йо сан), их травяной бизнес (Традиции Дао) и местные занятия в Санта-Монике повлияли на тысячи людей за последние тридцать лет. Его старшие ученики преподают по всей территории США, а DVD-диски, основанные на его различных стилях тайцзи цюань, разошлись сотнями тысяч экземпляров.

Особенно большое влияние оказали его книги. Они привносят в мир тонкую, таинственную силу, которую могут ощутить читатели, многие из которых чувствуют, что он приходит к ним во сне. Эта тонкая сила действительно является тем, что имеет наибольшее значение в распространении даосизма. Это иллюстрирует всеобъемлющую работу Мастера Ни, соответствующую утверждению Дао Дэ Цзина, которому он часто учил:

Мастер Пути действует тонко…

Когда он выполнит свою задачу,

люди, которые получили пользу, скажут:

«О, чудо! Мы сами это сделали!».

 

Как читать Знаки Бесконечности

Как читать Знаки Бесконечности

«Радость! Радость! Радость!»

Синхронистичность. Как читать Знаки от Бесконечности? Пояснения и размышления от подруги и ученицы Карлоса Кастанеды, Розы Колл

Это уже верх синхронности! Я улыбаюсь от радости и благодарно улыбаюсь Вселенной за такой подарок: когда я пишу три немецких слова Freude, Freude, Freude (радость, радость, радость), которыми баритон начинает четвертую хоровую часть Девятой симфонии Бетховена, вдруг звонит телефон. Сначала по привычке я говорю себе: «Как досадно, звонить в такой час!», поскольку уже ночь. Но, тут же я снова смотрю на написанные слова и улыбаюсь смущенно и счастливо, потому что мелодия, которая играет на моем автоответчике (кстати, не в том месте для девятой Бетховена) и которой не следует ни один человеческий голос, соответствует именно тем куплетам, с которых баритон начинает только что упомянутую часть.

Почему название «Радость! Радость! Радость!» для этого сообщения в блоге? Потому что эта запись относится к синхроничности, и я испытываю радость каждый раз, когда они происходят в моей жизни, что часто бывает в наши дни. Я думаю, что прежде всего радость связана с тем, что я могу подтвердить на собственном опыте то, о чем я был достаточно осведомлен: факт синхронности. А это, с другой стороны, было и есть одним из способов, который позволяет мне подтвердить «истину» того, что сказал мне Карлос Кастанеда в свой первый телефонный звонок: «Человек — это нечто иное». То есть это не только то, что мы видим ежедневно, и это не что иное, как тело и интеллект (я вернусь к этому позже).

Временами я живу в озере синхроний, одни сильнее и яснее других; некоторые наплывают прямо на вас, другие остаются не более чем на две секунды, ожидая, пока их обнаружат; они обращаются к человеку — иногда большему — тому, кто воспринимает связь между двумя фактами: тем, что происходит в воспринимающем, и тем, что происходит «извне». Связи, которые имеют смысл только для этого человека или этих людей.
И почему у меня столько радости от проявления синхроничности?

Потому что они — таинство — до сих пор — и тайна — это пища par excellence для духа в миру, которую предвосхитил Мартин Хайдеггер в своем эссе «Век образа мира», датированном 1938 годом. Он сказал, что дух в нашем мире, где все наизнанку, на виду, в этом мире массивных потоков информации и новостей, социальных сетей, таких как Facebook, Twitter и им подобных, дух человеческий – истощается и голодает. Вот почему я взяла «Оду к радости» в качестве флагмана своего текста. Другими словами, я радуюсь наступлению непонятного для разума события, события, питающего меня – как дух. И дело не в том, что я сержусь на разум. Нет, вовсе нет! Скорее, западный разум утвердился как владелец мышления и восприятия, заняв то прекрасное место, на которое его поставил индейский шаман дон Хуан, учитель Карлоса Кастанеды, когда сказал своему ученику: «разум подобен звезде» в бесконечности звезд!

Мы не имеем доступа к Бесконечности, поскольку, с одной стороны, мы есть время, а с другой — мы пространственны, мы трехмерны. Именно время с эпохи Эйнштейна определяется как четвертое измерение пространства. Эта четырехмерность — наш великий предел. Это предел нашей звезды: чудесный разум, находящийся в бесконечности звезд, которые в силу нашей четырехмерности невообразимы для нас. Наша четырехмерность не позволяет нам представить себе, что находится за ее пределами, но позволяет нам принять ужасающее: нечто за ее пределами. И я имею в виду не смерть, а запредельность разума, а также восприятия. Там источник синхронности, пока академически неприемлемый для нас, как академически неприемлем и этот предел нашей звезды, как академически неприемлемо пока и второе внимание Карлоса Кастанеды. (Я еще вернусь к этому).

Хочу пояснить, что я понимаю под «озером синхроний». Я понимаю пространственно-временную среду, в которой явление синхронности возникает с определенной частотой и регулярностью. С тех пор, как я «познакомилась» или испытала синхронизмы, они приходили мне в голову при самых разных обстоятельствах.

Например, однажды, много лет назад, я шла по проспекту Буэнос-Айреса, когда я вспомнил Алехандро, школьного друга моего старшего сына, который очень часто приходил к нам домой, когда моему сыну было около десяти лет (сейчас ему за пятьдесят). Я думал о нем, когда многие дети в белых фартуках начали выбегать из школьного автобуса, и тогда я вдруг услышала, как учитель кричит — Алехандро! Тут мой разум просто замер, я была поражена, я был рада, Я думаю, что поскольку я увидела, что то, о чем я получил информацию, — феномен «синхронности» — было правдой, это случилось. Я сказала себе что-то вроде: «А, вот это синхронность! Я узнал ее такой. Это было новшеством в моей жизни.

В другой раз я однажды прислонилась к прилавку в ресторане, ожидая, когда принесут мой заказ, и думала о моем друге Энрике, когда услышала, как кто-то с кухни выкрикнул зычным голосом: «Энрике!» Моя реакция была очень похожа на предыдущую: опять удивление, а также некоторая узнавание, осознание факта синхронности, то есть отношения между криком на кухне и моей мыслью, хотя ни на этот раз, ни в предыдущий, они не имели такого уж большого значения для меня. Тогда я еще не умела извлекать из них смысл. Но это была синхронность! Я узнала ее такой. Это было новшеством в моей жизни.

По мере того, как происходили подобные случаи, я узнавала и читала о них как можно больше. И именно как я обнаружила, что они обладают — они были награждены — определенным информативным достоинством: они могут иметь предупредительный характер, как сновидения. Некоторые авторы считают их частью универсального или божественного плана, который ведет нас, смертных, через превратности нашей жизни. Такова например книга о синхроничности хирурга Занколли, последователя Дипака Чопры в этой интерпретации, и книга «Синхронистичность» итальянского астрофизика Массимо Теодорани, который, исследуя историю концепции синхроничности, придерживается позиции, что те могут служить руководством к исполнению нашей личной судьбы, посвятив главу в конце его синхронным отношениям с телевидением (поэтому я купила книгу).

При всем уважении к этим авторам и их соответствующим гипотезам, я не вполне их придерживаюсь, хотя все больше и больше ощущаю связь между конкретными личными ситуациями и некоторыми внешними событиями, поэтому синхронными по отношению к ним, событиями, которые, да, разговаривают со мной. Так случилось со мной однажды, когда синхронное событие было явным знаком, даже предупреждением, о чем я расскажу ниже.

Несколько лет назад я решила купить небольшую квартирку, которая выставлялась на продажу в том же здании, где я жила и где был кабинет дантиста по имени Хуанперес. Менеджер сообщил мне, что дантист будет ждать меня в своем кабинете после 17:00, потому что я хотел поговорить с ним лично о возможности покупки его квартиры. Так как у меня были дела, я ушла на пару часов раньше. Идя по улице Марсело Т. де Альвеар недалеко от Талькауано, я прошел мимо магазина с яркой вывеской, на которой было написано: «Матрасы Хуанперес». Проходя там в другой раз, я не обратил внимания на вывеску, но сейчас остановился, перечитал и почувствовал связь: что-то мне подсказывало, что надо вернуться, хотя еще не было 17:00. Но у меня были дела в этом районе, поэтому я убедил себя, что еще один час ничего не изменит — как говорят янки: у тебя был свой план, «у меня был свой план», свои дела.

Было 18:00 когда я вернулась домой и спросила у менеджера, где доктор Хуанперес. Он ответил, что тот ждал меня и уже ушел, добавив, что вернется в 10 утра следующего дня. Когда я позвонил ему по телефону в 10 часов следующего дня, он ответил, что ждал меня, но его друг-стоматолог предложил выкупить кабинет для его сына, который только что закончил обучение стоматологии, добавив, что ему было очень жаль давать мне отказ, но он, в мое отсутствие, принял предложение своего друга.

Мы находимся в постоянном диалоге с миром. Под «миром» я понимаю наше человеческое, социальное, техническое и природное окружение.
Синхронности имеют другую вибрацию, чем личные планы. Первые вибрируют в ритме вселенной, тогда как вторые вибрируют в ритме нашей собственной воли на службе у желаний нашего эго. (Я подробнее остановлюсь на этом моменте в другой статье).

Недавно у одной очень близкой подруги был день рождения, и я пригласила ее позавтракать в ее любимом, а также в моем кафе: «Флорида Гарден». Я также пригласил Эстебана, нашего общего друга. Для этого я отправил Эстебану электронное письмо, которое заканчивалось классическим светским приглашением RSVP (что расшифровывается как «Répondez s’il vous plaît», означающей буквально «Будьте добры ответить» или «Пожалуйста, ответьте»). По дороге в кафе я купила газету La Nación — это было воскресенье, и я покупаю ее по воскресеньям. Я читала комикс Liniers, на странице которого первая строка которого гласила: «Значение RSVP», и когда я подняла глаза, чтобы поприветствовать Эстебана, который уже сидел за нашим столиком, и он, улыбаясь, грубовато сказал мне: «Слушай, ну что ты как кошелка, да? с этим своим R.S.V.P. в своем жеманном приглашении на завтрак!».
Послание? Ничего, что я могу видеть – или, может быть, это было подтверждением того, что да, я умничала в письме, однако, синхронность чудесная.

Около десяти дней назад, когда я разговаривала и смотрела «Ты это можешь!» по телевизору с моей подругой и соседкой Лилианой, она говорила мне: «Ты должна заботиться о себе, любить себя», и тут же, взволнованная, указала на телевизор: «Смотри, смотри!» Я обратила внимание и услышала с экрана: «ты должна позаботиться о том, чего хочешь», — сказал персонаж в телевизоре. Явное подтверждение правдивости того, что она мне только что сказала.

Через некоторое время она мне говорит: «Я буду есть мансаниту», я ее спрашиваю: «Обычную или запеченную?» Ну, поскольку у меня были печеные яблоки. А она мне отвечает: «печеного не буду», в этот момент кто-то на экране говорит: «Каталина Хорно» (тут игра слов по-испански: Лилиана произнесла: «Но ай мас аль хорно» и в прозвучавшем имени тоже есть слово «Хорно»).

Пару дней назад у меня был включен телевизор, когда раздался звонок в дверь, и это была Лилиана. Она садится, чтобы поговорить некоторое время, и рассказывает мне, что отправила телефонное сообщение своей подруге Эстеле, поздравляя ее с днем рождения, и что она не удосужилась ответить ей. В этот момент мы услышали, как ведущий новостей сказал с экрана: «Она и не пикнула». Как будто вселенная согласилась с тем, что ее подруга проявила бестактность.

Несколько дней спустя я пригласил на обед группу друзей, включая Лилиану. Она пришла первой и села перед включенным телевизором. На мой вопрос о том, не считает ли она, что мне стоит украсить накрытый к обеду стол подсвечником в центре, она ответила: «Нет, стол и так здорово смотрится, на нем много цветов». Тут же молодая женщина в рекламе краски для волос, тряся своими густыми светлыми волосами, говорит с экрана: «цвет мне очень помогает». И это как будто подтверждает, что Лилиана была права, что такой стол уже был очень хорош.
В нашем разговоре друзей есть еще друг, третий, кто с нами разговаривает. Нас не двое, нас трое за столом. Но будьте осторожны! Если один из двоих начинает ждать синхронности, никогда ничего не происходит, это всегда застаёт нас врасплох.

Относительно синхронности, породившей эту статью, вы можете возразить, что мой автоответчик всегда звучит с одной и той же мелодией, и можно быть уверенным, что ни разу в этой записи не появляется ни один человеческий голос, тогда какая тут к черту синхронность? Вы возражаете, и это правда, но … уже была ночь, была суббота, никто не звонил весь день, и оказалось, что автоответчик зазвонил именно в тот момент, когда я заканчивала писать в третий раз Радость.… Это не случайность, это синхронность!

Я не пытаюсь никого убедить. Я хочу поделиться этим опытом с теми, у кого он уже есть, с теми, у кого он только начинается или кто слышал о нем. Остальных я предоставляю самой жизни и наслаждаюсь той болью, которую они вызывают во мне.

Между тем я продолжаю спрашивать себя: что это? Я имею в виду то, что происходит с телевидением, некоторые говорят мне о квантовом поле. Интересно, не будет ли это И-Цзин в соответствии с нашим временем, то есть технологичным, который действует как панцирь черепахи (это было началом И-Цзин), в результате необходимости мы должны выйти из себя, чтобы найти ответ, который принадлежит нам и исходит от нас самих.

Мне очень нравится bifröst, светящийся радужный мост, который в скандинавской мифологии соединяет мир людей (Мидгард ) с царством богов ( Асгард). На этом мосту происходит синхронность: значительное совпадение между событиями сверху и теми, что происходят внизу. Но это вопрос интерпретации. Мой личный опыт больше склоняется к следующему, и я уже много лет говорю: синхроничность для меня подобна окантовке другого измерения, к которому мы по причинам, упомянутым выше, не можем получить доступ и откуда вдруг ветер приносит нам что-то, что мы воспринимаем, не понимая, что это такое, откуда оно происходит, почему или как оно приходит, и это, тем не менее, о чем-то нам говорит. В качестве примера сошлюсь на книгу, роман, написанный в конце 19 века, Planilandia на испанском языке, Flatland [Плоскоземелье – так примерно можно перевести – прим.перев] на английском языке, автор которой, английский аббат, описывает, какой была бы жизнь в двухмерном мире, где для жителей Флатландии внезапно появляются непонятные тени, и которые являются тенями трехмерных объектов. Таким образом, если рожок (подобный рожку мороженого) внезапно отбросит свою тень на двухмерную Флатландию, ее двумерные обитатели не могут понять, что собой представляет этот объект, почему и для чего он появляется.

Так обстоят дела мои дорогие и дорогие подруги и друзья. С любовью и до скорого
Валентина или Роза Колл

Синхронистичность (или синхроничность) — термин, придуманный Карлом Густавом Юнгом (от греческого: «син» означает «с», союз, и «кронос» означает время), который намекает на одновременность двух событий, связанных смыслом, но «беспричинным», акаузуальным образом.

Фредерик Шиллер написал стихотворение Die Freude, «Ода радости» в 1785 году. Бетховен познакомился с поэмой, когда ему было двадцать три года, и сразу же захотел переложить ее на музыку, что в конечном итоге стало его Девятой и последней симфонией, единственной хоровой из всех им созданных.

Книга о практикующих тенсегрити

Книга о практикующих тенсегрити

Нашел в сети любопытную книгу автора, который называет себя Сергей Волихромов. Книга носит название «Льуминос» и опубликована  на таких ресурсах как Литрес и Ридеро. Автор описывает свой замечательный жизненный опыт и опыт практики тенсегрити — свой собственный и опыт своей подруги Алины. В книге появляются известные нам всем персонажи семинаров и сообщества тенсегрити — Рената Мюрез, Александр Д. и некоторые другие.   

Штучки

Нам назначили консультацию в Центре нейрохирургии им. Бурденко в Москве. Как раз в это время должен был проходить семинар, который организовывала Cleargreen в Москве. Cleargreen — это организация, которую ещё в девяностые годы создал Карлос Кастанеда. Её целью было распространение знания древних толтеков, которое он, в свою очередь, получил от своего учителя и нагваля Дона Хуана Матуса.

Хотя я был очень редким гостем на  такого рода мероприятиях,  решил, что было бы неплохо совместить эти два события. Тем более для Алины было бы  крайне полезным выучить новые пассы. Это была основная цель проведения таких  семинаров — обучение практическим методам, которые применяли видящие в своих практиках. На протяжении последних сорока лет, с того момента как Карлос Кастанеда начал писать свои книги, практическая сторона учения видящих была недоступна. Для тех, кто был очарован философией и мудростью древних толтеков, в 60-х, 70-х и 80-х возможность доступа к такого рода знаниям была закрыта. И только совсем недавно это стало возможным. Обычно проводили такие семинары несколько раз в году, в большинстве своем в Мексике и США. Поэтому каждый такой семинар, в то время, был большим событием.

Встреча с профессором нейрохирургии нам ничего нового не открыла. Он только пожимал плечами, говоря всё то же самое, что и другие врачи до него: «Наблюдайте опухоль, делайте МРТ-обследование каждые полгода. Если она достигнет критических размеров и риск будет оправдан — необходимо будет хирургическое вмешательство».

Алина из кабинета вышла первая, и я, воспользовавшись случаем, спросил у профессора наедине о его личных прогнозах по поводу всего этого, основываясь на его предыдущем опыте.

Он ответил, и мне показалось, что я получил обухом по голове. Хотя я и осознавал всю серьезность положения, в котором оказалась Алина, но услышать подобное, тем более от профессионала такого уровня, было очень нелегко. Он сказал, как бы меня подбадривая, что из его опыта, с таким диагнозом можно прожить и три года, и пять лет. Потом, правда, добавил, что всякое бывает и нужно надеяться на лучшее, но эти слова меня уже никак не утешали.

Алине я, конечно, об этом не сказал, не хотел ей портить настроение перед семинаром, но сам был в плохом расположении духа.

Семинар длился несколько дней, и только к его окончанию я начал приходить в себя. Когда мероприятие закончилось, ко мне подошла одна из помощниц Рени Мюрез и сказала, что Рени хочет встретиться — у неё есть к нам разговор. Рени — это ученица Карлоса Кастанеды, которая двадцать лет своей жизни  провела рядом с ним. Она ,как говорится, стояла у самих истоков зарождения всего этого  движения и  к тому же она является директором компании Cleargreen.

Встреча была назначена на следующий день вечером в японском ресторане на Арбате. Мы пришли вовремя. Рени с несколькими своими помощниками уже ожидала нас внутри. Мы были вчетвером: я, Алина и ещё два моих друга — Игорь и Виталик, которые вместе с нами приехали в Москву на семинар.

Это был прекрасный вечер. Много вкусной еды, много юмора, очень душевный разговор, безо всякого пафоса со стороны Рени. Она много расспрашивала про каждого из нас. У нее действительно был живой и искренний интерес. Рени поинтересовалась ещё одним нашим другом — Иваном, с которым уже была знакома. Спросила, почему он не приехал вместе с нами в Москву. Я ответил, что по объективным причинам он сейчас здесь не может присутствовать. Мне не хотелось называть эти причины, и я надеялся, что она не станет уточнять. Но Рени попросила, чтобы я рассказал про эти объективные причины. С большой неохотой я ей признался что его посадили в тюрьму.

— И сколько ему могут дать? — поинтересовалась  она.

Я хотел как-то уйти от прямого ответа, но она не давала мне это сделать.

— Пожизненно, — коротко ответил я, когда она своими расспросами приперла меня к стенке.

Я думал, что теперь у неё пропадет желание интересоваться дальше, но это её только раззадорило, и она попросила, чтобы я всё в подробностях рассказал.

Я  сказал  Рени, что случилось это несколько месяцев назад.  Иван тогда находился в ночном клубе.  Уже под закрытие он увидел, как из ВИП-зала выбежала девушка, вслед за которой бежал парень. Девушка пыталась покинуть клуб, но тот не давал ей это сделать. Охрана клуба делала вид, что ничего не замечает, было понятно, что они боятся вмешиваться в ситуацию. Приглядевшись, Иван узнал девушку — это была сестра его приятеля. Он понял, что у неё возникли проблемы поэтому подошёл к парню, что пытался затащить сестру приятеля обратно в ВИП-зал и попросил оставить ее в покое…

Во время разговора из ВИП-зала вышел еще один человек. Иван узнал его. Это была малоприятная и известная в городе личность — совладелец этого  ночного  клуба. Не было большим  секретом, что он был  одним из тех кто  контролировал  наркотрафик в городе. Бывший военный,  спецназовец, он не раз  участвовал  в  горячих точках и имел награды за боевые заслуги. К  тому же он еще был действующим сотрудником спецслужб в звании подполковника. В то время это было вполне возможно, чтобы  сотрудник спецслужб по совместительству мог  быть  еще  и влиятельным наркобоссом. Говорили  что за многими  громкими делами в городе ,в том числе и заказными убийствами  стоял этот подполковник.

Во время общения с ним вышла небольшая перепалка в разговоре, в ходе чего  бывший спецназовец,  наверное  решил вспомнить  свое героическое военное прошлое… но, как говорится, нашла коса на камень…

В итоге этого конфликта наркобосс погиб от полученных травм, можно сказать, прямо на танцполе, а его охранник попал в реанимацию.

Ивана арестовали прямо там же, на месте.

Хотя в ходе расследования по камерам видеонаблюдения было отчётливо видно, что Иван не был инициатором конфликта, и лишь оборонялся, ему всё равно предъявили обвинение в умышленном убийстве. Так как погибший был еще и действующим офицером спецслужб, Ивану грозило пожизненное. По крайней мере, этого добивались друзья наркодилера. Именно они сильно влияли на ход расследования и добились того, чтобы Ивану предъявили обвинение в убийстве.

Рени всё это время внимательно слушала, никак не комментируя. Когда одна из ее помощниц  стала у меня   расспрашивать, были ли дети у погибшего, и как им, наверное, теперь будет тяжело без отца, Рени её мягко одернула, дав понять, что в данной ситуации эти расспросы неуместны. Она поинтересовалась, помогаем ли мы ему сейчас и есть ли у него шанс выйти на свободу. Я сказал, что, конечно, помогаем, а шанс выйти есть всегда.

Мне запомнилась одна трогательная история, которую она нам рассказала по поводу друзей. Ей в свое время эту историю рассказал  Карлос  Кастанеда. Суть рассказа заключалась в том, что помогая друзьям в сложной ситуации, нужно идти до конца.

«Если ты готов ради близких тебе людей пойти на смерть, — говорил Дон Хуан своему ученику Карлосу Кастанеде, — тогда это настоящая дружба. Если нет — тогда такая дружба и выеденного яйца не стоит». И это были не голословные утверждения со стороны учителя, утверждал Кастанеда. Именно такими были взаимоотношения в группе Дона Хуана, где каждый готов был отдать свою жизнь за другого, не задумываясь.

Мы вышли из ресторана, мои приятели с помощниками Рени о чём-то шутили и смеялись. Виталик сбегал в цветочный магазин и купил всем присутствующим девушкам цветы.

Чувства безграничной симпатии переполняли нас всех. Рени стояла с букетом цветов и внимательно смотрела на нас, потом сказала: «Я бы хотела всех вас видеть в Cleargreen».

Конечно, нам было очень приятно услышать такое предложение, но в нашем случае по многим причинам это не могло быть возможным. У бесконечности были другие планы, к тому же я прекрасно понимал, какая невероятно трудная борьба за жизнь предстоит Алине.

Хотя она многое рассказала Рени о себе и своей жизни, но даже словом не обмолвилась по поводу опухоли и серьезной опасности, которая ей грозит.

Рени не ждала от нас какого-то ответа. И когда прощались, сказала, чтобы мы позаботились об Иване.

Примерно через месяц после возвращения из Москвы мне позвонил Александр, помощник Рени, который работал в Cleargreen, и сообщил, что Рени нам кое-что хочет передать.

Через несколько недель, на мой адрес,  пришла долгожданная посылка. В ней было пять маленьких предметов, на каждом висела бирка с именем, чтобы было понятно, кому какая вещь предназначена.

Алине Рени передала золотое кольцо, больше похожее на обручальное, с небольшим изумрудом. Аля сразу его узнала — оно было на руке у Рени, когда мы с ней встречались в Москве.

Вместе с этими вещами было ещё и письмо от Рени.

В этом письме шла речь о том, что переданные нам предметы — это ювелирные изделия, которые принадлежали видящим линии Дона Хуана. Каждый из этих предметов они брали с собой в некоторые из своих путешествий. «Пусть они вам будут напоминанием о том, — написала Рени, — куда вы направляетесь». В посылке также был предмет и для Ивана. В письме Рени попросила, чтобы мы постарались показать Ивану эту вещь — где бы он ни находился — и сказать, что это ювелирное изделие будет дожидаться его свободы. «…Нагваль оставил нам пример другой, новой системы понятий и мировоззрений — где каждый заботится о другом без ожиданий; где каждый отдаёт всё, что у них есть, сердце и душу, за другого, не обращая внимание на собственные затруднения или дискомфорт» — написала нам Рени в своем письме.

Радости нашей не было предела — получить предметы, которые принадлежали соратникам, а может быть и самому Дону Хуану!!! Тому самому Дону Хуану — таинственному и могущественному Нагвалю,  который, можно сказать, совершил революцию в сознании   людей.

Но я не мог себе позволить просто так взять и сразу отдать эти «Штучки», как мы их потом называли, своим друзьям. Письмо из посылки было настоящим, ну а содержимое…

Виталику вместо его  «Штучки» досталось женское кольцо, которое я специально купил для этой цели в подземном переходе у цыганки. Воодушевленный сопроводительным письмом от Рени, он выхватил у меня это  украшение и сразу одел  на свой  палец.

— Виталик, может, на палец лучше не надевать, — посоветовал я ему тогда. — Это же кольцо на женский палец, а ты напялил на свою сардельку.

— Да нет, всё нормально, это как раз на мой палец.

Очень смелый, воинственный и отчаянный парень. В  этом,  они с Иваном были похожи. Мне всегда казалось, что им нужно было родиться в другом времени. Их время было войной. Думаю в военное время они могли бы стать выдающимися воинами  или полководцами. Храбрость, необузданный характер у них вечно граничили с безрассудством, и это всегда  настораживало. Я знал многих людей, чья чрезмерная смелость и воинственность становились в итоге их же палачом, поэтому мы не раз вели дискуссии по этому поводу. Еще большой проблемой Виталика была патологическая упертость. Иногда это доходило до абсурда. Я его, как и Ивана, знал с самого детства. Мы много времени проводили вместе на тренировках, сборах, соревнованиях, и я не раз был свидетелем его упертости. Ему ни в коем случае нельзя было что-то советовать. Если такое случалось, он всегда поступал наоборот, даже если это шло ему во вред. Но он никогда не соглашался с тем, что  ему говорили о его упертости, а объяснял эти ситуации тем, что каждый должен иметь свободу выбора, даже если этот выбор неправильный.

Пока мы с Виталиком разговаривали по поводу посылки,  его палец, на котором красовалось женское кольцо, опух и действительно выглядел, как сарделька. Я знал, что если посоветую Виталику снять его, то он точно не снимет   и будет носить, пока  ему не ампутируют палец, поэтому я не стал затягивать и отдал реальную «Штучку», которую передала для него Рени.

Для Игоря у меня тоже был особый предмет. Дома на глаза мне попался маленький керамический башмачок. Выглядел он очень старомодно, как из сказок Ганса Кристиана Андерсена. Я просверлил в нем маленькую дырочку, вдел шнурок, чтобы его можно было носить на шее, а внутрь этого башмачка напихал собачьего дерьма.

Игорь сразу же учуял неприятный запах от своего предмета, доставшийся ему от «видящих», но предположил с моей помощью, разумеется, что так, вероятно, было и задумано.

Поначалу эта неимоверная вонь выводила его из себя, но затем, когда благодаря этому башмачку, который так вонял, что не давал ночью нормально уснуть, Игорь стал попадать в осознанные сновидения — он успокоился.

Конечно, у него были сомнения по поводу того, не подменил ли я его подарок; и сомнения эти остались у него до сих пор, тем не менее уже пятнадцать лет он носит эту «волшебную туфельку» у себя на груди, практически  с ней не расставаясь.

Как Рени и просила, мы сначала показали, ну а потом и передали Ивану его «Штучку». Так же, как и мы, он был безмерно рад подарку.

Однажды, когда проводили обыск в его камере, на тюремном жаргоне «шмон», у него её «отшмонали». По тюремному распорядку иметь при себе какое-либо ювелирное изделие запрещалось, поэтому её забрали. Он прекрасно понимал, что «Штучку» ему уже не вернут, и тогда Иван поднял бунт. Сначала это был мятеж одной камеры, а потом все переросло в настоящий общетюремный бунт. Конечно, никто из заключённых не знал истинную причину этих возмущений, и это было скорее цепной реакцией, но тем не менее произошел настоящий бунт с захватом заложников и всеми вытекающими последствиями. Начальнику изолятора даже пришлось вызывать на помощь спецназ, потому что охранники своими силами уже не могли справиться с разъяренными зеками.

Мы с Иваном разговаривали по телефону как раз во время этих событий: «Да, Серый, знал бы Дон Хуан, какая чехарда тут закрутилась из-за его «Штучки». Приходится боем её отбивать».

Когда бунт в тюрьме подавили, Ивана посадили на три месяца в карцер. Хотя в карцере и были достаточно суровые условия содержания, его они не сильно беспокоили, потому что «Штучку» ему всё-таки вернули. А ещё через три месяца его оправдали и выпустили на свободу.

Люди Знания. Ацтеки

Люди Знания. Ацтеки

Часть первая. Школы и обучение у ацтеков.

Ацтеки, по мнению Дона Хуана и других видящих его линии, не владели видением в полной мере. Притом, что сами ацтеки считали себя прямыми наследниками толтеков. Они пошли «не туда», увлекшись ритуальной стороной учения и проигнорировав безмолвную суть. Вот что Дон Хуан рассказывал о «северных варварах» — чичимеках, которые первыми завоевали раздробленное и ослабевшее из-за внутренних конфликтов города-государства толтеков, а также о более поздней волне завоевателей мешиков (известных под именем ацтеков):

Те же видящие, которые занимались только видением, потерпели фиаско, и вся страна, в которой они жили, подверглась нашествию завоевателей, они были так же беззащитны, как и любой человек.

—  Эти завоеватели, — продолжал он, — захватили мир толтеков, они присвоили все, но никогда не научились видеть.

— Почему ты думаешь, что они не научились видению? — спросил я.

— Потому что они копировали процедуры толтеков-видящих, не имея их внутренних знаний. В наши дни по всей Мексике полно колдунов, потомков тех завоевателей, которые следуют путями толтеков, но не знают, что они делают или о чем говорят, потому что они невидящие.

— Кем же были эти завоеватели, дон Хуан?

— Другими индейцами.

Отличительной чертой ацтекского мира было то огромное значение, которое мешики придавали наследию толтеков. Ацтеки буквально преклонялись перед памятью о толтеках. Все предводители и знатные люди ацтеков возводили свое происхождение к легендарным толтекским родам. Они копировали календарь и поклонялись тольтекским богам, оценивая из даже выше собственных: например, Кецалькоатль имел формально более высокий статус, чем любой собственный племенной бог племени мешиков. Среди жрецов самый верховный жрец носил имя легендарного царя толтеков – Топильтцин Кецалькоатль («Наш господин Пернатая змея»). Они пытались аккумулировать и повторить знание толтеков как в жреческом традиции, так и в повседневной жизни. Другое дело, что их знание свелось к ритуальному повторению того, что им было известно, и в итоге их сакральные практики зашли в очевидный тупик, особенно – учитывая многочисленные человеческие жертвоприношения.  Именно при ацтеках человеческие жертвоприношения, против которых активно выступал легендарный царь толтеков Се Акатль Топильцин Кецалькоатль на рубеже тысячелетия, стали самоцелью и приобрели форму своеобразного «конвейера смерти».

В отсутствие формальных причин для войны ацтеки устраивали так называемые «цветочные войны» – ритуальные сражения с целью добычи пленников для жертвоприношений. Даже профессиональные убийцы, мародеры и наемники – конкистадоры, прибывшие в Мексику в 16 веке, были поражены этим конвейером смерти и свидетельство человеческих жертвоприношений стали одной из важных эмоциональных поводов для разрушения ацтекской цивилизации.

Но сегодня мы поговорим о другом – о развитой системе образования ацтекских юношей и девушек.

Ацтеки, считая себя себя прямыми наследниками толтеков, уделяли огромное внимание обучению мудрости, школам знания.  Ацтекские школы были двух видов: «Дома Молодежи» (Тельпочкалли) и Школы знатных (Кальмекак).  В Тельпочкалли обучались дети простолюдинов, ремесленников и земледельцев. Это были своего рода «военно-ремесленные училища». Помимо ремесла и прикладного знания, в этих школах обучали военному ремеслу. Преподавателями в этих школах были Пипильтины — воины в отставке. Они давали навыки ведения ближнего (рукопашного, с копьём) и дальнего боя (с оружием типа атлатль или лук), военной тактики, манёвра и многого другое.

Мальчик, поступавший в Тельпочкалли, выполнял тяжелую и незавидную работу, например подметал общий дом. Вместе с другими, в компании, он отправлялся рубить дрова для школы или участвовал в общественных работах: восстановлении рвов и каналов, возделывании общинных земель. Но на закате дня «все молодые люди отправлялись петь и танцевать в дом, называемый Куикакалько (Дом Пения), и мальчик плясал с другими подростками… за полночь, те же, у кого были возлюбленные, отправлялись спать подле них».

В их воспитании уделялось мало внимания религиозным обрядам, постам и покаянию, занимавшим столь большое место в жизни воспитанников Кальмекака.  Делалось все возможное, чтобы подготовить их к войне; они с самого юного возраста общались только с закаленными воинами, восхищались их подвигами, мечтая уподобиться им. До вступления в брак они вели коллективную жизнь, оживляемую пляской и пением, а также обществом молодых женщин, ауианиме, которым официально разрешалось вступать с ними в любовную связь. Хотя из Тельпочкалли выходили незнатные граждане, что, впрочем, не мешало некоторым из них достигать самых высоких чинов; при этом обращались с ними далеко не так сурово, как в жреческой школе Кальмекак.

Образование в Кальмекак готовило либо к жречеству, либо к исполнению высоких государственных должностей; оно было строгим и суровым. Воспитанники Кальмекака не могли спокойно спать всю ночь. Они вставали в темноте и отправлялись, каждый сам по себе, в горы – преподносить богам жертвоприношения в виде благовония копаля и своей крови, извлеченной из ушей и ног шипами агавы. Их заставляли соблюдать частые и строгие посты. Они должны были работать не покладая рук на храмовых землях, и за малейшую провинность их ждало суровое наказание.

В таком воспитании упор делался на самопожертвовании и самоотверженности. Это была прежде всего школа самообладания, суровости к самому себе. Там также учились «хорошо говорить, приветствовать и кланяться», наконец, жрецы «обучали молодых людей всем божественным песнопениям, которые были записаны в их книгах посредством их знаков, а также астрологии, толкованию снов и календарному счету лет». В Кальмекак преподавали математику, астрономию, письмо, политику, религию, литературу и историю. Учителями были мудрецы (тламатиниме), готовящие будущих жрецов, сановников и военачальников. В отличие от учеников тельпучкалли дети знатных семей воспитывались сексуальным воздержанием, то есть не могли себе позволить сексуальных отношений. За нарушение обета воздержания их подвергали жестоким наказаниям.

