Top.Mail.Ru
Пресьоза и Ветер

Пресьоза и Ветер

Молодому Карлосу Кастанеде (до встречи с Доном Хуаном) очень нравилось стихотворение Фредерико Гарсия Лорки «Пресьоза и Ветер». Имя Пресьоза переводится примерно как «драгоценная, красивая, привлекательная, желанная, та, кого жаждут».

Пресьоза* и Ветер

Пергаментною луною
Пресьоса звенит беспечно.

И оборотнем полночным
к ней ветер спешит навстречу.
Встает святым Христофором
нагой великан небесный
маня колдовской волынкой,
зовет голосами бездны.

— О, дай мне скорей, цыганка,
откинуть подол твой белый!
Раскрой в моих древних пальцах
лазурную розу тела!

Пресьоса роняет бубен
и в страхе летит, как птица.
За нею косматый ветер
с мечом раскаленным мчится.

Застыло дыханье моря,
забились бледные ветви,
запели флейты ущелий,
и гонг снегов им ответил.

Пресьоса, беги, Пресьоса!
Все ближе зеленый ветер!
Пресьоса, беги, Пресьоса!

Он ловит тебя за плечи!
Сатир из звезд и туманов
в огнях сверкающей речи…

Пресьоса, полная страха,
бежит по крутым откосам
к высокой, как сосны, башне,
где дремлет английский консул.

Дозорные бьют тревогу,
и вот уже вдоль ограды,
к виску заломив береты,
навстречу бегут солдаты.

Несет молока ей консул,
дает ей воды в бокале,
подносит ей рюмку водки

Пресьоса не пьет ни капли.
Она и словечка молвить
не может от слез и дрожи.

А ветер верхом на кровле,
хрипя, черепицу гложет.

 

Интересно, что это великолепное и наполненное страстью стихотворение перекликается с описанием Доньи Соледад о том, как ветер входит в женщину-мага:

И однажды, когда мы были в горах, в его родных местах, я в первый раз услышала ветер. Он вошел прямо в мою матку. Я лежала на верхушке плоской скалы, и ветер кружил вокруг меня. Я уже видела его в этот день, когда он кружился в кустах, но на этот раз он охватил меня и остановился. Нагваль велел мне снять всю свою одежду. Я была совершенно голая, но мне не было холодно, меня согревал ветер.

….

Ветер был живой; он ласкал меня с головы до пяток. А затем он вошел внутрь моего тела. Я была как воздушный шар, и ветер выходил из моих ушей, рта и других мест, о которых я упоминать не хочу. Я думала, что сейчас умру, и я бы удрала, если бы Нагваль не прижимал меня к скале. Он говорил мне на ухо, чтобы я не боялась, и успокаивал меня. Я лежала спокойно и позволяла ветру делать со мной все, что ему угодно. Именно тогда он сказал мне, что делать.

Соледад рассказывает про Карлоса Кастанеду

Соледад рассказывает про Карлоса Кастанеду

Перед тем, как вы начнете читать это интервью, помните, что Соледад Руис НЕ является той самой Доньей Соледад, описанной в книгах Карлоса Кастанеды. Тем не менее, Соледад Руис – замечательная бруха (шаманка), курандера (целительница), актриса, кинопродюссер, но она не входила в круг учеников Дона Хуана, хотя была лично знакома с ним и с некоторыми из его учеников – Паблито (судя по словам Тони Карама).
Прежняя изоляция и замкнутость магических линий новых видящих, которая была принята в ходе Конкисты заметно ослабла после того, как давление церкви и светских властей на верования и практики автохтонных народов после Мексиканской революции снизилось. И поэтому многие магические линии, шаманы, курандеры и видящие открыто и скрытно вступают во взаимодействия с окружающим миром и друг с другом. Шаманы различных линий встречаются, обмениваются знаниями, враждуют или сотрудничают как в первом внимании, так и во втором. Историями о столкновениях линий наполнена книга Армандо Торреса «Паутина Бесконечности».
Особого внимания, на мой взгляд заслуживает эпизод разногласий Флоринды Матус (Старой Флоринды, члена партии Дона Хуана) и Магдалины Ортеги, курандеры. А также эпизод интервью о кончерос, ритуальных атцекских танцорах. В этих моментах пролегает очевидная линия разлома между новыми видящими, сохранившими фокус на сталкинге и подготовке к окончательной Свободе, и новыми видящими, которые тем не менее, во многом следуют старыми путями: танцуют,  занимаются гаданием, лечением, сбором трав, колдовством и так далее. В этом смысле линия Дона Хуана поразительно отличается от большинства сохранившихся в Мексике магических линий.

В этом интервью бруха, целительница, учитель и киноактриса  Соледад Руис рассказывает, как она познакомилась с доном Хуаном Матусом ещё за годы до встречи с Карлосом Кастанедой, чьим близким другом была с семидесятых годов.

Сначала она хранила молчание, но когда услышала, что цель этой работы — сохранить память о Карлосе, согласилась, при этом сделала комментарий: «Истории не имеют значения, то, что имеет значение, — это Дух».

Её свидетельство начинается со случая, когда она вместе с еще одним учеником была в гостях у своего учителя Магдалены Ортега — настоящей ведьмы, которая имела невероятные способности и совершала настоящие подвиги, но это — уже другая история.

— В то время, — сказала она, — я уже прочитала первую книгу Карлоса, которая только что вышла на английском языке. Мы беседовали об этом с моей учительницей, и она мне сказала, что является кумой Дона Хуана Матуса. Вначале я не хотела спрашивать о нем, но учительница, будучи ужасно проницательной, должно быть, почувствовала мой интерес, так как сказала: «Как-нибудь я вас познакомлю».

И вот однажды, когда мы, двое из её учеников, были у нее в гостях, она нас предупредила, что Дон Хуан должен скоро прийти с другими людьми, которые, как я предполагаю, были его учениками. Пока мы их ждали, она нам сказала:

«Я дам вам задание: узнать среди тех, кто придет, Дона Хуана. Затем напишите и обоснуйте мне свое заключение, когда придете завтра».

Она нам велела не говорить друг с другом о наших впечатлениях до тех пор, пока мы не встретимся с нею на следующий день.

Гости пришли поздно и оправдывались тем, что они заблудились. Из соседней комнаты нам было слышно, как учительница их дружески бранила. Когда они вошли в зал, мы увидели, что это пять или шесть человек пожилого возраста. Мы встали, и она нас представила по именам: «Она — Соледад, он — Милош». Но имён посетителей при этом не назвала.

Я подумала: «Дон Хуан, должно быть, тот, кто сел в кресло».

Мы всех приветствовали кивками головы и оставались в их обществе до тех пор, пока они рассказывали о своих забавных приключениях, о том, как они длительное время бродили по окрестностям, не находя дом. Это произошло потому, что учительница жила в Амстердаме — на круговой улице, которая в прежние времена была территорией Городского Клуба Жокеев в Мехико. Мы провели с ними немного времени, затем попрощались и ушли. На следующий день мы возвратились в дом учительницы, чтобы рассказать ей о наших выводах.

Я определила Дона Хуана по единственному признаку: взгляду. Его левый глаз немного косил. Утверждают, что это — характерная черта шаманов. Но, очевидно, что если не имеешь такой особенности, то это еще не значит, что ты не шаман. Этот факт известен всем, поэтому я подумала: «Что тут писать?» Так что в итоге не принесла записей. Зато Милош написал целых три страницы, перечисляя причины и придя к тому же заключению, что и я.

Услышав о наших наблюдениях, учительница сказала:

«Да, правильно, это был Дон Хуан. Ты также прав, Милош.»

Потом она спросила, какая одежда была на нем. Я ей ответила:

«Он был одет в сельском стиле: габардиновые брюки, обыкновенная рубашка и шерстяная куртка — чамаррита.»

В этот момент Милош и я обнаружили странные различия в Наших описаниях. В этом было что-то необыкновенное: он его видел по-другому — в элегантном костюме. Мы очень удивились и задались вопросом, как это могло быть.

Утверждают, что одна из многих способностей, которыми может обладать шаман, состоит в том, чтобы создавать себе такое обличье, в котором он хотел бы быть увиденным.

Только спустя несколько лет мне довелось лично встретиться с Кастанедой.

Карлос очень интересовался местными традициями Мексики, и это послужило причиной нашего знакомства. В первый раз мы встретились с ним в 1974 году в танцевальной студии в квартале Дел Вале. Здесь были отделения современного бального танца и традиционного танца капитана кончерос Андреса Сегуры.

Андрее занимал должность в так называемой традиции Санто Ниньо де Аточа. Однажды он меня пригласил на сессию пения, и мы играли на лютне и пели похвалы, как это было принято в церемониях танцовщиков. В это время пришел Карлос Кастанеда, который присоединился к нам, и стал слушать очень внимательно наши хвалебные песни. Потом мы стали беседовать с ним, и он задавал много вопросов об аспектах традиции, и, в конце концов, пригласил нас поесть в китайский ресторан Соны-Роса.

Во время еды я рассказала Карлосу, как познакомилась с Доном Хуаном два года назад, благодаря учительнице Магдалене. Когда он услышал это, его волосы встали дыбом, он посмотрел на меня с крайним интересом и сказал:

«Послушай, а можно мне прийти к тебе домой?»

Так как я была очарована его книгой, которая только что вышла на испанском языке, я ответила:

«Это будет восхитительно!»

Заметив мой энтузиазм, он добавил:

«Итак, если ты не возражаешь, я приду сегодня вечером!» Я его спросила:

«Ты не будешь против, если я приглашу трех друзей, которые очень интересуются народными традициями?»

Он согласился. Я быстро позвонила моим друзьям и предупредила их. Я сказала жене одного из них:

«Дорогая, за мое приглашение, напеки, пожалуйста, пирогов, потому что я думаю, что мы немножко засидимся и можем проголодаться. Напитки за мной».

Так мы и сделали. Карлос пришел приблизительно в 9 часов вечера и ушел в 2 часа ночи. Он был восхищен пирогами и съел столько, сколько в него смогло войти.

На следующий вечер он пришел снова: то ли для того, чтобы поговорить, то ли из-за очень вкусных пирогов. В течение трех дней он приходил каждый вечер, и мы говорили об удивительных вещах. Когда он уезжал в Лос-Анджелес, мы договорились встретиться снова, когда он вернется.

Так началась наша дружба. Он приезжал в Мехико, выступал на своих конференциях и под конец, когда освобождался, приходил ко мне домой. Он был отличный собеседник, его истории были бесконечными, на всю ночь. В 2 или 3 часа утра мы ели хлеб с йогуртом, на мгновение он изменял тему, и мы говорили о тривиальных вещах. Потом мы вновь возвращались к магии. Когда уже светало, он смотрел на свои часы и восклицал:

«Слушай, я уже ухожу!»

Иногда он мне звонил из Лос-Анджелеса:

«Соледад, я еду в Мехико и хочу с тобой встретиться в такой-то час».

Между нами были очень близкие, просто братские отношения, он даже сделал мне посвящение в одной из своих книг. Кажется, это — «Дар Орла»:

«Единственной сестре, которая дала мне силу».

Карлос рассказывал мне о событиях из своего прошлого. Родился он в Бразилии. По какой-то причине, которой ему не хотелось раскрывать, рос без родителей. Его забрал дедушка, еще совсем ребенком, и привез в Аргентину. Оттуда уехал в Лос-Анджелес.

Он мне рассказывал истории про своего дедушку. Как тот подстрекал его в двенадцать лет познать женщин. Дедушка говорил, что он уже взрослый, хотя мальчик был еще ребенком. Однажды, возвратившись после приключения с женщиной Карлос пожаловался:

«Ох, дедушка, от женщин так плохо пахнет!»

Дедушка ему крикнул:

«Дурень, это — запах жизни!»

Карлос признался, что первые женщины действительно вызывали у него отвращение, но потом он стал их большим поклонником. Он мне рассказал огромное количество своих любовных приключений. И однажды я не выдержала и начала кокетничать с ним. Я сказала:

— Осторожнее, Карлос! Если это случится между нами, это будет кровосмешением!

Я говорила так потому, что мы относились друг к другу, как родственники. Я действительно его очень любила, но как брата.

Обычно наши встречи проходили в самых дорогих ресторанах, куда он меня приглашал. Он любил хорошо поесть. Мы заказывали огромное количество блюд и все съедали! После еды развлекались, стараясь угадать, какое сообщение нам несли предметы, которые находились на столе.

Следует отметить, что Карлос никогда, ни в одном из бесчисленных разговоров, которые мы вели, не занимал передо мной позиции превосходства. Он совсем не чувствовал себя особенным несмотря на то, что был таковым. Никогда не старался выглядеть мудрецом или смельчаком. Скорее, наоборот. Он часто восклицал:

— Черт возьми! Но…, как я вляпался?

Рассказывали, что в начале обучения он постоянно выглядел смешным из-за своего чувства собственной важности, и что Дон Хуан сбивал с него эту спесь. Одна из историй, которую он часто повторял, умирая со смеху по поводу своей глупости, — то как он осмелился сравнивать себя с Доном Хуаном: «Я набрался наглости сказать ему, что мы равны, но в глубине души я даже воспринимал себя как бы начальником. Представь себе: мерзкий коротышка претендует на то, что имеет превосходство над Доном Хуаном. И только потому, что получил академическую степень! Как я мог так возгордиться? Он мне ответил: «Нет, мы вовсе не равны: я — человек знания, а ты просто дурень». Не передать словами, какой стыд я испытал!»

Для того, чтобы контролировать чувство собственной важности, Карлос смеялся над собой, над своим ростом и внешностью. Мы часами потешались вместе с ним, когда он пародировал себя.

Также было заметно то, что он чувствовал огромную тяжесть ответственности из-за того, что ему выпало стать передаточным звеном целой системы идей. И он был обеспокоен этим.

То, что больше всего поражало меня в учении Карлоса, это не его описание Вселенной, потому что каждый имеет собственное — в соответствии с индивидуальными возможностями восприятия.

Я нахожу, что сильные общественное и религиозное воздействия являются причинами мании страха — того, что человек устанавливает себе границы, начиная с боязни потерпеть неудачу, страха перед смертью, перед одиночеством или бедностью — это они, наши истинные враги. Освобождение жизни от страхов — огромный шаг вперед.

Карлос часто рассказывал мне о своих тягостных мыслях, об огромном вызове, который он бросил обществу, полностью приняв систему мышления, предложенную Доном Хуаном. Однажды он сказал, что страхи перед обществом, и, прежде всего, боязнь быть не признанным и не любимым другими, являются воистину разрушительными силами, потому что препятствуют нам на пути познания бесконечности.

«Когда ты избавишься от своих страхов, ты броситься в бездну, если сочтешь это необходимым. Потому что для тебя уже ничто не будет иметь значения».

Он только недавно пережил потрясение после того, как учитель заставил его прыгнуть в пропасть. Он много говорил об этом, о том, что такое оставить страх и броситься в бесконечность. Это было действительно очень трогательно.

Он мне рассказывал, что помнит только момент, когда они его толкнули, но не помнит того, что произошло потом. Вскоре он обнаружил себя в своей квартире в Лос-Анджелесе, стал смотреть во все стороны и спрашивать:

«Кажется, я вернулся, но… как я вернулся?»

Он нашел бумагу в кармане рубашки, взял её, и обнаружил, что это — его неиспользованный билет на самолет!

Когда он мне рассказывал это, уверял, что ничего не помнит о том, как добрался из Оахаки в Лос-Анджелес.

Другим обстоятельством, которое произвело на меня впечатление, было его огромное чувство сиротства. В своих личных беседах он старался избегать этой темы. Однако я считаю, что он очень сильно страдал, не находя Дона Хуана среди живых. Он никогда не мог смириться с его уходом, и говорил мне об этом до конца.

Я могу свидетельствовать об его очаровании доиспанскими традициями. Мы имели несколько точек взаимного интереса, но главным было то, что я Кончера. Он понимал, что я имела источники древнего знания, отличные от тех, которыми пользовались антропологи. Я думаю, что он находил вдохновение в моем искусстве танцовщицы, или, может быть, он искал в традициях подтверждение, подкрепление знания, которое ему передал Дон Хуан.

Часто он у меня спрашивал, как случилось, что кончерос знают традиции толтеков. Я ему говорила то, что рассказывали мне: толтеки были первоначальными цивилизаторами, и они были не расой, а группой мудрецов, которые пришли к некоторым открытиям о человеке, о его судьбе и о природе восприятия.

Карлос тщательно изучал традиции, извлекая мельчайшие летали. Он интересовался не всем подряд, а только тонкостями. Как-то раз он спросил у меня, откуда современные танцоры знают толтеков. Я ему ответила, что мы получили информацию из устных сказаний, передающихся из поколения в поколение.

Однажды он пришел ко мне домой и объявил поистине фантастическую вещь: что он уходит в Гватемалу с другими товарищами, и что они собираются путешествовать пешком и не возьмут с собой денег.

Я обеспокоилась немного и спросила, имеют ли они необходимое снаряжение для такой экспедиции.

Он мне ответил, что им нет нужды в том, чтобы нести что-нибудь с собой, потому что Земля их укроет и даст им пропитание.

Когда он возвратился, рассказал, что путешествовали они три месяца, дошли до Гватемалы, и что все у них было замечательно, масса впечатлений. Земля действительно позаботилась о них.

Я не знаю, зачем они туда ходили, но думаю, искали соприкосновения с культурой древних майя. Потому что связь между традициями народов Севера Мексики и индейцев майя очень глубокая. Во всяком случае, меня не удивляет, что он и его друзья сделали такое пожертвование Земле мира майя.

Карлос не поддерживал прямой связи с учительницей Магдаленой, а только через Дона Хуана и стариков. Я имела возможность 11 лет быть рядом с ней. Она мне рассказывала, что маги выстраивают свою иерархию, в которой один должен другим, и каждый шаман имеет своего защитника. Обычно, эти защитники не принадлежат нашей реальности, но обязательно есть живой бенефактор.

Она имела возможность видеться с большим количеством шаманов. Иногда просила у них деньги, которыми потом помогала многим бедным людям.

Интересно, что и Дон Хуан и учительница Магдалена заявляли, что они убежденные католики. Дон Хуан был из числа тех, кто ходит на мессы каждое воскресенье.

Карлос мне рассказал, как однажды Дон Хуан привел его в церковь, но он отказался входить и остался ждать у входа, потому что у него были определенные предубеждения против религии. Когда они встретились снова, Карлос спросил:

«Послушайте, Дон Хуан, Вы что, исповедовались?»

«Да, — ответил он ему, — я исповедуюсь, причащаюсь и делаю все».

Позднее учительница мне объяснила эту связь с церковью. Она сказала:

«Как общественный человек, я католичка, но как ведьма, я свободна и не имею религии.»

Она мне сказала, что религия обладает большой энергией, поэтому не следует её отрицать. Маги приспосабливаются к привычкам своего окружения каждый раз, когда эти привычки не препятствуют сбережению энергии. Тогда они не изнашиваются, борясь с течением, они не имеют терзаний. Они такие свободные, что могут даже пойти и причаститься.

Также она мне объяснила, что маги видят Бога как энергию, а не как антропоморфное существо, которое за тобой наблюдает целый день, глядя, в который час ты встаёшь. Энергия — это не наказание.

«Бог меня наказывает» — это ложная идея о Создателе.

В Мексиканской традиции говорят, что Ометеотл (Ometeotl) распался сам и породил двойственность, или же мужской и женский принципы творения, и так произошел Человек. Древние знали о божественности то, чего мы сегодня не знаем. Они имели понятие о Мойокойани (Moyocoyani) — «О Том, Кто создал сам себя».

