Top.Mail.Ru

Это интервью у Ренаты Мюрез и Брюса Вагнера Дарья Вайт взяла сразу по окончании семинара Cleargreen по тенсегрити в Москве в начале 2019 года. Интервью очень компактное, но любопытное.

Насколько эти семинары сейчас отличаются от тех, что были тогда с Карлосом Кастанедой на сцене?

В 1993-1995 годах Карлос читал часовую лекцию и показывал, возможно, 5 часов пассов, а затем Флоринда читала часовую лекцию и потом снова 5 часов движений. Это было очень много о том, чтобы привнести это впервые людям, это было очень ново тогда.

Мы отдавали себе отчет, что вещи, о которых говорил Кастанеда, было трудно понять людям с нормальным сознанием, поэтому он должен был достаточно взволновать людей, чтобы они могли осознать то, чему он пытался научить.

Насколько все изменилось сейчас?

Ты была здесь, ты видела это. Мы занимаемся движениями, выслеживаем себя или исследуем.

Раньше речь шла скорее о том, чтобы научить человека, что у него есть другая сторона, полная энергии, чтобы дать ему руководство. Они должны были получить образование.

Теперь, когда все это настроено, это так распространено, чтобы говорить об энергии — высшее «Я», лучшее «я», «у меня сегодня так мало энергии», «моя энергия говорит мне, что я не должен идти с вами» — что-то, что мы делаем, мы учим людей, как использовать инструменты Карлоса Кастанеды, инструменты Tensegrity® , дисциплину, мужество, состояние без сомнений. Как привнести его в деятельность вашей повседневной жизни.

Вам больше нравятся эти семинары с этой точки зрения, когда вы говорите?

Тогда я была в числе тех, кто обучал движениям со сцены.

Сейчас речь идет больше о том, чтобы продвигать мудрость, выбирая других людей для обучения движениям со сцены. Хотя у нас с Брюсом действительно нет предпочтений; я не думаю, что движения здесь менее важны, чем место на сцене. Это не менее важно. Для того и для другого вы должны отложить свое эго в сторону.

Как вы выбираете своих фасилитаторов?

Ну, наши фасилитаторы скоро станут нашими будущими учителями тенсегрити®.

И они выбирают сами себя. Да, они сами выбирают.

Они проходят через процесс собеседования, почему они хотят сделать это сейчас, есть ли у них достаточно личного пространства в их жизни, чтобы сделать это, а затем они продолжают изучать принципы, давая свои собственные небольшие классы — обучаясь и получая опыт Tensegrity® по пути.

Так что на самом деле это они выбрали нас.

Отличается ли это мероприятие в Москве от тех, которые вы проводили в Берлине и других городах?

Это конкретное событие — практическое сновидение — очень похоже на то, что мы делали в Берлине.

А народ России очень отзывчивый и очень целеустремленный. В России люди действительно серьезно относятся к тому, что делают.

Вы пишете книги?

Уже парочку. Я их пока не выпускаю. Что касается Кэрол Тиггс — каков был ее ответ, когда люди задавали ей один и тот же вопрос: «Что еще к этому добавить»? Карлос проделал довольно хорошую работу. Если вам нужно развлечение или вдохновение — читайте его книги. Если вам нужен личный опыт того, о чем он пишет — практикуйте это!

В какой стране, на ваш взгляд, Кастанеда наиболее известен читателям?

Мы уже 18 лет приезжаем в Россию, и каждый раз мы становимся здесь сильнее.

Потому что здесь, в России, есть это врожденное понимание того, о чем говорит Карлос Кастанеда, что облегчает передачу его знания.


Интервью С Ренатой Мюрез И Брюсом Вагнером 1

Брюс Вагнер, ученик Кастанеды

Интервью с Брюсом Вагнером

Насколько сильно отличаются нынешние сессии обучения от тех, что были с Карлосом Кастанедой на сцене?

Я не верю в сравнение, потому что, когда вы сравниваете, вы становитесь жертвой ностальгии. Для меня это сон, а потом еще один сон, понимаете, о чем я?

Есть ли что-то другое на самом деле?

Он присутствовал. Нагваль. Одно из значений этого — Тот, Кто держит миф в своих руках. Поэт, харизматичный, веселый и трогательный. А теперь его здесь нет.

Кэрол Тиггс здесь, она иногда ходит на семинары. Она была ближе всех, его зеркальное отражение.

Сравнивать сложно. Для меня нет преимущества для сравнения. Это одна мечта, а это другая. Нет одинаковых снов. В них есть разные элементы.

Вам они [сессии] нравятся больше с этой точки зрения, когда вы говорите?

Мне очень приятно и заряжает энергией общение. В этом есть радость.

Я напрямую этим занимаюсь, но это большая работа. Мне нравится смотреть, как они делают магические пассы, слышать, как они говорят, и здесь говорит Рени. Для меня в этом нет тщеславия.

Как вы выбираете своих фасилитаторов?

Это вопрос Рени. Потому что она больше вовлечена в повседневные дела, в их создание. Она предана своей работе и увлечена ею.

Речь идет об упорстве и непрерывности, желании делиться работой.

Отличается ли это мероприятие в Москве от тех, что вы проводили в Берлине и других городах?

Я был еще на одном семинаре в России.

В России есть что-то необычное. Мои предки из Беларуси, поэтому я немного предвзят.

Я чувствую себя очень близким к России, и в русских практикующих есть что-то очень глубокое. Чувство отличное от любого другого. Здесь есть глубина.

Дух места, эмоциональная и мистическая глубина русских.

Что, конечно, очень ярко описывают русские писатели, и я упоминаю об этом соответственно.

Русские поэты очень важны. Достоевский, Тургенев для меня очень важны.

Вы пишете книги или сценарии к фильмам?

Я написал около 10 романов и несколько фильмов.

Могу я их погуглить?

Конечно, можете. Список есть в «Википедии».  На Амазоне они все есть.

У тебя есть любимые?

Сложно сказать. Вы знаете, вы так много вкладываете в них. Они как дети. Если они у вас есть, вы этого не говорите. Потому что другие книги это услышат.

В какой стране, на ваш взгляд, Кастанеда наиболее известен читателям?

Я вообще-то не знаю. Это хороший вопрос.

У России есть шаманская история, так что это не чуждо.