Интересно отметить, что несмотря на то, что Кальмекак был предназначен для сыновей и дочерей знатных людей, но туда принимали и детей торговцев, а в некоторых случаях могли туда поступить и дети из семей простолюдинов. В пользу этого факта говорит то, что великих жрецов «избирали, не глядя на их происхождение, но только судя по их нравам, опыту, знанию учения и чистоте их жизни», а ведь жрецы должны были обязательно пройти обучение в Кальмекаке.

В Мехико было несколько Кальмекаков, каждый из которых состоял при определенном храме. Управление ими и воспитание находившихся в них юношей или девушек находились в ведении Мешикатль Теоуацин – «наместника» ацтекской жреческой знати. Зато в каждом квартале было несколько тельпочкалли, которыми руководили тельпочтлатоке – «учителя юношей» или ичпочтлатоке – «учительницы девушек», светские чиновники.

Девочек отдавали на обучение в Кальмекак при храме с самого юного возраста – либо на определенное количество лет, либо до вступления в брак. Под руководством пожилых жриц, своих наставниц, они жили в целомудрии, учились изготовлять красивые расшитые ткани, участвовали в обрядах и несколько раз за ночь преподносили божествам копаль. Они носили звание жриц. Про обучение девочек сведений сохранилось довольно мало.

Когда ученики в Кальмекак плохо себя вели, их наказывали. За незначительное ослушание их могли заставить дышать дымом от костра, в котором горел красный перец. Также им прижигали кожу, делали надрезы на ушах, груди и бёдрах или икрах ног, протыкали кожу иглами агавы.  Существовали и более серьёзные наказания, вплоть до смертельных. Если учащихся уличали в пьянстве или добрачных половых связях, их могли повесить или бросить в костёр и расстрелять из лука стрелами. Сыновей знатных родителей могли наказать сильнее, поскольку от них и ожидали большего.

Богом-покровителем кальмекаков был Кецалькоатль – божество самопожертвования и возвышенного знания, книг, календаря и искусств, символ самоотверженности и образованности. Покровителем «Дома юношей» был Тескатлипока, Дымчатое Зеркало, давний враг Кецалькоатля, которого он в свое время изгнал своим колдовством и коварством из столицы толтеков – Толлана.

Отдать ребенка в Кальмекак означало посвятить его Кецалькоатлю; а отдать его в Тельпочкалли  – означало посвятить его Тескатлипоке, его божественному сопернику/противнику. Под масками этих божеств сталкивались две жизненные концепции: с одной стороны – жреческий идеал самоотречения, изучения небесных тел и знаков, созерцательной науки, целомудрия; с другой – идеал воинов, в котором упор намеренно делался на действие, сражение, коллективную жизнь, на преходящие наслаждения силы и молодости. В ацтекском обществе жестоко карались измены и блуд, но общество смотрело сквозь пальцы на развлечения юношей, посвященных Тескалипоке.

Раз год в месяц атемостли (месяц нисхождения вод, бога Воды) юноши из кальмекаков и тельпочкалли сходились «стенка на стенку» в дозволенных ритуальных драках.

Общей целью воспитания и образования у ацтеков в обоих случаях было сформировать железную волю, сильное тело, преданность общему делу. Стоицизм, который ацтеки проявляли в страшнейших испытаниях, доказывает, что такое воспитание достигало своей цели.

Несмотря на то, что вся система образования подразделялась на две почти противоположные ветви, такое разделение не возводило непреодолимых преград перед бедными или незнатными молодыми людьми, поскольку простолюдины, окончившие народную школу, могли добиться самых высоких должностей, например стать тлакочкалькатлем. По-видимому, какие-то выдающиеся представители незнатных родов по знакам или астрологическим признакам могли быть принятыми в Кальмекак.

Важно отметить, что что у ацтеков в ту эпоху было принято всеобщее образование: любой ребенок, каково бы ни было его социальное происхождение, мальчик или девочка, обязательно ходил получал образование и социальные. Также важно, что все школы были государственными.

(использованы материалам Жака Сустеля)

Продолжение следует

 

Некоторые сведения из окружения Карлоса Кастанеды, 1992 год

Некоторые сведения из окружения Карлоса Кастанеды, 1992 год

Церковь Святого Франциска в Мехико. Нагваль рассказывал в этой церкви, что статуя Христа, истекающего кровью, со сложенными у груди ладонями демонстрирует магический пасс тенсегрити, который эквивалентен наполнению энергией.

Случай, описанный в книге Кастанеды: Дон Хуан толкает Карлоса во вращающиеся двери отеля Империал Реформа – (адрес дома в Мехико-сити – Пасео Де Реформа, дом 64) и появляется в дверях туристического агентства, расположенного в нескольких кварталах от него.

Кастанеда говорил, что существует «Эмиссар» Мексики, неорганическое существо, которое защищает Мехико-сити. Оно располагается между Кафедеральным собором на площади Сокало, и руинами Теночтитлана и оно представляет собой массивную сущность высотой около шестидесяти этажей.

Нагваль Кастанеда говорил мы являемся частью хищной цепи, частью еще одного звена, но никоим образом не вершина пирамиды. Например, во время одного из посещений Мехико он сказал: «Вы думаете, что цыплята не считают себя вершиной пирамиды? Что вы, ребята, знаете? Это хищная вселенная, и вас тоже съедают летающие существа; эти летающие существа высасывают вашу энергию. Они тоже хищники: вы едите цыплят, а они едят вас».

На встрече в Калифорнии Нагваль сказал, что Земля — это живой организм, у которого менструация происходит каждые сто лет. Он также прояснил нам, что Нагваль утверждал, что было удобно намеревать сновидение, стараясь как можно больше времени проводя в состояниях, которые соответствуют вашим сновидениям. Следуя этой рекомендации, один из учеников проводил многие часы, в полусне и в полудреме, входя в сновидение, выполняя это упражнение самым настойчивым образом.

Карлос Кастанеда сказал: «намерение создает метод».

В музее в Теночтитлане Нагваль объяснил нам, когда мы натолкнулись на несколько чакмулов — каменных статуй в полулежавшем положении с их животами в качестве места для подношений, — это были сновидящие с севера и юга. Живот сжимается от их стальных взглядов. Людей приносили в жертву, чтобы придать чакмулам достаточно энергетической массы, чтобы направить их в нужные области второго внимания.

Джорджина нам рассказала, что, когда родилась дочь Кастанеды Нури, Дон Хуан Матус забрал ее у родителей. Затем он одновременно пригласил их на ужин, дал им кусок мяса и, когда бифштексы были съедены, убедил их, что они съели свою собственную дочь. Дон Хуан тем временем оставил ее жить с двумя женщинами на мексиканской границе. В возрасте семи лет он сказал Кастанеде, что его дочь принимала наркотики с San Francisco Greatful Dead, музыкантами, которые до сих пор довольно известны в рок-мире. После того, как в возрасте семи лет появилась Нури, которую привел Дон Хуан, она снова исчезла в Третьем внимании вместе со своей матерью, женщиной-нагвалем Кэрол Тиггс. Дон Хуан Матус сказал им, что эта маленькая девочка была не их дочерью, а существом, созданным, чтобы давать энергию группе. Тем летом, когда мы были в Мексике, рассказывали, что она изучает историю в Аргентине, где уже готовила докторскую.

Флоринда Доннер, в частности, утверждала, из-за занятий любовью, женщины выглядят как светящиеся яйца, наполненные энергиями, которые вкладывают в них мужчины, — энергетическими нитями, через которые он питаются женской энергией и обеспечивают себя притоком жизненной силы. Если женщина семь лет не будет заниматься любовью, она сможет освободиться от обременения, которое несут эти «червячки».

Ходили также разговоры о том, что Бросивший Вызов Смерти дал Кастанеде 160 позиций точки сборки, позиции, которые были открыты с древних времен линиями доиспанских колдунов, которые открывались новым нагуалям в обмен на то, что они давали ему энергию, необходимую чтобы жить своей жизнью, которая уже достигает семи тысяч лет. Бросивший Вызов Смерти теперь слился с Кэрол Тиггс, женщиной-нагвалем, стал ею, как это было тысячи лет назад в своеобразном переселении душ.

Церковь, в которой Карлос Кастанеда впервые столкнулся с Бросившим Вызов, была Кафедеральным собором в Туле. Кастанеда предупреждал нас, что Тула — место для последней смелости, и что горы вокруг не настоящие, а поставлены там колдунами.

Нам пересказали слухи, что Карлос Кастанеда, Женщина-Нагуаль Кэрол Тиггс, их энергетическая дочь Нури Александер и Бросивший Вызов Смерти, были теми, кто был выбран, чтобы нанести удар по точке сборки Земли. Эти утверждения подразумевали, что Земля имеет свое энергетическое яйцо, и у него есть точку сборки, как и у человека, и что этим четверым было поручено переместить землю в другую реальность так же, как человек может быть помещен в другую реальность энергетическим ударом по своей точке сборки.

Мариви рассказывала нам, что она говорила Нагвалю, что видела голубые искорки в уголках глаз, когда у нее было много энергии, накопленной колдовскими методами, и Кастанеда объясняла ей, что это лазутчики, виды неорганических существ, которые ведут нас ко второму вниманию, и что, когда они пойманы, нужно только иметь мужество, чтобы схватиться за них и путешествовать по другим мирам.

Можно, по словам Тайши, перепросматривать сны или перепросматривать во сне. При нормальном дыхании вы вдыхаете влево и выдыхаете в центр. Однако во сне вы будете вдыхать против часовой стрелки и выдыхать в центр. Таковы,

Еще одно предостережение Тайши заключалось в том, что секс является правильным, если он был перепросмотрен. Тайша также сказала, что зеркала в доме должны быть закрыты, потому что они усиливают внимание, пойманное на самом себе, усиливают эго.

Удача, скрытая жизнью

Удача, скрытая жизнью

Посвящение в Калачакру и две встречи с Кастанедой

Мой сороковой день рождения приближался, как волна прилива. Я была одинока и бездетна и подвергала сом[1]нениям свою жизнь артистки, восходящей к популярности, но не к стабильным доходам. У меня не было необходимых свидетельств достижения взрослости: дивана, большого обеденного стола, упорядоченного набора тарелок и цветного телевизора. И хотя я убеждала себя, что это произошло лишь потому, что недавно покинувший меня любовник позаимствовал у меня почти всю мебель и электроприборы, накопленные за несколько лет, я понимала, что реальная проблема заключалась в том, что я посвятила всю свою жизнь работе и не смогла стать известной достаточно быстро. У меня не было никаких перспектив ни на книжные контракты, ни на кинопробы, ни на приглашение на телевидение. Мне нужна была помощь — карта, которая помогла бы мне преодолеть лунные пустоши поражения в расцвете лет.

Самой величайшей пользой разочарования является то, что оно приводит человека к религии — и, обычно, не к той, в которой его воспитывали: если бы ему могла помочь самая первая его религия, он просто не столкнулся бы с разочарованиями. Мне был необходим экзорцизм, изгнание демонов, овладевших моим состоянием накануне дня рождения, запускающих свои хлесткие ледяные языки в мои уши и нашептывающих симфоническую литургию неудовлетворенности. Я решила научиться медитировать, нашла в окрестностях своего дома учителя випассаны и каждое утро сидела на пурпурной зафу (подушечка для медитации. — прим. перев).

Однажды после обеда моя подруга Мартина позвонила мне, чтобы сообщить, что скоро в Санта-Монику приедет Далай-Лама, который будет давать Посвящение в Калачакру. Я познакомилась с Мартиной, когда она пришла за сцену после одного из моих спектаклей. «Сексуальные фантазии с холодильником были просто божественны», — сказала она мне чуть позже, на одном из ее приемов в Пасифик-Хейтс, пока дворецкие, нагруженные серебряными подносами с копченой осетриной и черной икрой, рассекали бурлящие толпы экологов, издателей, писателей и филантропов.

Мартина выросла в Аргентине, где для богатых людей было обычным создавать вокруг себя разнородное окружение, состоящее из членов королевских семейств, интеллектуалов и художников. Ее теплые карие глаза источали уверенность, щеки обольстительно пылали, а каштановые волосы были перехвачены серебряной лентой — это намекало на то, что, несмотря на белый ковер, уставленный бесценными антикварными произведениями искусства, их хозяйка по своей натуре остается мятежницей. За шампанским мы с Мартиной обнаружили, что обе пребываем в исканиях. Мы стали часто беседовать об отшельничестве, дхарме, проводить время в сатсангах и даршанах.

— Хочешь поехать в Санта-Монику вместе со мной? — спросила Мартина по телефону.

Посвящение в Калачакру представляет собой одну из самых эзотерических и почетных практик тибетского буддизма. Во время этого ритуала его участники клянутся посвятить свою жизнь альтруизму и стать боддхисаттвами — просветленными личностями, которые вместо того, чтобы выйти после смерти из колеса перерождений, возвращаются на Землю, дабы служить всему живому. Обычно такое посвящение даруется только ученикам с многолетней предварительной подготовкой за плечами, но, поскольку наш мир настолько стремительно погружается в состояние опустошения окружающей среды, Далай-Лама решил предложить это преображение каждому, кто чувствует в себе подобное стремление. Многие мои друзья собирались принять участие в этом событии в Южной Калифорнии, и я приняла предложение Мартины без колебаний.

Когда я приехала в «Шангри-Ла», роскошный, украшенный изысканными картинами отель на Оушн-бульваре, Мартина валялась на королевских размерах кровати; на ее животе, возвышавшемся над кроватью, как кит над поверхностью спокойного океана, раскачивался журнал «Материнство». После двадцатилетнего перерыва она решила завести пятого ребенка и сейчас пыталась вновь настроиться на родительскую волну. Я прилегла рядом с ней и раскрыла сорокастраничную брошюру, выданную нам на пятидневный срок процесса посвящения.

«…С этого мига до самого просветления… я буду испытывать альтруистические намерения… чтобы стать просвет[1]ленным, вызывай в себе лишь подлинно чистые мысли и забудь о понятиях «я» и «мое»…»

Я вовсе не была уверена, что понимаю это.

— Мартина, что значит «подлинно чистые мысли»? — спросила я, надеясь на глубокую беседу о дхарме.

— Неважно. Мы узнаем это при осмосе. Как думаешь, стоит мне пригласить нянечку для пеленания?

— Разумеется, — сказала я, возвращаясь к непостижимому тексту.

Утром мы простояли в очереди, растянувшейся по всему кварталу, пока не пришел наш черед трижды набрать полный рот святой шафранной воды и выплюнуть наши ментальные и эмоциональные токсины в белое пластмассовое ведро невероятных размеров.

— Меня сейчас стошнит, — стонала Мартина, закрывая глаза, чтобы не видеть пенистую слюну цвета мочи.

Войдя в зал, мы три раза распростерлись на полу — один раз для Будды, второй — для Учения и третий — в честь всего собрания соискателей. Когда мы добрались до своих мест в переполненной аудитории, я старалась не смотреть на течение празднества слишком пристально. Мы уселись в бархатные кресла, вынули свои брошюры и изучили сцену, на которой монахи в темно-красных накидках с одним рукавом и в шапках цвета новорожденного цыпленка, напоминающих по форме цветок лютика, монотонными низкими горловыми голосами напевали молитвы. Далай-Лама читал подробные указания на тибетском языке.

— На какой мы странице? — спросила я Мартину.

— Неважно, — ответила она, пробудившись от дремы. — Просто дыши. Медитируй.

— Но нам предлагают мысленно представить себе какое-то божество с зелеными руками и цветком во лбу.

— Расслабься, — сказала она, вновь прикрыла глаза, вытянула ноги и откинула голову назад, на спинку кресла.

Но я не могла расслабиться. Это была возможность достичь важного преображения. Я настойчиво пыталась постичь слова текста:

«В пределах великой печати чистого света, лишенного тягот врожденного существования, в центре океана жертвенных облаков Самантабхадры, подобного пятицветной радуге, изысканно украшенной…»

В перерыве люди суетливо метались по залу, особенно в том месте, где извилистый свет, напоминающий волосы Медузы, отмечал платные таксофоны. Снаружи, в ярком солнечном свете Санта-Моники, бродили люди в джинсах и рубашках с коротким рукавом, с радиотелефонами, прижатыми к уху:

— Пришло приглашение на вечеринку у Ричарда Гира в честь Далай-Ламы?

— Мой агент не звонил?

— Отмените встречу в половине третьего. Тут смертная тоска, но, думаю, я выдержу. Скажите, что у меня чрезвычайная ситуация или еще что-то.

— Так он сказал, что подпишет? Фантастика! Знаешь, может быть, эта штука даже сработает.

— Я слышал, что сегодня сразу три вечеринки, а где-то будет чай. Барбара Стрейзанд тоже приедет? Разузнай.

После сигнала гонга все торопливо вернулись в аудиторию. Разомлевшие от летней жары, мы снова плюхнулись в

плюшевые кресла и помолились о том, чтобы стать правдивыми, добрыми и сострадательными. Две тысячи собравшихся хором поклялись посвятить свою жизнь благополучию других.

По дороге назад, в отель, Мартина заговорщическим голосом прошептала, что сегодня к ней на чай придет ее друг Карлос Кастанеда.

— Никому не говори. Только мы втроем. Он очень разборчив в отношении тех, с кем встречается.

У нас оставался всего лишь час на приготовления. Как соседки по студенческому общежитию, одновременно собирающиеся на свидания, мы препирались у двери в душ, толкались у зеркала, когда сушили волосы феном и красили губы, а потом поправляли друг другу платья. Наши запястья были еще влажными от французского крема Мартины, когда мы услышали звонок. Мартина проплыла по коридору, восстанавливая отточенное спокойствие, и открыла дверь.

Невысокий седой мужчина в помятом костюме из полиэстера и пыльных ковбойских ботинках вошел и обнял ее.

«Не может быть, чтобы он был таким», — подумала я. Я представляла его высоким, широкоплечим, с упрямыми и густыми темными волосами — в образе мексиканского аристократа, искушенного в шаманизме и жизни в пустыне.

Во время учебы в колледже я прочитала все книги Кастанеды, и они увлекали меня больше, чем что-либо еще. Повествование Кастанеды о его встрече в Мексике с магом-индейцем из племени яки доном Хуаном Матусом пропитало жизнь целого поколения моих сверстников. Мы часто цитировали дона Хуана друг другу. «Следуй пути с сердцем, — повторяли мы. — Удерживай смерть за левым плечом». Мы принимали психоделики и пытались превратить мир в такое место, где любовь стоит выше материализма, а магия — выше науки. Кастанеда и дон Хуан были нашими проводника[1]ми по неизведанным землям — по той территории, которую наши родители не решались исследовать из-за консерватизма и страха. Кастанеда заменял нам отца, дон Хуан был нашим духовным учителем, нашим пророком.

— Карлос, это Нина, — улыбаясь, сказала Мартина с непринужденной грацией, — Нина — Карлос Кастанеда.

Словно земля, раскрывающаяся под плугом, лицо Кастанеды растянулось в широкой улыбке, когда он пожимал мне руку. Его ладонь была теплой, как куриное гнездо. Он присел на легкий стул с цветастой обивкой и попросил стакан воды. Я никак не могла поверить, что нахожусь в одной комнате с этим человеком.

Мартина проворковала:

— Сто лет собираюсь тебя спросить: что на самом деле случилось с доном Хуаном? Он умер?

— Нет, нет, — усмехнулся Карлос, — он не умер. Он исчез. Он перешел в другое место. Я тоже учусь этому: как стать бессмертным. Сейчас это моя работа. Большинство людей считает, что их работа — это то, что они делают днем, но настоящая работа начинается после наступления темноты.

Большинство людей растрачивают свои жизни, потому что забывают, что рано или поздно умрут. Я занимаюсь именно ночью, в сновидениях. Когда научишься умирать, научишься жить вечно.

— Когда дон Хуан перешел, моим бенефакторам стала Ла Горда, — продолжил он, наклонившись вперед и глядя нам обеим прямо в глаза. — Она была толстая и уродливая, с черными волосами цвета угля и темными глазами. Я был целиком во власти ее чар.

К этому моменту я была целиком очарована им самим.

Его голос, исполненный живого испанского акцента, который никак не портил его безупречный английский, загипнотизировал меня. Его глаза пылали от удовольствия нашего пленения.

— Чего бы Ла Горда от меня ни захотела — мне приходилось это выполнять. Однажды, когда я собирался уехать из Мексики и вернуться в Лос-Анджелес, она приказала мне отправиться в Туксон. Она сказала, что мне следует поработать поваром в кафе.

«Нет, — сказал я ей. — Мне нравится моя жизнь в Лос-Анджелесе. Я люблю своих друзей. Я не хочу ехать в Туксон. И я не умею готовить». Я сел в свой грузовичок и уехал. Через шесть часов пути от Найярита я подумал: «Моя жизнь в Лос-Анджелесе не такая уж и замечательная». Через двенадцать часов пути от Найярита я думал: «В моей жизни в Лос-Анджелесе много подъемов и спадов». Через восемнадцать часов после моего отъезда из Найярита, на границе Аризоны, я поймал себя на мысли: «Моя жизнь в Лос-Анджелесе просто несчастна». Я приехал в Туксон, заглянул в первую же забегаловку и попросил дать мне работу.

В этом месте повествования Карлос скрестил руки на груди, выпятил грудь и понизил голос:

— «Умеешь готовить яйца? — спросил хозяин. — Понимаешь, гармбургеры и жареное мясо — это просто, но мы ежедневно подаем завтраки, поэтому ты должен уметь готовить яйца».

Я не умел готовить яйца, так что снял квартирку с кухней и в течение двух недель учился их готовить: яичницу[1]болтунью и яичницу-глазунью, слабо и сильно поджаренные; яйца, сваренные всмятку, вкрутую и без скорлупы; омлеты. Потом я вернулся в то же кафе. «Умеешь готовить яйца?» — снова спросил меня хозяин. «Умею», — ответил я.

Так я получил работу. Через месяц меня повысили и позволили нанимать и увольнять персонал. Однажды ко мне пришла девушка по имени Линда и попросилась на работу официанткой. Она показалась мне смышленой, так что я взял ее. Мы подружились, и как-то раз она рассказала мне, что является страстной поклонницей Карлоса Кастанеды.

Она дала мне почитать несколько его книг. Я не знал, что сказать. Я взял книги и через пару дней вернул их. Я сказал ей, что почти ничего не понял.

Карлос хихикал, наслаждаясь этой историей. Я сидела, подобрав ноги, на голубой гостиничной кушетке и изучала его лицо. Совсем недавно газетные критики пытались дискредитировать его утверждения о том, что он обучался у мексиканского колдуна. Сочувствующие обозреватели предполагали, что это был художественный домысел. Более строгие критики обвиняли его в обмане. Я слушала историю, которую сейчас рассказывал Карлос, как детектив, и пыталась найти в нем фактические изъяны. Я искала на его коричневом и морщинистом лице, в его глазах признаки обмана. Но я была совершенно очарована его энтузиазмом, его солнечной улыбкой, его интеллигентностью и в конце концов целиком окунулась в его рассказ, как если бы меня увлекло течением воды.

— Однажды утром, — продолжал он, — Линда пришла в кафе очень возбужденной. «Что случилось?» — спросил я. — «Que pasa?»

Карлос выпрямился на стуле, скрестил ноги и заговорил высоким голосом:

— «Он здесь, — сказала она. — Карлос Кастанеда. Там, в переулке. Высокий темный мексиканец сидит в белом лимузине с поднятыми стеклами и что-то пишет в желтом блокноте. Я уверена, что это он — ходят слухи, что Кастанеда в Туксоне. Что же мне делать?»

Я не знал, что ответить. Я предложил ей выйти к нему и представиться. Она заявила, что она слишком толстая и Кастанеда никогда не обратит внимания на официантку из какой-то забегаловки. Я смотрел на нею, стоящую передо мной в своей шапочке и переднике. Что до меня, так она выглядела просто прекрасно; она действительно светилась изнутри. Она была молодой, подвижной и обладала живым умом. «Ты прекрасна такая, какая ты есть», — сказал я.

Она подкрасила губы, поправила прическу и выскочила в переулок. Две минуты спустя она вернулась; слезы градом катились по ее щекам.

«Что случилось?» — спросил я. Она едва могла говорить:

«Я постучала в окно… он опустил его… и я сказала: «Привет»… сказала, что меня зовут Линда… а он просто поднял стекло… даже ничего не ответил».

— Я почувствовал себя отвратительно, — сказал Карлос; его глаза потемнели от печали. — Разумеется, я знал, что этот человек не был Кастанедой, но я думал, что было бы неплохо, если бы какой-нибудь парень пригласил ее на обед.

Я не знал, что мне делать. Я взял ее за руки и обнял.

Он помолчал, глядя в окно на силуэты пальм, протянувшихся вдоль улицы.

— Я тоже заплакал. Понимаете, я по-настоящему полюбил эту девушку. Целый год мы были лучшими друзьями.

Мне хотелось рассказать ей, кто я такой, но я понимал, что она просто мне не поверит. Она решила бы, что я пытаюсь помочь ей почувствовать себя лучше. Ведь все это время она знала меня как Джо Гомеса.

Карлос Кастанеда, человек, о встрече с которым она так мечтала, держал ее в объятиях и рыдал от любви к ней. Но она не узнала его. Любовь проскользнула мимо под чужим именем. Я осознала, что сама похожа на Линду, потому что считаю, что то, к чему я стремлюсь, чем-то отличается от той жизни, которая разворачивается перед мной мгновение за мгновением в таких проявлениях, которые я не могу ни запланировать, ни даже вообразить.

Карлос замолчал и смотрел на меня. За окном кричали чайки. Солнце заходило, расписывая небо под мрамор. Мы сидели в призрачно-розовом свете заката. Никто не двигался.

— Когда я пришел домой, меня ждала Ла Горда. Я не знаю, как она попала внутрь. Она всегда это делала, всегда находила меня. Я рассказал ей о том, что случилось, и спросил, что мне делать дальше. «Vamanos», — сказала она.

«Но я не могу так просто уехать, — сказал я ей. — Мне нужно предупредить об уходе за две недели, подготовить себе замену, попрощаться с друзьями».

«Какая разница? — сказала она. — Боишься, что никто не сможет приготовить яйца так же хорошо, как их готовит Карлос Кастанеда? Vamanos». Мы сели в мой грузовичок и уехали.

Карлос встал, собираясь уходить, стряхнул пылинки с костюма и протянул руки. Я шагнула в его крепкие объятия, и счастье пронзило меня, как свет луны, озаряющий горизонт.

Несколько дней спустя, когда Посвящение в Калачакру близилось к концу, мы с Мартиной сидели в бархатных креслах полутемной и душной аудитории Санта-Моники. Наши глаза были прикрыты красными повязками. Мы семь раз бросили в воздух что-то вроде зубочисток. Мы пытались представить себя четырехликим божеством Калачакры с двадцатью четырьмя руками, обнимающими свою четырехликую, восьмирукую шафранно-желтую супругу. Мы слизывали сладкий йогурт со своей правой ладони. Мы воображали красные точки, поднимающиеся по нашему позвоночнику и смешивающиеся с белыми точками, спускающимися по нему. Тибетские монахи тянули свои политональные монотонные песни, гремели барабанами, гудели гонгами, звенели тарелками, дули в семифутовые трубы, сотворяя симфонию, которая отдавалась в наших костях. Мы клялись говорить только правду, быть добрыми, щедрыми, распространять любовь и посвятить себя просветлению всех живых существ.

Когда мы возвращались в гостиницу, Мартина с озорной улыбкой на полных губах сообщила, что сегодня вече[1]ром Карлос нанесет нам еще один визит. Мы приготовили блюдо с крекерами и сыром, вазу с фруктами и несколько бутылок минеральной воды. Когда солнце скрылось за горизонтом, раздался стук в дверь.

Карлос был в том же помятом костюме, в каком мы видели его несколько дней назад. Он склонился над Мартиной и приложил ладонь к ее выпяченному животу: «Hola, chica. Que tal? — промурлыкал он, обращаясь к еще нерожденному ребенку. — Tienes una madre muy bonita, muy simpatica, у muy especial». Он прикрыл глаза и некоторое время молчал, потом обернулся ко мне и крепко обнял.

Мартина подтянула к себе еще несколько подушек, разбросанных на кровати, я уселась на кушетке, а Карлос занял свое место на легком стуле. Он расспросил Мартину о ее муже, о детях и об их общих знакомых. Мы поговорили о погоде; он был очень сценичен даже в обсуждении тумана, мгновенно переключаясь с точного и ясного языка на поток забавных профанаций. Его живость согревала комнату, словно открытый огонь.

— Расскажи еще про Ла Горду, — наконец отважилась попросить Мартина, откидываясь на подушки с видом ребенка, предвкушающего рассказ любимой сказки перед сном.

Карлос немного помедлил, его взгляд на секунду задержался на каждой из нас; он был похож на взор, каким смотрят в глаза потенциальному любовнику.

— В другой раз, когда я собирался покинуть Найярит, — начал он, — Ла Горда дала мне такие указания.

Карлос уселся поудобнее, развел в сторону колени, выпятил живот и начал говорить высоким голосом. Мне показалось, что я вижу перед собой толстую и темную Ла Горду.

— «Карлос, поезжай в Эскондидо. Сними комнату в м отеле, одну из тех, в которых оливково-зеленые ковры с пят[1]нами кофе и прожженными дырами от сигарет, а мебель пропитана запахом табачного дыма». «Долго мне там оставаться?» — спросил я. «Пока не умрешь», — ответила она с улыбкой, от которой у меня мороз пошел по коже.

«Не поеду, — сказал я. — Мне нравится моя жизнь в Лос-Анджелесе. Я люблю своих друзей. Я люблю свой дом».

Я сел в свой грузовичок и уехал. Через несколько часов езды по мексиканским шоссе я начал думать, что моя жизнь в Лос-Анджелесе была не такой уж прекрасной. Еще через несколько часов я начал думать о том, что у моей жизни в Лос-Анджелесе есть довольно неприятные стороны. Когда я приблизился к границе Тиахуаны, моя жизнь в Лос-Анджелесе казалась мне совершенно жалкой. Я свернул к Эскондидо, остановился в первом же мотеле и снял там комнату. В ней был оливково-зеленый ковер с пятнами кофе и дырками

от сигарет; в ней пахло застарелым табачным дымом. Несколько недель я просидел в этой комнате в полном одиночестве. Может быть, несколько месяцев.

Карлос вздохнул.

Совсем недавно я отрабатывала роль, основной темой которой было одиночество. Чтобы проявить ее во всех дета[1]лях, я изучала свои собственные жесты: то, как я ем, сидя перед телевизором; то, как я стою перед открытым холодильником, пялясь на пакет молока, бутылку апельсинового сока и тофу, плавающее в банке с водой; те интонации и выражения, которые я использую, разговаривая сама с собой; то, как мое тело скручивается в постели; мелодии, которые вызывают у меня слезы. Я пыталась разгадать одиночество, определить самую его суть. Мне казалось, что тогда боль исчез[1]нет, подобно тому как частицы материи превращаются в волны света под электронным микроскопом. Эта роль получила бурные отклики, но одиночество продолжало душить меня. Мне нужен был совет.

— И что вы делали? — спросила я Карлоса, безуспешно пытаясь скрыть свое любопытство. — Смотрели телевизор, слушали радио, читали книги или болтали по телефону?

— Ничего, — тихо сказал Карлос, на мгновение глянув мне прямо в глаза, а потом опустив взгляд на свои сложенные руки. — Я… ничего не делал.

Сейчас он говорил очень медленно.

— Я изучал орнамент прожженных дыр на ковре. Я смотрел в потолок. Я рассматривал пылинки, танцующие в лучах света, который прорывался сквозь матовое стекло в двери. Я пил кофе, я ел. Когда мне становилось страшно, я прятался под одеялами. Иногда жар беспокойства был та[1]ким, что я потел и сбрасывал одеяла на пол. Временами страх становился таким сильным, что я сворачивался калачиком на краю постели и прижимал к животу, к солнечному сплетению край матраца — я хотел всего лишь остаться в живых. Я был совершенно уверен, что умру. Потом наконец… я отпустил себя.

Он замолчал и смотрел на меня, а я смотрела на него, как если бы вы встретились с оленем и пристально глядели друг другу в глаза, пока кто-то из вас не шелохнется.

— Внезапно что-то сдвинулось, — продолжил он. — Страх улетучился. Все, о чем я беспокоился — детские страдания, борьба за карьеру, слава, деньги, любовь, те женщины, которые бросили меня, и те, с которыми я надеялся сойтись, прошлое, будущее, все эти «ты меня любишь? любит ли он меня? любит ли она меня?»… то, как мы растрачиваем свои жизни… все это ушло. В одно мгновение я стал совершенно свободным. И я никогда не чувствовал себя таким счастливым, никогда за всю свою жизнь.

Карлос сделал глоток воды и уставился в окно. Небо было темным, и в комнату врывался шум ночного движения машин.

— Я позвонил своим друзьям в Лос-Анджелесе, — сказал он, улыбаясь. — «Разделите мои вещи, — сказал я им. — Я уже не вернусь». Они решили, что я напился. «Я не пьян,— заверил я их. — Я совершенно трезв. Если вы не заберете мои вещи, это сделает хозяйка квартиры».

Утром я выписался из мотеля, сел в грузовичок и уехал. Я еще не знал, куда еду, но это меня не волновало. Я никогда не был так счастлив.

— Понимаете, — сказал Карлос, вновь усаживаясь на стул, — разница между мной и большинством людей заключается в том, что большинство людей относится к своей жизни так, словно они едут в поезде и сидят в последнем вагоне. Они смотрят на рельсы, остающиеся позади, и пони[1]мают, что и это уже было, и то уже было, — и они разочарованы. И все же они привыкают к этому. Им в точности известно, что произойдет потом, потому что они знают, что было прежде. Они уверены, что их будущее будет таким же, каким было прошлое — та же порция разочарований, та же порция удовольствий.

Но я смотрю на свою жизнь, как если бы я сидел в локо[1]мотиве. Впереди я вижу пейзажи, которые исчезают вдалеке. Я не знаю, куда я еду, и мне неизвестно, что случится в следующий миг. Независимо от того, что происходило вчера, я знаю, что сегодня может случиться все что угодно. Вот что позволяет мне оставаться счастливым. Вот что сохраняет во мне жизнь. Карлос искрился энергией и легкостью, и его счастье было заразительным.

— Следует прислушиваться к тихим призывам сердца, — сказал он спокойным и доверительным тоном. — Честолюбие — враг интуиции. Нужно молчать. Нужно слушать тихие призывы сердца и понимать, что сейчас может произойти все что угодно.

Я тихо сидела и слушала. Казалось, слова Карлоса изгнали из меня всех демонов подавленности, моллюсками облепивших внутренние стенки моих щек. «Нужно запомнить эту историю», — повторяла я про себя.

— Es muy tarde, — сказал Карлос, поднимаясь и расправляя ноги. — Мартина, тебе нужно поспать. А я работаю по ночам, так что мне тоже пора идти.

— Конечно, упражнения в бессмертии! Послушай, сделай мне одолжение и не исчезай с этого плана, пока не навес[1]тишь меня в Сан-Франциско, — улыбаясь, сказала Мартина.

— Не волнуйся, — ответил Карлос, вновь прикладывая ладонь к ее животу.