Вы хотите получить лучшее определение Бога? Тогда попытайтесь узнать, как организована Вселенная!

Учительница очень часто приводила меня на мессу и говорила:

«Я выполняю самую высокую миссию в церкви — творю милосердие. Я не беру денег за лечение, следовательно, я приобрела право на то, чтобы причащаться, не делая признания».

Однажды, когда я была в Мериде, я увидела церковь, дверь которой была открыта, и стала смотреть, что там происходит. В этот момент выходил священник. Мы были одни, никого не было у дверей. Священник подошел ко мне и спросил:

«Ты хочешь сделать признание?»

Я ему ответила:

«Откровенно, отец? Ты хочешь, чтобы я сказала правду? Я курандера и не верю в грех.»

Отец постоял, некоторое время глядя на меня, и сказал:

«Хорошо, дочь моя, не обязательно, чтобы ты делала признание».

Путь целителя каждый должен начинать с излечения самого себя. Следует начинать с предпосылки, что ты болен, и, прежде всего, лечить телесные болезни, а затем уже психические.

Нужно начинать с очищения кишечника от загрязнений. Это делается с помощью семи магических растений, из которых готовится чай, кишечные отмывания и рвотные снадобья.

Потом приходит черед парных, там тело очищается через пот, затем следуют ванны из трав и цветов. И целая гамма физических упражнений, массажи и вытягивания, которые служат для того, чтобы поддерживать подвижность тела и его хорошую форму.

Учительница, должно быть, видела, что Карлос нуждался в помощи, потому что однажды она мне сказала:

Передай Карлосу, что он должен учиться лечить себя. Учение — дверь в скрытый мир. И путь целителя каждый должен начинать с лечения самого себя».

Когда я встретилась с Карлосом, я передала её послание. И добавила:

«Я думаю, что было бы очень хорошо, чтобы ты встретился с нею для того, чтобы она тебе рассказала о способах твоего лечения».

Но я почувствовала, что он испугался этой возможности потому что у него была навязчивая идея, что люди высасывают энергию, а при лечении происходит большая отдача энергии от целителя к пациенту. Он всегда беспокоился на этот счет. Ему не нравились массовые собрания, он избегал фотографирований, утверждая, что они высасывают его энергию через фотографии.

Я ему отвечала: «Да, верно, что нашу энергию высасывают, но мы обновляемся, когда отдыхаем и едим. Не нужно бояться этого».

Несмотря на мою настойчивость, он не захотел пойти к учительнице. Я думаю, что он боялся. Однажды он приехал в Мехико и сказал мне: «Я уезжаю на Скандинавский полуостров».

Не помню, какую причину он назвал.

«Что хотят ведьмы в подарок?»

Он имел в виду учительницу и меня.

Я ему ответила:

«Не надо ничего, Карлос. Что это тебе пришло в голову делать нам подарки?»

Возвратившись, он привез отличные духи, поистине необыкновенного качества, и полотенца. Он передал мне наши подарки в разных пакетах. Я принесла учительнице Магдалене то, что ей причиталось, она взяла их и сказала:

«Передай, что я благодарю за духи. А полотенца будут приготовлены для него».

Кто знает, что она сделала с этими полотенцами, но в один день она дала их мне и попросила, чтобы я вручила Карлосу. Он не захотел принять полотенца обратно. Я заметила страх в его глазах. И полотенца все еще у меня.

Старая Флоринда и учительница Магдалена были не в ладах друг с другом. Причина заключалась в том, что учительница хотела, чтобы Карлос стал целителем, а Флоринда не хотела этого и рассердилась. Я думаю, она просто ревновала из-за того, что другая вмешивалась в дела её ученика.

Карлос мне рассказывал, что он был подавлен постоянным, неусыпным, твердым контролем со стороны старой Флоринды. Так как послание учительницы принесла я, Флоринда рассердилась также и на меня, хотя я была вообще ни при чем. Карлос мне рассказал, что она сильно ругалась и обвиняла меня в том, что я хочу изменить его путь. Однажды ночью я увидела старую Флоринду в сновидении, она обращалась со мной жестоко, затеяла ссору, стала осуждать за то, что я пошла в ученицы к Магдалене. Я ей ответила:

«Послушайте, сеньора, я никоим образом не хочу изменить Карлоса. Я — только курьер, я даже не осмеливаюсь иметь своего мнения. В чем я виновата? Это идеи моей учительницы Магдалены, так что и обращайтесь к ней».

На следующий день я пришла к учительнице и спросила её: «Говорила ли вчера с Вами Флоринда? Ночью она напала на меня сверху, и я послала её к Вам!» Она меня успокоила:

«Не тревожься, — сказала она, — эта старуха больше не будет приставать к тебе. Я поставила её на место!»

И действительно, она больше никогда меня не беспокоила. Однако Карлос позвонил и сказал, что Флоринда потребовала от него, чтобы он прекратил общение со мной, так что в течение длительного времени мы не могли встречаться. Это причинило мне много боли.

Через несколько лет молодая Флоринда приехала в Мехико и проводила конференцию в салоне, где-то в районе Холмов. Моя подруга узнала об этом и предупредила меня. Когда мероприятие закончилось, Флоринда сказала мне:

«Слушай, приходи повидаться с Карлосом. Он сейчас в доме Гринберга!»

Я ей ответила:

«Знаешь, Флоринда, есть некоторая преграда между Карлосом и мной, — и рассказала историю нашей ссоры со старой Флориндой.»

Но она меня утешила;

«По воле судьбы, Соледад, той преграды больше не существует: Флоринда ушла и ссора закончилась. Пойдем со мной, я отвезу тебя к Карлосу».

Я ей ответила:

«Слава Богу! Замечательно!»

Я немного боялась этой встречи, но когда мы пришли в дом Хакобо, Карлос так долго обнимал меня, как не обнимал ни один человек за всю мою жизнь. Это продолжалось десять минут. Он сильно прижался своим лицом к моему и сказал присутствующим:

«Смотрите, это моя сестрёнка. Правда, мы похожи?»

В последний раз я его видела во время конференции, которую он проводил в Доме Тибета. Я немного опоздала, встреча уже началась. Я села в конце зала, чтобы не привлекать к себе внимания, но хорошо все слышала и видела.

Когда он закончил свое выступление, двинулся к выходу под руку с Кэрол Тиггс, ступая очень мелкими шагами, как слабый старик. Она его поддерживала, потому что он уже не мог идти самостоятельно. Я была сильно поражена его состоянием, потому что раньше он был как юноша, во всем своем блеске.

Я обняла его с большой радостью, сожалея лишь о том, что он буквально разваливается у меня в руках. В голове не укладывалось: как могло случиться, что за столь небольшой промежуток времени Карлос так низко упал с высочайшей вершины своего энергетического уровня.

Он как будто прочитал мои мысли и ответил:

«Ты знаешь? У меня очень серьезная проблема: одна моя нога здесь, а другая — черт знает где. Соледад, я ходил очень далеко и теперь не могу собрать свои части. Поэтому я так болен».

Он полагал, что его болезнь на самом деле была энергетической проблемой: он застрял в одном из своих сновидений, и уже не мог собрать воедино свою целостность. Он с горечью пожаловался:

«Ты представляешь! Я всегда был таким независимым, а сейчас нуждаюсь в их помощи, они меня держат, даже когда я купаюсь!»

Потом добавил:

«Если я сумею собрать свои части снова, я вернусь в Мехико и позову тебя. Если нет, тогда, Соледад, мы увидимся уже там. Помни, что у нас с тобой назначено свидание в другом мире».

Он был прав, несколькими годами раньше мы встретились в мире, который не является человеческим. Мы скрепили соглашение небольшим ритуалом, состоявшимся в зале моего дома.

Никогда больше он не приезжал в Мехико. Сказали, что он умер от рака печени, но я думаю, что это объяснение было дано, чтобы выполнить формальности.

По моему мнению, чем пересказывать анекдоты о личной жизни Карлоса, лучше отметить его монументальное значение для Мексики. Он — исследователь, который открыл наши традиции всему миру. Его книги переведены на все широко распространенные языки, и все могут изучать наш гигантский культурный и духовный вклад. Мексика благодарна ему и имеет вечный долг перед ним.

Интервью Карлоса Кастанеды для газеты La Jornada

Интервью Карлоса Кастанеды для газеты La Jornada

«Мы как человеческие существа живем в постоянной жажде и со страхом освободиться».

«Необходимо отменить эгоманию и открыть свое энергетическое тело», — указывает Кастанеда.

Карлос Кастанеда не знает «Маркоса» и не знает о EZLN; он не читает газет; он отрицает, что является гуру или мессианистом; он считает сострадание и социальные проблемы ложью, которая сама себя возрождает; он критикует гуру и торговцев Богом; он уверяет, что его мать была «коммунисткой и памфлетисткой». Эти и другие вопросы он затронул в беседе со СМИ в перерыве семинара «Новые пути тенсегрити», который проходит с пятницы по воскресенье в Мехико и с которого начинается этап массового распространения его знаний как мага или шамана. Более часа, в субботу вечером, автор «Учения дона Хуана» и «Сказки о силе» отвечал на множество различных вопросов. Со спокойным красноречием, часто шутя, всегда уважая своих собеседников, сдержанно, Кастанеда переходил от одной темы к другой, пока вопросы сыпались от восьми журналистов, окружавших его. Одно но: никаких камер и диктофонов. Далее представлена версия беседы, отредактированная и собранная из заметок. Удобно иметь в виду, что для Кастанеды слова недостаточны и ограничены, чтобы описать или объяснить его опыт мага; кроме того, он придает им значения и смыслы, которые ускользают от линейной логики, в которой мы обычно движемся.

«Как маги рассматривают духовность и чувство божественного?»

«Я не знаю, как вы понимаете духовность. Противоположность плоти?»

Не обязательно, но как часть целого — по-разному.

«Ну, в этом смысле Хуан Матус — чистый дух. Маг верит в дух человека, а не в духовность. Дон Хуан говорил: «Я люблю свой дух. Человеческий дух прекрасен. Если ты думаешь, что ты мне что-то должен, но не можешь заплатить, заплати духу человека». «Что касается божественности: «У шаманов нет чувства молитвы, они не преклоняют колени перед божеством. Нет необходимости в мольбе. Они просят намерение, силу, способную создавать и изменять все, вечную силу. Но они не умоляют».

«Когда вы говорите о магах Древней Мексики, о ком вы говорите? Ведь здесь были разные культуры: майя, ацтеки…».

Нет. Для дона Хуана древние времена Мексики были примерно семь и десять тысяч лет назад.

«Как проходил процесс вашего разрыва с доном Хуаном?»

Разрыва не было. Это он мне так сказал. Приходит время, когда он понимает, что я настолько отличаюсь от него, что он не может продолжать делать со мной то, что делал. И он начинает загонять меня в ловушку; он закрывает все выходы и оставляет мне только один.

«Вы знаете индейцев Мексики. Они живут в очень плохих условиях, и шесть тысяч из них сидят в тюрьмах; насколько вас интересуют индейцы Мексики?».

Меня они очень интересуют. Однажды я задал вопрос дону Хуану. Некоторое время назад я написал книгу, которая не могла быть опубликована, «Слава Начо Коронадо». Начо был индейцем яки, который болел туберкулезом и думал, что с помощью банковского кредита он сможет купить «Витаминол» и вылечиться. Я спросил дона Хуана: «Ты не беспокоишься об этом? Я сочувствую Начо». Он ответил: «Да, я очень беспокоюсь; но о тебе я беспокоюсь еще больше. Думаешь, ты лучше?… Конечно, я очень сочувствую мексиканцам, но я сочувствую и тебе. Мы все вовлечены в состояние жажды, которая охватывает нас, не давая нам покоя, не давая нам ничего.

Что вы думаете о Маркосе, о Сапатистской армии национального освобождения (Ejercito Zapatista de Liberacion Nacional) и о восстании индейцев в Чьяпасе?

«Кто? Маркос? Я его не знаю. У меня нет ни малейшего понятия. Ох, я заблудился! Извините, я ничего не знаю».

«Что вы чувствуете по отношению к человечеству?»

Это чувство печали. Я работаю для человечества (…) Человек — необыкновенное существо, что подразумевает огромную ответственность. Но он находится во власти я, я, я, я, я, я, я. Почему такая однородность? Почему все превращается в культ эго? Почему люди так боятся освободиться?

Свобода в понимании Кастанеды включает в себя разрушение «предрассудков восприятия», отмену эгомании; достижение Сновидения, которое позволит каждому из нас открыть свое «энергетическое тело». И, в конце концов, быть в состоянии начать «трудный, но изысканный» путь в другие миры.

В логике нашего повседневного мира это освобождающее намерение может быть истолковано как мессианское; а мы уже знаем, что происходит с мессианским опытом…

Нет, нет, нет, нет. Это слишком постыдно. Мы не настолько достойны. Мессианство — это нью-эйдж и все гуру новой волны. Мы ничем не притворяемся. Мы не даем надежд на то, чего не можем дать.

«Как вы сочетаете эту заботу о человечестве с отсутствием интереса к таким проблемам, как Босния или Чьяпас, где много человеческих страданий?».

Но, милые пирожки (С испанского: «corazonzotes», «большие сердца»), пожалуйста, страдания есть везде, не только там! Моя мать была коммунисткой, памфлетисткой, пролетарием. Я унаследовал это. Но дон Хуан сказал мне: «Ты лжешь. Ты говоришь, что тебя это беспокоит, а сам смотри, как ты к себе относишься. Прекрати уничтожать свое тело. Ты действительно чувствуешь сострадание к своим ближним?» «Да», — ответил я. Достаточно, чтобы бросить курить? Нет! Мое сострадание было обманом. Старый бандит сказал мне: «Будь очень осторожен с социальными развлечениями. Это плацебо, это большой обман. Это ложь, которая порождает сама себя».

«Почему вы, как человек своего времени, не читаете газет?».

По той простой причине: я очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень закален против злободневных вещей.

«Вы писали, что путь воина — это путь одиночки. Не противоречит ли это тому, что вы проводите такие массовые курсы, как Тенсегрити?»

Нет. Я здесь не для того чтобы говорить о сложных вещах. Возможно, Тенсегрити даст вам энергию, чтобы поговорить о действительно трудных вещах. Но вы должны с чего-то начать.

«Учение дона Хуана» породило культ некоторых галлюциногенных растений, но теперь вы обесцениваете эту книгу; вы говорите, что ее лучше забыть. Почему?»

Идея принять одно из этих растений без подготовки ни к чему не приведет. Максимум — к мимолетному смещению точки сборки. Когда дон Хуан дал мне их, это было уместно на тот момент. У меня был очень строгий дед и я был убежден что он поступал правильно. Моя точка сборки была почти обездвижена. Дон Хуан Матус сказал мне: «Твой дед — просто старый пердун». Моя точка сборки была словно заварена, и он знал, что может сдвинуть ее только с помощью галлюциногенов. Но он никогда не делал того же с другими; он даже не давал им кофе. Галлюциногены имели ценность только для меня, но я воспринимал их как нечто общепринятое.

«Что вы ожидаете от открытости, которая сейчас начинается?».

Я не знаю, что произойдет. Дон Хуан никогда не говорил мне, что именно произойдет со мной перед публикой.

Раньше мы были внимательны и действовали в соответствии с велениями дона Хуана. Он запрещал нам быть в центре внимания. Теперь я хочу учить так, потому что это огромный долг, который я больше не могу отдать ему лично.

«Вы не боитесь стать гуру?».

Нет, потому что у меня нет эго; это невозможно.

Copyright Газета La Jornada

Дата публикации: 29 января 1996 года

Человек, который познакомил Кастанеду с Доном Хуаном

Человек, который познакомил Кастанеду с Доном Хуаном

Кем был тот самый «приятель Билл», который пригласил студента Карлоса Кастанеду в путешествие в Сонору и познакомивший Карлоса с Доном Хуаном на той самой автобусной остановке в Ногалесе?

Начало, продолжение следует.

Для начала напомним вам сам отрывок из книги «Активная сторона Бесконечности» Карлоса Кастанеды:

Мне ничего не оставалось, как только прислушаться к советам опытных ученья. Я уже решил было лететь назад в Лос-Анджелес, но тут еще один мой друг-антрополог известил меня, что собирается проехаться по Аризоне и Нью-Мексико, посетить все места, где он проводил раньше работу, и восстановить отношения с людьми, которые были когда-то его антропологическими информаторами.

– Я буду рад, если ты поедешь со мной, – сказал он. – Работать я не собираюсь. Просто хочу повидаться с ними, выпить со всеми по рюмке, потрепаться. Я им накопил подарков – одеял, выпивки, курток, разной амуниции для ружей двадцать второго калибра. Загрузил машину всяким добром. Обычно, когда я хочу встретиться с ними, я езжу один, но при этом всегда рискую заснуть за рулем. Ты мог бы составить мне компанию, не давал бы мне пить лишнего, а если я все-таки переберу, мог бы и посидеть немного за рулем, а?

Я так упал духом, что отклонил его предложение.

– Мне очень жаль, Билл, – сказал я. – Эта поездка мне не поможет. Я больше не вижу смысла к этой идее полевой работы.

– Не сдавайся без борьбы, – сказал Билл отечески-заботливым тоном. – Ты должен весь выложиться в борьбе, а если не получится, тогда что ж, можно и отказаться, но не раньше. Поехали со мной, и ты увидишь, как тебе понравится Юго-Запад. Он положил руку мне на плечо. Я невольно отметил, как тяжела его рука. Билл всегда был высокий и сильный, но в последние годы в его теле появилась странная жесткость. Он утратил свое всегдашнее мальчишество. Его круглое лицо больше не лучилось молодостью, как раньше. Теперь это было озабоченное лицо. Я думал, что он беспокоится по поводу своего облысения, но иногда мне казалось, что тут кроется нечто большее. Итак, он стал тяжелее. Не то чтобы он потолстел: его тело стало более тяжелым в каком-то необъяснимом смысле. Я замечал это по тому, как он стал ходить, садиться и вставать.

Казалось, что Билл в любом действии каждой своей клеточкой упорно борется с гравитацией. Кончилось тем. что, несмотря на свои расстроенные чувства, я отправился вместе с ним. Мы объехали все места в Аризоне и Нью-Мексико, где жили индейцы. Одним из результатов этого путешествия стало то, что я обнаружил в личности моего друга-антрополога два различных аспекта. Он объяснил мне, что как профессиональный ученый он почти не имел собственных мнений и всегда придерживался генеральной линии антропологической науки. Но как частному лицу полевая работа давала ему богатые и интересные переживания, о которых он никому не рассказывал. Эти переживания не втискивались в господствующие идеи антропологии, так как их невозможно было классифицировать.

Во время нашего путешествия он неизменно выпивал со своими экс-информаторами, после чего полностью расслаблялся. Тогда я садился за руль, а он сидел рядом и потягивал прямо из бутылки 30-летний «Баллантайн». В такие-то минуты Билл иногда был не прочь поговорить о своих неклассифицируемых переживаниях.