Мы проводили Карлоса до порога, и он обнял меня на прощанье. Спускаясь по лестнице, он насвистывал. Мне очень хотелось побежать вслед за ним, упасть на колени и умолять его забрать меня с собой. Я хотела войти в мир сновидения и пройти свой путь по посмертному миру с по[1]мощью Карлоса в роли проводника. Я страстно желала узнать, как умирать, не умирая.

— Мартина, мы не можем уйти с ним? — жалобно спросила я.

— Шутишь? Как я устала! — простонала она, рухнув на кровать и хватая в руки телефон. — Давай-ка закажем домашнее мороженое с фруктами, зароемся в одеялах и посмотрим Дэвида Леттермана.

Это звучало очень заманчиво.

Меня захлестнула волна повседневного веселья. Пока Мартина звонила портье, я подошла к окну и увидела Карлоса, быстро шагающего вдоль пальмовой аллеи. Никто не останавливался, чтобы взглянуть на него, или сфотографировать, или попросить автограф. Он был совершенно неприметен. Я следила за ним, пока он не дошел до поворота. Там он сел в свой грузовичок и уехал.

Нина Вайз для журнала Sun

Перевод К. Семенова

Урок Кастанеды для мужчин

Урок Кастанеды для мужчин

«Задавай вопросы о чем угодно! Спроси меня о чем хочешь», — заявил Карлос Кастанеда, сидя напротив молодого ученика-мужчины в ресторане Лос-Анджелеса, ожидая, когда им подадут обед.

Ученик нервно покрутил салфетку на коленях, огляделся, не слушает ли его кто-нибудь еще, а затем тихо задал свой вопрос: «Как я могу иметь отношения и все еще заниматься Тенсегрити?»

«О-о-о», — усмехнулся нагваль, — «Вопрос на миллион долларов», — пошутил он, улыбаясь от уха до уха. «Что заставляет тебя думать, что ты готов?»

«Готов?» — спросил ученик. «Ну, потому что я хочу одного; я желаю одного; я не могу перестать смотреть на девушек. И кроме того, я уже некоторое время делаю магические пассы; я хорошо питаюсь; я могу прокормить себя; у меня есть машина и приличная работа. Теперь я хочу подружку».

«И для чего тебе нужна девушка?» — спросил нагваль. «Что, по-твоему, она должна сделать, чтобы привнести в твою жизнь?»

«Ну, я могу поговорить с ней о своих идеях, и она будет любить меня безоговорочно, и будет красивой, и принесет сексуальное удовлетворение».

«О, я понимаю», — заявил нагваль, держась на расстоянии вытянутой руки от стола, прижимаясь к спинке своего стула. «Простите меня за эти слова, кабальеро, но, похоже, ты хочешь больше — всего и побольше, особенно большего внимания, уделяемого тебе. Для меня это звучит так, будто ты хочешь отправиться в неизвестность из жадности… Сильная эта штука, которая жадность… жадность приведет вас только к известным маршрутам — например, в вашем случае, что случилось с вашими предыдущими подругами?»

«Ну, нагваль, ты знаешь, мы устали друг от друга»

«Вы использовали друг друга, чтобы удовлетворить свои потребности. А потом, когда ты закончил с одной, ты сделал то, что дон Хуан сказал мне, что я сделал — ты заменил ее. Дон Хуан сказал, что это похоже на то, как если бы мы просто сняли голову одного любовника и заменили ее новой. И мы делаем это снова и снова, обвиняя другого человека в нашей нужде, в нашей жадности, никогда не обращая внимания на самих себя».

«Но дон Хуан сказал мне, что есть нечто большее, чем жадность: любовь».

«Видящие его рода очень серьезно относились к интимным отношениям. Они видели в них энергетические союзы — результат намеренной и тщательной подготовки. Эти видящие практиковали сталкинг самих себя — они провели полную инвентаризацию своих идей и ожиданий относительно своих взаимодействий, особенно интимных».

«Я скажу тебе кое—что еще, что дон Хуан сказал мне», — прошептал нагваль, наклоняясь через стол. «Посмотри на то, «Кто научил тебя любить?».»

«Кто научил меня любить?» — переспросил ученик.

«Посмотри, кому ты подражал в своих представлениях о любви. Твоя мать? Твой отец? Как продвигается твой перепросмотр? Разве ты не пересматривал свою жизнь с отцом?»

«Да, я обнаружил, что во многом похож на него. Он передал мне мою любовь к науке. В то же время, на мой взгляд, он был как король в доме, и моя мать, по сути, прислуживала ему».

«Ага! И теперь ты ищешь кого-то, кто мог бы прислуживать тебе. А как насчет твоей матери? Ты пересмотрел свою жизнь с ней?»

«Не совсем, нет. Она всегда была рядом, так что я не обращал на нее особого внимания. Я думаю, что действительно принимал ее как должное».

«Замечательное признание. Хорошее место для начала — признать, что мы на самом деле не смотрели на кого-то. Анализ вашего взаимодействия с матерью и того, что ты увидел в ее связи с вашим отцом, даст тебе прекрасную возможность взять на себя ответственность за то, что ты привносишь в новые отношения, вместо того, чтобы просто перечислять подробный список того, что вы хотите, чтобы другой принес вам».

«Значит ли это, что я не должен вступать в отношения сейчас, пока не разберусь во всем этом?» — спросил молодой ученик, качая головой. «Это может занять всю жизнь!»

«Скорее всего, так и будет», — усмехнулся нагваль, теперь откидываясь на спинку стула. «Это действительно задача воина. Моя рекомендация — погрузиться в эту задачу, не оставив ни одного камня на камне. Это и есть твоя подготовка».

Ученик молчал, позволяя этому толчку познания прийти в равновесие.

«Хотели бы вы знать последнее, что дон Хуан сказал мне на земле?» Затем нагваль сказал: «Я надеюсь, что ты найдешь любовь». Это была его личная шутка для меня. И все же это была самая серьезная вещь в мире».

Кастанеда о свободе и любви

Кастанеда о свободе и любви

Нагваль Карлос Кастанеда, Флоринда Доннер-Грау и двое учеников обедали в местном кафе. На заднем плане играла романтическая песня, ранчера, и Карлос Кастанеда, улыбаясь, сказал: «Великий знак! Давай поговорим о любви. Это то, чего мы все хотим, не так ли? Мы хотим лююююбвиии».

Ученики нервно захихикали и заерзали на своих стульях.

«Давайте, выложите это на стол», — продолжил нагваль. «Ты никогда не будешь свободен, если не сделаешь этого. Но сначала мы должны узнать, какова наша история. Мы хотим быть свободными, чтобы почувствовать, что такое настоящая любовь, привязанность без инвестиций».

Он повернулся к молодой женщине. «Ты очень много перепросматривала. Как ты думаешь, какова твоя история?»

«Ну, я сделала все, что могла, чтобы угодить мужчинам, чтобы они любили меня. Моя мать делала то же самое. Один пример был с одним мужчиной, я все делала для него. Я готовила для него, я делала всю уборку по дому, я пыталась доставить ему сексуальное удовольствие», — шепотом сказала она Флоринде, затем снова повысила голос. «Я даже оплатила некоторые из его счетов. И он все равно ушел…»

«Это случилось со мной», — перебил молодой человек.

«действительно?» сказал нагваль. «Расскажи нам».

«Ну, была одна женщина; теперь я понимаю, что мы действительно созданы друг для друга…Я действительно любил ее. Я даже показал ей свои чувства, и этого было недостаточно. Она бросила меня! Я не мог в это поверить.»

«Почему она ушла?» — повторил нагваль, сверкая глазами.

«Я действительно не знаю… она никогда…»

— В этот момент за спиной молодого человека раздался треск, звон бьющегося стекла за соседним столиком и гневный женский голос: «Ты, должно быть, шутишь! У тебя есть другая женщина, и ты ждешь, что я останусь с тобой? Когда ты собирался мне сказать?»

Мужчина, который сидел с ней за столом, ответил, защищаясь: «Послушай, ты должна понять, я не сказал тебе, потому что думал о тебе, я просто хотел защитить тебя».

Внезапно женщина поняла, что весь ресторан смотрит на нее, и выбежала, плача.

Двое учеников стояли с открытыми ртами. Глаза Флоринды сияли.

«Ух ты», — тихо сказал нагваль, когда люди в ресторане попытались возобновить свои обеды. «Сражаемся, чтобы защитить наши секреты. Ууу», — сказал он, вздрогнув.

«Итак, — сказал он, возвращая свое внимание к молодому ученику мужского пола, — есть ли что-нибудь, что вы упускаете из своей истории?»

«Ну, у меня были другие женщины, но моей девушке не нужно было этого знать! «Хм!» — проворчал нагваль. «И ты называешь это любовью?»

Молодой человек, казалось, не слышал. «Мой отец сделал то же самое, и мой дед до него! И моя мама и бабушка, казалось, приняли это. Это у нас семейное! В любом случае, нагваль, разве не в этом заключается свобода? Преодолевать вредные аспекты социализации, не быть связанным?»

«Да, ты очень умен, кабальеро», — сказал нагваль. «Умен — для себя. Да, свобода — это преодоление вредных аспектов социализации, таких как прятаться или пытаться манипулировать другими людьми, или предполагать, что вы имеете право уклоняться от определенных обязанностей из-за своего пола; если вы воспринимаете энергию напрямую, что, по словам дона Хуана, и есть свобода, это приведет вас к восприятию и участию в эволюционных аспектах социализации, таких как развитие тонко настроенного осознания вашего влияния на других».

«Как свобода может быть эгоистичной?» — продолжал. «Это рабство — кошмар. Свобода — это свобода от суждений, свобода от наших социализированных ожиданий, а не свобода от ответственности; на самом деле, мне жаль говорить вам, что свобода приносит новые обязанности — вы более осведомлены, поэтому вы не можете прятаться от того, что знаете, — и честность требует, чтобы вы действовали в соответствии с этим новым знанием. Воин-путешественник готов рисковать своей жизнью, чтобы действовать и общаться так, чтобы уважать Дух — в себе и в других».

«То, что вы делали, — продолжил он, — это не свобода; это имитация худших аспектов вашей родословной, таких как сохранение секретов для достижения ваших собственных целей. И это делают не только мужчины; они находят женщин, которым нравится соглашаться с этим, даже поддерживать это, правда, Флоринда?»

«Верно!» — спросила Флоринда. «Женщины, которые угождают мужчинам, которые не хотят связывать себя обязательствами, оправдывают их, соглашаются на несколько крох привязанности, потому что чувствуют себя недостойными настоящей привязанности — как в вашей истории, правда?» — она повернулась к молодой ученице.

«Верно», — ответила она.

«Или женщины, которые ожидают, что мужчина позаботится о них, — продолжила Флоринда, — потому что они думают, что сами не способны на это, а затем они хотят обвинить мужчину в том, что он не делает их счастливыми! Или у нас есть женщины, которые пытаются вести себя как мужчины, совершая завоевания. Или пытается украсть чужого мужчину. И во всех этих случаях они отдают свою власть мужчинам и борются, чтобы защитить свое право на это!»

«Звучит ли что-нибудь из этого для тебя как свобода?» — спросил нагваль.

«Нет, это не так», — пробормотали ученики.

«Свобода — это наше право по рождению», — продолжал нагваль, — «и все же ее нужно заслужить, оттачивая наши связи с нашей родословной, чтобы мы могли воплощать и развивать ее превосходные части. Как бы то ни было, вы пойманы в ловушку в фиксированной точке сборки человеческой формы: затушеванные части вашего наследия.»

«Дон Хуан сказал мне, что, если мы хотим избавиться от этой фиксации, мы должны перестать тратить лучшую энергию, которая у нас есть, энергию отсюда», — сказал нагваль, делая широкий жест, указывающий на область ниже его пупка вплоть до его ног. «Нижние диски! Мы используем эту энергию, чтобы прятаться, искать утешения, бороться за власть или чувствовать себя подавленными — все, что нам знакомо, все, что заставляет нас чувствовать себя уверенными или защищенными — и, прежде всего, все, что мешает нам подвергать сомнению наши собственные поступки».

Он сделал паузу и пристально посмотрел на учеников.

«Дон Хуан сказал, что тщательный перепросмотр наших историй, связанных с областью нижних дисков, может освободить нас от человеческой формы и вместо этого привести нас к воплощению человеческих возможностей — возвышенной сущности нашей линии, человеческих существ», — продолжил он. «Это может дать нам энергию и осознанность, чтобы спросить, никого не осуждая: «Живу ли я мечтой или кошмаром своего рода? Мне снятся кошмары в одиночестве? Или я сновижу вместе с Бесконечностью, с Духом».

Человек, который познакомил Кастанеду с Доном Хуаном

Человек, который познакомил Кастанеду с Доном Хуаном

Кем был тот самый «приятель Билл», который пригласил студента Карлоса Кастанеду в путешествие в Сонору и познакомивший Карлоса с Доном Хуаном на той самой автобусной остановке в Ногалесе?

Начало, продолжение следует.

Для начала напомним вам сам отрывок из книги «Активная сторона Бесконечности» Карлоса Кастанеды:

Мне ничего не оставалось, как только прислушаться к советам опытных ученья. Я уже решил было лететь назад в Лос-Анджелес, но тут еще один мой друг-антрополог известил меня, что собирается проехаться по Аризоне и Нью-Мексико, посетить все места, где он проводил раньше работу, и восстановить отношения с людьми, которые были когда-то его антропологическими информаторами.

– Я буду рад, если ты поедешь со мной, – сказал он. – Работать я не собираюсь. Просто хочу повидаться с ними, выпить со всеми по рюмке, потрепаться. Я им накопил подарков – одеял, выпивки, курток, разной амуниции для ружей двадцать второго калибра. Загрузил машину всяким добром. Обычно, когда я хочу встретиться с ними, я езжу один, но при этом всегда рискую заснуть за рулем. Ты мог бы составить мне компанию, не давал бы мне пить лишнего, а если я все-таки переберу, мог бы и посидеть немного за рулем, а?

Я так упал духом, что отклонил его предложение.

– Мне очень жаль, Билл, – сказал я. – Эта поездка мне не поможет. Я больше не вижу смысла к этой идее полевой работы.

– Не сдавайся без борьбы, – сказал Билл отечески-заботливым тоном. – Ты должен весь выложиться в борьбе, а если не получится, тогда что ж, можно и отказаться, но не раньше. Поехали со мной, и ты увидишь, как тебе понравится Юго-Запад. Он положил руку мне на плечо. Я невольно отметил, как тяжела его рука. Билл всегда был высокий и сильный, но в последние годы в его теле появилась странная жесткость. Он утратил свое всегдашнее мальчишество. Его круглое лицо больше не лучилось молодостью, как раньше. Теперь это было озабоченное лицо. Я думал, что он беспокоится по поводу своего облысения, но иногда мне казалось, что тут кроется нечто большее. Итак, он стал тяжелее. Не то чтобы он потолстел: его тело стало более тяжелым в каком-то необъяснимом смысле. Я замечал это по тому, как он стал ходить, садиться и вставать.

Казалось, что Билл в любом действии каждой своей клеточкой упорно борется с гравитацией. Кончилось тем. что, несмотря на свои расстроенные чувства, я отправился вместе с ним. Мы объехали все места в Аризоне и Нью-Мексико, где жили индейцы. Одним из результатов этого путешествия стало то, что я обнаружил в личности моего друга-антрополога два различных аспекта. Он объяснил мне, что как профессиональный ученый он почти не имел собственных мнений и всегда придерживался генеральной линии антропологической науки. Но как частному лицу полевая работа давала ему богатые и интересные переживания, о которых он никому не рассказывал. Эти переживания не втискивались в господствующие идеи антропологии, так как их невозможно было классифицировать.

Во время нашего путешествия он неизменно выпивал со своими экс-информаторами, после чего полностью расслаблялся. Тогда я садился за руль, а он сидел рядом и потягивал прямо из бутылки 30-летний «Баллантайн». В такие-то минуты Билл иногда был не прочь поговорить о своих неклассифицируемых переживаниях.

– Я никогда не верил в духов, – отрывисто произнес он однажды. – Никогда не интересовался привидениями и призраками, голосами в темноте и всяким таким. У меня было очень прагматичное, серьезное мировоззрение. Моим компасом всегда была наука. Но потом, когда я работал в поле, в меня стала проникать всякая чертовщина. Например, однажды ночью я отправился с несколькими индейцами на поиск видения. Они собирались по-настоящему инициировать меня посредством болезненной церемонии протыкания грудных мышц. Они готовили в лесу парную. Я настраивал себя на то, чтобы вытерпеть боль. Чтобы придать себе силы, я пару раз хлебнул. И вдруг человек, который должен был «ходатайствовать» за меня перед выполняющими ритуал, закричал в ужасе, указывая на темную, зловещую фигуру, которая шла прямо к нам. Когда эта фигура приблизилась ко мне, я увидел, что передо мной старый индеец, одетый самым диким образом. У него были шаманские регалии. Увидев этого старого шамана, человек, который меня опекал в ту ночь, упал от страха в обморок. Старик подошел ко мне вплотную и уперся мне пальцем в грудь. А палец был – одна кожа и кости. Старик бормотал мне что-то непонятное. К этому моменту все остальные уже увидели старика и молча бросились ко мне. Старик повернулся и взглянул на них, и все они застыли на месте. Он сверлил их взглядом пару секунд. Голос у него был просто незабываемый. Словно он говорил через трубу или у него было во рту какое-то другое приспособление, извлекавшее звуки из самого его нутра. Клянусь, я видел, что этот человек говорит внутри тела, а его рот просто транслирует слова, как какой-то механизм. Так вот, пронзил он их взглядом и пошел дальше, мимо меня, мимо них, и исчез, растворился в темноте.

Билл рассказал, что церемония инициации так и не состоялась. Все индейцы, в том числе и шаманы, ответственные за ритуал, так дрожали от страха, что чуть не выпрыгивали из ботинок. Немного придя в себя, они разбежались кто куда.

– Люди, которые были друзьями многие годы, – продолжал он, – больше никогда не разговаривали друг с другом. Они заявили, что видели привидение в образе невероятно старого шамана и что, если бы они разговаривали об этом друг с другом, это принесло бы им несчастье. Даже просто смотреть друг на друга было опасно. Большинство из них потом уехало из тех мест.

– Почему они считали, что разговаривать друг с другом или смотреть друг на друга – к несчастью? – спросил я Билла.

– Таковы их верования, – ответил он. – Привидения такого рода обращаются к каждому из присутствующих индивидуально. Для индейцев получить такое видение – это значит определить свою судьбу на всю жизнь.

– И что же привидение сказало им индивидуально? – спросил я. – Вот этого я не знаю, – ответил Билл. – Они ведь и мне никогда ничего не говорили. Когда я спрашивал их, они все входили в состояние глубокого оцепенения. Ничего не видели, ничего не слышали. Уже через несколько лет после этого события тот человек, который потерял сознание, клялся мне, что обморок был притворный. Он просто до смерти боялся взглянуть в лицо тому старику. А то, что старик имел сказать каждому из них, все они понимали не на словесном, а на каком-то другом уровне. То, что привидение сказало Биллу, насколько он понял, имело отношение к его здоровью и его будущему.

– То есть? – спросил я. – Дела мои не очень хороши, – признался он. – Мое тело чувствует себя неважно. – Но ты хоть знаешь, в чем тут дело? – Ну да, – сказал он безразличным тоном, – врачи мне все объяснили. Но я не собираюсь беспокоиться и даже думать об этом.

Откровения Билла оставили во мне тяжелый осадок. С этой стороны я его совершенно не знал. Я всегда считал, что он – весельчак, рубаха-парень. Никогда бы не подумал, что у него есть уязвимые места. И такой Билл мне не нравился.

Но было уже слишком поздно отступать. Наше путешествие продолжалось. В другой раз он доверительно сообщил мне, что шаманы Юго-Запада умеют превращаться в различных существ и что деление шаманов па «медведей», «горных львов» и т.п. следует понимать не в символическом или метафорическом смысле, а в самом что ни на есть буквальном.

– Не знаю, поверишь ли ты, – заявил он самым почтительным топом, по есть шаманы, которые на самом деле становятся медведями, горными львами или орлами. Я не преувеличиваю и ничего не придумываю, когда говорю, что однажды я сам видел превращение шамана, который называл себя «Речной Человек», «Речной Шаман» или «Пришедший с Реки, Возвращающийся к Реке». С ним я был в горах в штате Нью-Мексико. Я возил его на машине; он мне доверял. Этот шаман искал свой исток – так он говорил. Один раз мы с ним шли по берегу реки, как вдруг он стал каким-то очень возбужденным. Он велел мне скорей убегать с берега к высоким скалам, спрятаться там, накрыть голову и плечи одеялом и выглядывать в щелочку, чтобы не пропустить то, что он сейчас будет делать.

– Что же он собирался делать? – спросил я, не в силах сдержать нетерпение.

– Я не знал, – сказал Билл. – Мне оставалось только догадываться. Я н представить, себе не мог, что он собирался делать. Он просто зашел в воду, во всей одежде. Когда вода дошла ему до икр – это была широкая, но мелкая горная речка, – шаман просто исчез, растворился. Но прежде, чем войти в воду, он шепнул мне на ухо, что я должен пройти вниз по течению и подождать его. Он указал мне точное место, где ждать. Я нашел это место и увидел, как шаман вышел из воды. Хотя глупо говорить, что он «вышел из воды». Я видел, как шаман превратился в воду, а затем воссоздал себя из воды. Ты можешь в это поверить?

Я не мог ничего сказать по поводу этой истории. Поверить в нее было невозможно, но и не верить я тоже не мог. Вилл был слишком серьезным человеком. Напрашивалось единственное разумное объяснение: в этом путешествии он пил с каждым днем все больше. В багажнике у Билла был ящик с двадцатью четырьмя бутылками шотландского виски – для него одного. Он пил как лошадь.

– Я всегда был неравнодушен к эзотерическим превращениям шаманов, – объявил он мне в другой день. – Не скажу, что я могу объяснить эти превращения или хотя бы верю в то, что они на самом деле происходят, но в качестве интеллектуального упражнения очень интересно подумать о том, что превращение в змей и горных львов не так трудно, как то, что делал водяной шаман. В такие моменты я задействую свой разум таким образом, что перестаю быть антропологом и начинаю реагировать на то, что чую нутром. А нутром я чую, что эти шаманы определенно делают что-то такое, что невозможно научно зафиксировать и вообще обсуждать, если ты в здравом уме.

Например, есть облачные шаманы, которые превращаются в облака, в туман. Я никогда этого не видел, но я знавал одного облачного шамана. Я не видел, чтобы он исчезал или превращался в туман на моих глазах, как тот, другой шаман превратился в воду. Но однажды я погнался за облачным шалманом, и он просто исчез – в таком месте, где спрятаться просто негде. Хотя я не видел, как он превратился в облако, но он исчез! Я не могу объяснить, куда он девался. Там, где он пропал, не было ни скал, ни растительности. Я был там через полуминуты после него, но шамана уже не было.

– Я гнался за этим человеком, чтобы получить информацию, – продолжал Билл. – Но он не хотел уделить мне время. Он был очень дружелюбен, но и только. Билл рассказал мне еще массу других историй – о соперничестве и политических группировках индейцев в разных резервациях, о кровной мести, вражде, дружбе и т. д. и т.п. – все это не интересовало меня ни в малейшей степени. А вот истории о превращениях шаманов и привидениях давали мне серьезную эмоциональную встряску. Они меня одновременно и привлекали, и пугали. Но почему они меня привлекают или пугают, я не мог понять, как ни пытался. Могу только сказать, что эти шаманские истории задевали меня на каком-то неизвестном, телесном уровне, я бы даже сказал, на уровне внутренностей.

Еще во время этой поездки я понял, что индейские сообщества Юго-Запада – это действительно сообщества закрытые. И я в конце концов согласился с тем, что мне действительно нужно было пройти основательную теоретическую подготовку, что разумнее было бы заняться полевой антропологической работой атакой сфере, с которой я знаком или в которой имеется некоторая конкуренция.

Когда наша поездка закончилась, Билл отвез меня на автобусную станцию в Ногалес, штат Аризона. Оттуда мне предстояло вернуться в Лос-Анджелес. Пока мы сидели в зале ожидания, Билл по-отечески поучал меня, напоминая, что неудачи в антропологической полевой работе неизбежны, но они являются признаками приближения к цели или моего созревания как ученого. И вдруг он наклонился ко мне и движением подбородка указал на противоположный конец зала. – Кажется, вон тот старик, который сидит на скамейке в углу, – это и есть тот человек, о котором я тебе рассказывал, – прошептал он мне на ухо. – Я не совсем уверен, потому что я видел его перед собой, лицом к лицу, только один раз.

– Который человек? Что ты мне о нем рассказывал? — спросил я.

– Когда мы говорили о шаманах и шаманских превращениях, я рассказал тебе, как однажды я встретил облачного шамана.

– Да-да, я помню, – сказал я. – Это и есть облачный шаман?

– Нет, – сказал Билл, – но мне кажется, что это товарищ или учитель облачного шамана. Я их обоих видел вместе много раз – правда, издалека и много лет назад.

Я вспомнил, что Билл мельком упоминал, причем не в связи с облачным шаманом, о существовании некоего таинственного старика, бывшего шамана; этот старый мизантроп из индейцев юма одно время был ужасным колдуном.

Об отношениях этого старика с облачным шаманом мой друг никогда ничего не рассказывал, но, очевидно, это был настолько важный пункт для Билла, что он был уверен – я тоже об этом знаю. Странное беспокойство неожиданно овладело мной и заставило вскочить со скамьи. Как будто влекомый чужой волей, я подошел к старику и сразу же начал длинную тираду о том, как я много знаю о лекарственных растениях и о шаманизме индейцев равнин и их сибирских предков. Мимоходом я упомянул, что наслышан о старике как о шамане. В заключение я заверил старика, что для него было бы крайне полезно побеседовать со мной обстоятельно.

 – Во всяком случае, – сказал я нетерпеливо, – мы могли бы обменяться историями. Вы расскажете мне свои, а я вам – мои.

Все это время старик не поднимал на меня глаз. И тут вдруг поднял. «Я Хуан Матус», – сказал он, глядя мне прямо в глаза.

Продолжение

Человек, который познакомил Кастанеду с Доном Хуаном. 2 часть

Человек, который познакомил Кастанеду с Доном Хуаном. 2 часть

Рассказываем версию Вондердлинга, о том, кем был тот самый «приятель Билл», который пригласил студента Карлоса Кастанеду в путешествие в Сонору и познакомивший Карлоса с Доном Хуаном на той самой автобусной остановке в Ногалесе

Продолжение, начало здесь. 

Уильям Лоуренс Кэмпбелл, также известный как Ларри Кэмпбелл, Кактус Джек, а иногда и Ногалес Билл, провел большую часть своей жизни, дрейфуя по всей Нью-Мексико, Техасу и Аризоне. Он был довольно опытным путешественником и проводником, превратившись из «Охотника за горшками» (По-английски это немного презрительное называние Потхантер (охотник за горшками), по-русски их называют – черными копателями) в высокоуважаемого археолога-любителя и дважды соприкоснулся с историей — и почти соприкоснулся со славой.

Человек, который познакомил Кастанеду с Доном Хуаном. 2 часть 5

Фото актера, на которого Кактус Джек был похож внешне и по типажу

Он пытался заработать себе на жизнь после Второй мировой войны и изначально не имел достаточно глубоких археологических знаний. Он был быстро читал и быстро учился со сверхъестественным чутьем, где и как находить артефакты, которые другие упустили или пропустили. По этой причине некоторые профессионалы использовали его в своих интересах , то есть вместо того, чтобы испачкать собственные руки или репутацию, они позволили ему это сделать. В то же время, и надо сказать им к их чести, другие университетские исследователи с такой же готовностью повернули его на правильный путь.

Одним из первых, кто это сделал, был доктор Найнингер, основатель Американского музея метеоритов, первого музея метеоритов в мире. Кэмпбелл, не знавший археологических раскопок и не имевший никакого лучшего занятия, последовал за армейским приятелем по имени Джордж Дональд Томпсон в пустыню на юго-запад. Он собирал осколки метеорита из поля рассеяния в каньоне Диаболо, окружающего Метеоритный кратер в Аризоне, когда они с Найнингером пересеклись.

Без сомнения, Кэмпбелл мог или должен был оставить более памятный след в истории.

Однако главная причина, по которой он этого не сделал, заключалась в том образе жизни, как он сам жил и действовал. Он намеренно держался в тени, потерявшись в анонимности пустыни юго-запада сразу после увольнения из армии в конце Второй мировой войны. Он стремился слитьcя с камнями и пустынной полынью как можно быстрее, потому что, как считается, он ввязался в какие-то опасные околошпионские авантюры в конце Второй Мировой войны.

Точно потому же, из-за чего он залег на дно в течение нескольких лет после войны, нет большого количества справочных материалов о Кэмпбелле и до войны, то есть о том, где он родился, где вырос, получил образование и тд. Однако спустя тридцать лет после войны, в середине-конце 1970-х, Кэмпбелл, нравится ему это или нет, начал появляться на радарах из-за двух громких, хотя и не связанных между собой инцидентов. По словам автора и исследователя Томаса Дж. во время серии интервью в 1991, 1992 и 1993 годах с бывшей владелицей кафе близ Таоса, штат Нью-Мексико, по имени Айрис Фостер, Кэмпбелл часто бывал в ее заведении и рассказывал немало небылиц. Хотя со временем она узнала, что его зовут Ларри Кэмпбелл, за неимением другого имени он стал известен большинству местных жителей вокруг кафе просто как «Кактус Джек».

Фостер вспоминает, что Кактус Джек жил в старом грузовике-кэмпере, когда она его знала. Она говорила, что он был похож на персонажа вестерна класса В, с длинными редеющими седыми волосами, неряшливой бородой и потрепанной старой ковбойской шляпой, который мог бы сойти, если бы не отсутствие мула, за старого старателя ( фото актера который похож на Катуса Джека прилагается).

Кэмпбелл при случае упомянул что во время Второй мировой войны он лично видел некоторые из таинственных летающих объектов, которые преследовали летные экипажи и авиаторов с обеих сторон действия называемых (Фу Файтерс) Foo Fighters.

Фу Файтерс — это название, данное общему телу сферических, круглых, дискообразных или клиновидных «тел», иногда кажущихся светящимися, сияющими или отражающими свет, наблюдаемых в основном пилотами или летными экипажами времен Второй мировой войны. Обычно они шли параллельно или следовали за самолетами, их видели авиаторы со всех воюющих сторон, о чем сообщали американские, британские, немецкие и японские экипажи. Ни о одном Foo Fighter не известно и не сообщалось о том, что он совершал или предпринимал какие-либо попытки контакта, взаимодействия или нападения. Однако они были известны своей высокой скоростью и маневренностью, были намного быстрее, чем любые известные самолеты того времени, а также были чрезвычайно маневренными, часто проявляя весьма нетрадиционные способности, такие как мгновенное ускорение и замедление, быстрый набор высоты и снижение и завис на месте.

Кэмпбелл также сказал, что после войны провел некоторое время, собирая обломки метеоритов из поля рассеяния Каньона Диаболо, окружающего метеоритный кратер. Там же он познакомился с доктором Харви Найнингером, основателем Американского метеоритного музея, первого метеоритного музея в мире. Он сказал, что какое-то время помогал Найнингеру каталогизировать метеориты вместе со старым армейским приятелем по имени Джордж Дональд Томпсон.

У Фостер была сестра, Пегги Спаркс, тоже из Таоса, которая помнила Кактуса Джека и даже вроде как подружилась с ним. Соглашаясь с сестрой, она вспоминала, что Кактус Джек очень напоминал ей старых закадычных друзей из вестернов, таких как Джордж «Габби» Hayes, показанный на фото выше. Хотя он всегда, казалось, сталкивался с каким-то «сомнительным» или таинственным фоном и шатким в то время настоящим, Спаркс чувствовал, что он всегда демонстрировал приверженность «Ковбойскому кодексу Запада». Из-за этого он всегда ей нравился.

Она рассказывала, что Кактусу Джеку, также известному как Ларри, а иногда и Билл, в зависимости от того, с кем он был или с кем разговаривал, с почтмейстером или механиком бензоколонки вниз по улице, было под пятьдесят, когда он приходил в их кафе. По словам Спаркса, ее друг адвокат в Таосе сказал, что Кактуса Джека в последний раз видели где-то в 1990 году или около того в городе Лас-Вегас, штат Нью-Мексико. Адвокат сказал, что слышал, что у Кэмпбелла был пожаре в его кемпере и оказался где-то в доме престарелых, возможно, за пределами штата, но не знал, где именно. Кэмпбеллу было бы уже далеко за 80 или 90 лет, если бы он был еще жив тогда.

За много лет до предполагаемой кончины, в те дни, когда он часто посещал кафе Айрис Фостер, Кактус Джек обычно приходил один и пил кофе в одиночестве. Иногда, однако, когда его благосклонно слушали, он потчевал клиентов своими необычайными историями и небылицами. Раз или два его видели, как он вел долгие тихие беседы с хорошо известным, но неуловимым сборщиком лекарственных растений и галлюциногенных грибов из Санта-Фе, район Таоса, который иногда заходил. Известный многим, Травник, у которого было несколько видов растений, названных в его честь, был почти таким же загадочным, как и неприступным. Он был женат на индеанке, считавшейся могущественной курандерой, которая вызывала благоговейный трепет у большинства, кто оказывался в ее присутствии. Высокая, с прямой спиной, совершенной осанкой и красивой кожей, она, казалось, почти скользила, когда шла. Люди неохотно садились за ее стол, а прислуга боялась прислуживать ей. Некоторые говорили, что видели, как стакан с водой скользнул по столу к ее руке, хотя она даже не пошевелила рукой.

Тот факт, что Кактус Джек, казалось, знал Травника и сидел за его столом даже с курандерой, подчеркивал возможность правды по крайней мере в двух его историях, историях, которые, по словам Кактуса Джека, касались самого Травника.

Первая из этих историй вращалась вокруг печально известного НЛО в Розуэлле, где неопознанный летающий объект, НЛО, якобы разбился в горах к западу от Розуэлла, штат Нью-Мексико, поздно ночью в июле 1947 года. В некоторых отчетах сообщается, что на месте происшествия появился по крайней мере один или два, если не больше археологов, из которых один, как говорят, был Кэмпбеллом. По словам розуэльских археологов, среди которых, возможно, самым заслуживающим доверия, или единственным, был тогдашний профессор Техасского технического университета, известный своими археологическими раскопками в районе Генерала Розуэлла по имени Уильям Карри Холден. Он и некоторые студенты, по-видимому, наткнулись на объект почти случайно и тот полностью расположился на скалах, описывая его как похожий на разбившийся самолет без крыльев с плоским фюзеляжем дельтовидной или клиновидной формы, а не круглой.

Человек, который познакомил Кастанеду с Доном Хуаном. 2 часть 6

Однако Кэмпбелл был известен тем, что рассказывал историю о том, как он был «там, когда космический корабль упал», и видел «круглый объект, но не очень большой» — примечательной частью было то, что он рассказал эту историю ЗАДОЛГО до того, как кто-либо когда-либо слышал о Розуэлле. Холден и его ученики «наткнулись» на объект на следующий день. Кэмпбелл сказал, что он был «там, когда упал космический корабль», имея в виду, согласно его рассказу, задолго до того, как Розуэлл стал частью популярной культуры или очень высоко поднялся в рейтинге любителей НЛО. Если он и не видел, как объект врезался в землю сам по себе, то, по крайней мере, видел, как круглый дискообразный объект, по-видимому, сделанный из металла, пролетел прямо над его головой на очень низкой высоте и с довольно высокой скоростью всего за несколько секунд до того, как врезался в горы. Холден никогда по-настоящему не обсуждал этот инцидент и был фактически на смертном одре еще до того, как его действительно допросили на эту тему (1993). Кэмпбелл же говорил об этом при каждом удобном случае.

Что касается Кэмпбелла, то, что заставило его быть «там», в первую очередь, было инициировано его работой с Найнингером. Кэмпбелл проявил почти фанатичный интерес к метеориту Вайнона, обнаруженный археологами, похороненный доисторическими коренными американцами в древнем деревенском комплексе под названием Элден Пуэбло, расположенном не более чем в тридцати пяти милях к северо-западу от места падения метеорита. Больше всего воображение Кэмпбелла поразило то, как этот метеорит был спрятан в специально построенной каменной пещере, скрытой от посторонних глаз под полом одной из комнат пуэбло в течение более чем семисот лет. Что еще более важно, это не было даже отдаленно похоже на обломки железо-никелевого метеорита, которые он собирал в поле рассеяния вокруг так называемого Метеоритного кратера. Это был очень, очень редкий класс метеоритов, называемый примитивным ахондритом., многие из которых, как полагают, произошли из высокогорных районов на дальней стороне Луны или с поверхности Марса. Одна только мысль о том, что коренные американцы ритуально хоронят предметы с Марса, подгоняла его заниматься полевой работой. Именно этот драйв, как говорят, привел его в район Розуэлла в ночь на 4 июля 1947 года.

Однако было известно, что вышеупомянутый Травник связан не только с инцидентом в Розуэлле, но и с самим инцидентом. Через два дня после предполагаемого крушения Искатель трав прибыл на место происшествия, сам обойдя большую часть поля свежих обломков, желая проверить, есть ли хоть капля правды за так называемыми иероглифическими письменами, о которых сообщалось на некоторых металлических обломках.

Два месяца спустя он вернулся на место происшествия, официально завербованный для поиска известным астрономом, охотником за метеоритами и бывшим математиком-исследователем на испытательном полигоне Нью-Мексико., Доктор Линкольн Ла Пас, который сам был завербован контрразведкой армии США. Травник был приглашен Ла Пасом, чтобы помочь вычислить траекторию сбитого объекта, потому что растения и листва вдоль предполагаемой траектории были обнаружены сожженными и увядшими, а также перемещенными или замененными в явной попытке скрыть предполагаемую катастрофу. Из-за того же Ла Пас решил, что не может быть лучше помощи, чем от специалиста по местным растениям пустыни юго-запада.

Человек, который познакомил Кастанеду с Доном Хуаном. 2 часть 7

Во вторник, 8 июля 1947 года, за два месяца до начала расследования в Ла-Пасе, местная розуэлльская газета напечатала статью о том, что на соседнем ранчо была обнаружена летающая тарелка. На следующий же день та же местная газета «Розуэлл Дейли рекорд», 9 июля 1947 года после того, как было сообщено о влиянии военных, в основном опровергла эту историю, заявив, что это была не тарелка, а метеозонд. Обложка с изображением метеозонда, казалось, заглушила историю Розуэлла достаточно надолго, чтобы любой аспект инцидента с летающей тарелкой был в конце концов забыт. Не успела эта история всплыть на поверхность, как девять месяцев спустя она была быстро омрачена сообщением о крушении летающего диска в Ацтеке, штат Нью-Мексико, 25 марта 1948 года.

Эта катастрофа, которую в том виде, в каком она была представлена, никак нельзя было спутать с крушением метеозонда, в конце концов впервые была опубликована в 1949 году Фрэнком Скалли в двух колонках в голливудской ежедневной газете Variety только для того, чтобы в следующем году превратиться в огромный бестселлер под названием «За летающими тарелками».

Затем, в 1952 году, в сентябрьском номере журнала «Истина» появилась статья под названием «Летающие тарелки и таинственные человечки», написанная репортером по имени Дж. Кан. В статье Кан полностью развенчал историю Скалли, назвав ее полной мистификацией. Четыре года спустя, если еще оставались какие-то сомнения, в августовском номере 1956 года Кан написал продолжение на шесть страниц под названием «Мошенники летающей тарелки», которые положили последние гвозди в любую оставшуюся жизнь истории ацтеков, представленную Скалли.

Многие люди, которые, возможно, были глубоко осведомлены о катастрофе в Розуэлле, хранили молчание из-за «мистификации» инцидента с Ацтеками. Но только не Кактус Джек. Так вот, действительно ли он сам был связан с Розуэллом на уровне Травника, как, казалось, указывал Кэмпбелл, на самом деле неизвестно.

Однако Кэмпбелл никогда не менял своей истории, и большинство сочло интересным, что эти двое, похоже, знали друг друга. Кэмпбелл поклялся, что у Травника был кусок металлической фольги из Розуэлла, и что он, Кактус Джек, видел его. Он сказал, что это была Фольга Памяти и ее можно было сложить в маленький квадратик или скомкать в шарик, и она разворачивалась сама по себе, не оставляя складок, морщин или складок. Он также рассказал о том, как оказался в месте, связанном с аварией, где песок расплавился до стекла, растения увяли, а земля посинела.

Большинство людей просто смотрели бы друг на друга и закатывали глаза от таких историй, но, что интересно, хотя и не широко сообщалось в то время, с тех пор стало известно, что команда Ла Паса действовала в интересах правительства США. Армейская контрразведка, изучавшая траекторию движения объекта, обнаружила ранее неизвестное место примерно через два месяца после катастрофы — с точно такими же характеристиками.

Как-то ближе к закату, когда кафе было залито красно-оранжевым сиянием заходящего солнца, Травник вошел без сопровождения курандеры. Вместо этого он путешествовал с коренным американцем, в котором легко было узнать духовного старейшину племени, и еще одним мужчиной, очень странным, высоким и худым, с волосами, собранными сзади в конский хвост, которого, в отличие от курандеры, все, казалось, хотели видеть.

Официантка рассказывала, что, когда она встретилась с ним взглядом, чтобы принять его заказ, она забыла, кто она и зачем здесь.

Вторая история Кактуса Джека, и почему его иногда называют Ногалесом Биллом, хотя и почти такая же дикая, как история об НЛО, кажется более правдоподобной, особенно в свете того, что он, по-видимому, знает Травника. Травник был печально известен по ряду причин, но тот факт, что он был известен своей ролью Информатора у Карлоса Кастанеды, был, пожалуй, самым заметным.

Снова и снова возникает следующий или аналогично сформулированный вопрос о Кастанеде, Доне Хуане Матусе, встрече на автобусной станции Ногалеса и Билле:

«Кастанеда никогда не приводил ни одного надежного свидетеля, который мог бы подтвердить его рассказ о встрече с Доном Хуаном. За последние тридцать лет ни один из них не продвинулся вперед. Где «Ногалес Билл», который познакомил Карлоса с доном Хуаном?»

Действительно, где?

Задолго до того, как кто-либо услышал о Кастанеде, и задолго до того, как он стал знаменитым, Кастанеда был начинающим студентом, изучающим антропологию в Калифорнийском университете. В конце весны 1960 года он находился в Аризоне, проводя полевые исследования лекарственных растений, произрастающих на юго-западе пустыни. Еще до окончания семестра он решил бросить учебу и вернуться в Лос-Анджелес, так как был обескуражен критикой высокопоставленных профессоров, несогласных с его занятиями. Хотя Кастанеда и не был полноценным шаманом, он постоянно ловил себя на мимолетных проблесках интуиции в почти первобытном предчувствии будущих событий. После серии инцидентов, которые считались знаками согласно позднему Кастанеде, этот «Охотник за горшками», опытная рабочая лошадка и обветренный полевой спец, подкованный в четырех области антропологии (этнологии, археологии, лингвистики и биологических), выступил вперед в этой истории и ни с того ни с сего и заявил Кастанеде, что намерен отправиться в Путешествие. Его намерение состояло в том, чтобы проехать через Аризону и Нью-Мексико, посетив «все места, где он работал в прошлом, возобновив таким образом свои отношения с людьми (коренными американцами или другими), которые были его антропологическими информаторами», из которых Травник был одним из его информаторов.

Билл сказал Кастанеде:

«Ты можешь поехать со мной, — сказал он. — Я не собираюсь работать. Я просто хочу навестить их, выпить с ними пару стаканчиков, поболтать с ними. Я купил им подарки — одеяла, выпивку, куртки, патроны к винтовкам двадцать второго калибра. Моя машина полна всяких вкусностей. Обычно я езжу один, когда приезжаю к ним, но в одиночку всегда рискую заснуть. Ты бы мог составить мне компанию, не дать мне задремать или повести машину, если я буду слишком пьян».

Согласно тексту книги «Активная сторона бесконечности» (1998), «Не сдавайся без боя» — это именно те слова, которые Билл сказал Кастанеде. Именно из-за полного и абсолютного настояния Билла произошло совместное Путешествие, закончившееся не чем иным, как прямой встречей Карлоса Кастанеды с могущественным шаманом-колдуном Доном Хуаном Матусом в конце лета 1960 года на автобусной станции в Ногалесе.

окончание. Начало здесь

Колесо Времени

Колесо Времени

Финал публикации о магических пассах Неделания. Начало тут, а продолжение здесь и там и тут

Последняя серия магических пассов для Неделания называется Колесом Времени. Шаманы древней Мексики полагали, что Бегущий Человек вводит практикующих в область расширенного осознания. Три оставшиеся серии: На Бегу, Несгибаемое Намерение и Ноги Управляют Жизненностью ведут практикующих через состояние расширенного осознания, но именно — пятая серия, самая сложная и изощренная из всех, позволят им цементировать все их приобретения.

Как показывает его название, Колесо Времени имеет отношение к тому, что современный человек называет, «манипуляцией временем и пространством», что шаманы древней Мексики называли намереванием вперед и намереванием назад. Чтобы сделать это с правильностью, которой это заслуживает, практикующий должен научиться обращаться с Колесом Времени, которое является компактным диском в нашем случае, сделанным из пенорезины.

Колесо времени использовалось древними видящими изначально в форме круглых пещер с нанесенными символическими дорожками, что очевидно было очень трудоемко и непрактично. Позднее Колесо Времени было сделано в уменьшенной модели, из дерева, с гладкой металлической оправой. Но дерево слишком тяжело для обращения новичками, пока практик не станет полным экспертом в этом. Поэтому современные видящие используют легкий диск из пенорезины в качестве символа и воплощения Колеса Времени. Идея сжимания времени — в психологической манере, так сказать — и перевода времени в единицу, приспособленную к максимальному использованию практикующими.

Более чем когда-либо в нашей истории, мы нуждаемся в факторе объединения, идее, которая наполнила бы нас желанием действовать. Это действие должно быть вдохновлено беспристрастностью этой идеи и ее бесспорной прагматической ценностью. Шаманы древней Мексики нашли этот формат в их практике магических пассов. Практика магических пассов безличностна и таким же является эффект, который она производит.

 

Осознание через гармонию. Гармонические пары

Осознание через гармонию. Гармонические пары

Продолжение публикации о магических пассах Неделания. Начало тут, а продолжение здесь и там.

Итак, полный Магический Код утрачен. Единственное что остается — это его фрагмент, имеющий отношение к серии магических пассов Неделания На Бегу. Нагваль также предупредил, что такой код не мог бы достичь полной мощи вне гармонической пары. Чтобы заставить его работать на полную мощьность, практикующие, мужчина и женщина, должны были бы достигнуть уровня глубокой мягкости, близости и доверия друг к другу.

Это должна быть пара, в которой мужчина и женщина не имели никакого желания вообще установить какие-либо предвзятые сценарии приоритета или превосходства друг над другом. Они должны были бы быть такой парой практикующих, которые были бы отрешены и свободны от препятствующего наложения эгомании, или собственной важности относительно их личного места в истории и времени.

Двое практикующих, которые стали соответствовать этому — это Зайа Александр и Майлз Рид. Это выпало на их долю — полностью независимо от их воли — быть представителями новой эры. Лучший способ выразить эту эру новизны можно через выполнение второй серии магических пассов для Неделания. Она производит момент глубокого отсутствия эго, и даже если это случается только на долю секунды — этого достаточно.

Эта команда — команда уникальной ценности. Они, когда сотрудничают, называются Осознанием Через Гармонию, потому что они преуспели в том, что стерли естественные барьеры и границы между полами. Их однородность настолько экстраординарна, что ни один из учеников Дона Хуана не имеет слов, чтобы объяснить или описать это.

Преодолеть такой барьер — триумф дисциплины и воображения, что достойно для духа человека. Эта команда практикующих преуспела в том, что сделала это. Этим способом, вместе, они способны к исследованию, в терминах осознания и восприятия, областей, полностью скрытых для нормального практикующего. Чтобы войти в эти области, нормальный практикующий нуждался бы в толчке энергии, который не может быть получен при нормальных условиях жизни шаманов, которые по большому счету более строги и тяжелы чем условия жизни среднего человека.

В древние времена женщины-шаманы доминировали над мужчинами и были очень сильными, но поскольку они утратили свою трезвость, они пали и мужчины вытолкнули их на обочину и взяли руководство в свои руки. С того времени ценность отношений между мужчинами и женщинами никогда не исследовалась. В настоящее время две пары практикующих, которые все же имеют возможность использовать в своих интересах «Осознание через гармонию», но, когда они находятся рядом, они презирают друг друга. Это восхищает Карлоса Кастанеду, поскольку он использует это и намеренно удерживает их вместе долгое время, чтобы сжечь дотла их эго. Эти практикующие настолько подобны, что даже капли пота на их лицах выступают в одном и том же месте.

Код шаманов — это серия 18 пассов Неделания. Вместо того чтобы называть эти пассы, шаманы того времени пронумеровали их и перемешали их порядок чтобы достичь большого осознания.

Для того, чтобы состоялось такая мужско-женская конфигурация, известная как «Осознание через гармонию», необходимо, чтобы мужчина и женщина практикующие имели изначальное подобие и одинаковую энергетическую массу. Для Карлоса Кастанеды и Кэрол Тиггс было невозможно иметь такие гармоничные отношения, потому что в такой паре Кэрол Тиггс доминировала бы над Карлосом Кастанедой – ее естественная энергетическая масса превышает массу нагваля. Зайа Александер и Майлз Рид подобны энергетически, и они нашли энергетическую линию, которая надежно соединяла и выравнивала их. Романтические мечты людей о своей идеальной «второй половине», возможно продиктованы подспудным знанием о том, это возможно. Нахождение такой гармонической пары может открыть человеку невероятные возможности. Но и достижение такой гармонии требует огромного баланса и выхода за границы своего эго.

Магический Код и серия На Бегу

Магический Код и серия На Бегу

Продолжение публикации о магических пассах Неделания. Начало тут, а здесь продолжение.

На Бегу

Вторая серия магических пассов для неделания, которая называется На Бегу, является самой таинственной по причинам, которые невозможно объяснить, не только с нашей точки зрения, но также и изнутри структуры мира шаманов древней Мексики. Она сохранила изначальную форму по причинам, которые были тайной для всех шаманов линии Дона Хуана, потому что они не имеют логического, мистического или мифического объяснения. Она, кажется, повинуется причинам вне возможностей понимания шаманов.

Эта серия оставалась нетронутой в течении тысячелетий. Все другие серии изменились. Изменение было первичным двигателем позади всего, что делали шаманы древней Мексики. Среди них был непрерывный поток идей, заключений и методов. Этот поток продолжается до сих пор и может быть лучше всего оценен в Тенсегрити  — магических пассах, которые преподаются и практикуются в настоящее время.

Магический Код

Другая странная особенность второй серии магических пассов для Неделания является необычной, и по всем признакам случайной. Есть история, что до разлома между мужскими и женскими практикующими существовал код для всех пяти серий, которые составляют полную группу магических пассов для Неделания.

Этот таинственный код — особый порядок, в котором шаманы древней Мексики переставили магические пассы для Неделания. Все серии преподаются, следуя традиционному образцу. Все магические пассы для Неделания преподаются, следуя естественному порядку. Например, от 1 до 12, от 1 до 26, и так далее. Этот изначальный порядок, казалось, был их окончательной тайной.

Они применили новую, перестроенную последовательность к изначальной; они перемешали числа, чтобы они соответствовали другому порядку, потому что этот новый порядок давал им мгновенные и ошеломляющие результаты в терминах усиления их восприятия. Когда трагический разлом произошел между мужскими и женскими практикующими, код магов, очевидно, был целенаправленно уничтожен. Дон Хуан полагал, что уничтожение кода было эквивалентно отрубанию руки, чтобы показать вашему тестю, что вы очень недовольны им. Однако, единственный фрагмент кода, который остался — это код второй серии пассов Неделания.

Тенсегрити, из-за настроения, в котором оно было создано — настроения свободы и исследования — было расценено самой плодородной почвой для практического применения всего, что сделали шаманы древней Мексики. В течение долгого времени, предполагалось, что это была новизна Тенсегрити, которая предоставила это качество изменения, но это было не верно.

Изменение было врожденной частью видения мира шаманами древности. Все было в постоянном потоке для них, все кроме второй серии магических пассов для Неделания. Магические пассы менялись и мутировали, адаптируясь к изменению потоков энергии. И, разумеется, шаманы размышляли в течение столетий о том, что удерживает эту вторую серию от изменений. Нагваль Хуан Матус предположил, что это было полностью случайно, что не было никакой преднамеренности позади всего этого идущей от шаманов. Он объяснил, что существовал код, который был применен ко всем магическим пассам всех серий неделания. Этот код был особой последовательностью, приложенной к естественной последовательности, в которой преподавались те магические пассы.

Это изменило порядок таким способом, что привело к захватывающему результату, который ощущался мгновенно всеми практикующими — повышению возможностей восприятия. Эффект был настолько замечателен, что код стал большей тайной, чем-то, с чем имели дело только наиболее продвинутые посвященные.

Похоже, что тогда огромное потрясение пошатнуло основы мира шаманов. Последствием такого потрясения стало разрушение образа жизни шаманов. До этой катастрофы, мужские и женские практикующие шаманы работали вместе, в согласии, ради полного повышения восприятия. После потрясения появились мотивы личного происхождения, и они сломили порядок и цель тех шаманов.

Они отреагировали насильственно, уничтожая код. Нагваль Хуан Матус заверил своих учеников, что единственная оставшаяся часть была той, которая применялась ко второй серии магических пассов для Неделания. Вторая возможная причина, которую нагваль Хуан Матус дал относительно того, почему вторая серия осталась неизменной, была более спекулятивной.

Это имело отношение к предумышленному побуждению тех шаманов сохранить элемент определенного порядка, который был распространен среди них, но который больше не существовал. Нагваль Хуан Матус озвучил это как попытку сохранить в живых некий элемент, который подтверждал бы кое-что, что когда-то было, но больше не существовало.

Окончание следует.

Кастанеда встретил Дона Хуана

Кастанеда встретил Дона Хуана

Это глава из книги «Разговоры с молодым нагвалем» Байрона Форда, дружившего с Карлосом Кастанедой с начала 50-х годов. 

Приведенный отрывок начисто разбивает все предположения критиков и недоброжелателей Карлоса Кастанеды о том, что тот «придумал» Дона Хуана. Заодно и приводит прямые аргументы против ревнивых предположений бывшей жены Карлоса, о том, что якобы Карлос не встречался ни с каким Доном Хуаном, придумал и скомбинировал его из книг и работ знакомых антропологов.  Очевидно из свидетельств Байрона, что она не была с Карлосом, когда он встретил Дона Хуана (эти же данные подтверждаются хронологией — они разошлись с Карлосом примерно за полгода до встречи с Доном Хуаном). Также эти воспоминания разбивают нелепые и очевидно злонамеренные предположения журналиста и сектанта Ричарда Милля о том, что он собрал информацию для своих книг в Калифорнии и на востоке США. 

Из других сенсаций — Карлос анонимно снимался в эпизоде в игровом фильме у своего друга. 

Итак, наслаждаемся: 

Около одиннадцати часов вечера Карлос появился у меня дома, так что я пошел с ним в Currie’s. Эта кофейня была открыта круглосуточно, и в любой час она была забита студентами из США. Пока мы пили кофе, он сказал мне, что передумал и что он не собирается работать на докторскую по психологии, но вместо этого он собирается приложить все свои усилия, чтобы написать докторскую по антропологии.

Его заявление застало меня врасплох, и я сказал ему: «Почему ты это делаешь? У тебя уже есть степень магистра психологии, и ты уже проделал немалую работу на пути к докторской степени».

Карлос объяснил мне: «Я ничего не знаю об истории этого континента, мифологической истории Америки; это история, которая говорит вам правду о культуре. Чем больше я изучаю эту область, тем больше я осознаю, что в этой теме очень мало знаний. Теперь я очень увлечен тем, что является духом этого континента, на котором я родился. Я ничего об этом не знаю! Я так много читал о греческих, египетских, месопотамских, китайских, римских мифах и ничего не слышал об американских. Вот над чем я хочу поработать — над американскими мифами. Мы можем быть очень европейцами, но эта земля, от Канады до Патагонии, говорит на другом языке, и она дает нам другое чувство. Это влияет на нас во всех сферах нашей жизни, даже если мы этого не осознаем. Почва — это волшебство. Я верю, что города построены на магнитных точках земли. Из городов выходят философия, искусство, науки, другими словами, вся культура. Из сельской местности такого рода вещи не могут выйти наружу».

Я ответил ему: «Все это звучит очень интересно и даже красиво, но какая мне от этого польза?»

Карлос засмеялся и сказал: «Я не понимаю тебя. Просто скажи мне одну вещь, почему, если тебя не интересуют эти вопросы, ты уделяешь так много внимания, когда я или кто-либо другой говорит об этом?».

Я повернулся к нему и решительно ответил: «Просто потому, что я очень интересуюсь этой областью. Что происходит, если я не знаю, что это для меня значит

Карлос сказал: «Да, ладно, все в порядке

Я продолжил: «Ты продолжишь работать в U. C. L. A?».

Затем Карлос сказал: «Конечно, я собираюсь посвятить себя в основном полевой работе. Что мне ближе всего, так это Мексика».

Я спросил его: «Почему бы тебе не сделать это здесь. Ллойд мог бы тебе очень помочь».

Он ответил: «Конечно, Ллойд мог бы мне очень помочь, но дело в том, что здесь, в Калифорнии или на востоке Соединенных Штатов, нет признаков доколумбовой культуры. Мексика, с другой стороны, очень богата индейскими культурами. Даже сейчас они сохраняют определенные ритуалы, которые датируются столетиями до того, как появились испанцы. Плюс к тому, как я уже говорил, Мексика близко, а, например, Перу находится очень далеко».

Карлос начал изучать антропологию. И для этого ему пришлось совершить длительные поездки в Мексику. По мере того, как он проводил новые исследования, его энтузиазм рос. Не было ничего удивительного в той энергии, которая овладела им, когда он занялся своими интеллектуальными интересами. Таким образом, я видел его все реже. Но когда я все-таки увидел его, он рассказывал мне все более и более увлекательные истории, которые наполняли его удивительной силой. Однажды он сказал мне, что индейское колдовство было невероятным, это был путь сам по себе, который охватывал науку, искусство, политику и даже больше, он вел вас к трансцендентному.

Красивые девушки Парсонс, Кэролайн и Морин, которые также были светскими львицами, пригласили Карлоса и меня на свою рождественскую вечеринку. На вечеринке присутствовало большое количество людей, которые знали Карлоса, приветствовали его очень тепло, потому что они давно его не видели из-за его занятости. Если и раньше они находили его беседу интересной, то теперь они находят ее крайне увлекательной не только из-за того, что он говорил, но и из-за страсти, которую он вкладывал в свои рассказы. В том, как он говорил, была сила, которая почти материализовала его рассказы.

На вечеринке присутствовал священник по фамилии Пухоль, который гостил в Лос-Анджелесе. Пасторы познакомились с ним в Испании, потому что часть года они проводили в Мадриде, где у них был дом. Отец Пухоль принадлежал к миссионерскому обществу, которое называлось ОКСЕ. Я не уверен в названии общества. Во всяком случае, он был одним из тех священников, которых нередко имеет испанское происхождение. Он был довольно высокомерен, самоуверен и смотрел свысока на все светское. Он слышал, как Карлос рассказывал об открытиях индийской культуры. Пухоль выказал отвращение и какое-то презрение к заявлениям Карлоса.

Вероятно, если бы Пухоль был в Испании тех дней, он бы предал Карлоса анафеме, но, конечно, он придержал язык, потому что был не на своей родной земле.

Ближе к концу вечеринки небольшая группа окружила Карлоса.

Отец Пухоль надменно заявил Карлосу: «Но разве вы не понимаете, как много Испания дала всем этим индейцам? Усилия Испании совсем ее истощили. Теперь вы приходите и рассказываете нам о величии очевидных ошибок, в которых жили индейцы. Я приехал в Америку, чтобы присоединиться к другим священникам и продолжить нашу цивилизаторскую миссию».

Карлос посмотрел на священника с невинным видом и сказал: “Мистер Пухоль, ваша миссия на этом континенте подошла к концу. Вы проповедуете на этом континенте уже около пяти веков. И, как вам хорошо известно, «Многие призваны, но немногие избраны». Тот, кто слышал ваши слова на этом континенте, либо принял вашу теорию, либо просто отбросил ее. Вам, католикам, просто нечего делать на этом континенте. Но я говорю вам, отец Пухоль, вы здесь в этой группе не случайно. Вы здесь, потому что вас послала какая-то высшая сила. В настоящее время в ваших руках евангелизация бедных пигмеев, к которым даже индуисты, буддисты, мусульмане и христиане не проявили никакого интереса к их спасению. Вы когда-нибудь слышали о каком-нибудь апостоле, который ходил к ним проповедовать? Теперь вы вступаете в игру. Отец Пухоль, вы здесь, потому что вас призвали цивилизовать пигмеев. Вы будете первым, кто исследует мораль и религию, если они у них есть. Отец Пухоль, вы пришли на эту вечеринку, чтобы найти свой путь. Имейте в виду, что вы были избраны для этой миссии из числа многих”.

Отец Пухоль был совершенно ошеломлен. Очевидно, у него не было ответа на слова Карлоса. Затем музыка в стиле «пасодобле» прервала разговор. И пара начала танцевать. Кэролайн обладала большой мудростью в том, как справляться с подобными неловкими ситуациями, поэтому она включила музыку как можно громче.

Я видел Карлоса все реже и реже. Он был слишком занят учебой, работой, занятиями и полевыми работами. Однажды он пришел навестить меня, чтобы познакомить с девушкой, которая встречалась с ним тогда. Ее звали Ева. Ей было около тридцати лет, и она очень ценила работу Карлоса. Карлос сказал мне, пока жевал торт, что собирается в Северную Мексику, чтобы изучить обычаи тамошних индейцев. Он сказал, что раньше ездил на автобусе, потому что это позволяло ему учиться во время поездки, и, кроме того, он приезжал к месту назначения отдохнувшим. Именно в одной из таких поездок он встретил того, который собирался стать его учителем.

Отец Пухоль сказал: “Это действительно замечательно, что вы нашли гида, учителя, который покажет вам культуру индейцев этой части Мексики. Практически об этом ничего не было изучено. Если в этом что-то и есть, то это интеллектуальные наблюдения, но ничего по-настоящему личного контакта. Это учение, которое вы получаете, так важно, оно имеет отношение к культуре нашей Америки”.

Карлос сказал: «Моя цель — извлечь уроки из древней доколумбовой мудрости, а не изучать редкие культуры. Этот гид, которого я встретил, готов направить меня, как он выразился, к знаниям, отличным от тех, которым меня учили. Это безграничное знание».

Затем я сделал такой комментарий: «Другими словами, это открыло двери для того, чтобы взглянуть на жизнь под другим углом, или даже, возможно, увидеть весь мир, существующий со многих, многих точек зрения».

Я действительно не знаю, откуда взялись мои мысли, но Карлос очень взволнованно сказал: «То, что я только что сказал, — это именно то, о чем идет речь. Вы точно описали, в чем заключается это обучение. Я должен был услышать это от кого-то другого. Ты так хорошо это сказал, тебе не нужно было об этом думать. Ты говоришь ужасные вещи, когда не думаешь, что собираешься сказать».

Это был не первый раз, когда Карлос говорил мне, что я должен говорить, не думая. Я засмеялся и спросил его: «А как зовут джентльмена, который ведет вас?».

Карлос ответил: «Хуан, дон Хуан».

Ева начала: «Карлос нашел нового Дон Жуана».

Карлос спросил Еву: «Что ты имеешь в виду, говоря, что я нашел нового Дон Жуана?»

Ева ответила ему: «Я помню, как тебя интересовала фигура Дона Хуана в литературе. У вас даже была книга, в которой были все Дон Жуаны, начиная с первого Арчипресте де Хита и заканчивая книгами Зорриллы, Валье Инклана, Байрона, Пушкина и других. В каждой интерпретации Дона Хуана его характер меняется. Например, философский Дон Жуан Шоу совершенно отличается от философского Дон Жуана Бергмана или Мольера. И вот теперь появляется этот новый Дон Жуан, который, вероятно, еще более продвинут, чем философский».

Я спросил Еву: «Ты имеешь в виду, что Дон Хуан перевоплощается

Она ответила: «Нет, нет, вовсе нет. Я считаю, что это вопрос прототипов. Дон Хуан — это прототип, который меняется по мере того, как его поиск переходит от плотского к духовному. Прототип вдохновлен кем — то, кто существовал. Они были сделаны из плоти и крови. Я уверен, что Дон Кихот был кем-то, кто существовал когда-то».

После этого разговора я пару раз видел Карлоса.

Потом я собрался поехать в Европу. За день до того, как я уехал на Старый континент, где впоследствии прожил так много лет, Ева и Карлос пригласили меня в ресторан под названием «У Байрона».

За столом Карлос сказал мне: «Я многому научился у туземцев северной части Мексики. Они научили меня стольким вещам. Они так много мне объяснили. Ты помнишь, я говорил тебе, что города были построены на магнитных точках Земли? В этом утверждении много правды. Мне говорили, что, когда общество достигает определенного уровня развития, все жители уходят в другое измерение, и город оставляют заброшенным, за исключением некоторых недостойных граждан, которые остаются».

После этого ужина с Евой и Карлосом я на следующий день уехал в Европу, чтобы вернуться в Лос-Анджелес восемнадцать лет спустя. Все эти годы я не общался со своими друзьями в этом городе. В 1978 году, когда я позвонил некоторым из них, чтобы сообщить им о своем возвращении. В аэропорту Ориэля меня ждали Карлос и Дон. Они встретили меня с большой теплотой, и Карлос сказал мне: «Теперь мы можем продолжить вчерашний разговор».

Я пробыл там две недели и видел Карлоса каждый день. Мы навестили многих наших старых друзей и чертовски хорошо провели время. Мима Муньос Обандо, одна из наших старших красивых подруг, пригласила нас и еще нескольких друзей на ужин. Это был кульминационный момент моего пребывания в Лос-Анджелесе в 1978 году.

К тому времени Карлос был знаменит, и у него было семь бестселлеров; это нисколько его не изменило. Карлос продолжал дружить со своими старыми друзьями. Ему не очень нравилось знакомиться с новыми людьми, и он всегда избегал фотографироваться. Тем не менее, я не помню, как это случилось, но он появился и заговорил по-португальски в небольшом фильме, который я сделал в 1964 году.

Милан также снялся в этом фильме, который длится около сорока пяти минут. На самом деле, они появились вместе в одной сцене. Название фильма – «Битник Улисс», большая редкость! У Карлоса всегда было очень своеобразное чувство юмора; он всегда любил пошутить.

Однажды он рассказал мне, что был на приеме в Сан-Франциско, штат Калифорния, где была представлена одна из его новых книг. Конечно, он отправился туда инкогнито. Как он часто делал, он использовал другое имя. На прием пришел молодой, высокий блондин, который выдал себя за Карлоса и начал подписывать книги. Карлос встал в очередь, чтобы молодой человек, который выдавал себя за Карлоса Кастанеду, подписал ему его книгу.

Обычно, когда он путешествовал, он сопровождал трех девушек: Жанну, Беверли и Мэри. Он приехал с ними в Коста — Рику. Находясь в Коста-Рике, он подружился с представителями художественного и интеллектуального сообщества этой страны. На него произвели большое впечатление Кристина Зеледон и Андрес Саэнс, музыкальный и театральный критик.

Он был очарован стремительностью почти неистовых раскрашенных цветов Марсии Пинто. Ему так понравилась атмосфера этой страны, что он был готов дать пресс-конференцию в Национальном театре. Он также посетил несколько групп, которые интересовались его работой, и поговорил с ними довольно дружелюбно. Он также выступил с речью в доме Даниэля Гальего, коста-риканского драматурга.

Дважды он посещал страну. И практически все время я был с ним. Он много говорил о том, что, по его словам, это была совершенно особая страна с особенно добрыми людьми. Наша группа отправилась с ним посмотреть пьесу Аннуя «Orquesta de señoritos». Его это позабавило, и он сказал, что Сан-Хосе, столица Коста-Рики, был очень французским городом.

После своих визитов в эту страну он долго разговаривал со мной по телефону. Именно во время одного из таких звонков Джульетта Морено, моя двоюродная сестра, подняла трубку и подружилась с ним по телефону. Джульетта была косолапой, и врачи сказали, что она не сможет ходить, но она ходила очень хорошо, до самой смерти в пока ей не исполнилось девяносто. Джульетта сказала Карлосу, что ни у кого нет причин позволять себе стареть.

Она действительно продолжала практиковать свои дары как чудесная провидица и прекрасно проводила время, пока не покинула это измерение. Она все еще была очень красивой девяностолетней дамой.

В восьмидесятых мы встретились, совершенно незапланированно, в Мексике, округ Колумбия. Наш общий друг Карлос Ортис де ла Уэрта позвонил мне в отель, чтобы сообщить, что Карлос проводит конференцию в Часовне Всех Душ в Национальном соборе. Это был довольно интересный вечер. По его мнению, великие памятники индейцев находились под колониальными сооружениями. Он сказал, что эти здания должны быть снесены, чтобы памятники доколумбовой эпохи снова увидели свет. Он также посетил собор, где произносил свою речь.

Мы после конференции пошли выпить кофе с Карлосом, которого я никогда не видел ни курящим, ни пьющим. Место было довольно приятным, и нас отвел туда Росендо, молодой человек, работавший в издательстве «Диана». Именно там Карлос рассказал о своем желании, которого, кстати, он уже достиг, — отправиться в другое измерение и вернуться.

Среди группы был Рональд Стейнхарт, мой хороший друг, который, когда услышал, как Карлос говорит о том, чтобы воплотить свои желания в реальность. Рональд сказал Карлосу, что всегда хотел стать священником, но по разным причинам так и не смог этого сделать, и теперь, когда ему исполнилось 44 года, у него не было шансов стать тем, кем он всегда хотел быть. Карлос объяснил ему, что намерение должно сопровождаться желанием, исходящим из каждого атома физического тела, которое было микроскопическим по сравнению с невидимым, где были мысли, желания, эмоции, чувства и все остальное, затем Карлос сказал: «Большая часть нас принадлежит невидимому, и мы должны приложить усилия, чтобы сделать видимое нашим собственным».