– Я никогда не верил в духов, – отрывисто произнес он однажды. – Никогда не интересовался привидениями и призраками, голосами в темноте и всяким таким. У меня было очень прагматичное, серьезное мировоззрение. Моим компасом всегда была наука. Но потом, когда я работал в поле, в меня стала проникать всякая чертовщина. Например, однажды ночью я отправился с несколькими индейцами на поиск видения. Они собирались по-настоящему инициировать меня посредством болезненной церемонии протыкания грудных мышц. Они готовили в лесу парную. Я настраивал себя на то, чтобы вытерпеть боль. Чтобы придать себе силы, я пару раз хлебнул. И вдруг человек, который должен был «ходатайствовать» за меня перед выполняющими ритуал, закричал в ужасе, указывая на темную, зловещую фигуру, которая шла прямо к нам. Когда эта фигура приблизилась ко мне, я увидел, что передо мной старый индеец, одетый самым диким образом. У него были шаманские регалии. Увидев этого старого шамана, человек, который меня опекал в ту ночь, упал от страха в обморок. Старик подошел ко мне вплотную и уперся мне пальцем в грудь. А палец был – одна кожа и кости. Старик бормотал мне что-то непонятное. К этому моменту все остальные уже увидели старика и молча бросились ко мне. Старик повернулся и взглянул на них, и все они застыли на месте. Он сверлил их взглядом пару секунд. Голос у него был просто незабываемый. Словно он говорил через трубу или у него было во рту какое-то другое приспособление, извлекавшее звуки из самого его нутра. Клянусь, я видел, что этот человек говорит внутри тела, а его рот просто транслирует слова, как какой-то механизм. Так вот, пронзил он их взглядом и пошел дальше, мимо меня, мимо них, и исчез, растворился в темноте.

Билл рассказал, что церемония инициации так и не состоялась. Все индейцы, в том числе и шаманы, ответственные за ритуал, так дрожали от страха, что чуть не выпрыгивали из ботинок. Немного придя в себя, они разбежались кто куда.

– Люди, которые были друзьями многие годы, – продолжал он, – больше никогда не разговаривали друг с другом. Они заявили, что видели привидение в образе невероятно старого шамана и что, если бы они разговаривали об этом друг с другом, это принесло бы им несчастье. Даже просто смотреть друг на друга было опасно. Большинство из них потом уехало из тех мест.

– Почему они считали, что разговаривать друг с другом или смотреть друг на друга – к несчастью? – спросил я Билла.

– Таковы их верования, – ответил он. – Привидения такого рода обращаются к каждому из присутствующих индивидуально. Для индейцев получить такое видение – это значит определить свою судьбу на всю жизнь.

– И что же привидение сказало им индивидуально? – спросил я. – Вот этого я не знаю, – ответил Билл. – Они ведь и мне никогда ничего не говорили. Когда я спрашивал их, они все входили в состояние глубокого оцепенения. Ничего не видели, ничего не слышали. Уже через несколько лет после этого события тот человек, который потерял сознание, клялся мне, что обморок был притворный. Он просто до смерти боялся взглянуть в лицо тому старику. А то, что старик имел сказать каждому из них, все они понимали не на словесном, а на каком-то другом уровне. То, что привидение сказало Биллу, насколько он понял, имело отношение к его здоровью и его будущему.

– То есть? – спросил я. – Дела мои не очень хороши, – признался он. – Мое тело чувствует себя неважно. – Но ты хоть знаешь, в чем тут дело? – Ну да, – сказал он безразличным тоном, – врачи мне все объяснили. Но я не собираюсь беспокоиться и даже думать об этом.

Откровения Билла оставили во мне тяжелый осадок. С этой стороны я его совершенно не знал. Я всегда считал, что он – весельчак, рубаха-парень. Никогда бы не подумал, что у него есть уязвимые места. И такой Билл мне не нравился.

Но было уже слишком поздно отступать. Наше путешествие продолжалось. В другой раз он доверительно сообщил мне, что шаманы Юго-Запада умеют превращаться в различных существ и что деление шаманов па «медведей», «горных львов» и т.п. следует понимать не в символическом или метафорическом смысле, а в самом что ни на есть буквальном.

– Не знаю, поверишь ли ты, – заявил он самым почтительным топом, по есть шаманы, которые на самом деле становятся медведями, горными львами или орлами. Я не преувеличиваю и ничего не придумываю, когда говорю, что однажды я сам видел превращение шамана, который называл себя «Речной Человек», «Речной Шаман» или «Пришедший с Реки, Возвращающийся к Реке». С ним я был в горах в штате Нью-Мексико. Я возил его на машине; он мне доверял. Этот шаман искал свой исток – так он говорил. Один раз мы с ним шли по берегу реки, как вдруг он стал каким-то очень возбужденным. Он велел мне скорей убегать с берега к высоким скалам, спрятаться там, накрыть голову и плечи одеялом и выглядывать в щелочку, чтобы не пропустить то, что он сейчас будет делать.

– Что же он собирался делать? – спросил я, не в силах сдержать нетерпение.

– Я не знал, – сказал Билл. – Мне оставалось только догадываться. Я н представить, себе не мог, что он собирался делать. Он просто зашел в воду, во всей одежде. Когда вода дошла ему до икр – это была широкая, но мелкая горная речка, – шаман просто исчез, растворился. Но прежде, чем войти в воду, он шепнул мне на ухо, что я должен пройти вниз по течению и подождать его. Он указал мне точное место, где ждать. Я нашел это место и увидел, как шаман вышел из воды. Хотя глупо говорить, что он «вышел из воды». Я видел, как шаман превратился в воду, а затем воссоздал себя из воды. Ты можешь в это поверить?

Я не мог ничего сказать по поводу этой истории. Поверить в нее было невозможно, но и не верить я тоже не мог. Вилл был слишком серьезным человеком. Напрашивалось единственное разумное объяснение: в этом путешествии он пил с каждым днем все больше. В багажнике у Билла был ящик с двадцатью четырьмя бутылками шотландского виски – для него одного. Он пил как лошадь.

– Я всегда был неравнодушен к эзотерическим превращениям шаманов, – объявил он мне в другой день. – Не скажу, что я могу объяснить эти превращения или хотя бы верю в то, что они на самом деле происходят, но в качестве интеллектуального упражнения очень интересно подумать о том, что превращение в змей и горных львов не так трудно, как то, что делал водяной шаман. В такие моменты я задействую свой разум таким образом, что перестаю быть антропологом и начинаю реагировать на то, что чую нутром. А нутром я чую, что эти шаманы определенно делают что-то такое, что невозможно научно зафиксировать и вообще обсуждать, если ты в здравом уме.

Например, есть облачные шаманы, которые превращаются в облака, в туман. Я никогда этого не видел, но я знавал одного облачного шамана. Я не видел, чтобы он исчезал или превращался в туман на моих глазах, как тот, другой шаман превратился в воду. Но однажды я погнался за облачным шалманом, и он просто исчез – в таком месте, где спрятаться просто негде. Хотя я не видел, как он превратился в облако, но он исчез! Я не могу объяснить, куда он девался. Там, где он пропал, не было ни скал, ни растительности. Я был там через полуминуты после него, но шамана уже не было.

– Я гнался за этим человеком, чтобы получить информацию, – продолжал Билл. – Но он не хотел уделить мне время. Он был очень дружелюбен, но и только. Билл рассказал мне еще массу других историй – о соперничестве и политических группировках индейцев в разных резервациях, о кровной мести, вражде, дружбе и т. д. и т.п. – все это не интересовало меня ни в малейшей степени. А вот истории о превращениях шаманов и привидениях давали мне серьезную эмоциональную встряску. Они меня одновременно и привлекали, и пугали. Но почему они меня привлекают или пугают, я не мог понять, как ни пытался. Могу только сказать, что эти шаманские истории задевали меня на каком-то неизвестном, телесном уровне, я бы даже сказал, на уровне внутренностей.

Еще во время этой поездки я понял, что индейские сообщества Юго-Запада – это действительно сообщества закрытые. И я в конце концов согласился с тем, что мне действительно нужно было пройти основательную теоретическую подготовку, что разумнее было бы заняться полевой антропологической работой атакой сфере, с которой я знаком или в которой имеется некоторая конкуренция.

Когда наша поездка закончилась, Билл отвез меня на автобусную станцию в Ногалес, штат Аризона. Оттуда мне предстояло вернуться в Лос-Анджелес. Пока мы сидели в зале ожидания, Билл по-отечески поучал меня, напоминая, что неудачи в антропологической полевой работе неизбежны, но они являются признаками приближения к цели или моего созревания как ученого. И вдруг он наклонился ко мне и движением подбородка указал на противоположный конец зала. – Кажется, вон тот старик, который сидит на скамейке в углу, – это и есть тот человек, о котором я тебе рассказывал, – прошептал он мне на ухо. – Я не совсем уверен, потому что я видел его перед собой, лицом к лицу, только один раз.

– Который человек? Что ты мне о нем рассказывал? — спросил я.

– Когда мы говорили о шаманах и шаманских превращениях, я рассказал тебе, как однажды я встретил облачного шамана.

– Да-да, я помню, – сказал я. – Это и есть облачный шаман?

– Нет, – сказал Билл, – но мне кажется, что это товарищ или учитель облачного шамана. Я их обоих видел вместе много раз – правда, издалека и много лет назад.

Я вспомнил, что Билл мельком упоминал, причем не в связи с облачным шаманом, о существовании некоего таинственного старика, бывшего шамана; этот старый мизантроп из индейцев юма одно время был ужасным колдуном.

Об отношениях этого старика с облачным шаманом мой друг никогда ничего не рассказывал, но, очевидно, это был настолько важный пункт для Билла, что он был уверен – я тоже об этом знаю. Странное беспокойство неожиданно овладело мной и заставило вскочить со скамьи. Как будто влекомый чужой волей, я подошел к старику и сразу же начал длинную тираду о том, как я много знаю о лекарственных растениях и о шаманизме индейцев равнин и их сибирских предков. Мимоходом я упомянул, что наслышан о старике как о шамане. В заключение я заверил старика, что для него было бы крайне полезно побеседовать со мной обстоятельно.

 – Во всяком случае, – сказал я нетерпеливо, – мы могли бы обменяться историями. Вы расскажете мне свои, а я вам – мои.

Все это время старик не поднимал на меня глаз. И тут вдруг поднял. «Я Хуан Матус», – сказал он, глядя мне прямо в глаза.

Продолжение

Человек, который познакомил Кастанеду с Доном Хуаном. 2 часть

Человек, который познакомил Кастанеду с Доном Хуаном. 2 часть

Рассказываем версию Вондердлинга, о том, кем был тот самый «приятель Билл», который пригласил студента Карлоса Кастанеду в путешествие в Сонору и познакомивший Карлоса с Доном Хуаном на той самой автобусной остановке в Ногалесе

Продолжение, начало здесь. 

Уильям Лоуренс Кэмпбелл, также известный как Ларри Кэмпбелл, Кактус Джек, а иногда и Ногалес Билл, провел большую часть своей жизни, дрейфуя по всей Нью-Мексико, Техасу и Аризоне. Он был довольно опытным путешественником и проводником, превратившись из «Охотника за горшками» (По-английски это немного презрительное называние Потхантер (охотник за горшками), по-русски их называют – черными копателями) в высокоуважаемого археолога-любителя и дважды соприкоснулся с историей — и почти соприкоснулся со славой.

Человек, Который Познакомил Кастанеду С Доном Хуаном. 2 Часть 1

Фото актера, на которого Кактус Джек был похож внешне и по типажу

Он пытался заработать себе на жизнь после Второй мировой войны и изначально не имел достаточно глубоких археологических знаний. Он был быстро читал и быстро учился со сверхъестественным чутьем, где и как находить артефакты, которые другие упустили или пропустили. По этой причине некоторые профессионалы использовали его в своих интересах , то есть вместо того, чтобы испачкать собственные руки или репутацию, они позволили ему это сделать. В то же время, и надо сказать им к их чести, другие университетские исследователи с такой же готовностью повернули его на правильный путь.

Одним из первых, кто это сделал, был доктор Найнингер, основатель Американского музея метеоритов, первого музея метеоритов в мире. Кэмпбелл, не знавший археологических раскопок и не имевший никакого лучшего занятия, последовал за армейским приятелем по имени Джордж Дональд Томпсон в пустыню на юго-запад. Он собирал осколки метеорита из поля рассеяния в каньоне Диаболо, окружающего Метеоритный кратер в Аризоне, когда они с Найнингером пересеклись.

Без сомнения, Кэмпбелл мог или должен был оставить более памятный след в истории.

Однако главная причина, по которой он этого не сделал, заключалась в том образе жизни, как он сам жил и действовал. Он намеренно держался в тени, потерявшись в анонимности пустыни юго-запада сразу после увольнения из армии в конце Второй мировой войны. Он стремился слитьcя с камнями и пустынной полынью как можно быстрее, потому что, как считается, он ввязался в какие-то опасные околошпионские авантюры в конце Второй Мировой войны.

Точно потому же, из-за чего он залег на дно в течение нескольких лет после войны, нет большого количества справочных материалов о Кэмпбелле и до войны, то есть о том, где он родился, где вырос, получил образование и тд. Однако спустя тридцать лет после войны, в середине-конце 1970-х, Кэмпбелл, нравится ему это или нет, начал появляться на радарах из-за двух громких, хотя и не связанных между собой инцидентов. По словам автора и исследователя Томаса Дж. во время серии интервью в 1991, 1992 и 1993 годах с бывшей владелицей кафе близ Таоса, штат Нью-Мексико, по имени Айрис Фостер, Кэмпбелл часто бывал в ее заведении и рассказывал немало небылиц. Хотя со временем она узнала, что его зовут Ларри Кэмпбелл, за неимением другого имени он стал известен большинству местных жителей вокруг кафе просто как «Кактус Джек».

Фостер вспоминает, что Кактус Джек жил в старом грузовике-кэмпере, когда она его знала. Она говорила, что он был похож на персонажа вестерна класса В, с длинными редеющими седыми волосами, неряшливой бородой и потрепанной старой ковбойской шляпой, который мог бы сойти, если бы не отсутствие мула, за старого старателя ( фото актера который похож на Катуса Джека прилагается).

Кэмпбелл при случае упомянул что во время Второй мировой войны он лично видел некоторые из таинственных летающих объектов, которые преследовали летные экипажи и авиаторов с обеих сторон действия называемых (Фу Файтерс) Foo Fighters.

Фу Файтерс — это название, данное общему телу сферических, круглых, дискообразных или клиновидных «тел», иногда кажущихся светящимися, сияющими или отражающими свет, наблюдаемых в основном пилотами или летными экипажами времен Второй мировой войны. Обычно они шли параллельно или следовали за самолетами, их видели авиаторы со всех воюющих сторон, о чем сообщали американские, британские, немецкие и японские экипажи. Ни о одном Foo Fighter не известно и не сообщалось о том, что он совершал или предпринимал какие-либо попытки контакта, взаимодействия или нападения. Однако они были известны своей высокой скоростью и маневренностью, были намного быстрее, чем любые известные самолеты того времени, а также были чрезвычайно маневренными, часто проявляя весьма нетрадиционные способности, такие как мгновенное ускорение и замедление, быстрый набор высоты и снижение и завис на месте.

Кэмпбелл также сказал, что после войны провел некоторое время, собирая обломки метеоритов из поля рассеяния Каньона Диаболо, окружающего метеоритный кратер. Там же он познакомился с доктором Харви Найнингером, основателем Американского метеоритного музея, первого метеоритного музея в мире. Он сказал, что какое-то время помогал Найнингеру каталогизировать метеориты вместе со старым армейским приятелем по имени Джордж Дональд Томпсон.

У Фостер была сестра, Пегги Спаркс, тоже из Таоса, которая помнила Кактуса Джека и даже вроде как подружилась с ним. Соглашаясь с сестрой, она вспоминала, что Кактус Джек очень напоминал ей старых закадычных друзей из вестернов, таких как Джордж «Габби» Hayes, показанный на фото выше. Хотя он всегда, казалось, сталкивался с каким-то «сомнительным» или таинственным фоном и шатким в то время настоящим, Спаркс чувствовал, что он всегда демонстрировал приверженность «Ковбойскому кодексу Запада». Из-за этого он всегда ей нравился.

Она рассказывала, что Кактусу Джеку, также известному как Ларри, а иногда и Билл, в зависимости от того, с кем он был или с кем разговаривал, с почтмейстером или механиком бензоколонки вниз по улице, было под пятьдесят, когда он приходил в их кафе. По словам Спаркса, ее друг адвокат в Таосе сказал, что Кактуса Джека в последний раз видели где-то в 1990 году или около того в городе Лас-Вегас, штат Нью-Мексико. Адвокат сказал, что слышал, что у Кэмпбелла был пожаре в его кемпере и оказался где-то в доме престарелых, возможно, за пределами штата, но не знал, где именно. Кэмпбеллу было бы уже далеко за 80 или 90 лет, если бы он был еще жив тогда.

За много лет до предполагаемой кончины, в те дни, когда он часто посещал кафе Айрис Фостер, Кактус Джек обычно приходил один и пил кофе в одиночестве. Иногда, однако, когда его благосклонно слушали, он потчевал клиентов своими необычайными историями и небылицами. Раз или два его видели, как он вел долгие тихие беседы с хорошо известным, но неуловимым сборщиком лекарственных растений и галлюциногенных грибов из Санта-Фе, район Таоса, который иногда заходил. Известный многим, Травник, у которого было несколько видов растений, названных в его честь, был почти таким же загадочным, как и неприступным. Он был женат на индеанке, считавшейся могущественной курандерой, которая вызывала благоговейный трепет у большинства, кто оказывался в ее присутствии. Высокая, с прямой спиной, совершенной осанкой и красивой кожей, она, казалось, почти скользила, когда шла. Люди неохотно садились за ее стол, а прислуга боялась прислуживать ей. Некоторые говорили, что видели, как стакан с водой скользнул по столу к ее руке, хотя она даже не пошевелила рукой.

Тот факт, что Кактус Джек, казалось, знал Травника и сидел за его столом даже с курандерой, подчеркивал возможность правды по крайней мере в двух его историях, историях, которые, по словам Кактуса Джека, касались самого Травника.

Первая из этих историй вращалась вокруг печально известного НЛО в Розуэлле, где неопознанный летающий объект, НЛО, якобы разбился в горах к западу от Розуэлла, штат Нью-Мексико, поздно ночью в июле 1947 года. В некоторых отчетах сообщается, что на месте происшествия появился по крайней мере один или два, если не больше археологов, из которых один, как говорят, был Кэмпбеллом. По словам розуэльских археологов, среди которых, возможно, самым заслуживающим доверия, или единственным, был тогдашний профессор Техасского технического университета, известный своими археологическими раскопками в районе Генерала Розуэлла по имени Уильям Карри Холден. Он и некоторые студенты, по-видимому, наткнулись на объект почти случайно и тот полностью расположился на скалах, описывая его как похожий на разбившийся самолет без крыльев с плоским фюзеляжем дельтовидной или клиновидной формы, а не круглой.

Человек, Который Познакомил Кастанеду С Доном Хуаном. 2 Часть 2

Однако Кэмпбелл был известен тем, что рассказывал историю о том, как он был «там, когда космический корабль упал», и видел «круглый объект, но не очень большой» — примечательной частью было то, что он рассказал эту историю ЗАДОЛГО до того, как кто-либо когда-либо слышал о Розуэлле. Холден и его ученики «наткнулись» на объект на следующий день. Кэмпбелл сказал, что он был «там, когда упал космический корабль», имея в виду, согласно его рассказу, задолго до того, как Розуэлл стал частью популярной культуры или очень высоко поднялся в рейтинге любителей НЛО. Если он и не видел, как объект врезался в землю сам по себе, то, по крайней мере, видел, как круглый дискообразный объект, по-видимому, сделанный из металла, пролетел прямо над его головой на очень низкой высоте и с довольно высокой скоростью всего за несколько секунд до того, как врезался в горы. Холден никогда по-настоящему не обсуждал этот инцидент и был фактически на смертном одре еще до того, как его действительно допросили на эту тему (1993). Кэмпбелл же говорил об этом при каждом удобном случае.