Так случилось, что несколько лет спустя Рональд был рукоположен в сан священника. Когда Карлос услышал это от Рональда по телефону, он взволнованно сказал: «Рональд, ты воплотил свое намерение в реальность».

В последнее время Карлос заинтересовался моим путешествием в будущее. Группа, которую я возглавлял, потеряла интерес к путешествиям в прошлое, и мы начали двигаться в будущее. Именно на собрании в доме доктора Альваренги, прекрасного врача, который почти чудесным образом исцелял людей, я продолжил свое общение с Карлосом. Это было через молодого человека, Марито Гамбоа, который направил Карлоса. На этом сеансе через Марито Карлос материализовал часы, которые профессор Университета Коста-Рики Хильда Аргедас давно потеряла. У нее тоже есть эзотерические способности.

Так что мой разговор с Карлосом никогда не прекращался. Мы всегда находили способы общаться друг с другом.

CONVERSATIONS WITH A YOUNG NAHUAL
(MEMORIES OF YOUNG CARLOS CASTANEDA)
BYRON DE FORD-SOLANO

Кастанеда встретил Дона Хуана 8

Байрон Форд Солана

Как я добывал деньги. История силы

Как я добывал деньги. История силы

Лекция ученика Карлоса Кастанеды с семинара по тенсегрити

Я был студентом медиком во время истории, котирую я собираюсь вам рассказать. В то время прошло уже более 2 лет как я встретился с нагвалем Кастанедой и его группой. Я уже знал тогда о том, что надо прислушиваться к своему внутреннему голосу. Мой внутренний голос звал меня на восточное побережье США. У меня не было никакого рационального объяснения этому.

В то время я был увлечен одним проектом, на осуществление которого мне требовалось значительное количество денег. Я рассказал нагвалю о моем внутреннем голосе, зовущем меня на восток, и думал, что он скажет мне, что это все ерунда, выдумки. Однако он сказал: езжай туда. Езжай и узнай, что туда тебя зовет — потом обязательно расскажи мне, что из этого получилось.

Недолго думая, я купил билет до Нью Йорка и уже через несколько дней уже был там. Ощущение того, что я все сделал правильно, усилилось — я был в этом городе и чувствовал, что я близок к решению своей проблемы: добыче денег. Я устроился сразу на 4 работы. Через некоторое время я, однако, понял, что денег с этих 4 работ мне все равно не хватит.

На рождество меня пригласили на вечеринку. Я не очень хотел туда идти, но я снова почувствовал, что идти надо. К своему удивлению, я встретил на вечеринке одного своего старого знакомого, которого не видел много лет. Он был уже изрядно пьян и с энтузиазмом принялся расспрашивать меня и рассказывать о себе. Мне все это было не очень интересно, и я хотел распрощаться и уйти, но тут себя вновь проявил мой внутренний голос, который «сказал», чтобы я остался и продолжал слушать.

Через некоторое время мой знакомый стал рассказывать, что у него есть свой бизнес и что он недавно разбогател на нем. Я сразу же заинтересовался. Выяснилось, что у него была рыбачя шхуна где-то в Нью Ингленд. Я ему рассказал о том, что я как раз пытаюсь заработать деньги себе на мой учебный проект. Тогда он сказал мне: поезжай и поработай на моей шхуне. Там хорошие заработки и ты быстро соберешь нужное количество денег. Мы сразу же с вечеринки позвонили капитану корабля. Капитан сказал, что у него как раз уволился один человек из команды, и чтобы я утром пришел к нему и поговорил. Я воодушевился, но через некоторое время меня стали одолевать рациональные сомнения. Я же ведь ничего не знал о рыбной ловле и никогда этого не делал. Но мой знакомый мне сказал: да ерунда, ты можешь это сделать. И я вдруг действительно понял, что да, смогу.

На следующий день я уже был на месте, проехав более 200 миль. Пристань выглядела очень старой и было много проржавевших, старых кораблей, поломанных лодок. Но там же был и корабль моего знакомого. Я сразу же пошел к капитану и попросил его взять меня на работу. Он спросил меня делал ли я когда что-либо подобное и я сказал, что нет, не делал, но уверен, что смогу. Я также узнал, что этот уволившийся человек был коком и подумал, что вот он мой звездный час, и предложил капитану взять на себя обязанности кока. Все члены команды были в доле, а кок получал еще дополнительные деньги. Капитан решил мне дать шанс.

Мы стали готовиться к отплытию и моей обязанностью была закупка продовольствия. Забив до отказа холодильники и шкафы и подготовив шхуну, мы отправились в плавание. Рыбачили мы за миль 300 от побережья в Атлантическом океане. Корабль казался маленькой лодкой в зимнем холодном океане. Меня мучила ужасная морская болезнь. Мы очень уставали, работая почти непрерывно, а когда все шли отдыхать, мне надо было готовить еду. У меня деревенели руки, и я долго держал их под горячей водой прежде, чем мог что-то делать.

В первый же раз, когда мне надо было готовить еду, я понял, что не совсем учел специфику приготовления еды на корабле. Корабль качало из стороны в сторону, и кастрюли так и норовили уехать с плиты, а тарелки — упасть и разбиться. Я понял, почему каждый предмет был прикреплен к чему-нибудь стационарному. Тем не менее, все так и выплескивалось.

Вдобавок ко всему, когда я открыл мной же заполненный холодильник, его содержимое высыпалось на меня. Это было катастрофой.

Шли дни. Я выяснил для себя, что капитан был достаточно зловредным мелким тираном и что жизнь корабле не совсем такая, какой я себе ее представлял. Там был совершенно другой язык, я не понимал ни слова из сказанного. Капитан, как словно издевался надо мной, громко выкрикивал свои команды и очень злился, видя, что я не понимаю. Я научился записывать его слова кое-как и бегом бежал к боцману, который ко мне хорошо относился и просил его расшифровывать сказанное. И конечно, он и вся команда явно были недовольны моими способностями как кока.

Когда мы вернулись обратно в порт, капитан решил меня уволить. В этот момент я внезапно, с потрясающей отчётливостью понял, что отчаянно нуждаюсь в этой работе. Один человек из команды, который неплохо ко мне относился, уговорил капитана дать мне еще одни шанс. Капитан в конце концов согласился, сказав: «Только пожалуйста, не готовь мне больше ничего!»

Мы стали ходить в плавания чаще. Я стал привыкать к напряженной жизни шхуны. Когда мы были в плавании, у нас не было ни минуты отдыха.

Когда мы возвращались, команда разбредалась по кабакам, женщинам, домам. Мне было некуда идти, так как я жил на корабле. И корабль стал со мной разговаривать. Нет, он не говорил мне: «Привет, как дела?», это было на тонком уровне.

Когда мы были в море, стая чаек постоянно следовала за кораблем, словно белое облако, ветер издавал какие-то совершенно волшебные звуки, в очень темном небе сияли звезды. На меня обрушивались потоки историй, лиц людей, который я когда-то видел и уже почти забыл.

Во время очередного плавания, я увидел полную луну, которая была багрового цвета. Я в восторге наблюдал за ней, как она медленно возвращалась к своему обычному цвету, как небо становилось совсем другим.

Я оглянулся и заметил, что никто из команды не обратил на это внимания. Это было только для моих глаз. На следующее утро мы должны были возвращаться. Этот рейс был очень удачным, трюмы были забиты рыбой. Мы сфотографировались все вместе на память и когда я смотрел на фотографию, я не нашел там себя. Лишь через некоторое время я понял, что бородатый, с обветренным лицом парень на фотографии — это я. Это было как шок. Не распознав себя на фотографии, я понял, что я — это не студент-медик-интеллектуал и в то же время не этот бородатый парень на фотографии. Но и в том, и другом было нечто общее, что и было настоящим мной.

Прибыв обратно, я понял, что мое время здесь закончилось. Я попросил расчета — денег было более чем достаточно и улетел обратно в Калифорнию.

Я сразу же позвонил нагвалю. Он как будто ждал моего звонка. Я рассказал, как все получилось, как мне пришлось измениться, для того чтобы сделать то, что я хотел. Что я понял — мы можем измениться только тогда, когда действительно должны; когда мы в отчаянии и нам больше нечего терять. Нагваль был доволен моей историей.

Первая встреча с доном Хуаном: Кэрол Тиггс

Первая встреча с доном Хуаном: Кэрол Тиггс

История первой встречи Кэрол Тиггс с Доном Хуаном, рассказанная на семинаре в Сочи в 2015 году

Кэрол была в Мехико, посещала знаменитый художественный музей. Она бродила по музею, но особенно ее привлекла картина, изображавшая превращение гусеницы в бабочку.

Пока она рассматривала картину, из-за ее спины появился пожилой джентльмен. Он тоже осмотрел картину и спросил у нее, что она думает об этой картине.

Кэрол изучала искусство, поэтому она все говорила и говорила о картине и ее значении. Большая часть того, что она говорила, была чепухой, которую она повторяла из учебников, но пожилой мужчина, казалось, очень интересовался каждым ее словом. Он обратил на нее внимание сияющими глазами и обаятельной улыбкой, которая заставила ее почувствовать себя самым умным человеком в мире.

Поэтому, продолжая говорить о свете и стиле картины, а затем начав с символизма превращения гусеницы в бабочку, она почувствовала, что, возможно, слишком много говорила, поэтому она повернула разговор и спросила своего поклонника, думает ли он, что картина о жизни после смерти.

Пожилой мужчина внезапно погрузился в себя… полуприкрыв глаза, он, казалось, погрузился в глубокое созерцание. Он раскачивался взад-вперед с пятки на носок… что-то неразборчиво бормотал себе под нос и причмокивал губами. Затем он словно очнулся, широко раскрыл глаза и спросил:..

«Прошу прощения.. что вы сказали?»

Кэрол подумала, что это очень мило.

Он был безобидным пожилым джентльменом. Очевидно, это он не представлял для нее угрозы. Она снова спросила, не думает ли он, что картина может что-то сказать о «жизни и нашем путешествии после смерти».  Джентльмен сказал, что это очень интересный вопрос. Он предположил, что … из-за своего возраста он устал стоять на своих старых ногах… и, возможно, они могли бы пойти в соседнее кафе, где он мог бы сесть, и они могли бы обсудить это подробнее.

Кэрол знала, что Мехико-Сити не место для молодой женщины, чтобы бродить наедине с незнакомцами, поэтому она колебалась, но пожилой мужчина улыбнулся и, прочитав ее беспокойство, сказал, что это только в ресторан под открытым небом через площадь от Музея.

«Вы сделаете это для меня?» — спросил он ее. В его голосе прозвучала мольба, которая заставила ее почувствовать беспокойство. Это заставило ее захотеть сделать то, о чем он просил.

Она согласилась, и они пошли в кафе.

В кафе они заказали две колы с содовой и обсудили, как и почему Кэрол приехала в Мехико. Они оживленно беседовали, и мужчина задал Кэрол много вопросов, проявляя при этом большой интерес.

В ответ Кэрол выложила большую часть своей личной истории.

Она разговаривала с пожилым мужчиной… который представился Хуаном Матусом… это заставляло ее чувствовать себя уверенной и умной. Что-то, что она хотела бы чувствовать, но у нее редко получалось.  Ей не терпелось еще немного поговорить о картине с бабочками, потому что она считала, что так впечатляюще рассказала о картине в Музее. Кроме того, она хотела спросить этого человека, что он думает о жизни после смерти. Было что-то в блеске его глаз, что подействовало на нее. Его глаза говорили не просто «я знаю»… но, казалось, говорили еще громче… «Ты знаешь».

Джентльмен… Хуан Матус.. казалось, он понял, о чем она думает, и сказал, что, прежде чем они обсудят картину, он хотел, чтобы она сделала небольшое упражнение.

Он вынул соломинку из бутылки с содовой и показал ей, как держать ее в губах, а затем заставил ее положить большие пальцы на уши, а пальцы обеих рук на глаза и под глаза, а затем выдохнуть из соломинки, издавая жужжащий вибрирующий звук.

Он заставил ее сделать это так, как он велел, пока она не почувствовала вибрацию во всем теле.  А потом продолжать в том же духе еще какое-то время.

— Хорошо, — сказал дон Хуан, наклоняясь вперед и вынимая соломинку из ее губ.

— Теперь скажи мне, что ты думаешь об этой картине.

Кэрол потеряла дар речи.  Все ее книжные знания… все ее высокое мнение о себе… ее самомнение.. ее желание побаловать себя исчезло. Все, что она чувствовала, — это вибрации.

Она посмотрела на дона Хуана. Его глаза сияли ярче, чем когда-либо.

«Ты знаешь…. Ты знаешь!» — казалось, говорили они.

Они оба рассмеялись вместе.

— Кэрол… Я думаю, что это начало прекрасной дружбы, — говорит дон Хуан.

После того, как Кэрол рассказала эту историю на семинаре, помощники раздали всем участникам соломинки и показали, как использовать технику соломинки — первую технику энергетического тела, которой Кэрол научилась у дона Хуана Матуса.

Участники семинара практикует это упражнение…

Присутствующие стоят… медленно поворачиваясь из стороны в сторону … издавая жужжащий звук, когда они дуют, жужжа, через соломинки.

Это мгновенно работает, пояснила Кэрол.

Это избавляет нас от мелочности и забот. Наша самооценка. Наш стресс.

Просто сдуй все это.

Эта техника насыщает наши легкие кислородом… наш кокон, говорит она.

(это было очень важно для Кэрол из-за ее проблем с дыханием с детства)

Насыщение кокона кислородом помогает бабочке – то есть энергетическому телу … чтобы появиться.

Волокна Души

Волокна Души

Публикуем речь Пачиты, мексиканской целительницы, о которой Карлос Кастанеда писал в своей книге и рассказывал Дону Хуану. Эта небольшая речь была записана свидетелями в момент, когда Пачитой овладел дух древнего воина Куантемока («Куантемок» на языке науатль означает – падающий, то есть атакующий, пикирующий орел).

Эта запись из книги Мориса Коканьяка «Встречи с Карлосом Кастанедой и Пачитой» (на испанском языке)

Для Души необходим пучок. Это союз независимых волокон. Достаточно независимых. Волокна Души могут быть разъединены, как например волокна у дерева, либо как у верёвки если её разрезать, можно разделить её на волокна. Каждое волокно идёт по своей стороне. Каждое волокно растягивается силами, которое нас превосходят. Древние считали, что годы или столетия – это связки дней. Они должны быть объединены. Это то о чём говорят высеченные руки в Шочикалько. Невидимые руки поддерживают периоды времени, Душа – это как тростниковый дом майя. Это некая переплетённая конструкция. Даже, когда они строили несколько позже, они всё равно всегда конструкцию перевязывали с крышей. Поэтому они всегда создавали скульптуры змей. Змея – это очень хороший пучок, очень хорошая связка. Силу, которая поддерживает Душу можно представить в виде змеи. Ты знаешь, что в Индии змея так же была связан со временем? Душа – это и дом, и святилище.

Крыша Души должна быть переплетена со стенами, стены с фундаментом. Иногда происходит разъединение души, когда волокна накладываются друг на друга, наносят вред и растягиваются каждое в свою сторону. Эти волокна необходимо разложить, выровнять, и переплести снова. Такое переплетение Души не наносит вред свободе. Такая связка – это и есть свобода Души. Вы не можете говорить о Душе, если нет такой связки, такого переплетения волокон. Если хочешь, можно сказать, что волокна Души и волокна физического тела, имеют одну и ту же природу, шесть сплетённых стеблей пшеницы поддерживают весь пучок. В человеке есть волокна, которые поддерживают всё. В начале они очень хрупкие. Со временем, они превращаются в более устойчивые волокна, более устойчивые чем волокна агавы. Работа настоящего целителя состоит в том, чтобы поддерживать волокна связки, волокна пучка. Есть растения, у которых есть Дух связки или пучка. Это очень хорошие лекарства, лекарственные растения. Обратите внимание на растения и лекарства. Нет необходимости слишком растягивать связку, пучок. Если пучок разорвётся, Душа так же будет разрушена, либо связка пережмёт Душу. Связка или пучок должен работать в паре с гибкостью. Это нелегко, и может быть небезопасно.

Волокна Души – это волокна физического тела, которые являются светящимися волокнами. Вместе они светятся. Разделённые, либо чрезмерно сжатые, они чернеют и загнивают, и тогда человек либо сходит с ума, либо он становится озлобленным. Необходимо уметь расслабляться и напрягаться – это и есть здоровье. Когда светящиеся волокна наполнены перенапряжением – приходит смерть. Вы можете жить полумёртвым, с почерневшими волокнами от значительного расслабления или наоборот от значительного перенапряжения. Настоящий целитель помогает человеку распуститься.

 

*Текст был надиктован Maurice Cocagnac в состоянии транса, который называется сновидение наяву.

Т-энергии Магических Пассов Тенсегрити и магия Древних

Т-энергии Магических Пассов Тенсегрити и магия Древних

Помните про Т-энергии? Они упоминаются в книге Карлоса Кастанеды «Магические пассы: практическая мудрость шаманов Древней Мексики» в главе «Форма пяти интересов» (Вествудская серия Тенсегрити) под номером 43: Т-энергия кистей рук.

Вот как описывается сам пасс:

Выведите оба предплечья перед корпусом, на уровне солнечного сплетения, и расположите их перпендикулярно друг к другу, в форме буквы Т. Левая рука, ладонью вверх, образует горизонтальную перекладину, а правая, ладонью вниз, — вертикальную (Рис. 199). С усилием поверните одновременно оба предплечья так, чтобы левая ладонь «смотрела» вниз, а правая — вверх. Затем верните руки в исходное положение. При выполнении поворотов предплечья должны удерживаться в Т-образном положении (Рис. 200). Выполните описанные движения еще раз, но при этом правая рука должна образовывать горизонтальную перекладину буквы Т, а левая — вертикальную.

тенсегрити пассы

Помимо этого пасса, Т— форма используется в некоторых других магических пассах – например, в одном из движений Танцев Сильвио Мануэля. В другом движении танца осознания смерти Хуана Тумы мы совершаем движения по кресту, совершая Т-образные повороты. Иными словами – Крест – это уложенные один на другой с поворотом на 90 градусов знаки Т, в которых горизонтальная планка в два раза длиннее вертикальной.

Про Т-энергии Карлос говорил (по крайней мере в тех лекциях, записи которых до нас дошли) очень немного. Он упоминал про то, что шаманы делали окна в форме буквы Т. А зачем и почему – не распространялся.

Однако про Т-энергии довольно некоторое количество информации содержится в исследованиях этнографов и историков, исследующих культуры Древней Мезоамерики.

Основное, к чему сводится эта информация:

Знак, который напоминает русскую букву Т, обозначает у классических майя – ИК (ik), что одновременно означает и «Ветер» (в смысле и «воздух», и «дуть», и некие силы в воздухе, полезные или неблагоприятные) и «Дыхание» (в смысле «жизненная сила», «жизнь»). На языке науатль похожие термины – ЭХЕКАТЛЬ (ehecat, «ветер или воздух») и родственное – ЕОТЛЬ (ehyotl, «дыхание, запах или дуновение»).  Также эти слова могут использовать как обозначение абстрактного духа.

Представителем этой силы и качества ветра – является Эхекатль КецальКоатль– вдохновляющий, созидающий, дарующий дыхание, приносящий плодородные дожди, дующий ветрами, приносящий обновление и изменения. У майя представитель этой силы носил имя КукульКан.

Можно также упомянуть, что практически во всех культурах центральной Мексики слово «дыхание» не было обозначением просто механического акта наполнения легких. В языке Чатино слово «туйи», обозначающее дух и дыхание, также означает имеет смысл в отношении «голоса, звука, запаха, вкуса». В языке куикатеко то же самое слово, которое относится к дыханию, означает «голос, речь, фраза, язык, язык, мнение […] вкус, запах», в языке масатеков слово «шта», помимо смысла «голос, вкус, дыхание», означает «гордый, высокомерный». У сапотеков термин, который переводится как «душа» или «дух», «дыхание», также используется в смысле «дар, способность, мысль, талант, благодать».  На русском – вдох и вдохновение – тоже несут в себе похожий смысл.

Великий колдун и правитель майя, К’инич Ханааб Пакаль I, правитель Баакульского царства майя со столицей в Лакам-Ха (Паленке), захоронен с нефритовой маской на лице, в его рот вставлен нефритовый знак Т, как признак жизни и дыхания, указывающий на то, что он жив, в каком-то смысле.

Маска Пакаля

В Храме Ягуаров в Паленке есть одно окно Т-образное окно, которое пересекает северную стену захоронения на высоте примерно одного метра от земли. В храмах Креста все проемы представляют собой Т-образные окна, расположенные на высоте не менее 2,10 м от земли, также найдены Т-окна во Дворце. В зданиях Дворца отверстия в стенах находятся на уровне глаз (115–180 см от пола) и, за исключением нескольких квадратных или прямоугольных ниш, имеют Т-образную, перевернутую Т-образную или крестообразную форму. Ученые, которые исследовали форму этих окон и ниш, выдвигали самые больные гипотезы, пока, наконец, Мигель Фернандес в 34 году не догадался, что существует связь этих ниш и окон со знаком в кодексах — ik, «ветер».

Итак, что мы видим: Т – это особый тип энергии, который древние видящие связывали с с жизнью, осознанием, жизненной силой, ветром и дыханием. Этот тип энергии широко использовался древними в строительстве, ритуалах (судя по всему), в создании амулетов, в магии жизни. А также, вероятно, в магии управления погодой и ветром.

Т-энергии Магических Пассов Тенсегрити и магия Древних 9

Моя встреча с Карлосом Кастанедой

Моя встреча с Карлосом Кастанедой

У нас была возможность участвовать во встречах, которые Карлос Кастанеда проводил в различных местах Мехико (включая и наш дом), и у нас с ним возникли тесные личные отношения.

Через несколько дней после нашего бракосочетания Терита позвонила ему по телефону в Лос–Анджелес и выразила желание посетить его вместе со мной. Нагваль согласился и включил меня в список Карлоса Идальго, с которым связался на другой день. После этой беседы было решено, что мы войдем в число шести человек из Мексики.

В качестве подарка я преподнес ему свою коллекцию книг, которую он принял с издевательским смехом, говоря, что я пишу книги килограммами. Это было его обычным способом реагировать каждый раз, когда кто–то в его группе демонстрировал признаки эго. Ясное дело, я гордился своими книгами, отождествлял себя с ними, и их огромное количество было для меня показателем моей значимости.

Нагвалю слишком дорого стоило отделить себя от своей личной истории и своего эго, чтобы сейчас усиливать эго другого. Вручая ему свои книги, я втайне надеялся, что он заинтересуется их содержанием и, может быть, поддержит их публикацию. Терита, такая же бесхитростная, как и я, но более смелая, сказала, что мои книги говорят о том же, что и его, но с использованием научного языка. Позднее мы поняли, почему реакцией Нагваля на все эти проявления незрелости было пренебрежение. В самом деле, он нам часто говорил, что для него наша дружба не имеет никакого значения, и чтобы мы никогда не думали, что наши отношения основаны на симпатии и привязанности. Повседневный мир, наполненный структурами, условностями и лицемерием, был для Нагваля презренным и не заслуживающим большого внимания. Да, большинство людей живут там, в своих психологических тюрьмах, своих условностях и личной важности, но это не относится ни к нему и никому другому из группы близких ему людей. И это он постоянно подчеркивал:

«Повседневным миром можно управлять одним мизинцем; энергия должна использоваться для достижения свободы».

Повседневный мир включает в себя жажду славы, денег и положения, и еще общественные связи. Все мирские желания, возникающие из жизненных потребностей, существуют в договоренности и соглашении и должны быть отброшены полностью. Мы с Теритой полагали, что находимся вне структур и принадлежим к пласту искателей свободы. Однако слова Нагваля повергали нас в уныние, и мы часто стали воспринимать мир и самих себя в нем как что–то мрачное и печальное, холодное и безнадежное. Нагваль, казалось, поддерживал такое видение как подготовку для перехода в великолепное состояние жизнеспособности и оптимизма, в котором он, казалось, пребывал постоянно. Конечно, нам требовались месяцы для восстановления от ужасающего воздействия, которое оказывал на нас каждый его визит, и, в конце концов, страх увидеть его стал сильнее, чем желание встретиться с ним. Сказанное им подтверждает наше состояние:

«Контакт с Нагвалем – ужасное событие, после которого трудно прийти в себя. Сила личности Нагваля огромна и неописуема».

Мы были представлены людям из группы Нагваля и провели с ними неделю, наполненную обучением, испытаниями и приключениями, о которых я расскажу позднее. Прощаясь, Нагваль сказал нам, что его группа хотела бы получать от нас письма. Я отнесся к этому очень серьезно и уже в Мексике написал пять объемных посланий и вручил их нашему общему другу, который должен был посетить Нагваля в Лос–Анджелесе на следующий день.

Прошло несколько недель без известий от Нагваля и его группы, но однажды вечером Карлос Ортис позвонил по телефону Терите и сказал, что на следующий день Нагваль прилетит в Мексику. Но он не сообщил ни времени прибытия, ни номера рейса.

Воодушевленные перспективой увидеть его снова, мы весь день ждали, что нам сообщат номер его рейса, но так и не дождались. Ночью мы с Теритой приняли решение пойти искать его в Мехико, не имея никакого представления, откуда начать поиски. Мы пошли в гостиницу и, без успеха, спросили номер его комнаты. Вскоре мы узнали, что его видели в Сокало.

Мы пошли туда и в одном из закоулков столкнулись с ним и целой группой сопровождающих его людей.

Это было для нас с Теритой настоящим подвигом силы – найти Нагваля в гигантском Мехико в определенном месте и в определенное время без каких-либо внешних указаний. От радости я остановился напротив Нагваля и издал невероятный приветственный возглас, от которого тот подскочил, сказав, что после него он перестал различать, что принадлежит этому миру, а что – другим, и что мое неожиданное появление, сопровождаемое могучим криком, было поразительным. Обняв нас, он сказал, что разыскать его таким образом – это акт силы.

Радостные, наслаждаясь нашей встречей, мы пошли в кафе «Такуба» и сели за стол. Мы беседовали с Нагвалем о нашем опыте, и я спросил его, получил ли он мои письма. Он посмотрел на меня с ехидным выражением лица и сказал:

«Твои письма потерялись. Мы их не получили».

Услышав это, я очень рассердился на нашего общего друга, которому доверил передать письма, я долго не мог прийти в себя, а Карлос все сверлил меня взглядом. Когда мы вернулись домой, я сказал Терите, что очень расстроен из–за потери писем и должен восстановить их по памяти. Это заняло у меня почти всю ночь. На следующий день Терита встретилась с Нагвалем специально, чтобы вручить ему письма. Позже я узнал, что сам факт вручения и мастерство, с которым я восстановил письма, привели к тому, что Нагваль корчился от смеха, высмеивая меня из–за моей навязчивой потребности писать и из–за моего огромного эго. Спустя несколько месяцев, мой друг рассказал мне, что на самом деле, как мы и договаривались, передал тогда в Лос–Анджелесе оригиналы писем, и что на той памятной встрече они были прочитаны с весельем и насмешками над их содержимым.

Я не мог писать в течение шести месяцев после этого случая и затратил еще шесть, чтобы осознать и проработать его значение. День, когда мы прилетели в Лос–Анджелес, совпал с двумя событиями: концом войны в Персидском заливе и завершением убийственной засухи, погрузившей Калифорнию в адскую жару и сухость. В зале прибытия аэропорта нас ожидали Нагваль и самые близкие члены его группы. Они приветствовали нас с явной и искренней симпатией, а затем пригласили поужинать в итальянском ресторане. Нас было около двенадцати человек, и мы все сидели вместе за длинным столом. Мы говорили о прекращении войны и засухи, и Нагваль рассматривал это как знаки, связанные с нашим прибытием. Потом нас отвезли в скромную и старую гостиницу. Мы были удивлены непринужденностью управляющего, который принял нас так, будто мы были давними друзьями и знакомыми. После того, как мы устроились, Нагваль пригласил мужчин группы сопроводить его, чтобы вместе забрать его дочь Нури –худенькую девушку, необыкновенно чувствительную и одетую как мужчина, которая меня удивила своим внешним видом, а еще тем, что поняла синергетическую теорию. Она спросила меня, чем я занимаюсь, и я рассказал о своей работе в университете и исследованиях в области синергетической теории. Ее понимание было прямым и полным, как будто мое объяснение отлично укладывалось в ее разуме. (Синергетическая теория, с позиции квантовой механики рассматривающая сущность приобретения опыта и взаимодействия индивидуума с окружающим миром, описанная в 1976г. мексиканским психофизиологом Хакобо Гринбергом–Зильбербаумом, теория использовалась им также применительно к шаманам и шаманскому опыту).

Затем Нагваль привел нас посмотреть сад Калифорнийского университета, дом, в котором он жил, когда начал учиться, и огромный коммерческий центр, где он, взяв меня за руку, сказал, что очень интересуется Каббалой, и что его предки были евреями. Я ему, сказал, что считаю Каббалу драгоценным учением. В конце тема разговора перешла к шаманам Мексики в общем и граничерос (другое название – «Повелители Грома» — шаманы, специализирующиеся на управлении погодой – прим. редакции) в особенности, к их способности заставлять идти дождь и интересу к распознаванию   примет и знаков, исходя из наблюдений за природными явлениями. Он упомянул, что дон Лусио был экспертом в «чтении» вулкана Попокатепетль. Я понял, что тема ему глубоко интересна, и был момент, когда он хотел спросить у меня что–то об этом, но по какой–то причине не стал.

Возвратившись в гостиницу, я встретил Териту, в ярости потребовавшую объяснений, почему не пригласили женщин. Я ей объяснил, что решение было не моим, и, когда она успокоилась, мы пошли спать.

Ночь   была наполнена странным присутствием в нашей комнате, а также (как мы узнали позднее) в комнате наших друзей. Это было так, будто бы проницательные глаза и чуткие уши следили за нами и нашими снами. Мы знали, что это Нагваль и его люди наблюдают за нами таким образом.

На следующий день мы снова разделились на группы мужчин и женщин, сопровождая Нагваля. Мы много ели, и за остаток недели я поправился на несколько килограммов.

Нагваль говорил, что наши энергетические затраты были такими большими, что нам надо было компенсировать их усиленным питанием.

Вечером мы стали свидетелями сцены, которую устроила Флоринда Доннер – одна из самых близких к Нагвалю людей. Она выразила протест против разделения мужчин и женщин. Нагваль объяснил, что нас было много, и что способ взаимодействия с женщинами очень сильно отличается от способа взаимодействия с мужчинами, но с этого момента он| больше нас не будет разделять. Он нам сказал, что в прошлом он представлял женщину как нечто нижестоящее по отношению к мужчине, но теперь в его уме этого нет:

«Женщина – существо, которое может знать напрямую, в отличие от мужчины, так приверженного языку», – сказал он нам с убежденностью, а затем продолжил:

«Женщина – существо действия, у нее есть дополнительный орган – матка, и этот орган позволяет ей совершать такие подвиги восприятия, какие мужчина даже не может себе представить», – сказал он нам после того, как мы поели.

Нас пригласили в дом Маргариты, приятельницы Нагваля, которая, кажется, принадлежала к его близкому окружению, но отличалась от остальных женщин. Маргарита была земной и заботилась о Нагвале со светской нежностью и тонкостью. Ее дом классического калифорнийского типа казался местом вне времени или задержавшимся в прошлом. Мы сели за огромный круглый стол, а после сытного обеда перешли в гостиную. Нагваль сел в кресло с высокой спинкой рядом с Кэрол, женщиной–Нагваль.

Мы с Теритой сказали, что только что поженились, и когда они услышали, что это было в Тотолапане, то удивились и сказали нам, что тоже вступили в брак там же, выполняя указания дона Хуана.

«Мы это сделали, – сказал Нагваль с убежденностью, – для достижения стратегических целей в этом мире».

Для Нагваля и его группы существовали два четко разделенных мира: их, и остальной. Все принадлежали либо их миру, либо другому. Их мир был закрыт и не допускал гостей. Мы – группа из Мексики – были исключением, двери его мира открылись, чтобы мы прошли в них. Это событие было нечто совершенно новое, и только Дух мог принять решение, останемся ли мы внутри или же двери вновь закроются, оставив нас снаружи.

«Птица свободы, – сказал нам Нагваль абсолютно серьезно, – пролетает над вашими головами. От вас зависит, покинет она вас или возьмет с собой. Если она вас покинет, то никогда больше не появится снова, и вы упустите шанс, который никогда больше не повторится».

Он объяснял наше привилегированное положение тем, что у него был долг перед Мексикой, и мы – мексиканцы – являемся тем банком, в который он вносит плату.

У Нагваля и его жены была дочь – та худенькая девушка, с которой мы познакомились в первый день.

Самая   близкая   к   Нагвалю группа была сформирована объединением женщин. Те, с которыми я был знаком: Кэрол – женщина–нагваль, Нури – ее дочь, Флоринда Доннер и Анна (Анна-Мари – т.е. Тайша Абеляр – прим. ред). Все они имели нечто общее, что отличало их от остальных женщин, которых я знал раньше, за исключением некоторых женщин Тепостлана: это страстное желание свободы и силы при отсутствии мирских чувств. У Анны эти качества были наиболее выражены. Флоринда была прямой и сильной, и очень похожей на Нагваля. Кэрол – словно из другого мира – отрешенная и эфирная. Нури была умна и точна, как стальной клинок, но было в ней нечто еще не сложившееся, нечто, что должно созреть. Все были худощавыми и мужеподобными.

В течение этой недели Нагваль также представил нам членов своей внешней группы: учеников, мужчин и женщин, которые занимались в его классах Тенсегрити – физическими упражнениями, которые сам Нагваль развивал и преподавал в огромном зале недалеко от центра Лос-Анджелеса. Внешняя группа отличалась от близкой тем, что её члены не были прямыми учениками дона Хуана и не обладали присущими воинам близкой группы характеристиками, о которых я говорил раньше.

Это были люди различных возрастов и национальностей, объединенные общим желанием узнать как можно больше об учении магов.

Нагваль знал множество людей и любил рассказывать нам анекдоты о знаменитостях, которым он был представлен: президентах, министрах, актерах и актрисах, великих духовных учителях. Обо всех он высказывался в одинаково шутливой и жесткой форме.

Он говорил нам, что у них не было достаточно энергии, что они были недоумками с чрезмерным эго, и в конце он всегда вспоминал дона Хуана как единственное воистину свободное существо, которое он знал.

Некоторые утверждения Нагваля показались мне сомнительными. Он сказал, что, знакомя нас со своей близкой группой, хотел убедить нас, что его образ жизни и книги реальны. Так как я никогда не сомневался в этом, то это утверждение показалось мне странным. Также он говорил о других членах группы, которым он представил бы нас в свое время, в особенности о женщине, которая появилась бы, только если бы мы подошли к тому, чтобы совершить «прыжок» к полной свободе:

«Она появится, – говорил он нам загадочным тоном, – в необходимый момент».

Он постоянно упоминал, что то, что мы сейчас вместе – это факт исключительный, имеющий большое значение. Он говорил нам, что двери частично были открыты для нас в честь Мексики и в оплату всего того, что мексиканец дон Хуан сделал для него. Позже он посетовал на отсутствие дона Хуана:

«Вот же старый прохвост – ушел и оставил меня одного».