Что касается Кэмпбелла, то, что заставило его быть «там», в первую очередь, было инициировано его работой с Найнингером. Кэмпбелл проявил почти фанатичный интерес к метеориту Вайнона, обнаруженный археологами, похороненный доисторическими коренными американцами в древнем деревенском комплексе под названием Элден Пуэбло, расположенном не более чем в тридцати пяти милях к северо-западу от места падения метеорита. Больше всего воображение Кэмпбелла поразило то, как этот метеорит был спрятан в специально построенной каменной пещере, скрытой от посторонних глаз под полом одной из комнат пуэбло в течение более чем семисот лет. Что еще более важно, это не было даже отдаленно похоже на обломки железо-никелевого метеорита, которые он собирал в поле рассеяния вокруг так называемого Метеоритного кратера. Это был очень, очень редкий класс метеоритов, называемый примитивным ахондритом., многие из которых, как полагают, произошли из высокогорных районов на дальней стороне Луны или с поверхности Марса. Одна только мысль о том, что коренные американцы ритуально хоронят предметы с Марса, подгоняла его заниматься полевой работой. Именно этот драйв, как говорят, привел его в район Розуэлла в ночь на 4 июля 1947 года.

Однако было известно, что вышеупомянутый Травник связан не только с инцидентом в Розуэлле, но и с самим инцидентом. Через два дня после предполагаемого крушения Искатель трав прибыл на место происшествия, сам обойдя большую часть поля свежих обломков, желая проверить, есть ли хоть капля правды за так называемыми иероглифическими письменами, о которых сообщалось на некоторых металлических обломках.

Два месяца спустя он вернулся на место происшествия, официально завербованный для поиска известным астрономом, охотником за метеоритами и бывшим математиком-исследователем на испытательном полигоне Нью-Мексико., Доктор Линкольн Ла Пас, который сам был завербован контрразведкой армии США. Травник был приглашен Ла Пасом, чтобы помочь вычислить траекторию сбитого объекта, потому что растения и листва вдоль предполагаемой траектории были обнаружены сожженными и увядшими, а также перемещенными или замененными в явной попытке скрыть предполагаемую катастрофу. Из-за того же Ла Пас решил, что не может быть лучше помощи, чем от специалиста по местным растениям пустыни юго-запада.

Человек, Который Познакомил Кастанеду С Доном Хуаном. 2 Часть 3

Во вторник, 8 июля 1947 года, за два месяца до начала расследования в Ла-Пасе, местная розуэлльская газета напечатала статью о том, что на соседнем ранчо была обнаружена летающая тарелка. На следующий же день та же местная газета «Розуэлл Дейли рекорд», 9 июля 1947 года после того, как было сообщено о влиянии военных, в основном опровергла эту историю, заявив, что это была не тарелка, а метеозонд. Обложка с изображением метеозонда, казалось, заглушила историю Розуэлла достаточно надолго, чтобы любой аспект инцидента с летающей тарелкой был в конце концов забыт. Не успела эта история всплыть на поверхность, как девять месяцев спустя она была быстро омрачена сообщением о крушении летающего диска в Ацтеке, штат Нью-Мексико, 25 марта 1948 года.

Эта катастрофа, которую в том виде, в каком она была представлена, никак нельзя было спутать с крушением метеозонда, в конце концов впервые была опубликована в 1949 году Фрэнком Скалли в двух колонках в голливудской ежедневной газете Variety только для того, чтобы в следующем году превратиться в огромный бестселлер под названием «За летающими тарелками».

Затем, в 1952 году, в сентябрьском номере журнала «Истина» появилась статья под названием «Летающие тарелки и таинственные человечки», написанная репортером по имени Дж. Кан. В статье Кан полностью развенчал историю Скалли, назвав ее полной мистификацией. Четыре года спустя, если еще оставались какие-то сомнения, в августовском номере 1956 года Кан написал продолжение на шесть страниц под названием «Мошенники летающей тарелки», которые положили последние гвозди в любую оставшуюся жизнь истории ацтеков, представленную Скалли.

Многие люди, которые, возможно, были глубоко осведомлены о катастрофе в Розуэлле, хранили молчание из-за «мистификации» инцидента с Ацтеками. Но только не Кактус Джек. Так вот, действительно ли он сам был связан с Розуэллом на уровне Травника, как, казалось, указывал Кэмпбелл, на самом деле неизвестно.

Однако Кэмпбелл никогда не менял своей истории, и большинство сочло интересным, что эти двое, похоже, знали друг друга. Кэмпбелл поклялся, что у Травника был кусок металлической фольги из Розуэлла, и что он, Кактус Джек, видел его. Он сказал, что это была Фольга Памяти и ее можно было сложить в маленький квадратик или скомкать в шарик, и она разворачивалась сама по себе, не оставляя складок, морщин или складок. Он также рассказал о том, как оказался в месте, связанном с аварией, где песок расплавился до стекла, растения увяли, а земля посинела.

Большинство людей просто смотрели бы друг на друга и закатывали глаза от таких историй, но, что интересно, хотя и не широко сообщалось в то время, с тех пор стало известно, что команда Ла Паса действовала в интересах правительства США. Армейская контрразведка, изучавшая траекторию движения объекта, обнаружила ранее неизвестное место примерно через два месяца после катастрофы — с точно такими же характеристиками.

Как-то ближе к закату, когда кафе было залито красно-оранжевым сиянием заходящего солнца, Травник вошел без сопровождения курандеры. Вместо этого он путешествовал с коренным американцем, в котором легко было узнать духовного старейшину племени, и еще одним мужчиной, очень странным, высоким и худым, с волосами, собранными сзади в конский хвост, которого, в отличие от курандеры, все, казалось, хотели видеть.

Официантка рассказывала, что, когда она встретилась с ним взглядом, чтобы принять его заказ, она забыла, кто она и зачем здесь.

Вторая история Кактуса Джека, и почему его иногда называют Ногалесом Биллом, хотя и почти такая же дикая, как история об НЛО, кажется более правдоподобной, особенно в свете того, что он, по-видимому, знает Травника. Травник был печально известен по ряду причин, но тот факт, что он был известен своей ролью Информатора у Карлоса Кастанеды, был, пожалуй, самым заметным.

Снова и снова возникает следующий или аналогично сформулированный вопрос о Кастанеде, Доне Хуане Матусе, встрече на автобусной станции Ногалеса и Билле:

«Кастанеда никогда не приводил ни одного надежного свидетеля, который мог бы подтвердить его рассказ о встрече с Доном Хуаном. За последние тридцать лет ни один из них не продвинулся вперед. Где «Ногалес Билл», который познакомил Карлоса с доном Хуаном?»

Действительно, где?

Задолго до того, как кто-либо услышал о Кастанеде, и задолго до того, как он стал знаменитым, Кастанеда был начинающим студентом, изучающим антропологию в Калифорнийском университете. В конце весны 1960 года он находился в Аризоне, проводя полевые исследования лекарственных растений, произрастающих на юго-западе пустыни. Еще до окончания семестра он решил бросить учебу и вернуться в Лос-Анджелес, так как был обескуражен критикой высокопоставленных профессоров, несогласных с его занятиями. Хотя Кастанеда и не был полноценным шаманом, он постоянно ловил себя на мимолетных проблесках интуиции в почти первобытном предчувствии будущих событий. После серии инцидентов, которые считались знаками согласно позднему Кастанеде, этот «Охотник за горшками», опытная рабочая лошадка и обветренный полевой спец, подкованный в четырех области антропологии (этнологии, археологии, лингвистики и биологических), выступил вперед в этой истории и ни с того ни с сего и заявил Кастанеде, что намерен отправиться в Путешествие. Его намерение состояло в том, чтобы проехать через Аризону и Нью-Мексико, посетив «все места, где он работал в прошлом, возобновив таким образом свои отношения с людьми (коренными американцами или другими), которые были его антропологическими информаторами», из которых Травник был одним из его информаторов.

Билл сказал Кастанеде:

«Ты можешь поехать со мной, — сказал он. — Я не собираюсь работать. Я просто хочу навестить их, выпить с ними пару стаканчиков, поболтать с ними. Я купил им подарки — одеяла, выпивку, куртки, патроны к винтовкам двадцать второго калибра. Моя машина полна всяких вкусностей. Обычно я езжу один, когда приезжаю к ним, но в одиночку всегда рискую заснуть. Ты бы мог составить мне компанию, не дать мне задремать или повести машину, если я буду слишком пьян».

Согласно тексту книги «Активная сторона бесконечности» (1998), «Не сдавайся без боя» — это именно те слова, которые Билл сказал Кастанеде. Именно из-за полного и абсолютного настояния Билла произошло совместное Путешествие, закончившееся не чем иным, как прямой встречей Карлоса Кастанеды с могущественным шаманом-колдуном Доном Хуаном Матусом в конце лета 1960 года на автобусной станции в Ногалесе.

окончание. Начало здесь

Мелисса. Электрический Воин

Мелисса. Электрический Воин

История Мелиссы Уорд, из окружения нагваля Карлоса Кастанеды

Впервые на русском — публикуем отрывок из книги Мануэля Корбаля «Секретная жизнь Карлоса Кастанеды». Мануэль Корбаль – известный журналист расследователь, его специализация — разоблачение крупных аферистов и мошенников. Разумеется, приступая к написанию книги, Мануэль имел намерение «сорвать покровы» и «разоблачить» Кастанеду.

Однако его подвели два фактора:

  • во-первых, Мануэль достаточно честный журналист и он не испытывал мстительной ненависти к Карлосу Кастанеде, как Эми Уоллес. Поэтому, в отличие от нее, он не стал придумывать и прямо врать в своей книге, он постарался писать более-менее «объективно», хотя, конечно, скептически.
  • Во-вторых, он вольно или невольно поддался очарованию мифа, который был открыт нагвалем. И некоторые его моменты в книге звучат чуть ли не восторженно.

Публикуем отрывок, касающийся свидетельства Мелиссы Уорд, которая входила в близкое окружение нагваля и прикоснулась к миру магии, однако после его ухода вернулась в «обычную социальную жизнь» с ее непреодолимой инерцией и вязкими ценностями. 

Ровно в 9 утра в канун Рождества 1993 года—в то же время, что и каждое утро в течение последних нескольких месяцев, —в квартире Мелиссы Уорд в Санта-Монике зазвонил телефон. На этот раз она лежала в постели с ужасным гриппом; она просто хотела побыть одна. Телефон зазвонил снова, потом еще раз. От пронзительного шума у нее заболела голова. Наконец, она подняла трубку.

«Как поживает моя малышка?» — пропел Карлос Кастанеда.

«Боюсь, я все еще довольно больна».

«Ты придешь сегодня на ужин, не так ли?»

«Я не знаю, Карлос», — сказала она, а затем вздохнула. «Я чувствую себя так, словно меня переехал грузовик».

«Но ты должен быть там! Весь ужин только для тебя!»

Она закатила глаза. Они были поразительного василькового оттенка, с золотыми крапинками, которые мерцали на свету. «Я подумаю, как я себя буду чувствовать».

«Почему бы мне не подойти и не принести тебе немного куриного супа?»

«Нет, нет, нет!» — сказала она, немного встревоженная. «Не беспокойтесь. В самом деле! Со мной все будет в порядке!»

«Ну, тебе нужно отдохнуть», — настаивал Кастанеда. «Не ходи на работу, ничего не делай, просто отдыхай. Ты должна быть готовы. Сегодня вечером ты станешь одной из нас!»

«Ну, э-э, эм», — сказал Уорд, затягивая время. Она провела рукой по волосам, убирая челку Клеопатры со лба, позволяя ей упасть.

Кастанеда говорил об этом таинственном ужине уже несколько недель.

Честно говоря, у нее от этого мурашки побежали по коже. Стань одним из нас! От того, как он это сказал, у нее по коже побежали мурашки. В нем отчетливо звучало что-то культовое; ей совсем не нравилось, как это звучит.

«Я буду стараться изо всех сил, чтобы сделать это», — сказала она нерешительно.

«Ты должен это сделать!» — взревел Кастанеда. «Все готово. Ты — Электрический Воин! Мы искали тебя целую вечность! Мы нашли тебя как раз в самый последний момент. Ты должна прийти!»

Тридцативосьмилетняя, миниатюрная и привлекательная Мелисса Уорд родилась под Северным сиянием на секретной военной базе в Алеутской цепи, где служил ее отец. Хотя она была слишком молода, чтобы быть хиппи, она выросла в контркультуре начала семидесятых. Она увлекалась восточными религиями, Ренессансом Веры в Клируотере, психоделиками, трудами Гурджиева и Хаксли.

Ей было восемнадцать, когда она впервые прочитала Кастанеду. Она только что вернулась из туристического похода по Европе; она была тяжело больна колитом, испытывала сильную боль, пытаясь вылечиться естественным путем с помощью трав. Оставшись одна в хижине подруги в лесу, пытаясь бороться с болезнью, она наткнулась на экземпляр «Путешествия в Икстлан» на полке. Она открыла книгу наугад, скользнула взглядом по странице.

«Смерть всегда следует за тобой», — прочитала она. В ее состоянии эти слова звучали очень правдиво.

Она повернулась к началу книги и начала читать. Уорд читала около часа или около того, когда услышала какие-то странные царапающие звуки снаружи хижины.

Она выбралась из постели, посмотрела в окно. Там, на палубе, сидела гигантская черная птица, самый большой ворон, которого она когда-либо видела. Он прыгал вверх-вниз, вел себя очень странно, как будто пытался привлечь ее внимание. Еще более странным был тот факт, что вороны играют значительную роль в Икстлане. В мире дона Хуана вороны, как говорят, являются воплощениями могущественных магов и духов. Под влиянием «травы дьявола» сам Кастанеда превратился в ворону — у его головы выросли крылья, клюв и ноги, и он улетел в небеса.

В течение следующих нескольких дней, пока Уорд продолжал читать книгу, ворон посетил его снова.

Он прыгал с места на место по палубе, опрокидывал маленькие горшочки с травами, стучал клювом в окно, в общем, давал о себе знать. На третий день любопытство взяло верх над ней. Она рискнула выйти на палубу и села на стул в нескольких футах от своего нового спутника.

Ворон запрыгнул на свой стул. Она скормила ему виноград. Возможно, она была в бреду, но она могла бы поклясться, что ворон был благосклонен. Необъяснимым образом он, казалось, был рядом с ней, чтобы помочь ей пережить это трудное время.

Ворон навещал ее каждый день в течение месяца, пока она полностью не выздоровела.

Затем он исчез.

Время шло, а она продолжала жить своей жизнью, совсем забыв о Кастанеде. После того, как она перескакивала с работы на работу, она поступила в качестве студента в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе.

К тому времени, когда она закончила первый курс, зимой 1993 года, ее жизнь была насыщенной и беспокойной, более приятной, чем когда-либо. Она работала неполный рабочий день консультантом по питанию, писала для университетской газеты, проходила стажировку у актрисы Джессики в Кинокомпании Ланге, посещала полный курс занятий, с нетерпением ожидая окончания школы и мечтала о работе либо в журналистике, либо в сфере развлечений.

И вот однажды ей позвонила мама. Она умирала от рака.

Следующие девять месяцев были “сущим адом”. Уорд ухаживала за своей мамой до конца, держала ее за руку, когда она испускала последний вздох, сидела наедине с телом в течение трех часов, пока мужчина из похоронного бюро не пришел, чтобы забрать ее. Мелисса занималась всеми делами, исполнял обязанности исполнителя завещания. Больше некому было помочь. Она так и сделала.

Она сделала то, что должна была сделать.

К концу лета она легла в постель в глубокой депрессии. Лежа под одеялом с опущенными шторами, она повторяла про себя манту отчаяния:

«Никого это не волнует. Я потерял надежду. Жизнь — отстой».

Затем однажды в сентябре она столкнулась с подругой в магазине здорового питания. Он сказал, что идет в квартиру другого друга, чтобы послушать выступление Карлоса Кастанеды перед небольшой группой. Сеанс был организован в основном благодаря усилиям немки по имени Габи Гейтер, энтузиастки Нью Эйдж и ветерана терапии первобытного крика, которая подружилась с Флориндой Доннер-Грау и другими членами внутреннего круга после лекции в женском книжном магазине в Санта-Монике.

Впервые за много лет Уорд подумала о странном и дружелюбном вороне, который помог ей пережить трудные времена. Она решила пойти с ней.

Хотя в то время Мелисса Уорд этого не осознавала тот факт, что Кастанеда начал появляться на публике после двадцатилетнего отсутствия, ознаменовал ошеломляющую перемену в направлении Нагваля и его партии.

За последние несколько лет они начали набирать избранных студентов на еженедельные частные занятия, проводимые в арендованной комнате в танцевальной студии. Теперь, по-видимому, они решили все изменить, активно продвигать идеи и практики Дона Хуана в более широком масштабе и сделать их доступными для общественного потребления.

С этой целью Кастанеда и Ведьмы наняли адвоката и создали несколько корпораций с намерением установить, согласно пресс-релизу, «магическую связь между усилиями корпоративного подразделения в нашем современном мире и целью и волей ушедшей эпохи».

Toltec Artists—это агентство по управлению, которым руководит член внутреннего круга Трейси Крамер, известный голливудский агент, созданный для управления литературной карьерой Кастанеды, трех ведьм и множества других связанных художников. Laugan Productions была компанией, которая продавала обучающие видеоролики и другие товары, пригодные для продажи.

Самым важным был Cleargreen, который выступал как издательство, так и в качестве спонсора семинаров и практикумов по программе мышления и действий, которую они рекламировали как Тенсегрити Карлоса Кастанеды.

Производное от слов «напряжение» и «целостность», Тенсегрити, как говорили, является модернизированной версией магических пассов, разработанных древними индийскими шаманами и тайно переданных через двадцать семь поколений дону Хуану, а затем Кастанеде и Ведьмам.

Теплой сентябрьской ночью 1993 года, по приглашению подруги, с которой она столкнулась в магазине здоровья, депрессивная и подавленная Мелисса Уорд оказалась среди небольшой группы, приглашенной в квартиру в Санта-Монике послушать Карлоса Кастанеду. Сессия была организована в основном благодаря усилиям Габи Гейтер.

Мелисса Уорд принесла блокнот и начала делать заметки, но быстро сдалась.

Казалось, что не было никакой конкретной темы, никакого плана, никакой организации, просто бурный монолог идей, историй и шуток. Хотя поначалу она была расстроена, она обнаружила, что устраивается в своем кресле на мягком ворсистом ковре и позволяет его словам проноситься сквозь нее, концентрируясь не столько на том, что он говорил, сколько на его энергии. Все, кто его знал, согласятся: у Кастанеды было спокойное, потустороннее присутствие. Быть с ним — было тепло и плавно, как плавать в горячей ванне.

По мере того, как разговор продолжался, она начала чувствовать себя счастливой оттого, что вытащила себя из депрессии. Она уже чувствовала себя лучше, чем за все последние месяцы.

Кастанеда бессвязно болтал два часа.

По завершении своего выступления он получил продолжительные овации стоя. Уорд просто сидел там, немного ошеломленный. Но потом она тоже встала, не желая, чтобы ее выделяли как новичка, или незваного гостя, или кого-то еще.

Следующее, что она помнила, это то, что Кастанеда стоял рядом с ней. Он наклонился и прошептал ей на ухо: «У тебя очень хорошая энергия», — сказал он.

А потом он исчез.

На следующий день с Мелиссой связался один из Чакмулов, который пригласил ее на частное занятие. Она пришла. Кастанеда усадил ее спереди и в центре. Все это время он, казалось, читал лекции только ей.

На следующий день один из Чакмулов позвонил, чтобы спросить, может ли Кастанеда иметь честь позвонить ей домой.

Вскоре Кастанеда стал звонить каждое утро ровно в девять утра, а иногда и поздно вечером. Он называл ее своей малышкой. Он расспрашивал ее о ее жизни, ее семье, ее прошлой сексуальной жизни, ее истории венерических заболеваний. Он сказал ей, что если она курит травку, то должна прекратить и что она должна полностью прекратить заниматься сексом.

«Ты должна застегнуть свою щелочку! Ты не должна позволять никому прикасаться к твоей штучке,» —сказал он.

Кастанеда попросил Уорд рассказать ему свои самые сокровенные секреты; он попросил ее составить список всех своих сексуальных партнеров, чтобы повторить каждый опыт. Он спросил ее, «забирали ли ее когда-нибудь, брыкающуюся и кричащую, люди в белых халатах». Часто он приглашал ее на обед или ужин. Его любимыми блюдами были суши или кубинская кухня. Обычно она говорила «нет».

Время от времени она чувствовала себя неловко из-за того, что отвергла его, и говорила «да». Неизменно кто-нибудь из Чакмулов звонил в последнюю минуту и отменял встречу, говоря, что Кастанеда заболел или что ему неожиданно пришлось уехать из города.

Хотя они никогда не встречались наедине вне еженедельных частных занятий, Кастанеда продолжал звонить каждое утро. Снова и снова он отмечал ее невероятную энергию. Он настаивал, что они родственные души, и поклялся никогда ее не покидать.

Уорд не знал, как отнестись к его вниманию. Его тон был отчетливо сексуальным—или, может быть, романтичным—лучшее слово, — но он не сделал ни единого движения к тому, чтобы прикоснуться к ней или соблазнить ее.

Никогда. Как будто у него была странная потребность влюблять в себя женщин—только для того, чтобы держать их на расстоянии вытянутой руки.

Несмотря на то, что она не проявляла к нему никакого сексуального интереса, его внимание странным образом формировало привычку. Несмотря на здравый смысл, она продолжала отвечать на его телефонные звонки.

Вскоре Кастанеда начал рассказывать Уорд, что она была Электрическим Воином, которого они искали. В канун Рождества 1993 года он с ведьмами устроил специальный банкет в ее честь.

Хотя ее пугала мысль о том, что, казалось, происходит— она чувствовала себя немного похожей на Мию Фэрроу в фильме «Ребенок Розмари», — тем не менее, она пришла на этот ужин.

Это оказалось классное мероприятие, восемнадцать человек с шампанским и свечами за длинным столом в банкетном зале модного французского ресторана в Вествуде.

Кастанеда был в одной стороне, Флоринда Доннер-Грау в другой. Уорд сидела слева от Колдуна.

Прозвучали тосты и речи. В промежутках каждая из Ведьм по очереди подходила, садилась на стул рядом с ней и болтала. Хотя с ней обращались как со специальной гостьей — или даже как с невестой, —ведьмы показались ей очень ехидными и немного враждебными.

Они будут задавать ей вопросы, а затем ругать за ее ответы. К ее вкусам в музыке, одежде, литературе они отнеслись с презрением.

Когда прошла ночь, она наяву увидела свадебную комнату, утопающую в цветах и готовую принять ее и ее жениха — шестидесятилетнего возраста.

Однако, к ее огромному облегчению, когда она сказала, что устала и хочет уйти, ее никто не остановил.

Но буквально в тот момент, когда она вошла в свою квартиру, зазвонил телефон.

«Они все тебя любят! Они все звонили!» — взволнованно сказал он. Она слышала, как на его линии запищала функция ожидания вызова. «Все без ума от тебя, малышка!»

С той ночи Уорд приняли как часть внутреннего круга.

Она не понимала, что все это значит – быть Электрическим Воином; никто не потрудился объяснить. Были и другие со странными названиями — Воин-Лектор, Голубой Лазутчик, Оранжевый Лазутчик, Трэкеры, Стихии, Чакмулы — большинство из них представляли собой привлекательных молодых женщин.

Для нее это было немного жутковато, все это внимание со стороны мужчины, достаточно взрослого, чтобы быть ее отцом.

Но никто ее не трогал, никто на самом деле не делал ничего неподобающего — хотя у Кастанеды была эта странная навязчивая идея научить ее сжимать кулак.

На самом деле, внутренний круг был довольно забавным. Она уже много лет не была частью группы друзей; это отвлекло ее от проблем и принесло огромное облегчение. Все члены внутреннего круга были умны и начитанны. Они были в курсе текущих событий, любили шутить, всегда шутили и устраивали розыгрыши, детские штучки, типа ведро с водой на двери. Было много званых обедов в домах людей и в ресторанах. Любимым местом для ребрышек был ресторан Тони Рома на бульваре Сансет.

Когда они убедили ее отказаться от вегетарианской диеты, Уорд набрала десять фунтов веса.

Однажды вечером, на вечеринке в красивом доме Ремесленника, Кастанеда приготовил желе, которое, по его словам, было сделано из травы дьявола. Он сказал, что это заставит всех летать. С Уорд ничего не случилось.

Дома, в комплексе, внутренний круг любил разыгрывать сумасбродные пьесы. Труппа игроков, состоящая из членов внутреннего круга, называлась, поочередно, Театром Магии или Театром Бесконечности.

Пародии были веселыми. Большинство из них были написаны Брюсом Вагнером, известным в узком кругу как Лоренцо Дрейк. Он стал частью внутреннего круга после интервью с Кастанедой для журнала «Подробности». Самой известной из десяти книг Вагнера была бы «Я теряю тебя». Из его фильмов наиболее известным был бы фильм режиссера Дэвида Кронберга «Звездная карта» по сценарию Брюса Вагнера. За главную роль в фильме Джулианна Мур стала лучшей актрисой на Каннском кинофестивале 2014 года и Вагнер принял награду от ее имени.

Театр колдовства Вагнера был немного похож на телешоу «Субботним вечером в прямом эфире» куда заявился дон Хуаном Матусом. Изящно созданные истории, дополненные реквизитом и костюмами, большинство из них были дидактическими и саморефлексивными, изображающими философию Кастанеды и его правила, но всегда в высмеивающей манере.

В одной из любимых сценок фигурировала цыганская гадалка, которая выбирала членов аудитории и приступала к безжалостной деконструкции их личностей— особенностей, привычек, слабостей. Еще одним фаворитом были Чакмулы, делающие пассы в обнаженном виде, движения похожие на боевые искусства, при этом держали в руках острые ножи. Там была сценка с шестифутовым дилдо; другая была нацелена на Мелиссу Уорд и лекцию «Воин» — музыкальное исполнение арии «Я не знаю, как любить его» из рок оперы Иисус Христос Суперзвезда. Со временем Ведьмы — все они носили очень короткие волосы и всегда красиво одевались —казалось, привыкли и приняли Мелиссу; они начали приглашать ее в кино и на шопинги в торговый центр Сенчури Сити, который находился в нескольких минутах ходьбы от комплекса Пандоры.

К концу 1994 года Мелисса начала замечать изменения в Кастанеде и его ближайшем окружении.

Cleargreen становилось все сильнее, проводя все больше и больше семинаров. Но внутри комплекса группа, казалось, шла ко дну. Она чувствовала инерцию в собраниях; казалось, что все чего-то ждут, пытаясь понять, что делать дальше. В какой-то момент Кастанеда сказал ей: «Мы не знаем, что делать. Мы не знаем, куда идти. Мы не знаем, что происходит».

Это вывело ее из себя. Он всегда был таким уверенным в себе.

Примерно в это же время, в моменты их личных бесед, Кастанеда начал откровенно говорить о тирании ведьм. Они становились все более властными. Они не хотели слушать то, что он говорил. Казалось, им было все равно. В публичной обстановке Кастанеда провел большую часть воскресного частного урока, ругаясь по поводу того факта, что Тайша приготовила себе гамбургер накануне вечером и отказалась приготовить гамбургер для него.

Мелисса также заметила, что у Кастанеды были проблемы со зрением—она слышала, как кто-то шептался о диабете. Хотя никто ничего не сказал вслух, у группы, казалось, появились новые интересы по вопросам иглоукалывания и питания. Тот факт, что Уорд была хорошо осведомлена в этой области, казалось, еще больше сблизил ее с внутренним кругом; она начала давать советы по ежедневному меню и приготовлению пищи.

Ясно было одно: Кастанеда выглядел не очень хорошо. Его кожа стала пепельной, цвет лица поблек, волосы полностью поседели. Он немного пошатывался, когда шел. Иногда, когда он подходил поближе, чтобы поговорить с Уордом или помочь ей попрактиковаться в сжатии кулака, она замечала в нем этот странный кислый запах; он напоминал ей о том, как пахла ее мать перед смертью.

В какой то момент Кастанеда подошел к ней и сказал с глазу на глаз. «Я скоро уезжаю и забираю тебя и всех остальных с собой», — сказал он.

Уорд была в ужасе. Первое, что пришло ей в голову, был Джим Джонс, Кул-Эйд, массовое самоубийство религиозного культа в Гайане. Она не знала, что сказать.

 

Безупречное сердце

Безупречное сердце

Любовь и романтические отношения в жизни воина

Онлайн-практики по перепросмотру, сновидению и практике наследия Карлоса Кастанеды

По четвергам 12, 19, 26 августа, 2 сентября

  • Может ли «скряга энергии» любить и влюбляться?
  • Может ли практикующий сохранять романтические отношения и сохранять осознанность?
  • Как кинжал саморефлексии вонзается в наше сердце?
  • Что такое «незаполненный чек» любви мага?
  • Как полюбить мелкого тирана?
  • Как построить равные и выравненные отношения?
  • Как правильно использовать любовь и влюбленность?

Интересно, что она делает в этот час,
Моя милая Рита, девушка Анд,
Мой легкий тростник, девушка дикой вишни,
Теперь, когда усталость душит меня
И кровь засыпает, как ленивый коньяк.
Интересно, что она делает теми руками,
Которые с постоянной прилежностью
Гладили крахмальное белье
После полудня.
Теперь, когда этот дождь уносит
Мое желание идти дальше,
Интересно, что стало с ее юбкой с каймой,
С ее вечным трудом, с ее походкой,
С ее запахом весеннего сахарного
Тростника, обычного в тех местах.
Она, должно быть, в дверях
Смотрит на быстро несущиеся облака,
Дикая птица на крыше издает свой крик,
И, взглянув, она наконец скажет:
«Господи, как холодно!»

Из книги «Дар Орла». Глава 2. «Совместное видение»

На этих классах мы продолжим линию, начатую месяц назад.  Прошлый цикл мы исследовали и перепросматривали историю наших сексуальных взаимодействий. Сейчас пришло время пересмотреть наши любовные линии и романтические истории.

1 практика. Перепросмотр Романтических Чувств.
2 практика. Детские и подростковые влюбленности. Идеальные объекты.
3 практика. Как выбирать партнера. Этапы отношений. Вызовы.
4 практика. Безупречные пары. Сновидение своих чувств

Практики онлайн пройдут по четвергам в 20-00 по московскому времени, через программу ZOOM

Стоимость — по абонементу 2,5 тыс. рублей за 4 занятия.


РЕГИСТРАЦИЯВаша оплата считается регистрацией!  Реквизиты для оплаты высылаются после регистрации.

Форма регистрации

10 неделаний для трансформации сексуальной энергии в творческую силу жизни

10 неделаний для трансформации сексуальной энергии в творческую силу жизни

Продолжение. Начало здесь: https://castaneda.ru/сексуальной-энергии-не-существует/

  1. Для начала выследите контекст, моменты, в которых ваша личная сила окрашивается в оттенки «сексуальности». Например, появляются мысли перед сном, когда вам не спится, появляются образы, всплывают воспоминания и тд.  Попробуйте изменить границы этого контекста. Например, измените время засыпания, практики перед засыпанием, не ешьте перед сном (ложитесь голодным, пусть вас лучше преследует мысль о салате) и так далее. Иными словами, измените «контекст», в котором порождаются сексуальные фантазии.

Как правило, эротические мысли и возбуждения чаще проявляются на границах переключения уровней осознания – отхода ко сну или утреннего пробуждения. Если вы будете серьезно настроены на работу с осознанными сновидениями, то ваш контекст рано или поздно изменится. Сновидения должны стать для вас важнее и интереснее, чем поиски сексуального удовлетворения. На самом деле, если у вас начнутся настоящие приключения в сновидениях, фокус внимания уйдет с поиска сексуального удовлетворения естественным образом. 

  1. Используйте «противоядие». Например, каждый раз, когда у вас появляются эротические фантазии, вспоминайте самые неловкие, трудные, утомляющие, «неприятные», отталкивающие моменты, связанные с сексом.

Отдельно для женщин – глядя на привлекательного мужчину, вспоминайте моменты болезненных родов, моменты вынашивания и воспитания маленького ребёнка. Иными словами – осознайте в момент сексуального желания всю линию последствий этого намерения. Спросите себя – действительно ли вы хотите ребёнка от этого конкретного мужчины в этот конкретный момент, включая все трудности и испытания, боль рождения, лишения матери с грудным ребенком, бессонницу и так далее?

Отдельно для мужчин – глядя на возбуждающую вас привлекательную девушку или женщину, представьте себе, как она вам «компостирует» ваш мозг, пилит вас за то, что вы что-то забыли или не сделали, как она обижается на вас, игнорирует или со смехом рассказывает о ваших сексуальных способностях своим подругам со смехом. В ходе эротического возбуждения – мы невольно идеализируем объект желания. Разрушьте эту идеализацию (контролируемо и осознанно).

  1. Некоторые занятия, такие как — углубленные занятия боевыми единоборствами, регулярный холодный душ, физические тренировки, интервальное голодание и и тд. способны надолго «отодвинуть» сексуальные фантазии и намерения. Займите свое тело регулярными физическими нагрузками и сильными физическими ощущениями. Сексуальные фантазии и мысли, так сказать, «вползают» в сознание чаще и легче именно в состоянии бездеятельности, лени, блуждания ума, затуманенности, отсутствия ясной цели.
  2. Учитывайте, что сигналы нервной системы, сигнализирующие о том, что ваше тело готово сходить в туалет по большой или малой нужде, могут интерпретироваться мозгом как возбуждающие стимулы. Поэтому если у вас вдруг появилось возбуждение – сходите в туалет, по первой возможности, регулярно очищайте кишечник и мочевой пузырь.
  3. Также избегайте долгой неподвижной сидящей работы – в таком случае энергия будет скапливаться в области таза и будет искать «выхода». Если ваша работа именно такая – делайте паузы для расшевеливания и расталкивания энергии в области основного диска. Застой энергии в области таза – гарантия того, что вам будет трудно преодолеть желание секса.
  4. Перепросматривайте сексуальные отношения, и свою «сексуальную энергию», ее начало, ее схемы. Дело в том, что сексуальные отношения устроены наподобие неупиваемой чаши – чем больше пьешь, тем больше жаждешь. Запустив это намерение и включив его, так сказать, «в работу», становится все труднее остановить его, переориентировать его или «трансформировать». Чужая энергия в теле способна подталкивать вас к поиску секса. Это касается, например, взрослых мужчин, которые начинают искать секса с более молодыми женщинами как источника энергетической подпитки и молодости. Или женщин, у которых было множество сексуальных связей – ее матка оказывается наполненной энергетическими нитями, которые подталкивают ее снова и снова искать оргазмическмих переживаний. Перепросмотр. Выталкивайте из тела чужую энергию.
  5. В некоторых случаях эффективны мягкие очистительные шаманские практики: такие, как окуривание дымом, ванночки из розмарина и тд. Очистительными они называются не потому, что очищают тело, а потому что очищают энергию, в том числе – энергию в области основного диска.
  6. В некоторых ограниченных случаях эффективны упражнения по намереванию, перетягиванию, перемещению энергии из области половых органов — вверх, которые используются в йоге. Например: на голодный желудок, стоя или сидя с ровной спиной, подтягивайте нечто из промежности вверх, по центральной оси тела. Ощущайте, как нечто поднимается в область солнечного сплетения и выше.
  7. Одна из существенных причин того, почему современные люди занимаются сексом – это побег из реальности. Оргазм и возбуждение (особенно если они достаточно сильные) приостанавливает внутренний диалог и позволяет точке сборке немного сдвинуться. Люди нередко занимаются сексом по посторонним, не имеющим к сексу причинам: чтобы выйти (сбежать) из конфликтных ситуаций, чувства одиночества, из обиды, поддержать любимого, из-за страха обидеть и тд. Неделанием такого поведения будет найти и использовать другие способы остановить диалог и справиться с тревогой.
  8. Питание имеет значение. Особенно – сладкое, различные сахара в любом виде – виноград, сладости, соки, мед… что угодно. Сахар уменьшает вашу способность влиять на сексуальную энергию. Чем больше сахара – тем меньше вы контролируете свою энергию. Таким же образом действуют любые стимулирующие продукты – кофе, чай, шоколад… Если вы хотите взять под контроль нежелательные эротические мысли и фантазии – держите себя на «голодном пайке» относительно всех стимуляторов, которые обуславливают ваше восприятие.

 

Общая стратегия неделания и трансформации «сексуальной энергии» — это найти свой путь сердца. Занятия, дела, мечты или проекта, ради которого вы готовы отдать свою жизнь. Если вы откроете его для себя, все незначительное естественным образом, без ухищрений, отойдет на второй план.
Магические пассы

Магические пассы

Глава из книги «Послание Карлоса Кастанеды. Встречи с Нагвалем» Армандо Торреса

В течение многих лет Карлос обучал небольшие группы последователей некоторым движениям, которые он назвал «магические пассы». По его мнению, они были хороши, чтобы предотвратить застаивание энергии и образование «сгустков». Среди них были «Стук Барабана», «Рана от Стрелы в правую и левую стороны», «Динамо» и некоторые другие. Он сказал, что Дон Хуан выполнял такие движения в любое время дня и в любом месте. Чаще всего он делал их до или после тяжелой работы, или когда долго находился в одном и том же положении.

Этот вопрос сильно интересовал меня, потому что я сам практиковал кое-какие восточные упражнения и имел большую склонность к физическим занятиям. Поэтому, при первой возможности я спросил у него, где он узнал магические пассы.

Он ответил:

«Эти движения — наследие древних видящих».

В те времена их публично не показывали. Но, постепенно секретность сошла на нет, и эти движения начали практиковать большие группы людей. Начав их популяризировать, Карлос стал изменять форму пассов, делая их более сложными и деля их на категории. В итоге он сформировал набор движений и серий, дав им название, взятое из архитектуры: Тенсегрити. Он сказал мне, что это была комбинация двух терминов: напряженность и целостность.

В первый момент были разные хулители, обиженные люди, которые, не пытаясь оценить практическую пользу этих упражнений, начали говорить, что нагваль сам их выдумал.

Когда я выразил ему свое беспокойство по этому вопросу, он был решителен:

«Тенсегрити — мое намерение! Нагваль имеет Силу, а эти движения являются моим подарком миру».

«Дон Хуан и его воины преподали своим ученикам много особых движений, которые наполнили нас энергией и дали нам ощущение хорошего самочувствия и помогли нам сбросить ярмо чужеродного разума. Моя роль состояла в том, чтобы слегка изменить их, убрав из них то, что касается конкретных типов личности, и приспособив их для большого числа людей, так, чтобы они были полезны для всех практикующих».