Он говорил это с грустью. Подобное же чувство он испытывал и по отношению к Большой Флоринде, которая исчезла на виду у всех памятным вечером. Флоринда Доннер пыталась воспрепятствовать этому, и Нагваль, останавливая ее рукой, получил такое сильное энергетическое поражение, что им пришлось положить его в больницу, чтобы спасти от скоротечного перитонита. Большая Флоринда была его учителем и проводником после исчезновения дона Хуана, и когда она тоже ушла, в день землетрясения в Мехико в 1985 году, группа впала в безграничное отчаяние. Они тогда решили нанять небольшой самолет, спикировать в вулкан в Коста–Рике и Тем самым исчезнуть из этого мира. Ясно, что они этого так и не сделали.

О Большой Флоринде Нагваль рассказывал невероятные истории:

Он говорил, что Флоринда была мастером сдвигать точку сборки в невероятные позиции, например, как у мухи. Сделав это, она превращалась в это насекомое, поскольку ей нравилось, что мухи живут, постоянно занимаясь любовью, испытывая оргазмы без конца.

«Но такие сдвиги дорого стоят, – говорил он нам серьезно, – можно уже и не вернуться, тут один такой ушёл».

В качестве противоядия от неожиданной известности Большая Флоринда заставила его поработать поваром в придорожном ресторане. Целый год Нагваль готовил гамбургеры вместе с женщиной, которая была фанатичкой, читающей его книги. Эта женщина хотела познакомиться с Карлосом Кастанедой, не зная, что он находится тут же рядом. Однажды большой «Кадиллак» остановился напротив ресторана. Мужчина, находящийся в машине, что–то писал в тетради для заметок. Та женщина была уверена, что это её идол и заставила повара, который сопровождал её, втайне умирая от смеха, пойти с ней, чтобы всё разузнать.

В другой раз друг пригласил его на секретную встречу, на которой Карлос Кастанеда раздавал автографы. В маленькой комнате, расположенной в конце коридора, обманщик подписал ему одну из его книг.

Также он нам рассказал о конгрессе антропологов, на котором его работа была подвергнута язвительной критике. В центре аудитории находился сеньор в туземной маске, скрывавшей его лицо. Все докладчики предполагали, что говорилось о Кастанеде, и когда они его критиковали, то указывали обличительным жестом на того человека. В действительности речь шла не о Нагвале.

Неделя была переполнена такими историями, Нагваль их рассказывал беспрестанно в течение целых часов. Центральной темой всех этих историй были глупые привычки мира. Он нам рассказывал о своем обучении, когда его учитель был рядом, и о серии фантастических событий, связанных с ним самим, Кэрол и Нури.

Так как он опубликовал эти истории в своей последней книге «Искусство сновидения», я не буду их здесь повторять. Нагваль сомневался относительно их публикации, но Флоринда Доннер его убедила. Причиной сомнения были необыкновенные события, рассказанные в книге, и сомнения, что они будут поняты.

То, что я хочу рассказать, касается группы индейцев, которых ему оставил дон Хуан, и Лас Гордас ( то есть — Ла Горды, множественное число. Здесь речь идет не только о Ла Горде, но и о ком-то еще, про кого Карлос не упоминал по имени. Суду по этому упоминанию, эта женщина была под влиянием Ла Горды).

Однажды утром Флоринда позвонила нам по телефону и сообщила, что Нагваль должен отправиться на поиски индейцев его группы, которые почувствовали беспокойство и ревность из–за нашего присутствия. Когда Нагваль возвратился из этой поездки, он нам сказал, что Нури была похищена, и он ему пришлось проехать сотни километров, чтобы ее вызволить. Индейцы рассердились из–за нашего присутствия и из–за того, что   он   нас обучает, и решили   отомстить.   Нури была освобождена в результате жестокой борьбы, но в качестве предупреждения   индейцы   обрезали   ей   волосы.  Когда   мы увидели её в доме Маргариты, её   волосы были очень короткими, и прическа отличалась от вчерашней. Нас предупредили, чтобы мы были осторожными на улице, так как индейцы за нами наблюдают, и в любой момент мы можем подвергнуться   нападению.   Нагваль   отзывался   об   индейцах своей группы как о шайке глупцов, которые ничему не научились, а являлись лишь мёртвым грузом, который он вынужден тащить:

«По сравнению с вами, – говорил он нам, – это ничего не понимающие бестолочи, от которых мне следует держаться подальше».

Эти утверждения заставляли нас чувствовать себя очень хорошо и укрепляли наше эго. Лишь Карлос Идальго сообразил, что это стратегический приём, использованный Нагвалем. Действительно, усилив нашу личную важность, он нападал на нас, заставляя чувствовать себя идиотами. Эти колебания между усилением   нашего   эго   и   последующим   разбиванием   его вдребезги повторялись в течение всей недели.

Также он рассказал нам о Ла Гордах, двух женщинах из близкой группы, противостоявших лидерству Нагваля. Он был вынужден использовать всю свою энергию, чтобы подчинить их, но вместо этого вызвал у них вспышку безумия, развязкой которой стала смерть. Это была мрачная история, которая произвела на меня весьма неприятное впечатление.

Однажды вечером мы были приглашены в дом одного из членов внешней группы. Нагваль не присутствовал, но нас сопровождали женщины из его близкой группы.  Дом   был расположен в пригороде, фасад его был украшен огромным развевающимся на ветру флагом Соединенных Штатов. Лос-Анджелес   изобиловал   такими   проявлениями    патриотизма, вызванными войной в Персидском заливе. Вид дома одного из сторонников Нагваля вызвал у меня замешательство. Владелец дома, крупный мужчина с женскими манерами, принял нас с большой   симпатией и хвалился   своей   коллекцией   монет, тибетских реликвий и едой, приготовленной в нашу честь. Я чувствовал себя так, словно одна из моих мексиканских тетушек давала один из своих буржуазных ужинов. Не выдержав всего этого, я вышел на улицу и сел на скамейку в надежде, что эта абсурдная встреча скоро закончится.  Утром Нагваль расспрашивал нас о впечатлениях вчерашнего вечера, и я ему сказал, что это было невыносимо, но остальные члены группы со мной не согласились. Это дало повод поздравить себя по поводу моего восприятия. Постепенно я начал понимать, что всё происходящее с Нагвалем было продумано заранее. Это был шаблон, разработанный специально, чтобы нас испытать. Нагваль следил за нашими реакциями, замечая проявления наших эго, заученных структур и блоков. Кроме того, он мастерски измерял наши энергетические уровни и отклонения. Он постоянно говорил нам о необходимости оставить наше эго и учил нас технике стирания личной истории. Главной техникой являлся перепросмотр, заключающийся в восстановлении событий и образов прошлого, возвращении всех энергетически связанных обязательств для того, чтобы добиться беспристрастного взгляда на самого себя.

Нагваль считал, что Вселенная – это место, где властвуют насилие и ограбление одних существ другими. Я возражал против такой точки зрения, утверждая, что миром правит любовь. Нагваль смеялся надо мной и говорил, что важны лишь личная энергия и сила. Он утверждал, что секс – это самый лучший способ потерять энергию, и что необходимо избегать этого любой ценой.

Один мужчина из группы возразил, утверждая, что во время секса он и его невеста достигали восхитительных уровней осознания. Нагваль задумался на мгновение и сказал ему, что в этом случае нет возражений. Однако он сказал это не потому, что так думал, а лишь потому, что следовал потоку. Слушая его тогда и несколько дней спустя, я начал различать, когда Нагваль говорит серьезно, а когда он оставлял нас при нашем мнении, как бы говоря, что бесполезно пытаться нас изменить. Экспертом в этом был Карлос Идальго. Когда вечерами мы собирались и обсуждали события дня, он разъяснял нам тактику и стратегию Нагваля. Он говорил, что Нагваль почти никогда не говорит серьезно, и что большинство его действий было простыми уловками, направленными на то, чтобы мы начали защищать наши эго и наши привязанности.

В этом плане главной его тактикой было пригласить остаться с ним и его группой, оставив всё – работу, имущество, дом и семью. Он нам рассказывал о случае, когда одна сеньора поклялась сделать для него всё, что он ни попросит, за возможность находиться в его группе. Нагваль попросил её обрезать волосы, так как знал, что они были самой ценной её собственностью. У сеньоры началась истерика, и она сказала, чтобы он просил её о чём угодно, кроме этого. После таких историй мы с сожалением видели, что и мы такие же, как эта Сеньора: жаждем стать свободными, но привязаны к своим тюрьмам и не имеем силы оставить их.

Наконец, наступил день нашего возвращения в Мексику, Нагваль привез нас в аэропорт и сказал нам, что не знает v ли нас снова, поскольку, так же, как и дон Хуан, он и его группа должны будут исчезнуть в другом мире, и этот момент был уже очень близко.

Чтобы сделать это, он нуждался в критической массе, ем была необходима наша энергия. Он. пригласил Териту остаться вместе с Флориндой, меня – тоже, говоря, что ему необходим мой ум, чтобы помочь понять необъяснимые события. Перед тем, как выйти из машины в аэропорту, он мне сказал, чтобы я не уезжал, но я не воспользовался случаем, и с чувством потери мы сели в самолет, который увез нас обратно в Мехико.

Через несколько дней пришло известие, что Нагваль приедет в Мехико, где и произошел удивительный случай, рассказанный мной раньше, когда мы его встретили возле Сокало. В кафе «Такуба» мы договорились встретиться на следующий день, чтобы совершить экскурсию в гроты Какауамильпа, где Нагваль обещал посвятить нас в шаманизм.

Рано утром все, кроме меня, выехали к гротам, в то время как я направился в Тепостлан, потому что хотел взять с собой свою дочь, чтобы познакомить её с Нагвалем. Я не нашел её, а когда приехал в Какауамильпу, то застал всю группу сидящей около стола после еды и готовящейся к тому, чтобы войти в гроты. Я попросил подождать, пока я подкреплюсь, и это привело к тому, что вход был отложен на час. Нагваль, в связи с вынужденной задержкой, повел себя странно: он нетерпеливо и нервно ходил из стороны в сторону, и в какой–то момент совершенно вышел из себя из–за того, что должен был ждать. Я подошел к нему и сказал, что, как мне кажется, его способ действовать определяется североамериканской культурой, в которой он жил и в которой можно всё предвидеть. Я дерзнул сказать ему, что здесь, в Мексике, не всегда всё получается так, как мы это планируем.

Он посмотрел на меня с удивлением и ответил, что не является причиной его состояния, а тот факт, что знаки были неподходящими. В этот момент женщина–индеанка, продававшая сувениры, почти, подошла к нам, и Нагваль почти закричал, чтобы нас оставили в покое. В конце концов, мы смогли войти в грот, и Нагваль объявил, что мы должны отделиться от остальных людей, от окружавших туристов и других посетителей.

Наша миссия здесь трансцендентна, – сказал   он   нам торжественно, – я покажу вам памятник воину точно так же, как мне его показывал дон Хуан». Мы двинулись в путь, но мое тело стало протестовать из–за гнетущей обстановки и разреженного воздуха, которого мне не хватало для дыхания.

Кроме того, мой разум начал жаловаться: он говорил мне, что это языческая церемония, в которой я не должен участвовать. Я чувствовал, что задыхаюсь, что Нагваль – это несносный фигляр, заставляющий меня поклоняться камню, и что я предаю свой иудаизм. В конце концов, не вынеся этого, я направился к выходу и уехал к себе домой. Я ждал до середины ночи возвращения группы, уверенный, что мы встретимся здесь. Во время ожидания   я наблюдал   за ласточкой, пытавшейся приблизиться к гнезду, занятому другими ласточками, но те отгоняли её снова и снова до тех пор, пока она не улетела. Точно так же чувствовал себя я: я ушел из группы и сейчас снова хотел с ней объединиться, но был отвергнут. Группы не было всю ночь, и это подтвердило мое ощущение, что я и есть та отвергнутая ласточка. Расстроенный, я пошел спать. а следующий день я пошел искать Нагваля в его гостиницу и нашел его за завтраком в компании нескольких его людей. Он смотрел на меня с безразличием очевидным презрением, что заставило почувствовать себя ужасно. Рассказав историю о ласточках, я извинился, сказав, что вынужден уйти из гротов, но чувствовал себя совершенно посторонним. В тот момент, когда я признал Карлоса Кастанеду как Нагваля, но не смог. Также я сказал, что мое опоздание было вызвано желанием представить Нагваля своей дочери. Нагваль посмотрел на меня со странным блеском в глазах и разразился истерическим хохотом: «Хотел представить меня дочери!» – воскликнул он в промежутке между взрывами смеха.

Это меня потрясло совершенно. Для меня желание представить его своей дочери было вызвано наивным желанием способствовать её росту в результате знакомства с таким человеком, как Нагваль. Его насмешка и его выражение скрывали, наоборот, что–то абсолютно чуждое наивности. В этот момент что–то во мне сломалось, и я стал видеть Нагваля другими глазами.

Тем не менее, я оттуда не ушел, нас пригласили поехать в Тулу и за хлопотами, связанными с поездкой, я забыл о своем недовольстве.

Как всегда, Нагваль начал говорить и всю дорогу не умолкал ни на секунду. Забравшись в машину, он запретил нам включать музыку. Он сказал нам, что он уже не обладает «Я», что все, что у него осталось, это истории нагвалей, которые выходят из его рта сами собой. Он нам рассказал, что дон Хуан заставил его уйти от всех его друзей, и что в течение месяцев он жил, закрывшись в гостиничном номере, ни с кем не встречаясь и сходя с ума до тех пор, пока у него внутри что–то не сломалось, и он не перестал нуждаться в компании. Когда мы приехали в Тулу, он привел нас на центральную площадь и в церковь, в которой встречался с Бросившим Вызов Смерти.

«Я думал, что это случилось в Оахаке», – сказал кто–то группы.

«Это было тут, – ответил Нагваль, – и также здесь я исчез на девять дней в другом мире».

Мы вошли в церковь, в которой Нагваль встречался с Бросившим   Вызов   Смерти, и она мне показалась самым печальным местом в мире. Затем мы обошли вокруг площади, и Нагваль нам показал любимую скамейку дона Хуана. И вспомнил, как видел с неё смерть одного человека.

«С доном Хуаном любое событие было обучением, – сказал он нам серьезно. – Перед тем, как я познакомился с ним, видеть, как кто–то умирает, было простым трагическим событием, но с доном Хуаном я увидел приближение смерти, и все событие приобрело магический и фантастический оборот».

Потом он сказал нам, что Бросивший Вызов Смерти соединился с женщиной–Нагваль, и что Кэрол содержит в себе их обоих. Все повернулись, чтобы посмотреть на Кэрол, и та кивнула головой.

«С этой женщиной, – сказал Нагваль, – я путешествовал туда, куда никто не может путешествовать».

Мы повернулись снова, чтобы посмотреть на Кэрол, и она снова кивнула головой.

В течение времени, пока Нагваль был в Мексике, кроме Тулы мы побывали в Теотиуакане. Помню, что, прибыв туда и увидев пирамиду Солнца, я почувствовал давление в животе, меня бросило в дрожь. Я рассказал о своих ощущениях, считая, что они связаны с энергией этого места. Нагваль повернулся посмотреть на меня и, смеясь, сказал:

«Глупости, просто это у тебя газы».

Мы шли по дороге мёртвых, и Нагваль посмеялся над этим названием. Он сказал нам, что испанцы нашли там человеческие останки, потому и дали такое название, но в действительности то, что там происходило, было фантастикой. Сотни наблюдателей располагались на каждом повороте дороги и совместно созерцали пирамиду Луны. Когда они это делали в совершенстве и полностью синхронно, то исчезали из этого мира. Если кто–то терпел неудачу, то получал травмы, и его останки падали на землю.

Сказав это, Нагваль расположился в углу и посмотрел на пирамиду, стараясь воспроизвести чувства тех людей, способных совместно путешествовать в другие миры.

Я больше не видел Нагваля, и иногда я задаю себе вопрос: действительно ли Птица Свободы пролетела надо мной, и я позволил ей улететь, или всё то, что я пережил, было ещё одной частью   переплетений   моей   жизни, частью необходимой и ценной тем, что я её пережил. Иногда я осуждаю себя за то, что не оставил всё и полностью не посвятил себя Нагвалю и его пути. Кроме того, когда я чувствую себя пойманным моей работой или этим миром, я думаю, что потерял возможность моей жизни, и что нечто, желаемое мною в течение многих лет, было реальным, но я не смог его схватить. Но потом я вспоминаю истерический смех Нагваля, когда я упомянул о своем желании познакомить его со своей дочерью, моей любимой Эстушей, и что–то мне говорит: все случившееся было тем, что должно было произойти, ни больше, ни меньше.

Нагваль просил нас не разглашать события, происходившие во время наших встреч. Три года я молчал, но сейчас я думаю, что всё это составляло часть стратегии, в которой ценным было воздействие на наше сознание и возможность его изменить. Я очень благодарен Нагвалю за то, что он показал мне меня самого, мои зависимости и привязанности, моё эго и моё упрямство, но я не могу согласиться хранить секреты.

В качестве примера его учения и значимости свободы, как высшего блага и цели для достижения, я выбрал свободу написать о некоторых событиях, запомнившихся мне в те необыкновенные дни, когда я был прямым свидетелем деятельности одной из самых выдающихся личностей нашего времени.

Надеюсь, это пригодится тем, кто прочтёт.

И напоследок. Нагваль перестал общаться с большинством из нас, за исключением одной женщины из нашей группы. Он говорил с ней день и ночь, побуждая её оставить всё и объединиться с его группой. Проблема была в том, что этот уход подразумевал оставить без опеки одного из её сыновей, который ещё эмоционально и материально зависел от своей матери. Он оказал на неё такое давление, что в один прекрасный день она вынуждена была просить его не пытаться более входить с ней в контакт. Когда она нам рассказала об этом происшествии как об ужасающем давлении, которому её подверг Нагваль, я был глубоко поражен, и я до сих пор не понимаю того события.

Нагваль много раз предупреждал нас о том, что его стратегия была не такой, как у дона Хуана, и что мы никогда не должны думать о сердечной привязанности к нему или эмоциональной зависимости от его персоны. Это было трудно усвоить и трудно принять, но, в конце концов, он оказался прав. Нагваль исчез, и никогда больше мы не увидим его снова. Как учитель он не подходил к своим ученикам с позиций неизменности, духа постоянства и защиты. Это научило нас не зависеть от сильных личностей на своём пути и стало настоящим толчком к независимости и свободе. Я благодарен ему за этот жест, трудный, но необходимый.

Якобо Гринберг-Зильбербаум, 1993

Тула и Атланты Толтеков

Тула и Атланты Толтеков

Еще одна неновая, но красивая история-сновидение от Исследователя. На этот раз про толтеков и Атлантов. Читайте и наслаждайтесь.

Толтекская Тула находится в центральной Мексике, в штате Идальго. Несколько часов на автобусе на запад от Мехико. Для тех, кто интересуется наследием мексиканских видящих, Тула интересна тем, что именно в этом месте зародилась культурная традиция Новых видящих. Все магические линии Новых видящих начались и возникли во времена расцвета Тулы, то есть около 1000 лет назад. Точнее они в ней трансформировались в известный нам по книгам Карлоса Кастанеды вид. А физически многие из них (в том числе и линия дона Хуана) возникли в Теотиуакане еще на 1000 лет раньше. Но это несколько другая история. Линия дона Хуана в том виде, как мы ее знаем, (как и множество других линий) берет свое начало (в виде 28 поколений видящих) именно в Туле. Поэтому дон Хуан и называл себя толтеком.

Толтеки — народ Тулы или Толлана. Это место было для Новых видящих долгое время стартовым. Отсюда они, сгорая во Огне изнутри, отправлялись в Окончательное путешествие. Но со временем каждая линия перенесла свое стартовое место в более безлюдную местность.

Но пока Тула оставалась стартовым местом, сам старт воинов происходил с платформы, на которой были установлены Атланты.

Тогда они стояли не четыре в ряд, а квадратом, каждый строго ориентированный на соответствующую сторону света. Из центра этого квадрата, образованного Атлантами, воины по одиночке и группами отправлялись в свое Окончательное путешествие. Это происходило множество раз. Атланты стали свидетелями Огня изнутри и ухода тысяч воинов во времена расцвета Тулы. Из-за этого в них остался отпечаток последнего намерения, что вырабатывали воины, уходя. Это намерение, вмороженное в камне, стало для последующих поколений воинов, живших уже после того, как Тула была покинута толтеками, эталонным. По нему нагвали и остальные воины толтекской традиции сверяли свой Путь. Насколько он продолжает соответствовать традиции? Туда ли они идут?

Эта сверка намерения и настроения со временем приняла ритуальные формы. Происходило это так, нагваль становился в центр квадрата Атлантов и позволял намерению, замороженному в этих камнях, воздействовать на свое физическое тело. Перед этим несколько воинов раскручивали его за руки, чтобы тело нагваля приняло произвольное положение (но при этом не было повернуто лицом к горе). После этого нагваль расслаблялся, передавая контроль над телом энергии Атлантов. Энергия, заключенная в Атлантах, начинала двигать его тело. И всегда поворачивала его лицом на одну гору, служившей для воинов своего рода визиром перед окончательным путешествием.

Гора эта была искусственного происхождения. Она и сейчас прекрасно видна с платформ Тулы. Воины, сгорев в Огне изнутри, совершали прыжок от платформы с Атлантами до этой горы. И оттолкнувшись от этой горы, совершали прыжок к звездам. Если энергия Атлантов поворачивала нагваля точно лицом к горе — все было хорошо. Данный нагваль и его партия следуют к Свободе правильным направлением в соответствии с предписанным традицией. Если энергия Атлантов не могла сдвинуть нагваля или поворачивало его лицом не на гору, то Новые видящие это интерпретировали, как отклонения данной партии воинов в сторону от предписанного традицией Пути к Свободе.

Такое тестирование воинов и сверка с изначальным намерением первопроходцев данной магической традиции продолжалось еще несколько столетий после упадка Тулы. А потом Новые видящие заметили, что что-то не так с Атлантами. С некоторого момента абсолютно все воины, проходившие тестирование намерением Атлантов, поворачивались лицом несколько правее горы. Новые видящие тщательно выследили самих себя, и констатировали, что их цели и намерения все еще соответствуют целям и намерениям создателей этой традиции. Непорядок с Атлантами. Воины выяснили, что намерение вмороженное в атлантов подверглось некоторому искажению. Отчего, теперь их энергия «не докручивает» воинов до горы. Это искажение внесли люди, живущие в окрестностях Тулы с тех пор, как основная масса толтеков покинула эту местность. Это были самые обычные люди, не стремившиеся к Свободе восприятия. Их намерения стали воздействовать на Атлантов, из-за того, что людей было много и жили здесь они уже долго (несколько столетий). Новые видящие посчитали, что для следующих поколений видящих важно сохранить намерение первопроходцев, для возможности сверяться с ним и дальше. Поэтому они сняли Атлантов с платформы и похоронили их несколько в отдалении, закопав в землю. Они таким образом с помощью Земли отвели от Атлантов искажающее намерение обычных людей. Земля экранировала Атлантов. В тоже время сами Новые видящие могли продолжать сверяться с Атлантами, после того как последствия искажения энергии, заключенной в них, были устранены. Ритуал теперь проводился несколько иначе. Нагваль сначала настраивал свое внимание на лежащих под землей Атлантов (теперь их местонахождение было секретом Новых видящих).

Со времен Конкисты данный ритуал перестал практиковаться. Так как было очень небезопасно проводить шаманские ритуалы перед глазами католических священников (знаменитая церковь была построена рядом) и испанской солдатни.

Тула и Атланты Толтеков 10

А потом в средине 20-го века Атланты были найдены учеными. И установлены на платформы. Горстка последних толтекских нагвалей тоже наблюдала, как Атлантов снова водрузили на платформу. Им вспомнилось то, зачем были нужны Атланты. И произошла небольшая дискуссия. Атланты — неотъемлемая часть толтекской традиции. Выставить их на обозрение толпам туристов, вынув из земли, будет означать полностью убить в них эталон намерения Новых видящих. Через 100 лет, никто вообще не почувствует в них ничего: так исказится их энергия. Были даже предложения их выкрасть. И закопать уже сильно подальше, чтобы их еще долго не могли снова найти. Но всех отрезвил нагваль Хуан Матус, сказав, что сохранять намерение, вмороженное в Атлантах, не для кого. Наступает новая эпоха, в которой намерение Новых видящих станет анахронизмом. Воины новой эпохи сверяться насчет правильности своего Пути будут с Духом.

Поскриптум: Человек, приведший во Втором внимании меня в Тулу, сказал, что ради интереса он попробовал однажды проделать на платформе, где сейчас стоят Атланты, древний ритуал, когда поблизости никого не было. Энергия Атлантов его крутанула и развернула лицом к городской свалке.

 

Посмотрите, погуляйте по Туле толтеков используя Гугл Карты:

Практикующие. Притча о тридцати птицах Симург

Практикующие. Притча о тридцати птицах Симург

Кто такие практикующие тенсегрити? Что такое движение практикующих, сообщество, создание которого было изначальной целью Cleargreen?

***

Чтобы ответить на этот вопрос, давайте вспомним притчу-сказку о птицах, изложенную древним поэтом-суфием Фаридом ад-дин Аттаром в поэме «Беседа птиц». И с самого начала надо отметить, что легенду о птицах, отправившихся к Симургу, излагали многие другие классические авторы (например, Низами), но Аттар, в отличие от всех был не просто поэтом – он был глубоко вовлеченным практикующим. Имя Аттар, которое он принял, означало — буквально, целитель, травник. К нему приходили больные и страждущие со всех окрестных городов. Он также был практиком и визионером.

Вот сама история.

Симург, мистический царь птиц, обитал на горе Каф — горной цепи, по краю опоясывающей Землю и поддерживающей небеса. Как-то раз, облетая бескрайние свои владения, он уронил в центре земли неописуемой красоты перо. Это перо, стоило на него взглянуть, меняло жизни и судьбы. Это перо было несомненным знаком явления Всевышнего.

Если бы не обнаружился образ Его пера,
не всполошился бы мир в такой мере.
Искусство обязано сиянию того пера своим бытием,
и вся красота мира — лишь отражение того сияния

И тогда удод собрал птиц, чтобы призвать их отправиться к Симургу.

Симург, Тридцать птиц

Далеко не все готовы совершить это трудное и опасное путешествие в неведомые края: соловей поглощен любовью и тем, чтобы быть любимым; попугай – признается в том, что поглощен  заботами, от которых неспособен отрешиться, павлин говорит о недостатке храбрости, утка поглощена чистотой и отражением в воде, куропатка привязана к богатству, птица хома – неспособна отрешиться от власти, сокол не хочет терять место при дворе, цапле влекут ревность и эмоции,  сова – не может расстаться с кладами и руинами, а зяблик лицемерно жалуется на немощь и трусость.

Но храбрый и решительный удод находит слова, чтобы убедить их отправиться в путь. Наконец многотысячный отряд птиц пускается в путь.

Когда выслушали птицы все эти рассказы,
то увидели себя готовыми души отдать.
Симург отнял безразличный покой их сердец,
любовь к возлюбленному умножилась в сто тысяч раз.
Тверды в намерении, отважно и
споро все выступили в путь.

Стае предстояло преодолеть семь долин, семь испытаний (в суфийских терминах – «стоянки», макам, ступени эволюции ученика на пути знания).

Первая из них называлась долина Поиска. Здесь они столкнулись с жизненными бедами и неурядицами, им предстояло одолеть страхи и выковать свою решительность.

Затем они оказались долине Любви, полную окрыляющего жара и внутреннего горения, без которого невозможно пройти ее.

В долине Понимания им предстояло понять природу самого знания, способность видеть вещи в подлинном свете.

В долине Непривязанности им предстояло научиться действовать, не ожидая наград, терпеливо и в смирении.

Пятая называлась долиной Единства. Здесь мудрый Удод разъясняет другим птицам, что, хотя они видят вокруг себя множество вещей, в реальности существует только Одно, полное и завершенное в своем единстве.

В следующей долине Изумления птицы переживают болезненную утрату своей сущности, всех ранее существовавших представлений о самих себе.

О сути того, что происходит в последней, седьмой долине Нищеты, не способен поведать даже Удод, самая мудрая из птиц.

Практикующие. Притча о тридцати птицах Симург 11

Пройти через все эти испытания смогла горстка самых везучих и настойчивых. Из многих тысяч птиц к Симургу пришли только тридцать. Кого-то съели хищники, кто-то был пойман в ловушки на каждой ступени, одни сошли с ума, третьи сгорели, другие отстали. Из каждой тысячи цели достигла одна птица. Путь дался огромной ценой.

Огромный мир птиц полетел,
но всего тридцать птиц долетели до цели,
тридцать птиц без крыльев и перьев,
слабых от истощения, израненных,
при смерти, с разбитыми сердцами и телом.

И они предстали у подножья неописуемого Симурга. Он порождал и гасил сотни миров в одно мгновение. И они увидели, что Солнце, луна и светила были лишь незначительными крупинками перед Симургом, и сами они не имели никакого значения, они были никем перед ним.

И за образом лика Симурга Вселенной
рассмотрели птицы Его лик в тот же миг.
И, едва рассмотрев, сразу те тридцать птиц
осознали, что все тридцать — Симург, на которого
и смотрят они.
От изумления все растерялись,
преобразились, о том и не зная, и стали иными.
Смотрел на себя настоящий Симург,
сам себя непрерывно созерцающий в этой тридцатке.
Когда в сторону Симурга взор они обращали,
тот Симург был этими тридцатью здесь.
Когда взгляд переводили они на себя,
эти тридцать здесь были Симургом, но уже — там.

Они осознали, что они и есть Симург, и он смотрит на мир их глазами. Они слились с осознанием магической птицы творения.

***

В путешествие осознания были приглашены буквально миллионы людей. Книги Карлоса Кастанеды были изданы тиражом 28 миллионов. Тысячи людей участвовали в открытых лекциях, которые он проводил с начала 90-х. На семинарах, которые непрерывно проходили с 1993 года, участвовали тысячи. Кроме того, тысячи людей шли этим путем самостоятельно, получив толчок духа через соприкосновение с намерением, вложенным в книги как самого Карлоса, так и его соратниц.

Но сколько людей продолжают этот путь? И под этим путем я не имею в виду конкретно тенсегрити: быть воином, человеком знания, и какого-то уровня сертифицированным практикующим тенсегрити – это разные вещи, не следует их путать. Каждый ответить на этот вопрос может только сам.

Поэтому, когда я говорю об усилиях и результате, то использую метафору волн, омывающих прибрежные камни. Наши усилия – это волны, наша страсть и намерение – это ветер, а камни на берегу – это наше невежество и самопоглощенность. Наивно полагать, что нескольких волн будет достаточно, чтобы разбить камни, необходима длительная настойчивость – ударять раз за разом, омывая, разрушая и подтачивая твердыню нашего эго. Без намерения – ветра, – волны не будут ударять о камни, ничего не произойдет. Но и одного намерения недостаточно – нужны целенаправленные действия, без ожидания немедленного успеха.

И в этом смысле идущие – пусть даже непрямыми путями, действуя не самым искусным образом, уйдут дальше тех, кто ничего не делает, но только говорит или думает об этом.

Маленькие, но постоянные шаги уведут тебя дальше, чем случайные рывки и перебежки.

Делать лучшее, на что способен – намного лучше, чем действовать кое-как.

Но ничего не делать – еще хуже, чем делать хоть что-то.

А обманывать себя – худшее из всего, что есть.

Жрецы, правители и люди Ацтекской империи

Жрецы, правители и люди Ацтекской империи

Отрывок из книги «Путеводитель по миру ацтеков» Мануэля Агилара-Морено

Социальная структура ацтеков делилась на два класса свободных людей, которые имели ранг граждан, определяемых по происхождению: благородные люди (пипильтин; единственное число — пилли) и простолюдины (мачеуалтин; единственное число — мачеуалли). Внутри этой структуры были разные уровни. Иерархия дворян в порядке убывания была тлатоани (множественное число, тлатоке; король / правитель), чихуакоатль (заместитель главнокомандующего и правитель по внутренним делам), Кецалькоатль тотек тламакаски и Кецалькоатль тлалок тламакаски (два верховных священника ), Тетекутин (единственное число, текутли; высшие лорды) и пипилтин, или остальная знать.

Благородные люди. Пипильтин

Самым высокопоставленным тлатоани был ацтекский император и правитель Теночтитлана (уэй тлатоани), который также был членом Тройственного союза (вместе с городами Тлакопан и Тецкоко). Другие тлатоки управляли небольшими городами и поселками. Каждый тетекутин контролировал меньшую территорию, называемую кальпулли (район).

Жрецы, или тламакацке (tlamacazqui), происходили как из дворян, так и из крестьян, но только люди благородного происхождения могли стать верховными жрецами, которых звали Кецалькоатль тотек тламакацке (Quetzalcoatl totec tlamacazqui) и Кецалькоатль тлалок тламакацке (Quetzalcoatl tlaloc tlamacazqui). Первый был связан с культом Уицилопочтли, бога войны, в то время как второй был связан с Тлалоком, богом дождя.

Жрецы разделялись, если использовать современные понятия, на черное и белое жречество. Представители первого обязаны были соблюдать целибат (потому и наказывались жестоко, если их уличали в связях с женщинами). Они были «не от мира сего», их жизнь принадлежала богам. Об этих жрецах в источниках сообщается, что они никогда не обрезали волос и не причесывались, имели неопрятный внешний вид. Они считались если не своего рода святыми, то во всяком случае избранными. Большинство же обычных жрецов соблюдали правила гигиены, следили за собой, имели семьи и ничем не напоминали первых.

В храме были как временные служители, так и те, для которых пребывание в храме было основным делом жизни. Временные служители — своего рода послушники, обучавшиеся в своеобразных университтах — калмекак и выполнявшие в храме некоторые обязанности. Их положение и обязанности обусловливались временем пребывания в калмекак, и поэтому не всякий из них имел право приблизиться к алтарю. Естественно, что главными в церемониях были постоянные, или профессиональные, жрецы, образ жизни и обязанности которых определялись уже рангом, местом в жреческой иерархии. Большинство жрецов (кроме тех, соблюдал целибат) жили с семьей, в храм они приходили для выполнения церемоний. Эти жрецы назывались обычно текипане ( tequipane — «тот, кто имеет службу»).

Несмотря на эти специфические социальные различия, в социальной структуре ацтеков было в некотором смысле только два уровня — благородный и неблагородный. На науатль слово пилли означает «ребенок». Человек мог считаться пилли только в том случае, если он был ребенком или потомком короля. Статус пилли передавался как по мужской, так и по женской линии. Даже если бы только один родитель был таблеткой, ребенок имел бы статус пилли. Точно так же, если бы отцом ребенка был тлатоани, ребенок все равно имел бы статус пилли.

Жрецы, правители и люди Ацтекской империи 12

Члены знати пользовались определенными привилегиями. Они жили во впечатляющих домах с множеством слуг и владели дорогой роскошью, такой как изысканная еда, элегантная одежда, произведения искусства и богатые украшения. Среди ацтекских мужчин только пипилтины могли быть полигамными, потому что только они могли позволить себе иметь много жен. Хроника Мешикайотль перечисляет 22 ребенка из Ашауакатль, 20 из Ауитцотль и 19 из Мотекузома. Тлакаэлель, циуакоатль, имел пятерых детей от своей основной жены, а затем по сыну или дочери от каждой из его 12 второстепенных жен.