Он рассказал мне, что метод, который он выбрал вначале для обучения магическим пассам в небольших группах, был в некотором смысле неудачен, так как тех, кто решился практиковать их, было слишком мало, чтобы накопить достаточную «массу энергии». Так что на этой новой стадии он создал систему, способную воздействовать на осознание множества людей.

«Мои соратницы и я прорубили большую дверь для энергии. Эта трещина настолько велика, что будет зиять в течение веков, и те, кто приблизится, чтобы заглянуть в неё, будут поглощены другим миром. С помощью тенсегрити я стремлюсь обучить заинтересованных так, чтобы они выдержали этот переход. Те же, кто не имеет достаточной дисциплины, погибнут в намерении».

«План распространения учения — результат тридцати лет практики и эксперимента. Как человек и нагваль, я сделал все, что я смог для того, чтобы он работал, потому что я знаю, что собранная масса многих воинов может вызвать потрясение модальности нашего времени».

«Огонь изнутри» в пост-боп-джазе

«Огонь изнутри» в пост-боп-джазе

В звукозаписывающей студии Vanguard в Нью-Йорке 19 и 29 сентября 1984 года был записан джазовый альбом «Огонь изнутри (The Fire from Within) американского джазового скрипача Билли Банга, выпущенный на итальянском лейбле Soul Note.  Не только название альбома, но и названия композиций альбома явно отсылали к книге Карлоса Кастанеды «Огонь Изнутри», вышедшей за год до этого альбома. Музыканта вдохновляли образы Карлоса Кастанеды:

  • «Сияние осознания» — 5:38
  • «Нагваль Хулиан» — 5:46
  • «Сдвиг вниз» — 6:24
  • «Мелкие тираны» — 5:32
  • «Новые видящие» — 10:41
  • «Человеческая форма» — 7:34
  • «Неорганические существа» — 5:29

Авторитетный сайт Allmusic в обзоре Стивена Кука присвоил альбому 4½ звезды (из 5).

Отзывы на альбом:

Здесь много огня — душевной, духовной энергии, которая действительно отличает Билли Банга от других исполнителей на его инструменте! Банг использует скрипку здесь действительно уникально — почти как плавный генератор тона и звука — тот, который прекрасно вплетен в ритмы группы, в которую входят Оскар Сэнди на гитаре, Уильям Паркер на басу и Джон Бетч на барабанах и перкуссии — очень хорошо. Хип-исполнители, которые продвигают большинство мелодий вместе с парящим грувом! Среди других музыкантов — Ахмед Абулла на трубе и Турман Баркер на маримбе — последний из которых действительно привносит в набор необычные звуки, что еще больше отличает его от всего, чего вы могли ожидать, — и Чарльз Бобо Шоу также играет на колокольчиках на одном номере. Заголовки включают «Сияние осознания», «Нагваль Хулиан», «Сдвиг внизу».

Dusty Groove America, Inc.

Записанный во время десятилетнего юбилея итальянского лейбла Soul Note, «Огонь изнутри» Билли Банга прекрасно демонстрирует уникальный подход скрипача к пост-боп-джазу от свинга до баллад, от традиционного до импровизационного. Банг также демонстрирует свое очень оригинальное латинское чутье, выделяя такие сокращения, как «Нагваль Хулиан» и «Новые видящие», оттенками капризного болеро и синкопии мамбо. Во всем сете — во всех оригиналах Bang — преобладают неяркие оттенки, будь то быстрое вступление «Сияния Осознания», или красивая просторная баллада, такая как «Сдвиг Вниз». Отчасти это связано с психоделическими приключениями Карлоса Кастанеды, чьи пропитанные пейотом рассказы о травяной алхимии индейцев яки вдохновили Банга. Помимо трансцендентной музыки, Банг отдает дань уважения, называя каждую песню в честь названия глав. В дополнение к пьянящей атмосфере, трубач Ахмед Абдулла, игрок маримбы Турман Баркер и басист Уильям Паркер раскрывают свои таланты в нескольких выдающихся соло. Идеальное блюдо для тех, кто хочет познакомиться с музыкой Билли Банга.

Стивен Кук, All Music Guide

 

 

Длительность альбома 47 минут

Банг родился в Алабаме под именем Билли Уокер, но в младенчестве переехал с матерью в Гарлем. Он был еще маленьким мальчиком, когда проявил интерес к музыке, и родители ему подарили скрипку. Примерно в это же время его стали называть Билли Банг в честь мультипликационного персонажа. Увлекшись афро-кубинскими ритмами, в начале 60-х Билли переключился на ударные. Он был малообеспеченным учеником в подготовительной школе Массачусетса, Банг играл на барабанах со своим однокурсником, народным певцом Арло Гатри. Позднее Банга призвали на службу и отправили во Вьетнам, где он принимал участие в военных действиях. По возвращении в США он стал придерживаться радикальных политических взглядов и работал в антивоенном движении. Банг снова вернулся к музыке в ​​конце 60-х. Его вдохновлял фри-джаз середины 60-х, особенно музыка Джона Колтрейна и Орнетт Коулман.

Влияние скрипача фри-джаза Лероя Дженкинса (и скрипичных сочинений Коулмана) в концов концо привело Бэнга к его оригинальному инструменту — скрипке. Банг учился у Дженкинса и был вовлечен в растущую нью-йоркскую сцену фри-джаза. Он сотрудничал с саксофонистами Сэмом Риверсом и Фрэнком Лоу и часто выступал в лофтах в центре города, где зарождалась авангардная музыка того времени. В начале 70-х Банг сформировал свою собственную группу Survival Ensemble. В 1977 году Бан стал соучредителем (с басистом Джоном Линдбергом и гитаристом Джеймсом Эмери) струнного трио Нью-Йорка. Именно благодаря работе с этой группой Бэнг получил известность (он покинул группу в 1986 году). Банг также играл с басистом Биллом Ласвеллом и барабанщиком Decoding Society Рональдом Шенноном Джексоном. В середине 80-х Банг недолго играл с фанк-группой Forbidden Planet. Он также сотрудничал в различных проектах с пианисткой Мэрилин Криспелл, трубачом Доном Черри и гитаристом Джеймсом «Бритва» Улмером.

Умер Билли Банг в 2011 году.

Успокоить ум, чтобы сновидеть

Успокоить ум, чтобы сновидеть

Лекция Брюса Вагнера перед семинаром по тенсегрити на Эльбрусе

Меня зовут Брюс Вагнер, я ученик Карлоса Кастанеды, Кэрол Тиггс, Флоринды Доннер Грау и Тайши Абеляр.  Я встретил нагваля Карлоса Кастанеду примерно в 1988 году и оставался с ним в течение 10 лет, пока он не покинул этот мир. Я впервые увидел Карлоса Кастанеду во время завтрака в Санта-Монике, он был с Тайшой Абеляр, Флориндой Доннер Грау, Кэрол Тиггс с ним не было, мне еще предстояло встретиться с ней в будущем. Он сказал мне, что моя энергия была очень дикой, но в то же время очень сдержанной.

Я искал его, и люди говорили мне, что этого никогда не случится. Я был шокирован, когда внезапно встретил его, его внимание мне очень льстило.

Как я оказался на том завтраке — отдельная история. В течение следующих 10 лет я обедал с ним, участвовал в классах тенсегрити, которые он преподавал, организовывал вместе с ним первые семинары, отвечал на его телефонные звонки в 3 часа ночи, и он давал мне инструкции о том, как перепросматривать.

Я ходил с ним в кино, до сих пор не могу в это поверить. Я мог посмотреть в сторону и увидеть Карлоса Кастанеду, который закрывал глаза ладонью во время трейлера. Мне выпала огромная честь читать рукописи его новых книг до того, как они были опубликованы.

Я путешествовал с Нагвалем в Мексику. Он взял меня с собой в церковь в Туле, где встретил Бросившего Вызов Смерти. В России тоже есть город под названием Тула, правда?

Карлос Кастанеда сказал мне, что я был одним из «Элементов». Опасность сновидения себя вместе с Карлосом Кастанедой заключалась в том, что я мог чувствовать себя особенность. Мой ум включался, возрождался, воспламенялся… Ум всегда хочет возложить корону на наши головы. Если бы я считал себя особенным, это привело бы меня к смерти. Была бы ли эта смерть метафорой или реальной, не имеет значения.

Сейчас все по-другому. Когда мы были с нагвалем Карлосом Кастанедой, это была жизнь и смерть. Каждое событие, каждый семинар приносили возможность жизни и смерти. Большая часть этой интенсивности генерировалась энергией нагваля и знанием того, что его время ограничено. Отношение Кэрол Тиггс такое же, но другое, я бы сказал, более женственным, но это было бы неточно, по крайней мере, в том смысле, в котором это рассматривает общество. Ее намерение непоколебимо.

Нагваль говорит, что у нас есть все время, которое нам нужно, но обычно нет времени.

Кэрол Тиггс и Карлос Кастанеда это одно и тоже энергетически, и по своим намерениям. Только их личности разные. Карлос Кастанеда сказал мне, что одно из значений слова «нагваль» — «тот, кто держит миф в своих руках». Кэрол Тиггс не использует слово «нагваль», потому что она считает, что все мы держим миф в своих руках, но это не отличается от того, что считал Карлос Кастанеда: он хотел, чтобы люди были рядом с ним, он не хотел никого вести за руку.

Когда я снимаю очки, я не вижу. Итак, что делает эту так называемую «ясность», которую дают линзы в очках, наивысшей ценностью? Лучший способ увидеть — без очков. Я могу и должен смотреть на мир всем своим существом, мои глаза больше не являются самым главным, королем, я должен смотреть на мир без идей, без суждений. Мы делаем то же самое во время сна: отпуская ум и его понятия, иерархии и ясность, мы открываем себя навстречу другим порталам, другим способам видеть. Это называется сновидением. Это просто, но не так-то просто.

В книгах нагваль пишет, что Дон Хуан просил его найти во сне руки. Карлос Кастанеда сказал нам, что просто не мог их найти. Дон Хуан сказал, что, давая Карлосу Кастанеде «домашнее задание» найти свои руки во сне, он просто давал отвлекающую работу для ума, как мясо для сторожевой собаки, так что Карлос Кастанеда мог проникнуть в дом сновидений и других реальностей. Потому что ум может быть врагом сновидений.

Нагваль Карлос Кастанеда называл разум «пятой колонной», «пятая колонна» — это фраза из военной лексики, которая, если я не ошибаюсь, пришла к нам из гражданской войны в Испании, она означает подрыв более крупной группы изнутри, скрытая операция саботажа. Ум не всегда является нашим другом. Иногда он может подрывать намерение.

Его нужно успокоить. Нам не нравится это слышать, потому что мы выросли в обществе, которое говорит, что без ума не существует нашей личности. Мы защищаем изо всех сил наш ум, себя самих. Нас задевает, когда нам говорят, что наш ум стоит в оппозиции по отношению к нашей свободе.

Чтобы получить доступ к сновидениям, вы должны научиться останавливать ум, его королевские суждения и значения. Ум чувствует себя хорошо, когда все линейно, когда он враг для всего, что невозможно понять и рационализировать. Ум живет в обычной реальности. Но ум может стать ценным союзником. Нагваль считал, что ум можно тренировать, изучая новый навык, язык или искусство. Ум расцветает, когда ему позволяют на чем-то сосредоточиться. Тогда это перестает нас беспокоить, и мы перестаем идентифицировать самого себя как ум. Именно так мы входим в тишину.

Однажды певец Леонард Коэн сказал мне, что у человека должно быть 2 гуру, второй гуру помогает понять то, чего человек не смог понять в учениях первого гуру. Карлос Кастанеда, кстати, ненавидел слово «гуру», не само слово, а то, как общество исказило его значение, что с ним сделал коллективный ум. В более широком смысле Коэн имел в виду, что после пробуждения, это путешествие, это сновидение жизни помогает нам встретить бесчисленное количество учителей.

Господин Эльбрус будет заметным учителем не только как гора, вес природы, окружающей среды и духовности самого места, но все, что будет встречено на пути, станет игроками и участниками сновидения, которые помогут каждому понять учения, данные нам нагвалем Карлосом Кастанедой.

Выдох дает место вдоху, это второй гуру. Смерть дает смысл рождению. В партнерстве появляется смысл одиночества. Отцовство дает смысл материнству. Сновидения придают смысл сталкингу. Сталкинг дает смысл сновидению.

Но в символах, которые представляют собой слова, — есть ловушка. Ловушка идеи первого и второго гуру. Что такое сновидение, что такое сталкинг, что такое путь воина, что такое успех, что такое провал, все, чему я научился, я узнал в результате так называемой «провала». В таком случае, как это можно назвать «провалом»?

Нагваль Карлос Кастанеда сказал, что он может падать по 10 раз в день, самое главное – в том, как он встает. Как сновидящий я с треском провалился. Вокруг меня я слышал удивительные истории о людях, которым снились осознанные сновидения. И вот я был с Карлосом Кастанедой, полностью погруженный и насыщенный, и оставался с чувством полной неудачи. Неудача — это концепция ума.

Тем нам, кто считает Нагваля и его книги своими гуру, нужно сейчас найти всех остальных, тех, которые приходят к вам каждый день, учителя появляются каждый день во снах и наяву. Порталы, которые привлекают и хотят, чтобы их заметили, вы обязательно найдете в массе, которая соберется в июне. Естественно, эти учителя не такие, какими их задумывает ваш ум. Вы, возможно, помните, как нагваль писал о том, как он гулял возле Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, когда он обнаружил, как остановить мир, когда он, наконец, сделал это, он понял, что всегда знал, как это сделать, он всегда останавливал мир. Мы все сновидящие, все волшебники, это наше право по рождению.

На этом семинаре мы успокоим ум, ум перестанет пытаться напоминать нам, проиграем мы или добьемся успеха. Обе эти концепции ни к чему не ведут. Мы должны отвлечься, чтобы не беспокоиться о том, потерпели ли мы неудачу или поймали удачу за хвост. Мы все время спрашиваем себя, успешны ли мы наяву, такие переживания не имеют смысла. Мы уже гибки в сновидениях и бодрствовании, но наш разум придавал значение и определение сновидениям, которые мы должны разрушить, мы должны научиться относиться к сновидениям по-новому, разорвать узы нормального восприятия разума, разорвать узы разума — старые определения, иерархические связи, меньше, больше, неудача, успех.

Я пишу романы, писательство было для меня отличным способом тренировать свой ум, отвлекать его, заставить его замолчать, поэтому было для меня отличным способом сновидеть. В школе нас учили писать, но идея о том, что студенты сами могут стать писателями, была нелепа. Я верил им долгое время, верил мой разум. Все мы уже сновидящие и сталкеры, неудача — не вариант. Неудача и триумф — это концепции-близнецы общественного порядка. Концепции неудач и торжества и концепции «пятой колонны» держат нас в рабстве. Путь воина ведет нас между ними.

Мои предки из Беларуси, и я с нетерпением жду возвращения домой. Я жду времени, чтобы провести с его с вами. Я благодарен за эту возможность, очень благодарен. Я благодарен за эту возможность, очень благодарен.

Кастанеда встретил Дона Хуана

Кастанеда встретил Дона Хуана

Это глава из книги «Разговоры с молодым нагвалем» Байрона Форда, дружившего с Карлосом Кастанедой с начала 50-х годов. 

Приведенный отрывок начисто разбивает все предположения критиков и недоброжелателей Карлоса Кастанеды о том, что тот «придумал» Дона Хуана. Заодно и приводит прямые аргументы против ревнивых предположений бывшей жены Карлоса, о том, что якобы Карлос не встречался ни с каким Доном Хуаном, придумал и скомбинировал его из книг и работ знакомых антропологов.  Очевидно из свидетельств Байрона, что она не была с Карлосом, когда он встретил Дона Хуана (эти же данные подтверждаются хронологией — они разошлись с Карлосом примерно за полгода до встречи с Доном Хуаном). Также эти воспоминания разбивают нелепые и очевидно злонамеренные предположения журналиста и сектанта Ричарда Милля о том, что он собрал информацию для своих книг в Калифорнии и на востоке США. 

Из других сенсаций — Карлос анонимно снимался в эпизоде в игровом фильме у своего друга. 

Итак, наслаждаемся: 

Около одиннадцати часов вечера Карлос появился у меня дома, так что я пошел с ним в Currie’s. Эта кофейня была открыта круглосуточно, и в любой час она была забита студентами из США. Пока мы пили кофе, он сказал мне, что передумал и что он не собирается работать на докторскую по психологии, но вместо этого он собирается приложить все свои усилия, чтобы написать докторскую по антропологии.

Его заявление застало меня врасплох, и я сказал ему: «Почему ты это делаешь? У тебя уже есть степень магистра психологии, и ты уже проделал немалую работу на пути к докторской степени».

Карлос объяснил мне: «Я ничего не знаю об истории этого континента, мифологической истории Америки; это история, которая говорит вам правду о культуре. Чем больше я изучаю эту область, тем больше я осознаю, что в этой теме очень мало знаний. Теперь я очень увлечен тем, что является духом этого континента, на котором я родился. Я ничего об этом не знаю! Я так много читал о греческих, египетских, месопотамских, китайских, римских мифах и ничего не слышал об американских. Вот над чем я хочу поработать — над американскими мифами. Мы можем быть очень европейцами, но эта земля, от Канады до Патагонии, говорит на другом языке, и она дает нам другое чувство. Это влияет на нас во всех сферах нашей жизни, даже если мы этого не осознаем. Почва — это волшебство. Я верю, что города построены на магнитных точках земли. Из городов выходят философия, искусство, науки, другими словами, вся культура. Из сельской местности такого рода вещи не могут выйти наружу».

Я ответил ему: «Все это звучит очень интересно и даже красиво, но какая мне от этого польза?»

Карлос засмеялся и сказал: «Я не понимаю тебя. Просто скажи мне одну вещь, почему, если тебя не интересуют эти вопросы, ты уделяешь так много внимания, когда я или кто-либо другой говорит об этом?».

Я повернулся к нему и решительно ответил: «Просто потому, что я очень интересуюсь этой областью. Что происходит, если я не знаю, что это для меня значит

Карлос сказал: «Да, ладно, все в порядке

Я продолжил: «Ты продолжишь работать в U. C. L. A?».

Затем Карлос сказал: «Конечно, я собираюсь посвятить себя в основном полевой работе. Что мне ближе всего, так это Мексика».

Я спросил его: «Почему бы тебе не сделать это здесь. Ллойд мог бы тебе очень помочь».

Он ответил: «Конечно, Ллойд мог бы мне очень помочь, но дело в том, что здесь, в Калифорнии или на востоке Соединенных Штатов, нет признаков доколумбовой культуры. Мексика, с другой стороны, очень богата индейскими культурами. Даже сейчас они сохраняют определенные ритуалы, которые датируются столетиями до того, как появились испанцы. Плюс к тому, как я уже говорил, Мексика близко, а, например, Перу находится очень далеко».

Карлос начал изучать антропологию. И для этого ему пришлось совершить длительные поездки в Мексику. По мере того, как он проводил новые исследования, его энтузиазм рос. Не было ничего удивительного в той энергии, которая овладела им, когда он занялся своими интеллектуальными интересами. Таким образом, я видел его все реже. Но когда я все-таки увидел его, он рассказывал мне все более и более увлекательные истории, которые наполняли его удивительной силой. Однажды он сказал мне, что индейское колдовство было невероятным, это был путь сам по себе, который охватывал науку, искусство, политику и даже больше, он вел вас к трансцендентному.

Красивые девушки Парсонс, Кэролайн и Морин, которые также были светскими львицами, пригласили Карлоса и меня на свою рождественскую вечеринку. На вечеринке присутствовало большое количество людей, которые знали Карлоса, приветствовали его очень тепло, потому что они давно его не видели из-за его занятости. Если и раньше они находили его беседу интересной, то теперь они находят ее крайне увлекательной не только из-за того, что он говорил, но и из-за страсти, которую он вкладывал в свои рассказы. В том, как он говорил, была сила, которая почти материализовала его рассказы.

На вечеринке присутствовал священник по фамилии Пухоль, который гостил в Лос-Анджелесе. Пасторы познакомились с ним в Испании, потому что часть года они проводили в Мадриде, где у них был дом. Отец Пухоль принадлежал к миссионерскому обществу, которое называлось ОКСЕ. Я не уверен в названии общества. Во всяком случае, он был одним из тех священников, которых нередко имеет испанское происхождение. Он был довольно высокомерен, самоуверен и смотрел свысока на все светское. Он слышал, как Карлос рассказывал об открытиях индийской культуры. Пухоль выказал отвращение и какое-то презрение к заявлениям Карлоса.

Вероятно, если бы Пухоль был в Испании тех дней, он бы предал Карлоса анафеме, но, конечно, он придержал язык, потому что был не на своей родной земле.

Ближе к концу вечеринки небольшая группа окружила Карлоса.

Отец Пухоль надменно заявил Карлосу: «Но разве вы не понимаете, как много Испания дала всем этим индейцам? Усилия Испании совсем ее истощили. Теперь вы приходите и рассказываете нам о величии очевидных ошибок, в которых жили индейцы. Я приехал в Америку, чтобы присоединиться к другим священникам и продолжить нашу цивилизаторскую миссию».

Карлос посмотрел на священника с невинным видом и сказал: “Мистер Пухоль, ваша миссия на этом континенте подошла к концу. Вы проповедуете на этом континенте уже около пяти веков. И, как вам хорошо известно, «Многие призваны, но немногие избраны». Тот, кто слышал ваши слова на этом континенте, либо принял вашу теорию, либо просто отбросил ее. Вам, католикам, просто нечего делать на этом континенте. Но я говорю вам, отец Пухоль, вы здесь в этой группе не случайно. Вы здесь, потому что вас послала какая-то высшая сила. В настоящее время в ваших руках евангелизация бедных пигмеев, к которым даже индуисты, буддисты, мусульмане и христиане не проявили никакого интереса к их спасению. Вы когда-нибудь слышали о каком-нибудь апостоле, который ходил к ним проповедовать? Теперь вы вступаете в игру. Отец Пухоль, вы здесь, потому что вас призвали цивилизовать пигмеев. Вы будете первым, кто исследует мораль и религию, если они у них есть. Отец Пухоль, вы пришли на эту вечеринку, чтобы найти свой путь. Имейте в виду, что вы были избраны для этой миссии из числа многих”.

Отец Пухоль был совершенно ошеломлен. Очевидно, у него не было ответа на слова Карлоса. Затем музыка в стиле «пасодобле» прервала разговор. И пара начала танцевать. Кэролайн обладала большой мудростью в том, как справляться с подобными неловкими ситуациями, поэтому она включила музыку как можно громче.

Я видел Карлоса все реже и реже. Он был слишком занят учебой, работой, занятиями и полевыми работами. Однажды он пришел навестить меня, чтобы познакомить с девушкой, которая встречалась с ним тогда. Ее звали Ева. Ей было около тридцати лет, и она очень ценила работу Карлоса. Карлос сказал мне, пока жевал торт, что собирается в Северную Мексику, чтобы изучить обычаи тамошних индейцев. Он сказал, что раньше ездил на автобусе, потому что это позволяло ему учиться во время поездки, и, кроме того, он приезжал к месту назначения отдохнувшим. Именно в одной из таких поездок он встретил того, который собирался стать его учителем.

Отец Пухоль сказал: “Это действительно замечательно, что вы нашли гида, учителя, который покажет вам культуру индейцев этой части Мексики. Практически об этом ничего не было изучено. Если в этом что-то и есть, то это интеллектуальные наблюдения, но ничего по-настоящему личного контакта. Это учение, которое вы получаете, так важно, оно имеет отношение к культуре нашей Америки”.

Карлос сказал: «Моя цель — извлечь уроки из древней доколумбовой мудрости, а не изучать редкие культуры. Этот гид, которого я встретил, готов направить меня, как он выразился, к знаниям, отличным от тех, которым меня учили. Это безграничное знание».

Затем я сделал такой комментарий: «Другими словами, это открыло двери для того, чтобы взглянуть на жизнь под другим углом, или даже, возможно, увидеть весь мир, существующий со многих, многих точек зрения».

Я действительно не знаю, откуда взялись мои мысли, но Карлос очень взволнованно сказал: «То, что я только что сказал, — это именно то, о чем идет речь. Вы точно описали, в чем заключается это обучение. Я должен был услышать это от кого-то другого. Ты так хорошо это сказал, тебе не нужно было об этом думать. Ты говоришь ужасные вещи, когда не думаешь, что собираешься сказать».

Это был не первый раз, когда Карлос говорил мне, что я должен говорить, не думая. Я засмеялся и спросил его: «А как зовут джентльмена, который ведет вас?».

Карлос ответил: «Хуан, дон Хуан».

Ева начала: «Карлос нашел нового Дон Жуана».

Карлос спросил Еву: «Что ты имеешь в виду, говоря, что я нашел нового Дон Жуана?»

Ева ответила ему: «Я помню, как тебя интересовала фигура Дона Хуана в литературе. У вас даже была книга, в которой были все Дон Жуаны, начиная с первого Арчипресте де Хита и заканчивая книгами Зорриллы, Валье Инклана, Байрона, Пушкина и других. В каждой интерпретации Дона Хуана его характер меняется. Например, философский Дон Жуан Шоу совершенно отличается от философского Дон Жуана Бергмана или Мольера. И вот теперь появляется этот новый Дон Жуан, который, вероятно, еще более продвинут, чем философский».

Я спросил Еву: «Ты имеешь в виду, что Дон Хуан перевоплощается

Она ответила: «Нет, нет, вовсе нет. Я считаю, что это вопрос прототипов. Дон Хуан — это прототип, который меняется по мере того, как его поиск переходит от плотского к духовному. Прототип вдохновлен кем — то, кто существовал. Они были сделаны из плоти и крови. Я уверен, что Дон Кихот был кем-то, кто существовал когда-то».

После этого разговора я пару раз видел Карлоса.

Потом я собрался поехать в Европу. За день до того, как я уехал на Старый континент, где впоследствии прожил так много лет, Ева и Карлос пригласили меня в ресторан под названием «У Байрона».

За столом Карлос сказал мне: «Я многому научился у туземцев северной части Мексики. Они научили меня стольким вещам. Они так много мне объяснили. Ты помнишь, я говорил тебе, что города были построены на магнитных точках Земли? В этом утверждении много правды. Мне говорили, что, когда общество достигает определенного уровня развития, все жители уходят в другое измерение, и город оставляют заброшенным, за исключением некоторых недостойных граждан, которые остаются».

После этого ужина с Евой и Карлосом я на следующий день уехал в Европу, чтобы вернуться в Лос-Анджелес восемнадцать лет спустя. Все эти годы я не общался со своими друзьями в этом городе. В 1978 году, когда я позвонил некоторым из них, чтобы сообщить им о своем возвращении. В аэропорту Ориэля меня ждали Карлос и Дон. Они встретили меня с большой теплотой, и Карлос сказал мне: «Теперь мы можем продолжить вчерашний разговор».

Я пробыл там две недели и видел Карлоса каждый день. Мы навестили многих наших старых друзей и чертовски хорошо провели время. Мима Муньос Обандо, одна из наших старших красивых подруг, пригласила нас и еще нескольких друзей на ужин. Это был кульминационный момент моего пребывания в Лос-Анджелесе в 1978 году.

К тому времени Карлос был знаменит, и у него было семь бестселлеров; это нисколько его не изменило. Карлос продолжал дружить со своими старыми друзьями. Ему не очень нравилось знакомиться с новыми людьми, и он всегда избегал фотографироваться. Тем не менее, я не помню, как это случилось, но он появился и заговорил по-португальски в небольшом фильме, который я сделал в 1964 году.

Милан также снялся в этом фильме, который длится около сорока пяти минут. На самом деле, они появились вместе в одной сцене. Название фильма – «Битник Улисс», большая редкость! У Карлоса всегда было очень своеобразное чувство юмора; он всегда любил пошутить.

Однажды он рассказал мне, что был на приеме в Сан-Франциско, штат Калифорния, где была представлена одна из его новых книг. Конечно, он отправился туда инкогнито. Как он часто делал, он использовал другое имя. На прием пришел молодой, высокий блондин, который выдал себя за Карлоса и начал подписывать книги. Карлос встал в очередь, чтобы молодой человек, который выдавал себя за Карлоса Кастанеду, подписал ему его книгу.

Обычно, когда он путешествовал, он сопровождал трех девушек: Жанну, Беверли и Мэри. Он приехал с ними в Коста — Рику. Находясь в Коста-Рике, он подружился с представителями художественного и интеллектуального сообщества этой страны. На него произвели большое впечатление Кристина Зеледон и Андрес Саэнс, музыкальный и театральный критик.

Он был очарован стремительностью почти неистовых раскрашенных цветов Марсии Пинто. Ему так понравилась атмосфера этой страны, что он был готов дать пресс-конференцию в Национальном театре. Он также посетил несколько групп, которые интересовались его работой, и поговорил с ними довольно дружелюбно. Он также выступил с речью в доме Даниэля Гальего, коста-риканского драматурга.

Дважды он посещал страну. И практически все время я был с ним. Он много говорил о том, что, по его словам, это была совершенно особая страна с особенно добрыми людьми. Наша группа отправилась с ним посмотреть пьесу Аннуя «Orquesta de señoritos». Его это позабавило, и он сказал, что Сан-Хосе, столица Коста-Рики, был очень французским городом.

После своих визитов в эту страну он долго разговаривал со мной по телефону. Именно во время одного из таких звонков Джульетта Морено, моя двоюродная сестра, подняла трубку и подружилась с ним по телефону. Джульетта была косолапой, и врачи сказали, что она не сможет ходить, но она ходила очень хорошо, до самой смерти в пока ей не исполнилось девяносто. Джульетта сказала Карлосу, что ни у кого нет причин позволять себе стареть.

Она действительно продолжала практиковать свои дары как чудесная провидица и прекрасно проводила время, пока не покинула это измерение. Она все еще была очень красивой девяностолетней дамой.

В восьмидесятых мы встретились, совершенно незапланированно, в Мексике, округ Колумбия. Наш общий друг Карлос Ортис де ла Уэрта позвонил мне в отель, чтобы сообщить, что Карлос проводит конференцию в Часовне Всех Душ в Национальном соборе. Это был довольно интересный вечер. По его мнению, великие памятники индейцев находились под колониальными сооружениями. Он сказал, что эти здания должны быть снесены, чтобы памятники доколумбовой эпохи снова увидели свет. Он также посетил собор, где произносил свою речь.

Мы после конференции пошли выпить кофе с Карлосом, которого я никогда не видел ни курящим, ни пьющим. Место было довольно приятным, и нас отвел туда Росендо, молодой человек, работавший в издательстве «Диана». Именно там Карлос рассказал о своем желании, которого, кстати, он уже достиг, — отправиться в другое измерение и вернуться.

Среди группы был Рональд Стейнхарт, мой хороший друг, который, когда услышал, как Карлос говорит о том, чтобы воплотить свои желания в реальность. Рональд сказал Карлосу, что всегда хотел стать священником, но по разным причинам так и не смог этого сделать, и теперь, когда ему исполнилось 44 года, у него не было шансов стать тем, кем он всегда хотел быть. Карлос объяснил ему, что намерение должно сопровождаться желанием, исходящим из каждого атома физического тела, которое было микроскопическим по сравнению с невидимым, где были мысли, желания, эмоции, чувства и все остальное, затем Карлос сказал: «Большая часть нас принадлежит невидимому, и мы должны приложить усилия, чтобы сделать видимое нашим собственным».

Так случилось, что несколько лет спустя Рональд был рукоположен в сан священника. Когда Карлос услышал это от Рональда по телефону, он взволнованно сказал: «Рональд, ты воплотил свое намерение в реальность».

В последнее время Карлос заинтересовался моим путешествием в будущее. Группа, которую я возглавлял, потеряла интерес к путешествиям в прошлое, и мы начали двигаться в будущее. Именно на собрании в доме доктора Альваренги, прекрасного врача, который почти чудесным образом исцелял людей, я продолжил свое общение с Карлосом. Это было через молодого человека, Марито Гамбоа, который направил Карлоса. На этом сеансе через Марито Карлос материализовал часы, которые профессор Университета Коста-Рики Хильда Аргедас давно потеряла. У нее тоже есть эзотерические способности.

Так что мой разговор с Карлосом никогда не прекращался. Мы всегда находили способы общаться друг с другом.

CONVERSATIONS WITH A YOUNG NAHUAL
(MEMORIES OF YOUNG CARLOS CASTANEDA)
BYRON DE FORD-SOLANO

Кастанеда Встретил Дона Хуана 4

Байрон Форд Солана

Карлос Кастанеда обращается к практикующим тенсегрити

Карлос Кастанеда обращается к практикующим тенсегрити

Мое внимание привлекло то, что тот огромный интерес, который вызывают идеи и цели Тенсегрити, зачастую провоцирует увлечение сбором информации о Карлосе Кастанеде, его книгах, его лекциях, его личности.

Мне хотелось бы обратить ваше внимание на то, что интерес к практике Тенсегрити не должен иметь ничего общего с навязчивым человеческим стремлением к таксономизации (классификация, составление описаний).

Одним из излюбленных человеческих способов переключения внимания является погружение в сбор бесконечных сведений о предмете интереса. Чаще всего, вместо того чтобы действовать, дело ограничивается разговорами о действии; и в большинстве случаев, этими спекуляциями и заканчиваются поиски. Другими словами, человек становится путешественником заочно.

Интерес к Тенсегрити должен быть абстрактным, чтобы быть действенным. Тенсегрити — это то, что нужно делать прямо сейчас. В основе должна лежать решение измениться и несгибаемое намерение сделать это. Здесь не может быть никаких исторических или личных мотивов, поскольку они разрушают решимость. Чтение книг Кастанеды или других материалов, относящихся к его работе, должно происходить в контексте битвы за истинную эволюцию, которая ведется прямо сейчас.

Моя рекомендация — делайте Тенсегрити. Эти движения очень древние и проверялись, возможно, на протяжении тысяч лет. Они готовы для использования. Движения конечностей, мускул и связок настолько мягкие и сфокусированные, что оказывают изумительный благотворный эффект.

Движения Тенсегрити не приводят к растяжениям и не утомляют. Мексиканские маги древности, которые открыли их, установили, что они возвращают жизненную силу, посредством стимуляции кислородом и кровообращением, в наиболее скрытые области тела, которые, возможно, никогда не используются в обычных условиях.

Карлос Кастанеда, 1998 год

Добавление к посланию от учеников Карлоса Кастанеды:

Видящие, сказал нам Нагваль, вместо того чтобы пытаться классифицировать своих любимых существ, предпочитали сновидеть их. Они знали, что им отпущено слишком мало времени в этой органической форме, чтобы тратить его на сбор бессмысленных данных, они предпочитали использовать его для накопления осознанности.

Много раз люди прикладывали гигантские усилия для того, чтобы встретиться с нагвалем и спросить его: «Где вы живете?», «Сколько вам лет?», «Женаты ли вы?» и т.п. Это не те вопросы, сказал он нам, которые нужно задавать. Настоящие вопросы, которые мы должны задавать себе, это вопросы «Что ты делаешь со своей жизнью? Идешь ли ты путем сердца?».

И если этот путь не является путем сердца, сказал он, то нам нужно набраться мужества и оставить его, а затем поискать что-нибудь другое, пока наше короткое время на этой земле еще не подошло к концу.

«Битва происходит не здесь. Она – там», сказал он, показывая на горизонт. Он написал об этом во введении к «The Teachings of Don Juan», цитируя своего учителя:

«Повседневный мир не может рассматриваться как что-то, что имеет власть над нами, что-то, что может спасти или уничтожить нас, потому что поле битвы человека не является его борьбой с миром, который его окружает. Его поле битвы лежит за горизонтом, в области, где нет ничего, о чем можно было бы думать, в области, где человек перестает быть человеком.»

Он (дон Хуан) пояснил это утверждение, сказав, что энергетическим императивом (необходимостью) для человеческих существ является принятие того факта, что единственная вещь, которая с ними происходит — это их столкновение с бесконечностью.

Для дона Хуана это было энергетическим фактом. Как и дон Хуан, как и видящие его линии, Карлос Кастанеда, говорил в терминах энергетических фактов: умозаключения, которые делали такие видящие, были основаны на их способности видеть энергию так, как она течет во вселенной.

Попытки Карлоса Кастанеды описать эти энергетические факты привели к тому, что его усилиями был создан мост — мост для всех его учеников и для всех практикующих магические пассы — мост между когнитивным миром повседневности и когнитивным миром видящих древней Мексики.

Он сказал нам, что он поставил нас в начало моста, но что пересечь его мы должны в результате волевого решения, принятого каждым из нас индивидуально. Так давайте сделаем это!

 

Как я добывал деньги. История силы

Как я добывал деньги. История силы

Лекция ученика Карлоса Кастанеды с семинара по тенсегрити

Я был студентом медиком во время истории, котирую я собираюсь вам рассказать. В то время прошло уже более 2 лет как я встретился с нагвалем Кастанедой и его группой. Я уже знал тогда о том, что надо прислушиваться к своему внутреннему голосу. Мой внутренний голос звал меня на восточное побережье США. У меня не было никакого рационального объяснения этому.

В то время я был увлечен одним проектом, на осуществление которого мне требовалось значительное количество денег. Я рассказал нагвалю о моем внутреннем голосе, зовущем меня на восток, и думал, что он скажет мне, что это все ерунда, выдумки. Однако он сказал: езжай туда. Езжай и узнай, что туда тебя зовет — потом обязательно расскажи мне, что из этого получилось.

Недолго думая, я купил билет до Нью Йорка и уже через несколько дней уже был там. Ощущение того, что я все сделал правильно, усилилось — я был в этом городе и чувствовал, что я близок к решению своей проблемы: добыче денег. Я устроился сразу на 4 работы. Через некоторое время я, однако, понял, что денег с этих 4 работ мне все равно не хватит.

На рождество меня пригласили на вечеринку. Я не очень хотел туда идти, но я снова почувствовал, что идти надо. К своему удивлению, я встретил на вечеринке одного своего старого знакомого, которого не видел много лет. Он был уже изрядно пьян и с энтузиазмом принялся расспрашивать меня и рассказывать о себе. Мне все это было не очень интересно, и я хотел распрощаться и уйти, но тут себя вновь проявил мой внутренний голос, который «сказал», чтобы я остался и продолжал слушать.