Еще одной привилегией, которую получали дворяне, была дань от мачеуальтина в виде личных услуг, еды и труда. Это облегчило строительство и обслуживание храмов, дворцов и других общественных мест в Теночтитлане и других местах.

Достижению благородства способствовала привилегия записывать своих детей в калмекак (высшее учебное заведение) для обучения военному искусству, религии, праву, истории, календарю, устной литературе и письму. Девушки из благородных семей также посещали кальмекак, но они учились таким навыкам, как руководить слугами в домашних делах, ткать хлопчатобумажные ткани и другим домашним заботам. Целью знати было служить правителю, что являлось еще одним аспектом образования кальмекаков, и им давали должности послов, сборщиков налогов, губернаторов провинций, учителей, писцов, судей, священников и армейских генералов.

Свободные люди. Мачеуалтини

Слово мачеуаль на науатль в широком смысле означает «простолюдин». В мачеуалтин входили купцы, ремесленники, крестьяне-фермеры и прочие свободные граждане, не имевшие знатного происхождения. Для ацтеков простые люди были основой общества; они обрабатывали поля, продавали и торговали товарами и собирали дань, чтобы отдавать тлатоани в качестве налога. Затем эти налоги возвращались бы сообществу для поддержания деятельности и услуг.

Мачеуалтин должен был работать на благородство и служить ему. Они работали на благородных землях и во дворцах и были обязаны идти на войну, если их призывали. Все мачеуальтини принадлежали к кальпулли и владели землей, которую после их смерти унаследовали их потомки.

Дети мачеуалли ходили в школу точно так же, как дети пилли; однако вместо того, чтобы получать наставления в кальмекаке, простые люди посещали телпочкалли (дом молодежи). Если ребенок был исключительно одаренным, ему разрешалось посещать калмекак. В телпочкалли мальчики научились становиться воинами, а девочки — хорошими домработницами. Дети также узнали основы истории своих предков и религии.

Внутри этой группы была своя собственная иерархия, так как почтение (купцы) и мастера превосходили любого крестьянина. Тем не менее, хотя эти группы могли накопить большое богатство с помощью своей торговли, но никогда не считались дворянами, потому что обычно у них не было королевского кровного наследия.

Ниже простолюдинов по социальному статусу были майеке (безземельные крепостные), а затем тлакотин (рабы). Майеке, своего рода подкласс мачеуальтин, не входили в состав calpulli, потому что были связаны с землей дворян, которым служили, хотя и были свободными людьми. Тлакотин тоже был привязан к земле хозяина, но по другим причинам. Один стал рабом в результате наказания за преступление, обычно воровство, в результате получения игрового долга или попадания в плен на войне. Кроме того, во время голода или лишений люди продавали своих детей в рабство, но люди могли выкупить свою свободу, если ситуация улучшилась. Итак, рабы были привязаны к хозяину только до тех пор, пока должен был быть выплачен их долг. Хозяин должен был кормить и одевать раба, а раб должен был работать без оплаты. Рабы могли жениться на ком угодно, и дети рабов рождались свободными.

Короли. Тлатоани

Тлатоани (тот, кто говорит) был королем города-государства, и он владел или контролировал землю в этом городе-государстве. Все правители алтепетльских (городских) общин носили титул тлатоани, независимо от того, насколько многочисленным или малочисленным было их население. Тлатоки Теночтитлана считали, что они превосходят тлатоков соседних общин. Со временем тлатоки Теночтитлана завоевали многие города и управляли огромной территорией.

В раскрашенных рукописях тлатоани изображается сидящим на возвышении или стуле (ицпалли) с остроконечной короной. Эта платформа или трон был зарезервирован специально для короля и был покрыт одним или обоими древними мезоамериканскими символами королевской власти, тростниковой циновкой или шкурой ягуара.

Для ацтеков правильное происхождение было важным для законного правления. По прибытии в долину Мексики, мешики стремились к союзу с королевской линией Колуакана, чтобы связать себя с наследием тольтеков. Принцесса из Колуакана была всем, что нужно мешику (ацтеку) для подтверждения своего правления. Законность правления было достигнуто благодаря браку принцессы Колуакана и Акамапичтли, благородного сына мешиков. Таким образом, каждая местная династия городов-государств ацтеков могла проследить свою родословную до Тулы, хотя некоторые истории могли быть вымышленными из-за желания людей сохранить власть.

Как становились жрецами

Детей, предназначенных для жречества, воспитывали их мать и отец или няня до 10, 12 или 13 лет. Затем их доставляли в калмекак, чтобы они научились быть жрецом огня, жрецом жертвоприношений или священным воином. Большинство детей, которые ходили в школы калмекак, происходили из благородных классов. Только одаренный ребенок-простолюдин был допущен в калмекак.

Когда дети входили в калмекак, их учили ритуальным предметам, таким как музыка, танцы, обращение к божествам и ритуальные представления. Они также изучали счет дней (календарь), книгу снов и книгу лет (священную историю), а также песни богов, записанные в книгах. Хорошая риторика или речи были важны для учебной программы калмекак, потому что те, кто плохо говорил или плохо здоровался с другими, наказывались, их наказывали — протыкали кожу шипами кактуса магуэй.

Типы ацтекских жрецов

Жрецы, правители и люди Ацтекской империи 13

Пернатый змей. Майя, 900-1250 гг. н.э. Коллекция Museo Nacional de Antropología, Мехико.

КЕЦАЛЬКОАТЛЬ

Каждый из двух высших священников возглавлял святыни на вершине Великого Храма. Этих священников, равных по положению, звали Кецалькоатль Тотек Тламакаске (Пернатый Змей, жрец нашего повелителя) и Кецалькоатль Тлалок Тламакаске (Пернатый Змей, жрец Тлалока). Различные культовые обязанности чередовались в зависимости от засушливого и дождливого сезонов. Кетцалькоатль Тотек Тламакаски был посвящен Уицилопочтли, коварному богу войны, Дымному Зеркалу а Кецалькоатль Тлалок Тламакаски был посвящен Тлалоку, богу дождя. (Слово Тотек было древним культовым термином, существовавшим еще до того, как ацтеки пришли в долину Мексики.) Тламакацке означает «совершенный человек», «жрец» или «даритель вещей».

Теоретически родословная не учитывалась при назначении этих должностей, но на практике многие из верховных жрецов имели благородное происхождение. Чтобы быть избранным на должность главного жреца, священник должен был вести образцовую праведную жизнь и иметь чистое, доброе и сострадательное сердце. Жрец не мог быть мстительным, но должен был уважать, обнимать и оплакивать других. Он, должно быть, был набожным и богобоязненным. Тлатоани, великие судьи и все другие правители выбрали его, чтобы называть его Кецалькоатлем, а затем он был назван либо священником Уицилопочтли, либо Тлалоком. Эти священники были единственными, кому разрешалось вступать в брак и иметь собственную семью, но они жили умеренно и вели особый образ жизни.

МЕШИКАТЛЬ ТЕУАЦИН (MEXICATL TEOHUATZIN)

Мешикатль Теохуацин считался главнокомандующим и надзирателем за ритуалами. Он также был смотрителем кальмекак.

УИЦНАУА ТЕУАЦИН И ТЕКПАН ТЕУАЦИН (HUITZNAHUA TEOHUATZIN AND TECPAN TEOHUATZIN)

Уицнауа Теуацин и Текпан Теуацин  помогали Мешикатлю руководить остальными жреческими орденами,  Уицнауа Теуацин занимался в основном ритуальными вопросами, а Текпан Теоуацин — вопросами, связанными с образованием. Эти священники несли ответственность за определенные храмы и выполняли административные обязанности на теопантлалли (храмовых землях). Они наблюдали за отбором имитаторов божеств, которые носили священные маски и другие регалии на публичных представлениях и процессиях; иногда они сами носили маски и костюмы. Они также присутствовали на общинных праздниках и богослужениях, связанных с культами их храмового божества.

ТЛЕНМАКАК (TLENAMACAC)

Жрецы огня, или тленамакак (представители огня), несли ответственность за человеческие жертвоприношения. Хотя другие жрецы помогали в жертвоприношении, только жрецы огня могли использовать кремневый нож для извлечения сердца из принесенной жертвы. Готовясь к человеческому жертвоприношению, жрец огня и другие жрецы раздевали пленника. Пострадавшего поили вином и немного избивали. Иногда пленник сопротивлялся жертвоприношению, особенно если он был вождем; если пленник не был вождем, он опирался спиной на круглый жертвенный камень и как правило позволял священнику вскрыть себе грудь, вынуть его сердце и поднять его туда, где выходило солнце. После того, как жертва была принесена в жертву, священники танцевали, каждый по очереди держал в руках голову пленника.

Тленамакак также проводили церемонию Нового Огня, которая проводилась каждые 52 года. Эта церемония, также называемая Тошиумолпилиа (Toxiuhmolpilia), или «связывание лет», обеспечивала регулярное возрождение Солнца и движение космоса еще на 52 года. Священники приносили ритуально приготовленные связки дров, которые представляли предыдущие 52 года для костра на вершине священной горы Уишатлан (место колючего дерева), или Холма Звезды (Cerro de la Estrella, сейчас это небольшой оазис рядом с Итцапалапой). Это пламя порождает Новый огонь и новый космический цикл в 52 года.

Как и все ритуалы ацтеков, церемония Нового Огня следовала предписанной процессии. Все жители города смотрели на Холм Звезды и внимательно наблюдали за движением звезд, особенно Тианкицтли, что означает «рынок», группа, которую мы называем Плеядами. Видя, что небеса не перестают двигаться, тленамакак приносил в жертву воина. Он вскрывал его грудь кремневым ножом, вынимал его сердце и бросал в огонь, который брал начало в грудной клетке воина, на глазах у всего города. Затем горожане перерезали уши и бросили кровь в сторону огня на горе. Затем этот Новый Огонь приносился с горы в храм Уицилопочтли на вершине Великого Храма в Теночтитлане. Жрецы огня, а также другие посланники несли огонь обратно в города, чтобы люди могли зажечь от него его в своих домах.

Жрецы, правители и люди Ацтекской империи 14

 ТЛАМАКАЦТЕКУИТУАКЕ (TLAMACAZTEQUIHUAQUE)

Владыки Солнца или tlamacaztequihuaque (воины-жрецы) несли изображения божеств в авангарде армий ацтеков во время военных кампаний. Они захватывали врагов и приносили соответствующие жертвы на поле боя. Их долгом было возглавить военную кампанию, поскольку они всегда были на день впереди отважных и опытных воинов. Они также разрешали споры между воинами о пленниках; например, если никто не был свидетелем взятия определенного пленника, и несколько воинов требовали его, Владыка Солнца решал между ними и разрешал ссору.

ЧИУАТЛАМАКАЦТЛЕ (CIHUATLAMACAZQUE)

Женщины-священники, называемые cihuatlamacazque, учили девочек, которые ходили в школу для девочек кальмекак или тельпочкалли (Telpochcalli). Эти жрицы были олицетворением культовых божеств матери-земли и богинь кукурузы. Помимо обучения, женщины-жрицы также руководили ритуалами некоторых фестивалей, посвященных богиням плодородия, хотя им не разрешалось совершать жертвоприношения.

ТЛАМАТИНИ (TLAMATINI)

Высокочтимого учителя-жреца называли тламатини (мудрец; множественное число — тламатиниме). Мудрец был примерным человеком. У него были сочинения и книги. Он олицетворял традицию и путь и как таковой был лидером людей, несущим ответственность, врачом, советником, философом, поэтом-писателем, товарищем и проводником. Добрый мудрый человек был надежным человеком, наставником, достойным доверия, заслуживающим доверия и веры. Тламатини был очень сведущ во всех сферах жизни и в делах страны мертвых.

Жрецы, правители и люди Ацтекской империи 15

ОЦЕЛОКВАУЛИЛЛИ И НАГВАЛИ

Оцелоквакуилли (жрецы-ягуары) были жрецами Великого Науальпилли, бога уастеков, который был главой магов, Великим колдуном и Великим нагуалем. Когда ацтеки вторглись в уастеков, они взяли идола Науальпилли и поместили его в Теночтитлан, чтобы совершать магию.

Жрецов Великих Науальпилли называли не только оцелоквакуилли, но и нагвали, или нагваль, что указывало на их роль мудрецов, колдунов и магов. Нагвали получил силу и мудрость в результате соблюдения ритуальной чистоты, пребывание в храме и соблюдение целомудрия. Некоторые характеристики роли нагвалей были очень похожи на роль садху или гуру, святых людей Индии. В мезоамериканском мышлении нагваль выполняли три основные функции: как тлациуки он должен был вызывать дождь; как текуитлацке (tecuitlazqui), защищали поля от мороза и града; и как тлакатеколотль, превращались в сову (или другое животное) и вызывали зло и болезни.

Нагвали могли сверхъестественным образом перенести в Тлалокан (место изобилия воды и средств к существованию), где он работал, чтобы принести на Землю дождь и плодородие. Нагвали контролировали количество дождя, падающего с неба, а вместе с ним и хорошие или плохие урожаи, и нагваль требовал жертвоприношения крови как символа дождя. Нагуали превращались в животных, таких как ягуар, собака, индейка, сова, и даже в женщину-призрака, и в этой форме они могли атаковать преступников голодом, болезнями или смертью. Однако в то же время нагваль рисковал лично пострадать от любых действий, предпринятых против него в его животной форме: нагвали обычно работали по ночам, и если бы его поймали как животное, он умер бы с наступлением рассвета. У нагвалей были очень пышные и растрепанные волосы, они несли золотой щит и носили кроваво-красные сандалии. Нагвали рождались под астрологическим знаком Ce Quiahuitl (Один дождь).

Слово науа, от которого происходит слово нагуаль, означает «мудрость», но также несет, согласно историку и лингвисту Ангелу Марии Гарибай, коннотации обмана, притворства, маскировки и лицемерия (1971). Эти другие значения придавали нагвалям атмосферу таинственности в ацтекском обществе. В целом, превращения нагвалей наносило ущерб окружающим.

ТЕТОНАЛЬМАКАНИ (TETONALMACANI)

Когда в ацтекском обществе рождался ребенок, он или она получали имя, взятое из тоналаматла (гадальной книги Солнца или судьбы), и таким образом мистическим образом присоединились к божеству. Это имя, которое стало частью личности человека, было его тоналли, или тоналем, его состоянием или судьбой.

Тональ мог заболеть от страха или ужаса, или, на языке науатль, от тетональкауалицтли (потеря тоналя). Это происходило, когда человек оскорблял защитных божеств или духов вещей и мест. Это также может произойти, когда человек получил сильный удар по телу или когда человек получал сильное психологическое воздействие, такое как сильный приступ гнева или серьезный страх. В таких случаях, чтобы вылечить человека, священник, называемый тетоналмакани (тот, кто лечит тональ), делал подношение Тонатиу (богу солнца) и проводил магическое лечение или очищение пациента.

Жрецы, правители и люди Ацтекской империи 16

Чем занимались жрецы

Священники ацтеков вели целомудренную, чистую умеренную жизнь. Они были скромными и сдержанными, и поэтому они не должны были лгать, гордиться и смотреть на женщин. Католический летописец XVI века Саагун подчеркивал, что среди священников никоим образом не было скверны или порока. Если священник нарушал запреты или пил пульке (алкогольный напиток) или был похотливым, пощады не было: его душили, сжигали заживо или стреляли в него из лука. Если священник грешил несильно, другие проливали кровь из его ушей, боков и бедер шипами или острыми костями.

У жрецов было три основных обязанности: выполнение ритуалов, управление и забота, а также обучение других. Во время ритуалов они приносили в жертву свою кровь, давали пищу богам и сжигали ладан (копаль). Предметом, который использовался для сжигания копала в приношениях и во время жертвоприношений, была курильница, похожая по внешнему виду на сковороду. Длинная прямая полая ручка курильницы часто изображала змей. Во время этих ритуалов исполнения жрецы также отвечали за поддержание священного огня в больших жаровнях, воспроизведение музыки и совершение множества подношений богам.

В рамках своих обязанностей по управлению и уходу священники руководили строительством, персоналом и снабжением храмов. Подметание храмов проводилось ежедневно, чтобы должным образом позаботились о священных территориях храма и богах.

Третьей священнической обязанностью было образование. Священники руководили калмекак, руководили тамаказтоном (послушниками, молодыми посвященными) и мирянами, а также заботились о священных книгах. Они рассказывали другим о богах, ритуалах, календаре и астрономии.

Чтобы служить своим божествам в рамках своих ежедневных ритуалов, жрецы гораздо были более преданы молитвам и покаянию, чем остальные ацтеки. Они исполняли молитву трижды днем ​​и один раз ночью. Начинающие священники собирали дрова, чтобы дежурить по ночам, и несли бревна на спине. Закончив рабочий день, они выполнили свои благочестивые обязанности покаяния. В качестве наказания ночью они отрезают шипы магуей, чтобы положить их в лес, пустыню или около воды. На это предприятие одновременно приходило не более одного человека. Священники сначала купались, а затем шли обнаженными, неся ракушечные трубы, ковши для благовоний, мешок, полный благовоний и сосновые факелы. В местах, где были помещены иглы магуэй, трубили в трубу. Младшие священники проходили поллиги, а те, кто совершал великие покаяния, прошли две лиги.

В полночь главные священники омывались водой. Также в полночь, когда ночь разделялась пополам, все вставали и молились. Если человек не просыпался, остальные собирались вместе, чтобы собрать кровь из его ушей, груди, бедер и икр. Все соблюдали обряд голодания, но с разной периодичностью. В полдень мальчики ели, а когда приходило время поститься, звали атамалквало. Они не ели снова до полудня следующего дня. В полночь другие ели, а потом не ели до следующей полуночи. Не ели ни острого чили, ни соли, ни воды. Если кто-то ел хоть немного, пост считался нарушенным.

Берналь Диас дель Кастильо описал священников как одетых в черные плащи, похожие на рясы, и длинные платья, доходившие до ног. У некоторых были капюшоны, как у каноников, а у других были капюшоны меньшего размера, как у доминиканцев. Жрецы носили волосы очень длинными, до талии, а некоторые до щиколоток. Их волосы были залиты кровью и так спутаны, что их нельзя было разделить. Он также отметил, что их уши были разрезаны на куски в качестве покаяния, а ногти были очень длинными. По словам Диаса, от них воняло серой и разлагающейся плотью. Говорили, что эти священники были очень набожны и вели хорошую жизнь.

Связь с волками. Отрывок из книги Тео Альферо

Связь с волками. Отрывок из книги Тео Альферо

Отрывок из книги практикующего тенсегрити Тео Альферо: «Связь с Волками. Как волки могут научить нас быть людьми».

ПРОБУЖДЕНИЕ СЕРДЦА ВОЛКА

Сейчас много говорят о «диком сердце» (wild heart – в смысле, свободолюбивое, неукротимое сердце), и некоторые авторы ссылаются на «перепрошивку» наших сердец — но я предпочитаю обсуждать «переволчание» наших сердец. Когда твое Волчье сердце проснулось и ожило в твоей жизни?

Большинство из нас воспринимает жизнь как непрерывную последовательность обстоятельств и действий. Мы переходим от опыта к опыту с такой скоростью, что редко замедляемся, чтобы обратить подлинное внимание на то, что находится прямо перед нами. И мы склонны рассказывать себе наиболее удобную версию истории, которая оправдывает или оправдывает наше поведение. Это не я пришел поздно, снова и снова —это другие люди жестоки и не понимают, насколько я занят. Это не я перерасходовал и жил не по средствам — это у них нет понимания, и вдохновения. Это не я игнорировал своего романтического партнера — это он или она не поддерживали меня и мою карьеру.

Вы не можете определить, куда вы идете, не зная сначала, откуда вы пришли. Поэтому в какой-то момент нашей жизни разумно перестать убегать от самих себя и повернуться лицом к реальности. Хорошая новость заключается в том, что, как только мы это сделаем, мы сможем признать, что только горстка переживаний действительно изменила нашу жизнь. Идентифицируя эти переживания и раскрывая уроки, скрытые в них, мы можем начать зажигать сияние нашего волчьего сердца. Я не знаю лучшей практики для достижения этого, чем перепросмотр.

Впервые я столкнулся с перепросмотром в трудах Карлоса Кастанеды, а позже мне посчастливилось учиться у его коллеги Кэрол Тиггс, которая обучила меня практике тенсегрити, современной версии пути воина, которую они оба изучили у дона Хуана Матуса, провидца и шамана племени Яки. Тенсегрити описывает комбинацию практик, включая движения для перераспределения энергии и благополучия, осознания сновидения, внутреннее безмолвие и другие техники самосознания. Одна из таких техник, перепросмотр, представляет собой подробный энергетический маневр, во время которого практикующий заново переживает свой жизненный опыт. Это тщательное воспоминание своей жизни, которое может выявить не только нашу личность и склонности, но и наши глубокие энергетические оттиски. Такого рода воспоминания обладают способностью выходить за пределы личного уровня и проникать в суть человеческого состояния.

Я хотел бы поделиться несколькими ключевыми эпизодами, которые я собрал в течение многих лет перепросмотра своей собственной жизни в надежде, что они вдохновят вас открыть для себя памятные события, как их назвал доктор Кастанеда, в вашей собственной жизни, и восстановить, таким образом, силу, скрытую в них.

Одна из самых мощных концепций толтекской традиции, о которой пишет доктор Кастанеда, — это путь с сердцем. Учитель Кастанеды Дон Хуан Матус сказал:

Это всего лишь один из миллиона путей… Поэтому ты всегда должен помнить, что путь — это только путь… Смотри на каждый путь внимательно и обдуманно. Затем задай себе, и только себе, один вопрос… Есть ли у этого пути сердце? Если это так, то путь хорош; если нет, то он бесполезен. Оба пути ведут в никуда; но у одного есть сердце, у другого его нет; один ведет к радостному путешествию; пока ты следуешь ему, ты един с ним. Другой заставит тебя проклинать свою жизнь. Один делает тебя сильным, другой лишает сил.

Я чувствую, что доктор Кастанеда имел в виду различные слои опыта, когда он писал о пути с сердцем, говоря больше о настроении, определенной жизненности внутри, которая приходит от любви к тому, что человек делает, и любви к тому, чтобы быть живым, признавая привилегию быть способным ходить по этой чудесной земле.

Известный исследователь сравнительной мифологии Джозеф Кэмпбелл писал, что мы можем вступить на наш путь посвящения с сердцем, который он назвал путешествием героя, двумя путями. Один — посредством сознательного решения и обдуманного действия. Будущий герой вырастает в культуре, которая предполагает ритуалы посвящения, поэтому он осознает предстоящий путь, готовится и принимает сознательное решение добровольно вступить в свою судьбу. Примеры включают в себя поиск видения людей из Первых Наций или военный учебный лагерь. Другой способ отправиться в путешествие героя — это застать его врасплох, когда события «подстерегают» героя, и он или она погружается глубоко в путешествие, не имея другого выбора.

Я отправился в свое путешествие с волками через комбинацию обоих типов посвящений — с одной стороны я был подготовлен, а с другой — попал в засаду. С одной стороны, я сделал осознанный выбор посвятить свою жизнь расширению сознания и быть полезным будущим поколениям, много лет назад. Но я понятия не имел, что меня ждет впереди. Одно из самых неожиданных и прекрасных событий, изменивших ход моей жизни, произошло в образе волчонка по кличке Тала.

Тала, что на языке сиу означает «волк», была четвероногой любовью всей моей жизни. Мы с ней познакомились в декабре 2007 года, когда ей было шесть недель. Я был занятым человеком, тренировал и делал интервенции для подростков и их семей в Лос-Анджелесе, а также помогал вести семинары тенсегрити по всему миру. Я путешествовал и преподавал в программе Safe School Ambassadors, программе предотвращения насилия и борьбы с ним для учащихся школ по всей территории Соединенных Штатов. У меня не было ни времени, ни желания заводить домашнее животное. С другой стороны, у Талы был другой замысел.

Однажды вечером мне позвонил Грег, мой близкий друг, который принимал самые важные решения в моей жизни за последние пятнадцать лет. «У меня в машине три волчонка, — сказал он. «Не хочешь ли взглянуть на них?»

«Ну конечно!» — Ответил я.

Подружка Грега разводила волкодавов на своем заднем дворе в Лос-Анджелесе, и он пытался помочь ей продать одиннадцать щенков. Через двадцать минут я уже играл с бойкой самкой щенка, которая носила маленький розовый ошейник. Несмотря на то, что я сразу же полюбил ее, я завил: «Послушай, у меня нет ни времени, ни места в моем доме, ни намерения заводить домашнее животное прямо сейчас. Я очень занят, но если бы я выбрала любого из этих щенков, то точно выбрал бы этого».

Тала, совершенно не тронутая моим отказом, просто продолжала играть со мной и бегать вокруг. Она даже прыгнула в маленький пруд, который был у меня во дворе, а потом побежала прямо на меня, промочив мои брюки и туфли. Я и не подозревал, что она выбрала именно меня.

В течение следующих двух недель все остальные щенки были проданы, за исключением Талы. Грег снова спросил, возьму ли я ее к себе.

— Спасибо, но нет, спасибо, — сказал я, и он решил оставить Талу у себя. Но у Грега было еще две собаки, одна из которых, по какой-то причине, не любила Талу и была агрессивна по отношению к ней. Агрессия продолжала расти, пока однажды Тала не пострадала, и Грег не позвал меня на помощь.

«Если хочешь, я могу подержать ее у себя пару дней, пока все не успокоится», — сказал я.

В первую ночь, около полуночи, Тала начала выть за закрытой дверью моей спальни, сладкий, высокий, ласковый звук, который пронзил мое сердце. Я не двинулся с места, чтобы привести ее в свою спальню, но что-то случилось со мной, пока я слушал ее вой. На следующий день лужи мочи, какашки и собачья шерсть стали приемлемыми в моем доме, даже милыми. Я сказал Грегу, что подумаю о том, чтобы оставить ее у себя, но к тому времени он тоже влюбился в Талу, и как только его вторая собака успокоилась, он вернулся, чтобы забрать ее и отвезти домой. С огромными усилиями над собой в вернул Талу Грегу.

Два дня спустя Грег позвонил мне и сообщил, что произошла еще одна драка. — Приходи за ней, пока я не передумал, — сказал он.

И на этом все. С тех пор мы с Талой неразлучны.

Я вырос со стаей немецких овчарок, которых любил, но до этого момента в моей жизни я никогда не чувствовал к животному — или другому существу, если уж на то пошло — то, что я чувствовал к Тале.

Внезапно я стал отцом-одиночкой для разрушительной жевательной и писающей машины. Ей было восемь недель, когда я получил ее навсегда, и в течение многих месяцев она писала от волнения каждый раз, когда я здоровался с ней. Она спала на одеяле на полу рядом с моей кроватью, и как только она понимала, что я просыпаюсь, она вставала на задние лапы, упираясь передними лапами в край кровати, ее нос и уши появлялись прямо над краем матраса, и издавала щенячьи звуки, ожидая, когда я ее поприветствую.

Но если бы я поприветствовал ее, она бы обмочила весь ковер и край кровати. Мне приходилось не обращать на нее внимания, вскакивать с кровати, выпрыгивать из спальни и быстро проходить через дом, а затем через парадную дверь во двор. Она бежала за мной, поскуливая и возбужденная, чтобы поприветствовать меня, удерживая свою мочу. Только когда мы оба выходили на передний двор, я оборачивался, чтобы поприветствовать ее, и она лизала мне руку и лицо, сидя на корточках.  После того, как ее полностью приучили к горшку, она стала спать со мной на кровати каждую ночь.

Связь с волками. Отрывок из книги Тео Альферо 17

Тала любила жевать — с волчьей силой. В течение нескольких дней весь мой набор мебели был испещрен следами зубов. Тала изжевала через две кушетки, прежде чем ей исполнилось три месяца. Второй диван был изгрызен и разодран примерно за семь минут, пока я выходил из дома, возвращая видео всего в двух кварталах отсюда. К тому времени, как я вернулся, мягкая начинка была везде, кроме дивана.

Прекрасная бело-серая Тала ехала на пассажирском сиденье машины и всюду сопровождала меня. Все, от кассира в банке до кассирши в продуктовом магазине, знали ее. Она стала центральной частью моей молодежной тренерской работы, и все мои клиенты хотели проводить с ней время.

СВЯЗЬ С ВОЛКОМ: НАЧАЛО

В 2009 году, через два года после того, как Тала вошла в мою жизнь, я искал новое направление для своей молодежной программы коучинга и расширения прав и возможностей. В течение многих лет я наставлял молодых людей с помощью таких видов активного отдыха, как кемпинг, пеший туризм и скалолазание, и теперь хотел найти более мощный способ вовлечь молодых людей из всех слоев общества, заставить их открыться, найти свой собственный голос, доверять и воссоединиться с тем, кто они есть на самом деле.

Я также искал товарища по играм для Талы. Я хотела найти для нее молодого самца, который составит ей компанию, пока я буду путешествовать. Она была стайным животным, и я знал, что ей это понравится. В результате моих поисков я не только нашел партнера для Талы, красивого годовалого серо-коричневого волкодава по кличке Вайо, но и познакомился с пятнадцатью другими волками и волкодавами. Стая была спасена Тиа Торрес, звездой телешоу «Питбули и условно освобожденные», и она ухаживала за ними в спасательном центре Виллалобоса, основанном ею же.

Мое сердце полностью открылось, когда я встретил эту стаю. Я сразу понял, что не могу их оставить. Я стал навещать их дважды в неделю, чтобы расчесывать, дрессировать на поводке, выгуливать и бегать с ними. Это было утомительно, но я был в полном раю.

После трех месяцев волонтерства в Виллалобосе я болтал с Тиа, когда слова «знаешь, всю свою жизнь я мечтал основать волчий заповедник» внезапно сорвались с моих губ.

Нет, это не так!

По сей день я не знаю, откуда это взялось . . . возможно, мой внутренний провидец, или, возможно, волки или Тала говорили через меня. По правде говоря, создание волчьего убежища никогда даже отдаленно не приходило мне в голову, но мое сердце было искренним, и эти слова казались абсолютно правдивыми, когда я их произносил. Я только что понял, что буду заботиться об этих шестнадцати волках до конца их жизни. ТИА услышала, как заговорило мое сердце, и сказала: «Ок, я помогу тебе».

Связь с волками. Отрывок из книги Тео Альферо 18

И она это сделала. Я ничего в этом не понимал, и Тиа помогла мне разобраться в собаках и волках и научила меня основам бизнеса по спасению животных. Она предложила идеи по сбору средств, и по ее предложению я начал первый «поход на полную Луну с волками». План состоял в том, что люди будут приходить в спасательный центр в течение вечера, принося еду, чтобы насладиться и разделить благотворительный ужин. Мы выступали с презентацией, за которой следовал поход с животными под луной.

Преподобный Майкл Беквит, основатель и духовный лидер Международного Духовного центра Агапе в Калвер-Сити, штат Калифорния, неожиданно зарегистрировался на мероприятие в нашем списке на Facebook. Хотя он не присутствовал, его сообщество было вовлечено, и семьдесят человек пришли на этот поход в полнолуние. Мы смогли собрать наши первые несколько долларов, а также привлечь первых добровольцев, которые помогли мне позаботиться о стае. В то время у меня не было ни сайта, ни команды, ни плана, ни даже названия для группы, но я никогда больше не ходил один и не ухаживал за животными. На условиях Талы родилась организация Wolf Connection.

ДАР ВОЛКА: РЕНЕ, МАЙЯ И Я

Я работал со стаей в спасательной службе Виллалобоса около четырех или пяти месяцев, и у меня вошло в привычку останавливаться в конце длинных волонтерских дней в местном кафе, чтобы перекусить и выпить кувшин лимонада в сопровождении Талы и Вайо. Как-то вечером, когда я приехал, все столики во внутреннем дворике были пусты, за исключением одного, занятого семьей из четырех человек. Я сел через пару столиков от них с талой и Вайо у моих ног, ожидая их обычную чашу вкусной, свежей колодезной воды, которую официанты всегда приносили им. К тому времени они уже стали местными знаменитостями.

Пока я ел, Тала и Вайо следили за каждым моим движением, не сводя глаз с моих рук, истекая слюной, в надежде получить частичку действия (что они и сделали … Ладно, держи!). Я почти закончил есть, когда услышал голос, спрашивающий: «это волкодавы?»

Да, это так, ответил я и взглянул на другой столик, откуда ко мне обратилась молодая женщина.

Можно мне поздороваться? — спросила она.

Конечно. Это Тала, а это Вайо.

Она уверенно подошла и опустилась на колени рядом со столом. Тала и Вайо немедленно встали и приветствовали ее, облизывая ее лицо.

Я Рене, — сказала она, протягивая мне руку. Ее поведение и энергия были яркими, смесь энергии и мягкости, и ее интерес к волкам был чист, что тронуло мое сердце.

Меня зовут Тео. Приятно познакомиться.

Ее родители и брат внимательно наблюдали за происходящим, время от времени задавая вопросы. Рене прокомментировала, насколько уравновешенными и хорошо воспитанными были Тала и Вайо, упомянув, что она была студенткой в местном колледже по программе обучения и управления экзотическими животными. Я рассказал им о Волчьей связи, о других членах стаи, с которыми я работал, и о том, что мы посещали школу. Рене спросила, принимаю ли я добровольцев.

Конечно, сказал я, На самом деле, на следующей неделе у нас будет поход на Хэллоуин со стаей. Почему бы вам всем не прийти и не проверить это?

Ее лицо просветлело, и она сказала, что она и ее семья будут там.

Рене быстро стала неотъемлемой частью организации «молодой волк». Она была энергичной, целеустремленной и стремилась учиться и помогать в уходе за животными и школьных презентациях. Вскоре я заметил, что волки относились к ней иначе, чем к большинству моих добровольцев. Работая с ними, она чувствовала естественную уверенность и заботу, как будто была создана для работы с этими специфическими животными, и говорила на языке «животное-животное», а не «человек-животное». Они уважали ее и, возможно, давали ей некоторую слабину благодаря ее свежей, невинной энергии.

У Рене сложились прекрасные, любящие отношения со всеми нашими волками, но особенно она была связана с Майей, величественной и высокостатусной, кремового цвета арктической волчицей, которая была частью первоначальной стаи из шестнадцати человек. Майю спасли, когда ей было три года, когда Тиа Торрес привезла ее из хранилища после смерти владельца. Отец Майи был застрелен, а мать отравлена, когда Майя была маленькой; она была пуглива и боялась людей, когда впервые пришла в Wolf Connection.

Связь с волками. Отрывок из книги Тео Альферо 19

Но когда Рене появилась в нашем маленьком лагере, Майя энергично схватила ее и никогда не отпускала. Примерно через месяц после того, как Рене присоединилась к нам, ведущие и я готовились отправиться в поход. Никто из присутствующих в тот день не был достаточно опытен, чтобы выгуливать Майю, поэтому, вместо того чтобы оставить ее позади, Рене схватила поводок и взяла ее с собой. Они мгновенно стали похожи на двух старых друзей. Рене сказала, что в тот день родилась магия, которая связала их сердца. Между ними установилась нерушимая связь, которая с годами только крепла. Их отношения успокоили Майю и позволили ей научиться быть более уверенной в людях — на всю оставшуюся жизнь.

Рене верит, что судьба притянула души Майи и ее дочери друг к другу. Они вместе проводили образовательные презентации, вместе путешествовали и делили гостиничные номера. Однажды в День благодарения они устроили презентацию для группы из двадцати неизлечимо больных детей в возрасте от трех до девяти лет, которые были достаточно стабильны, чтобы выйти на больничную лужайку. Родители и персонал больницы специально пригласили Рене и Майю на этот визит.

Как потом расказала Рене: «глаза детей загорелись в тот момент, когда они увидели Майю. После короткой беседы мы выстроили всех ребят в очередь, чтобы они могли встретиться с ней. Майя была удивительным послом для своего вида. Она облизывала лица, и дети просто обожали ее.

Особенно выделялась одна девочка — Лия, милая трехлетняя девочка, которая боролась с лейкемией. Когда настала ее очередь встретиться с Майей, она была так взволнована, что побежала к ней, но ее немного шатало от такой болезни. Я был потрясен, увидев, что Майя идет к маленькой девочке, чтобы встретить ее на полпути. Спотыкаясь, Лиа ухватилась за густо покрытую шерстью шею Майи, затем выпрямилась и посмотрела в глаза этому могучему животному. Майя нежно лизнула ее в лицо. Лия хихикнула и обняла Майю, а я с изумлением наблюдала, как Майя мягко опустила голову вокруг Лии и закрыла свои ярко-желтые глаза, как бы сжимая ее и возвращая объятия. Так они простояли несколько секунд, а потом Лия поцеловала Майю в нос и вернулась к родителям».

Вот в чем суть волчьей связи: возродить древнюю связь между волком и человеком. Эта связь не ограничивается возрастом, полом, здоровьем, вероисповеданием, верой, цветом кожи, языком или социальным статусом. Это наше право по рождению, для каждого из нас.

Со временем Майя полностью раскрыла свой потенциал и стала альфа-самкой стаи. Большинство плененных волков и волкодавов забирают у своих матерей, когда они еще очень молоды, и они часто приходят к нам, не зная, кто они такие. Некоторые из них только в первый раз учатся выть вместе с нашей стаей. Но поскольку первые несколько лет своей жизни Майя жила со своей матерью, настоящей арктической волчицей, волк научил ее быть волком. Это запечатлелось в Майе с пониманием и мягким, но сильным присутствием, которое остальные члены стаи уважали и следовали за ними. Она была воплощением того, каким должен быть настоящий альфа — уверенным, мягким, настоящим, сострадательным — одним из наших главных послов в человеческом мире, распространяя силу послания волка повсюду, куда бы она ни пошла.

Майя и Рене работали вместе, чтобы научить наших новых спасателей и членов стаи пути волка и закону земли, включая то, как играть, есть, взаимодействовать с людьми и другими волкодавами, и как действительно стать теми, кем они должны были быть. Проработав почти два года бок о бок с волками, я стал смотреть на Рене по-другому. Неоспоримо глубокая связь возникла мощным образом, почти вне моего понимания или контроля.

Волчий дух, действуя как невидимый дирижер оркестра, и члены волчьей стаи связи, играя музыкантов, исполнили мастерскую пьесу, которая свела нас с Рене вместе, друг для друга и для волков. Стая должна была быть сформирована для того, чтобы этот проект процветал, миссия должна была быть выполнена, и Волчье послание должно быть доставлено — еще одно проявление пути с сердцем, действующим как золотая нить, вплетенная в ткань моей жизни.

Через три года после знакомства мы поженились на ранчо в кругу наших друзей и родственников. Рене шла по проходу с Майей, я шел по проходу с Талой, и мы встретились у подножия вигвама и произнесли друг другу изысканные клятвы. Когда мы сказали свое «Беру», вся волчья стая отпраздновала это мощным воем.

Через девять месяцев после нашего брака, одним холодным утром в конце февраля 2014 года, Рене начала свою ежедневную работу со стаей. Некоторые животные, казалось, были особенно взволнованы, когда она шла от вольера к вольеру, передавая привет и выполняя утреннюю оценку, но когда она подошла к Майе, волчица нежно приблизилась к ней, положила голову на живот Рене на несколько мгновений, отстранилась, подняла глаза к небу и издала долгий и красивый вой.

— Подожди минутку, — сказала Рене вслух, — Что ты такое говоришь?

Рене сразу же отправилась меня искать.

— Кажется, я беременна, — сказала она. — Майя только что сказала мне, и если это не так, то происходит что-то еще.

Рене действительно была беременна около недели, и через девять месяцев родилась наша красивая и здоровая девочка. У Рене была великолепная беременность, и волки прекрасно реагировали на эту энергию. Ченс — величественный бурый волк, который всю свою жизнь прожил на цепи в придорожном аттракционе на Аляске, но был прозван командой Wolf Connection «полузащитником любви» из-за его телосложения и любвеобильного характера — приходил в настоящий восторг, когда видел Рене, и при каждом удобном случае клал голову ей на живот.

Связь с волками. Отрывок из книги Тео Альферо 20

Наша драгоценная Мико, которая помогла Нине и многим другим, провела последние минуты своей жизни мирно, положив голову на живот девятимесячной Рене. Ее уход был одним из самых болезненных моментов в моей жизни. Когда через неделю родилась Нина, мы увидели в ней нежную силу Мико, грациозную уверенность и любящее, открытое сердце. Нам нравится верить, что часть волчьего духа Мико перешла в нашу дочь.

Я предпочитаю рассматривать свои отношения с Рене, а также события, ведущие к созданию и развитию Wolf Connection, через призму духовной аксиомы, что все мы связаны и все мы едины. Правда в том, что нужно только замедлиться и обратить внимание, чтобы ощутить эту прямую связь, точно так же, как это делали наши предки в то время, когда их связь с волком была центральной частью их жизни.

Наше время на исходе. Записи с первого семинара по toltec dreaming

Наше время на исходе. Записи с первого семинара по toltec dreaming

Записи с лекции в Аризоне, 1993 г Это были первые семинары Карлоса Кастанеды и его соратников, еще до создания тенсегрити, трэкеров и элементов и тд. Его учение тогда имело название toltec dreaming (сновидение толтеков). Название и концепция «тенсегрити» было анонсировано двумя годами позднее, в 1995 году.

Мне очень нравилась энергия Флоринды. Она была жизнерадостной, вызывающей, энергичной и очень теплой в необычном смысле. Я говорю это, потому что я говорил с рядом других участников, чтобы получить их мнение, и некоторые из них нашли Флоринду оскорбительной (она встряхнула довольно много священных и хрупких коров), в то время как другие нашли ее интригующей — одна женщина, с которой я разговаривал, имела необычный опыт исцеления, выполненный Флориндой в субботу вечером, и она все еще была потрясена этим опытом.

Флоринда поделилась рядом интересных «фактов» о Доне Хуане. Когда она впервые встретила его, он сказал ей: «у нас нет времени». Год спустя он все еще говорил ей об этом, и она сказала ему, что он был полон дерьма и что он уже говорил ей это больше года назад. Только гораздо позже она осознала правду в том, что он говорил.

Когда дон Хуан сказал ей, что он потерял свою человеческую форму, Флоринда спросила его, означает ли это, что у него больше нет пениса, и в этот момент дон Хуан спустил штаны и показал довольно большой пенис. Форма человека находится не в его теле, а в суждениях и абстрактных ловушках, которые мы строим для себя.

О целибате говорили несколько раз, и это казалось индивидуальной вещью, основанной на вашем уровне энергии и намерения. Сексуальность может быть многогранным мечом, чтобы заманить вас в ловушку или помочь освободиться. Флоринда сказала, что Хуан был «развратным стариканом». Кэрол сказала, что у нее есть гениталии и она собирается ими воспользоваться, и хотя Тайша не говорила об этом прямо, я думаю, что ее книга ясно говорит за нее. Безбрачие/секс были запутанной темой для многих, но главным было слушать своего внутреннего видящего. Они подчеркивали, что мы (участники) не нуждаемся ни в них, ни в Карлосе, чтобы направлять себя.

Нам нужно было сосредоточиться на намерении и следовать ему. Перепросмотр поможет нам освободиться от наших ловушек и высвободить энергию. Как сказала Флоринда, нам нужно прекратить заниматься интеллектуальной мастурбацией так много, что это начинает потакать нашему внутреннему «бедному дитя» и обманывает нас, незаметно подпитывая наше чувство важности.

Относительно перепросмотра было задано много вопросов о технике и дыхании. Кэрол сказала, что дыхание важно, но, если вы едете в машине и начинаете вспоминать и двигать головой из стороны в сторону, скорее всего, вы повышаете свою важность, демонстрируя: «я перепросматриваю, я выше всего этого» — Это ловушка.

Кэрол сказала, что процесс обычно идет примерно так: когда в первый раз вы перепросматриваете, вы говорите: «этот человек был настоящим придурком». После того как вы возобновляете перепросмотр через некоторое время, вы вернетесь снова к этой сцене и скажете: «Я был настоящим придурком», а затем, через некоторое время, вы сможете увидеть это ясно, непредвзято, и вы освободите ту энергию, которая была растрачена впустую вашими предыдущими суждениями и привязанностями.

Нужна новая парадигма и новый лексикон, и Кэрол сказала, что семинары были так же важны для них, как и для нас, потому что им нужно было работать над этим. Флоринда подчеркнула, что женщины должны учиться сотрудничать, а не соревноваться за мужчин. У нее было несколько забавных примеров того, как женщины соревнуются друг с другом из-за мужчин, а затем бегут друг к другу, чтобы посочувствовать, когда мужчин нет рядом. Она добавила, что мужчины должны прекратить воспитывать женщин и давать им свободное пространство, необходимое для того, чтобы они выросли в то, кем они могут стать. Она говорила о том, что женщины полны энергии, в то время как мужчины — нет. Вот почему мужчины более склонны к обладанию и контролю, чем женщины.

Она использовала некоторые сексуальные примеры, чтобы прояснить этот момент. В воскресенье некоторые из нас разговаривали с Флориндой, и подошел парень, и она (примерно в пяти предложениях) описала, как они сбегают, снимут комнату, отлично проведут выходные, как он разобьет ей сердце за то, что она дура, а потом она возненавидит его. Так что, думаю, нам не нужно убегать, теперь, когда мы знаем все, что произойдет. Она использовала это, чтобы показать, что если мы прислушиваемся к своему внутреннему видящему, а не к своим страхам, желаниям или проекциям, то мы можем освободиться от многих ловушек, которые сами себе строим.

У Тайши была очень яркая аура. Различные роли сталкинга помогают нам освободиться от привязанностей к нашим ролям. Она играла роль монаха, чтобы помочь ей освободиться от прежних религиозных привязанностей. Полностью перемещаясь в другой мир, он помогает вам видеть предыдущий мир более ясно. Как сказал дон Хуан, каждое описание столь же достоверно, как и любое другое описание (мир). Освободившись от наших нынешних миров, мы можем стать текучими и перемещаться между ними. В воскресенье я встретился глазами с Тайшей, и ее энергия была яркой и искрящейся. Я могу закрыть глаза прямо сейчас и видеть ее очень ясно и чувствовать ее энергию.

Таким образом, Флоринда охватила мечту о новом мире/новой парадигме и проделала хорошую работу по встряхиванию нынешнего состояния (поскольку комфорт жизни обычно препятствует изменениям)

Тайша занималась выслеживанием и училась изменять наше поведение. Если она может сделать это в таком большом масштабе, то, конечно, мы можем сделать это и в маленьком, как указала Кэрол: мыть посуду, когда обычно вы этого не делаете, и не превращать это в подвиг – то есть: «Смотрите, какой я молодец, что я сделал».

И Кэрол, женщина-нагваль, объединила их. Кэрол вышла, исполняя знаменитый номер Элвиса Пресли Hound Dog, и рассказала много историй (ее пародирование Элвиса было очень хорошим). Ее истории указывали на ее личностный рост, несмотря на нее саму, и она повторно обратила внимание на важность слушать своего внутреннего видящего  (что трудно из-за других голосов), и быть ответственным за мир, который вы видите во сне прямо сейчас, и работать над нашими навыками сталкинга/поведения, чтобы осуществить его.

Магические пассы были очень хороши, но опять же нужно прислушиваться к своему телу. Я мог бы написать гораздо больше, но пока этого, пожалуй, достаточно. Если вы хотите что-то узнать о семинаре, дайте мне знать. Там была «целая куча встряхиваний».

…Вот еще несколько предметов, которые я запомнил из Аризонского семинара по toltec dreaming (сновидениям толтеков):

По вопросу о наркотиках Флоринда сказала, что употребление наркотиков затрудняет доступ ко второму вниманию через сновидения. Один человек в аудитории сказал, что, насколько он понимает, дон Хуан велел Карлосу возвращаться, чтобы встречаться с Мескалито как можно чаще. Флоринда сказала, что да, но вы делайте это через сновидение. Она также сказала, что курение травки делает светящееся тело зеленым. Все они были очень страстными по поводу вреда, наносимого наркотиками, и многие из нас начинали беспокоиться о том, что мы, возможно, нанесли себе непоправимый вред в прошлые годы. Наконец, в последний день Кэрол, заметив наши опасения, сказала, что исправление возможно через перепросмотр, неделание и т. д.

Кэрол Тиггс, говоря о сексе, рекомендовала нам экономить энергию, но если мы решим этого не делать, то (обращаясь к мужчинам, я полагаю) не сидите сложа руки, играя с собой, а «по крайней мере найдите какое-нибудь место, чтобы засунуть его».

Кто-то спросил, должны ли мы преследовать ученых, чтобы те начали изучать магию, и они ответили решительным и единодушным «нет»!

Кто-то еще спросил, должны ли они выйти из отношений, семей и т. д. чтобы заниматься колдовством, и Тайша сказала категорически — нет, «просто начни с того места, где ты находишься».

Немного жуткая, но красивая история-сказка

Немного жуткая, но красивая история-сказка

Когда-то давно мы публиковали расшифровку этой сказки — для тех, кто любит читать глазами. А сейчас пришло время опубликовать эту сказку в изложении самого автора.

Это длинная (на час) и магическая история, рассказанная с некоторыми намеренно опущенными подробностями — чтобы не соблазнять читателей искать эту ведьму во втором внимании, где она, собственно, сейчас и находится.

Убери своих внутренних детей от экранов и слушайте сказку.. из глубины Сибирской глухомани… что любопытно — по происхождению эта магия — откуда-то из Украины.

Автор музыки: Silence Freed https://metapop.com/silence-freed

Начало сказки (текст): https://tensegrity.moscow/nasledie-vedmy-1/

Продолжение сказки (текст): https://tensegrity.moscow/nasledie-vedmy-2/

Окончание сказки (текст): https://tensegrity.moscow/nasledie-vedmy-3/

Сновидение Саблезубого Тигра

Сновидение Саблезубого Тигра

К саблезубым кошкам имел предрасположение нагваль Карлос Кастанеда – он описывает серию своих сновидений:

Был ясный день, и я смотрел на заросшую долину. Болотистые, темно-зеленые, похожие на тростник растения покрывали все. Рядом со мной находился уступ скалы двух-трех метров высотой. Громадный саблезубый тигр сидел на нем. Я окаменел от ужаса. Мы долгое время пристально смотрели друг на друга.

Размеры зверя были поразительными, однако он не выглядел гротескным или непропорциональным. У него была великолепная голова, большие глаза цвета темного меда, массивные лапы, громадная грудная клетка.

Больше всего на меня произвела впечатление окраска его шкуры. Она была равномерно-коричневая, почти шоколадная. Цвет меха напоминал поджаренные кофейные зерна, только мех еще блестел; шерсть была странно длинной, но гладкой и чистой. Она не была похожа на мех пумы, волка или белого медведя. Мех выглядел похожим на что-то, никогда мной не виденное.

Начиная с этого времени, для меня стало обычным видеть этого тигра. Временами эта местность была затянута облаками или накрапывал дождь. Иногда я видел в долине дождь крупный, проливной. Временами же долина была залита солнцем. Довольно часто я видел в долине и других саблезубых тигров. Я мог слышать их своеобразный взвизгивающий рев – крайне отвратительный звук для меня.

Тигр ни разу не тронул меня. Мы смотрели друг на друга с расстояния 2-3 метров. Тем не менее я мог понять, чего он хочет. Он показывал мне особый способ дыхания. Я уже дошел в своих сновидениях до такой точки, что мог настолько хорошо имитировать дыхание тигра, что я начинал чувствовать, что сам превращаюсь в тигра. Я рассказал своим ученикам, что ощутимым результатом таких сновидений было то, что мое тело сразу стало более мускулистым

«Дар Орла», Карлос Кастанеда

Для видящих древней Мексики Саблезубый Тигр, сильная и крупная кошка (Смилодон) ясно выражает страсть воина-путешественника, навигатора в Темном Море Осознания. Смилодон бродил по всей территории, идущей от Долины Мексики, следуя по западному побережью, доходя до Южной и Центральной Калифорнии. Это те самые области, в которых зародились магические пассы.

Мы можем думать, что Саблезубая Кошка — это существо из другого времени, музейный экспонат; и, с нашей линейной точки зрения, это правда. Однако, с точки зрения видящих линии Дона Хуана, другое время Смилодона находится не в прошлом, а в другом слое осознания. Они предполагают, что, возможно, с точки зрения энергетических фактов было бы точнее сказать, что это мы заперты в музейной витрине, а Саблезубый Тигр свободно путешествует, перемещаясь из одного слоя сновидения в другой.

Практикуя пассы, которые известны как форма Намерение Саблезубого Тигра, мы также можем достичь качества текучего сновидения. По словам видящих, намерение Саблезубого Тигра состоит в том, чтобы сновидеть – то есть, перемещать свою точку сборки. Это означает чистое восприятие и алертность и скорость в действии. Научившись глубокому и полному дыханию Смилодона, мы вступаем в новые области восприятия. Задействовать мышцы в зоне таза и диафрагме в каждом движении и дыхании – как это делает Смилодон – помогает нам получить выдержку и стойкость, необходимые для навигации. Волнообразное движение его лопаток при ходьбе и движении придает плавность его точке сборке. Его точка сборки не остается неподвижной за лопатками, как у людей; она смещается, придавая Саблезубым и тем, кто практикует его форму, постоянную возможность нового восприятия.

Практика Саблезубой Формы может переместить нас в более обширное и открытое состояние сознания, вне положения сидячего современного человека, который остается статичным перед экраном компьютера в плохо проветриваемом помещении или сгорбился, чтобы говорить по мобильному телефону. Это может позволить нам увидеть нашу добычу – наши собственные привычки и повторения – на горизонте и сбить их с ног, чтобы мы могли путешествовать вперед, сталкиваясь с новыми вызовами, новыми сновидениями и мечтами.

Магический сюжет Формы Намерение Саблезубого Тигра

Саблезубый выстраивает свою мощную позицию тела: с выдохом его ладони скользят вниз по передней части бедер, проходя над ногами, пока не достигают Земли. Голова наклоняется вниз. Саблезубый задыхается, напрягая все мышцы живота при каждом выдохе. Он наклоняется вперед с вдохом, накладывая вес на передние лапы. Он откидывается назад с выдохом, перенося вес на задние лапы.

Саблезубый вдыхает, скользя когтями по земле и поднимаясь задними когтями к лодыжкам; там он делает паузу, чтобы полностью выдохнуть. Голова остается опущенной.

Он снова вдыхает, поднеся когти к коленям, остановившись там, чтобы выдохнуть еще раз. Ваши колени остаются согнутыми. Его задние лапы крепко вцепились в землю.

Взмахнув своим точкой сборки, Саблезубый снова вдыхает и выпрямляется. Когда он растягивается, он поднимает когти, проводя их по бедрам до талии, слегка раздвигая колени, и снова сгибает их, делая выдох, длинные изогнутые когти на мгновение вытягиваются.

Зрение саблезубого ясно, а слух острый – теперь он готов к действию.

Таз держится прямо, не наклоняясь ни вперед, ни назад, так что энергия течет через среднюю часть к верхней части тела, не застревая в бедрах и не рассеиваясь.

Его позиция прочно установлена, Саблезубый начинает двигаться очень тихо…

Он начинает охоту в полной тишине, никто не знает, где он находится…

Саблезубый выбирает жертву, которая больше его по размерам; его позиция достаточно сильна, чтобы противостоять поистине достойному противнику…

Он – постоянно настороже, глубокое дыхание позволяет ему осознавать все вокруг себя. Он незаметно подкрадывается к жертве. Своим неожиданным появлением он дает понять жертве, что ее смерть неотвратима…

Движения саблезубого тигра – это движения жизни и смерти. Как великий охотник, он неожиданно атакует и затем быстро скрывается;

Когда он встречается с врагом лицом к лицу, он безжалостен…

Захватив жертву, Саблезубый наносит ей глубокую рану и предлагает ее Бесконечности, в течение мгновения созерцая ее полет;

Затем он поворачивается вперед, наблюдая как из Бесконечности перед ним снова появляется его добыча, обогащенная духом Бесконечности;

Он хватает добычу на лету, бросает ее на землю и разрывает на части. Затем он молча созерцает, как жертва умирает. Он перемалывает энергию жертвы, чтобы впитать в себя Силу.

Он благодарит Дух после охоты.
Насытившись, втянув когти, он разворачивается и уходит в новом направлении, не оглядываясь, без сожалений, в полном Безмолвии.

Для написания поста использована информация, предоставленная Cleargreen, Санта-Моника, Калифорния, 1999.

Описание пасса «Саблезубый Тигр Намерения»

Магический пасс Зулейки. С классов Карлоса Кастанеды

Магический пасс Зулейки. С классов Карлоса Кастанеды

На самых ранних приватных классах, которые я помню, Карлос учил этой технике.

В то время он склонялся к тому,  чтобы показывать нам только короткие движения, такие как это. Это движение будет расцениваться как одиночное, составляющее часть длинной формы  пассов.

Длинные пассы начали появляться после того, как он научил нас по крайней мере сотне коротких движений. Он решил, что длинные формы могут помочь нам ослабить внутренний диалог.

Ему нравилось очень внимательно наблюдать за этим магическим пассом. Это было довольно странно. Я никогда не мог понять, на что он смотрел, когда он стоял рядом со мной, поэтому я постарался выполнить как можно лучше этот пасс, в надежде, что он скажет: Да!

Он только усмехнулся. Теперь я понимаю, почему, и вы тоже поймете, если вы научитесь быть в тишине.

Есть 2 аспекта, которые не совсем очевидны.

Что очевидно, так это то, что вы зачерпываете энергию перенося ее к центру, чтобы перераспределить ее.

Руки будут реально зачерпывать ее по направлению к точке сборки второго внимания, если руки расслаблены по бокам и локоть не слишком согнут.

Круговое движение руки начинается от локтя, хотя плечи тоже должны немного двигаться. Но в основном рука должна сгибаться в районе запястья, а пальцы немного сгибаются, чтобы имитировать черпание чего-то реального.

Карлос в конце пасса слегка щёлкнул пальцами, чтобы подчеркнуть, фокус на том, что шар перемещается прямо в центр после того, как он был собран и сконцентрирован.

Я предполагаю, что вы могли бы сказать, что зачерпывание и формирует сам шар, а щелчок пальцами перемещает его на место.

Тем не менее, вам не нужно щелкать вообще, если вы видите, что на самом деле происходит. В этот момент вы поймете, что Тенсегрити не догма. Это не похоже на кунг-фу или каратэ, где существует только один правильный способ двигаться, и никто не собирается точно объяснять, почему это так, а не иначе. В случае Tensegrity вы фактически перемещаете видимую энергию вокруг себя.

Помимо легкого щелчка в конце, есть еще и маятниковое движение с помощью которого, нужно имитировать подметание пола, как если бы к  пупку была прикреплена метла.

Это потребует от вас маленького поворота торса в районе таза, плюс очень легкое покачивание на бедрах,так  чтобы левое бедро двигалось влево, во время движения правой руки. Затем также в обратном направлении. Горизонтальное движение, которое требует не более чем 1го дюйма.

Пожалуйста, не переусердствуйте с движением имитирующим подметание!

Карлос не упоминал этого. Я сам понял как это выполняется, сложным, но чрезвычайно легким движением, покачиванием бедрами и вращением. А что касается движения подметания, оно реально означает то, что вы пытаетесь почувствовать пол щупальцем, исходящим из вашего живота.

Техника Зулейки включает в себя притягивание цветов, которые вы можете увидеть в темноте, ближе к вашему телу.

Хосефина просто проникла в первый же цвет, который она нашла, но в наших случаях нам, вероятно, придется притягивать их, как это продемонстрировано в серии пассов несгибаемого намерения Unbending Intent, Long form.

https://www.youtube.com/watch?v=Pt7n2273_PU&t=5m22s

Он используется для зачерпывания и перераспределения энергии. Обратите внимание как голова вращается вместе с рукой. Тоже самое и в пассе Зулейки. Обратите внимание что на демонстрирующих манекенах на рисунке, голова вращается вместе с той рукой, которая совершает черпающее движение. В самом начале цвета не ориентированы, поэтому вам нужно будет вращать головой. (о цветах подробнее написано здесь: https://tensegrity.moscow/see-energy-in-3-week-dan-louton/  — примечание редакции)

Но может быть вам и не придется этого делать (вращать головой вместе с рукой), как у меня это получилось прошлой ночью, так что бы я просто не ввел никого в заблуждение (своим собственным опытом).

Я испробовал эту технику, чтобы добиться того, когда шар был полностью сформирован, а также чтобы получить лучшее представление о той «полосатости», концепцию которой я добавил. Я пытаюсь показать, что вы можете смотреть на этот шар, находящийся в центре как на определенную поверхность.

Магический пасс Зулейки. С классов Карлоса Кастанеды 21

Любая поверхность может быть использована, чтобы увидеть энергию. Так что вы можете не только сделать это движение, но и увидеть этот шар, и верите ли вы этому или нет, вы можете проникнуть в него и исчезнуть в другом мире.

Это и есть то, что сделала Хосефина. Она без труда нашла свой цвет) Затем, будучи абсолютно сумасшедшей, как Чолита (супруга Дэна), она созерцала более глубоко этот цвет и в итоге нашла мир, в который могла войти. И ей это не пришло в голову, что туда невозможно прыгнуть. Что же случиться с вашим физическим телом? Хосефине было на это плевать.

Поверьте, мне на слово! Мы еще даже не начали исследовать Тенсегрити. В этом и заключается трагедия всего этого.

В настоящее время мы увековечиваем Тенсегрити, даже не зная, для чего оно все таки нужно.

Как бессмысленное упражнение Цигун, когда на самом деле это гребаное чудо!

И мне реально сказали убраться восвояси, когда я разместил вдохновляющий пост на некоторых интернет страницах русского Тенсегрити. У них там был раздел комментариев.

Но я не был для них желанным гостем.

«Уходи», говорят они!

«Нам нравится создавать видимость и притворяться».

«Мы не нуждаемся в реальных учениках Карлоса, дающих нам какие-либо советы. Мы безупречны !!!»

Тенсегрити стал франшизой.

Франчайзи Burger King не заботятся о политике гамбургеров.

Важна лишь суть.

В конце концов, вы можете смотреть прямо перед собой, делая пас Зулейки, и цвета останутся в руке, которая их контролирует, не двигая глаза что бы себе помочь.

Удерживая голову с взглядом направленным вперед и слегка вниз, светящееся тело становится видимым. Может быть, взгляд должен быть направлен на 4 дюйма направо  от точного центра, с уклоном вниз на 60 градусов.

Это будет другой цвет, чем  цвета которые вы черпаете. У меня есть сообщение от кого-то о желтоватых цветах.

Да, я считаю, что это так и есть, но вы также можете найти сероватый или янтарный.

И в них будут скрыты смутные темные и светлые линии. Это и есть волокна и щупальца вашего энергетического тела  второго внимания.

Их обнаружение вызывает чувство страха. Но не испуга. Просто ощущение мурашек.

Что-то запретное, что скрыто и не дозволено.

Если вы сможете их увидеть ваш сомневающийся разум сидит в углу и сосет большой палец. Он снова стал ребенком и понятия не имеет, что и как нужно воспринимать.

И эти щупальца можно увидеть при полном солнечном свете! Чолита демонстрировала их для меня несколько раз.

Прежде чем она поняла, что я их вижу, и заблокировала меня, я мог даже следовать за ней по следам волокон, которые она оставила. Шоппинг в ее исполнении делает ее более энергичной, и я мог видеть это визуально.

Это шокирует видеть все это, но не в темноте в своей комнаты!

 

В книгах, после того, как Карлос находит цвета, используя технику Зулейки из «Дара Орла», предположительно, сидя на полу голым в полной темноте, Зулейка заставляет его шевелить в том месте пальцами, чтобы стимулировать видение волокон и щупалец, и дать ему шанс «почувствовать» второе внимание.

Точка находится в 1,5 футах от центра пупка и паха и в 4 дюймах вправо.

У Хуана Тумы эта точка расположена немного дальше.

Но не волнуйтесь. Вы можете как увидеть, где это расположено находясь в тишине, так и почувствовать это.

Чувствовать это довольно странно. Прошлой ночью я чувствовал, как будто щекотку в ноге. Буквально.

У Карлоса была такая же реакция, и он перестал шевелить пальцами.

Так что Зулейка пригрозила ему ударить его по голове.

 

Вы также почувствуете что-то такое же густое, как и вода, хотя я надеюсь, что вы будете довольны и тем, когда это похоже на пыльную паутину, а не на поток воды из крана.

И помните. Карлос, вероятно, шевелил пальцами, по крайней мере, 240 часов до достижения результата.

Может быть, даже 800 часов.

Так что не волнуйтесь, если вы делаете пас Зулейки несколько дней, по часу, и не видите цветов.

 

Не будь испорченными детьми. Будьте безупречными воинами-толтеками, оставшимися одиночками из-за закрытия своей линии.

Другими словами, не плачьте из-за того, что вам надо попрактиковать несколько часов.

Я не спал прошлой ночью, чтобы практиковать 8 часов.

Если вы не получаете потрясающих результатов, это свидетельствует об отсутствие внутренней тишины.

Просто нагнетайте тишину!!!

Затем попытайтесь подмести пол щупальцем, которое вы пока не видите.

В конце концов, Карлосу удалось подметать пол, но, если вы будете выполнять эту технику, я лично думаю, что касание пола щупальцем в вашем случае произойдет позже, когда вы на самом деле не будете выполнять эту технику.

Но если вы сможете этого добиться во время практики, браво!

Но почему мы не делаем шевеление пальцами в этом исполнении паса Зулейки?

Почему вместо этого мы зачерпываем?

 

Вы должны будете спросить Карлоса, но у меня есть на этот счет своя теория.

Это потому, что мы не находимся в состоянии повышенного осознания.

Карлос находился в нем.

Все забывают эту часть книг. Они пытаются все копировать, не понимая, что вам нужно быть в повышенном сознании, чтобы добиться выполнения крутых вещей.

Зачерпывание цветов позволяет точке сборки сдвигаться. Я не знаю почему, но цвета могут быть видны почти в нашем обычном положении точки сборки.

Они проникают так далеко в ваше осознание.

Что и делает их хорошим инструментом.

Как тот хрустальный лис в фильме «Последний джедай», который провел их через пещеру.

Найдите цвета в тишине, и они приведут вас дальше в пещеру к нужному месту назначения.

 

Это может занять 2 часа совершая это движение, чтобы заставить точку сборки двигаться до повышенного осознания.

Таким образом, Карлос дал нам движение, которое показывало бы небольшое световое шоу, которое мы могли наблюдать, при этом притягивая цвета ближе, и фактически непосредственно в точку сборки второго внимания, хотя, возможно на расстоянии несколько дюймов от нее. И еще движение имитирующее подметание пола.

Уровень тишины, необходимый для ощущения пола при выполнении этой техники, в этот момент не достижим для меня.

Но сидя в темноте на подушках, я могу добиться необходимого уровня тишины.

Как ни странно, в этом случае получаешь такое ощущение, что ты на самом деле коснулся пола.

Я имею в виду, действительно коснулся его.

 

Но так как вам нечем к этому прикоснуться, видя, как вы собственно находитесь на кровати и не можете физически дотянуться до пола, вы почувствуете, как ваше тело сновидения наклонилось и провело рукой через кровать, положив ладонь на пол.

Или вы почувствуете, как ваша нога вытянулась и уперлась в пол стопой, несмотря на то, что вы слишком далеко.

Я имею в виду, это будет именно так! Как ваша настоящая рука или настоящая нога!

Как это возможно? Я понятия не имею. Может быть, это неизвестный алгоритм относящийся к ощущению касания, поэтому мозг выбирает хоть что-то, чтобы объяснить это: рука или нога.

Вам даже придется остановиться и посмотреть, чтобы убедиться, что это просто невозможно.

Что касается складывания пополам, как это сделал Карлос (в книге), я подозреваю, что вы должны забыть об этом. Если вы расстраиваетесь по этому поводу, сделайте растяжку так, чтобы положить свою голову себе на лодыжки.

 

 

Но случится что-то еще, не менее крутое.

В моем случае я прыгнул, находясь наяву, с открытыми глазами, через портал, который появился на стене, открыв мне доступ к миру циклических существ.

Я не могу объяснить, как я прошел через стену или как я вернулся домой. Но я был полностью осознан оставаясь там часами.

Сновидения во сне не дают такой же эффект. Это было что-то другое.

Я трансформировал свое бодрствующее тело прямо в свое тело сновидения.

Не спрашивайте меня, что случилось с физическим телом. Оно спало в кровати, когда я вернулся.

Это часть финальных инструкций Зулейки — превратить Тональ в тело Нагваля.

В другой раз я был полностью в мире сновидения, осознанно, потому что я практиковал тишину. Я прошел из спальни сновидения в душ, и мое тело переключилось из сна на реальность.

 

Там не было никакого видимого перехода. Я так и не проснулся!

Я сижу здесь прямо сейчас, пропустив  момент просыпания какое-то время назад.

Это разрыв в линейности времени.

Это может иметь связь с вышеуказанной техникой. И вам не нужно прыгать со скалы!

Если вы прочтете  «Дар Орла»,  переход между энергетическими телами делается с помощью взгляда.

Карлос переключился  туда и обратно, сосредоточив свое внимание на точке сборки энергетического тела.

Я полагаю, что для нас все будет более постепенно.

Случаются крутые вещи и не точно так как это в книгах.

Но это «похоже» на то как это там описано.

 

Так что это все не порадует ценителей инвентарного списка, которые всегда ищут повод отлынивать от работы.

Вот почему и Карлос, и Кэрол сказали нам, чтобы мы перестали увлекаться книгами ожидая, что это произойдет.

Что бы ни случилось, если вы усердно практикуете, в конечном итоге вы достигнете того же самого.

Пасс Зулейки не был как либо назван  Карлосом. Я заметил сходство и придумал это название просто для того, чтобы его было проще определить.

Насколько я знаю, его не учили на семинарах.

Но так и должно быть.

Эта техника, как и игра на арфе от Зулейки, неизбежно приведет к тому, что вокруг талии будут видны волокна и щупальца энергетического тела.

И я полагаю, вы могли бы использовать его, чтобы избежать риска, когда вы можете проникнуть в шар света, который вы сами и создадите.

Но вы должны научиться молчать.

Вот почему до сих пор Тенсегрити было бесполезным.

Вы могли бы видеть эти цвета, сидя в кресле, с закрытыми глазами.

Но это никого не убедит, что магия реальна.

Сделайте это по настоящему! Научитесь быть в  тишине.