Через некоторое время мой знакомый стал рассказывать, что у него есть свой бизнес и что он недавно разбогател на нем. Я сразу же заинтересовался. Выяснилось, что у него была рыбачя шхуна где-то в Нью Ингленд. Я ему рассказал о том, что я как раз пытаюсь заработать деньги себе на мой учебный проект. Тогда он сказал мне: поезжай и поработай на моей шхуне. Там хорошие заработки и ты быстро соберешь нужное количество денег. Мы сразу же с вечеринки позвонили капитану корабля. Капитан сказал, что у него как раз уволился один человек из команды, и чтобы я утром пришел к нему и поговорил. Я воодушевился, но через некоторое время меня стали одолевать рациональные сомнения. Я же ведь ничего не знал о рыбной ловле и никогда этого не делал. Но мой знакомый мне сказал: да ерунда, ты можешь это сделать. И я вдруг действительно понял, что да, смогу.

На следующий день я уже был на месте, проехав более 200 миль. Пристань выглядела очень старой и было много проржавевших, старых кораблей, поломанных лодок. Но там же был и корабль моего знакомого. Я сразу же пошел к капитану и попросил его взять меня на работу. Он спросил меня делал ли я когда что-либо подобное и я сказал, что нет, не делал, но уверен, что смогу. Я также узнал, что этот уволившийся человек был коком и подумал, что вот он мой звездный час, и предложил капитану взять на себя обязанности кока. Все члены команды были в доле, а кок получал еще дополнительные деньги. Капитан решил мне дать шанс.

Мы стали готовиться к отплытию и моей обязанностью была закупка продовольствия. Забив до отказа холодильники и шкафы и подготовив шхуну, мы отправились в плавание. Рыбачили мы за миль 300 от побережья в Атлантическом океане. Корабль казался маленькой лодкой в зимнем холодном океане. Меня мучила ужасная морская болезнь. Мы очень уставали, работая почти непрерывно, а когда все шли отдыхать, мне надо было готовить еду. У меня деревенели руки, и я долго держал их под горячей водой прежде, чем мог что-то делать.

В первый же раз, когда мне надо было готовить еду, я понял, что не совсем учел специфику приготовления еды на корабле. Корабль качало из стороны в сторону, и кастрюли так и норовили уехать с плиты, а тарелки — упасть и разбиться. Я понял, почему каждый предмет был прикреплен к чему-нибудь стационарному. Тем не менее, все так и выплескивалось.

Вдобавок ко всему, когда я открыл мной же заполненный холодильник, его содержимое высыпалось на меня. Это было катастрофой.

Шли дни. Я выяснил для себя, что капитан был достаточно зловредным мелким тираном и что жизнь корабле не совсем такая, какой я себе ее представлял. Там был совершенно другой язык, я не понимал ни слова из сказанного. Капитан, как словно издевался надо мной, громко выкрикивал свои команды и очень злился, видя, что я не понимаю. Я научился записывать его слова кое-как и бегом бежал к боцману, который ко мне хорошо относился и просил его расшифровывать сказанное. И конечно, он и вся команда явно были недовольны моими способностями как кока.

Когда мы вернулись обратно в порт, капитан решил меня уволить. В этот момент я внезапно, с потрясающей отчётливостью понял, что отчаянно нуждаюсь в этой работе. Один человек из команды, который неплохо ко мне относился, уговорил капитана дать мне еще одни шанс. Капитан в конце концов согласился, сказав: «Только пожалуйста, не готовь мне больше ничего!»

Мы стали ходить в плавания чаще. Я стал привыкать к напряженной жизни шхуны. Когда мы были в плавании, у нас не было ни минуты отдыха.

Когда мы возвращались, команда разбредалась по кабакам, женщинам, домам. Мне было некуда идти, так как я жил на корабле. И корабль стал со мной разговаривать. Нет, он не говорил мне: «Привет, как дела?», это было на тонком уровне.

Когда мы были в море, стая чаек постоянно следовала за кораблем, словно белое облако, ветер издавал какие-то совершенно волшебные звуки, в очень темном небе сияли звезды. На меня обрушивались потоки историй, лиц людей, который я когда-то видел и уже почти забыл.

Во время очередного плавания, я увидел полную луну, которая была багрового цвета. Я в восторге наблюдал за ней, как она медленно возвращалась к своему обычному цвету, как небо становилось совсем другим.

Я оглянулся и заметил, что никто из команды не обратил на это внимания. Это было только для моих глаз. На следующее утро мы должны были возвращаться. Этот рейс был очень удачным, трюмы были забиты рыбой. Мы сфотографировались все вместе на память и когда я смотрел на фотографию, я не нашел там себя. Лишь через некоторое время я понял, что бородатый, с обветренным лицом парень на фотографии — это я. Это было как шок. Не распознав себя на фотографии, я понял, что я — это не студент-медик-интеллектуал и в то же время не этот бородатый парень на фотографии. Но и в том, и другом было нечто общее, что и было настоящим мной.

Прибыв обратно, я понял, что мое время здесь закончилось. Я попросил расчета — денег было более чем достаточно и улетел обратно в Калифорнию.

Я сразу же позвонил нагвалю. Он как будто ждал моего звонка. Я рассказал, как все получилось, как мне пришлось измениться, для того чтобы сделать то, что я хотел. Что я понял — мы можем измениться только тогда, когда действительно должны; когда мы в отчаянии и нам больше нечего терять. Нагваль был доволен моей историей.

Быть мужчиной или быть женщиной. Что это означает?

Быть мужчиной или быть женщиной. Что это означает?

Ответ учеников Карлоса Кастанеды на вопросы о том, что значит быть мужчиной или женщиной

На недавних семинарах вы упомянули, что мы должны выяснить, что значит быть мужчиной и женщиной. Не могли бы вы подробнее остановиться на этом?

Серия пассов «Жизнь в сновидении», показанная в Мехико, является прекрасной иллюстрацией этой темы. Название этой серии отражает ее намерение. Следуя тропой навигаторов, мы нуждаемся в избавлении от бессмысленных шаблонов поведения, о которых Карлос Кастанеда писал в предисловии к своей книге Активная сторона бесконечности, иллюстрируя это историей с «фигурами перед зеркалом». Он говорил, что как навигаторы мы должны отбросить эти бесполезные паттерны, чтобы превратиться в существ, которые сновидят наяву свои повседневные жизни. Для того чтобы сделать это, нам требуется перво-наперво научиться осознавать себя в этом мире: свое одиночество, свои взаимодействия с компаньонами того же пола, свои взаимодействия с противоположным полом, включая брак, ухаживания и все чувства, их сопровождающие.

Навигаторы, начиная осознавать эти поведенческие шаблоны, получают возможность уйти в сторону, практикуя контролируемую глупость вместо непреодолимого принуждения. Вот что означает эта задача найти — как это — быть мужчиной или женщиной в повседневном мире. У каждого из нас есть возможность увидеть, что мы, как об этом говорил Карлос Кастанеда, исполняем фигуры перед зеркалом, танцуя по чьей-то указке, очарованные и загипнотизированные своим собственным отражением, увидеть, и оказаться позади зеркала.

Карлос Кастанеда повторял нам, что наша битва НЕ направлена на наших близких. Борясь с ними, ища их внимания и одобрения, или выискивая их недостатки, мы попусту тратим время, говорил он. Наша битва разворачивается за линией горизонта, в Бесконечности, там, где человек перестает быть человеком. И это даже не битва, говорил он, это — приключение!

Мы пускаемся в это путешествие — путешествие сновидения — не как мужчины или женщины, а как существа, которые собираются умереть. Никто за нас ничего не насновидит, но мы сами можем встретить друг друга в сновидении; и каждый из нас может использовать всю свою силу, весь свой энтузиазм и всю свою элегантность для того, чтобы удержать сновидение.

В конце этой серии пассов, как и в нашем одиноком путешествии, мы оказываемся один на один с бесконечностью. Осознание этого, вместо того чтобы испытывать жалость к самому себе, является удивительным открытием. И мы можем работать вместе, как мужчины и как женщины, как просто существа, лишь потому, что каждый из нас наделен всем необходимым, чтобы продолжать свое одинокое плавание в Бесконечность.

Предсказание Кастанеды. Апокриф

Предсказание Кастанеды. Апокриф

Предсказание Кастанеды. Апокриф о чакмулах

Это письмо найдено в испаноязычном интернете. И оно озаглавлено как «рассылка практикующим в 2004 году». Однако в 2004 году чакмул уже много лет как не существовало. Группа из трех чакмул была расформирована в 1996 году и заменена на группу Трекеров (женщин) и Элементов (мужчин), просуществовавшую до 1998 года. И по настроению, по содержанию (пророчество об «электрическом воине») этот текст относится к скорее к 1994-95 годам. И он скорее напоминает запись какой то устной лекции кого то из чакмул, а не письмо. 

В одном из выездных семинаров в горах на северо-западе Мексики нагваль Карлос Кастанеда собрал нас всех троих вокруг себя, указав каждому, где он должен присесть, и начал: — «Уже осталось совсем мало времени, и перед тем, как я брошусь в своё окончательное путешествие, я обязан для Духа направить ваше внимание на следующее: вы должны будете распространять семена знания, но именно тогда, когда для этого будет подходящее время. Сейчас мне необходимо всё ваше нераздельное внимание, потому что у меня есть намерение сказать Вам это,» — сказал он нам, посмотрев на нас пристально, и продолжил – «Вы должны начать постепенные приготовления, и всё, что с этим связано чтобы дать себе обещание очиститься от всего человеческого.»

Очищение – этот термин использовал Дон Хуан Матус, который он применял для своих учеников во время дисциплинированных интенсивных занятий, обучая техникам и практикам в уединённом месте (что означает скрытое, удалённое место от обычного, повседневного мира), где практикующие очищают себя от вредоносных последствий обычной жизни. Очищение, на самом деле, является преддверием, или говоря по-другому, практикующий таким образом накапливает и аккумулирует достаточно личную силу человека, чтобы действовать свободно в своей повседневной жизни, по крайней мере он действует, как свидетель (как будто он свидетельствует о своей жизни), и управляет силой (как будто он управляет ею с помощью каких-то рычагов) в этом и другом мире. Дон Хуан считал, что необходимым условием снисхождения Духа является очищение, и это есть закон, который работает как карта, и тот, кто достигает такого порога, он оказывается перед входом в Мир Знания.

«Дисциплина – это единственный инструмент и единственная альтернатива для человеческих существ, чтобы перезагрузить свои скрытые резервы, это как толчки Духа, который вдыхает жизнь в человеческих существ, и эта и есть истинная цель таких действий, связанных с дисциплиной, и это то, что я намерен сказать вам сегодня»- сказал он.

«Точно так же как Дон Хуан предвидел ваше появление и появление электрического воина, точно так же у меня есть предсказание для вас. Я стал свидетелем чего-то магического, приходящего с приближением времён»,  — сказал он с блеском в глазах.

«Повернув колесо времени, и направив своё видение на приближающееся время, я увидел совершенно немыслимую, приближающуюся волну энергии. Таким образом само знание, его внутреннее состояние, проявляет себя раскрывая возможности для человеческой расы. Дух укажет новое направление с неистовой силой, которое останется здесь на всегда.

И вопрос этого откровения касается только вас троих, понимание того, что необходимо сделать, потому что вы трое являетесь представителями нового порядка, нового времени. Особое ударение Намеренье делает на «очищение», и для меня это очень чётко означает то, что любое вмешательство в этот процесс, даже таких существ, как вы или подобных вам, будут действовать разрушительно для этого задания Духа, включая их или ваши жизни в том числе.

Вы должны действовать самостоятельно.

Вам нужно оставить любые сообщества, кроме связи между собой – это Приказ Духа. Вы – гвардия, проводники, и не более того, если хотите вы – смотрящие с той ответственностью, которая у вас есть.

Это тот долг, который вы должны возместить Духу.

В этот момент Кастанеда замолчал. Он посмотрел на нас таким образом, что хотел удостовериться в том, какой эффект произвели его слова на нас. Затем он продолжил убедительным тоном.

«С этого момента я должен заострить ваше внимание на том, что бесконечно опасно представлять себе, что такие абстрактные действия по распространению знания, которые на самом деле не имеют цены, и которые принадлежат в первую очередь всему человечеству, произойдут благодаря исключительно вашему участию, и в дальнейшем вы не должны будете ни в повседневной жизни ни каким образом ещё искать плату, например, за то, что вы делаете, распространяя это знание. И не ищите это ни под каким соусом!!!», — предупредил он сурово.

«Более того, если это необходимо, используйте все свои деньги, которые у вас есть, и инвестируйте в то, чтобы выплатить долг Духу,» — сказал он.

«Снисхождение Духа неизбежно! – продолжал он, — ваша задача дать возможность обучаться всем, кто намерен идти по пути воина, всем тем, кто просто имеет интерес, и у них не было никакой возможности соприкоснуться с этим знанием, даже тем, кто не верит в этом путь, потому что те, кто будут найдены Духом в этом процессе – это не ваша забота.»

Многие очень часто обвиняли меня в том, что всё это я просто придумал, и что я не предоставил им никаких доказательств. Тем не менее, если они позволят проявится Духу в их жизнях, это будет подтверждением моих слов. Кто знает? “Возможно, кто-то из них станет человеком знания”, — сказал он, и посмотрел на небо. В это утро небо было чистейшим, без единого облачка. Утро говорило о том, что день будет тёплым. Кастанеда казался довольным. Он улыбнулся.

«Лично я думаю, что это будет птица свободы,» — не опуская своего взгляда вниз, сказал он. «Она прилетит с Юга, это так же, как начинается жизнь, и как она продолжается с намереньем, которое движется своим собственным нерушимым курсом. У кого-то будет достаточно личной силы и удачи, и птица свободы захватит их, но для неуверенных, она улетит далеко, и никогда не вернётся,» — сказал Карлос Кастанеда

Поэзия в сердце. Чтение стихов из книг нагваля

Поэзия в сердце. Чтение стихов из книг нагваля

Михаил Соломонов записал для нас аудио с подборкой стихов из книг Карлоса Кастанеды.

Что вас побудило взяться за эту тему?

Группа в ФБ «Хохот Дона Хуана», где-то в комментариях фраза «Стихи Карлоса Кастанеды». Интересно. Далее google и Ваш сайт.

Как вы выбираете произведения для озвучивания? 

Нет алгоритма. Что-то вспоминается, кто-то подсказывает, в том числе интернет))

Если вы свободно распространяете свои аудиопроизведения — это ваше хобби, получается? Или все-таки это связано с профессией?

Хобби. Много лет работал в провинциальных театрах художником по свету, 5 лет радио. Радио «Юность Петрозаводск». Уникальная история, 6 часов в день собственного вещания. Работал всем)) гл. редактор, совмещал с муз. редактор и прямые 4-х часовые эфиры.

Раскрытие побудительных причин появления booksaudio.ru и возможности бесплатного скачивания аудиокниг (цитирую себя).

Дело было несколько лет назад. День рождения, страница с поздравлениями от друзей в ФБ. Все хорошо)), но вот закралась дурацкая мысль: «Это все, что останется после меня…… знак вопроса)), а за ней другая: «Возраст. Хватит брать, пора отдавать?»

Через пару месяцев возник ЛитРес Чтец.

Прошло время. Решил, что неплохо бы записывать то, что интересно, а не выбирать из предложенного. Так появился сайт booksaudio.ru.

Последнее волевое)) решение — книги стали Бесплатными.

Что вы чувствуете, когда читаете произведения, которые вас глубоко трогают?

Эмоции.

Практиковали ли вы какие то духовные и энергетические практики?

Нет. Мне кажется, в первую очередь это вопрос веры, без которой практики просто не получатся.

Есть ли у вас какой-то личный опыт, который не укладывается в линейные рамки?

Конечно, многие события в жизни невозможно объяснить почему, зачем и кто)) Если говорить о том во что я верю — мне кажется нами управляют три главные силы. Вселенная (Бог либо другие слова), собственные Подсознание и Сознание.

Другие бесплатные аудиокниги на сайте: https://booksaudio.ru/

Слушать на YouTube

Карлос Кастанеда, исследователь неведомого

Карлос Кастанеда, исследователь неведомого

Этот разговор с Карлосом Кастанедой впервые публикуется на русском языке. Карлос беседует с Гектором Лоайзой. Мехико, 17 июля 1982 года. 1 и 2 часть интервью

В 7 часов утра Карлос Кастанеда, одетый иначе, нежели накануне, уже ожидал меня в кафе отеля Шератон Мария Изабель. В этот раз на нем была серая рубашка с открытым воротником, лежавшим на лацканах такого же серого пиджака. Едва ли представлялось возможным определить его возраст: он казался вечным подростком. Но его смуглое, морщинистое лицо в то утро еще больше расплылось, обнажив отличительные черты имеющего пристрастие к пейоту. А возможно, то была усталость, ведь спал он мало (как и я).
При первом моем вопросе Кастанеда, казалось, почувствовал себя в ловушке, ведь ранее он не давал интервью под запись. Он предложил мне делать заметки, потому что не мог говорить в присутствии холодного механического свидетеля – диктофона. Пришлось его отключить. Мы продолжили болтать, но позже я снова незаметно для него включил запись. Далее представлен результат двухчасового интервью.

Гектор Лоайза: Где вы получили образование, какие книги и авторы повлияли на вашу работу?
Карлос Кастанеда: Когда я начинал обучаться у дона Хуана, я был студентом отделения антропологии — много учился и читал. Даже перед тем, как говорить с ним об использовании пейота я долго готовился. Однажды дон Хуан странно пошутил надо мной, сказав, что напрасно готовил меня. «Ты столько занимаешься, — добавил он, — будто кролик скачет то тут, то там!». Он предостерег меня тогда, чтобы я не соотносил прочитанное с тем, что он рассказывал.

И это было мудро с его стороны, потому что уже тогда я затевал с ним споры. У меня были сомнения на его счет. Этот человек был обманщиком, водившим меня за нос. Что касается пейота, я обращался к высочайшему авторитету доктора Уэстона Ла Барре (считать его высочайшим авторитетом было заблуждением, конечно). Однако в то время я больше доверял Ла Барре в отношении того, о чем рассказывал дон Хуан.

Я думал: «Ни черта этот старик не понимает в употреблении пейота, все у него не так, как у Ла Барре. Ничто из сказанного этим проходимцем в сравнение не идет с написанным великим профессором». Предостеречь меня от этого было мудрейшим решением, лучше не придумаешь.

Г. Л.: Благодаря вашим книгам, имевшим такой успех в США и Европе, можно прийти к выводу, что дон Хуан реален, он существует и теперь живет в воображении ваших читателей.
К. К.: Нет. Дон Хуан, он, как Карлос Кастанеда, — еще один персонаж. Это Нагваль, управляющий магическим циклом, и как таковой, дон Хуан Матус имеет большое значение. Как обычный человек, он не привлекал к себе общественного внимания. Кроме того, он не только важная фигура в магическом цикле, но также это он засвидетельствовал обстоятельства, по воле которых и стал персонажем.

Г. Л.: Карлос, со вчерашнего дня я осознал, что ваш взгляд на все сущее, на все вещи, фиктивен. Потому вы и говорите о «персонаже» Карлоса Кастанеды и «персонаже» дона Хуана. Для вас сама реальность – не больше, чем фикция и, если цитировать вас дословно: «это всего лишь описание».
К. К.: Да, так и есть. Но это общее описание. Люди опутаны соглашениями, которых требует от них повседневность. Особое соглашение, принятое группой колдунов, связанной с персонажем дона Хуана Матуса, Нагваля, может распространяться и охватывать большее количество участников.

Г. Л.: Не могли бы вы рассказать больше о магическом цикле дона Хуана?
К. К.: Дон Хуан говорит, что согласно мифу тольтеков можно преодолеть смерть в биологическом смысле. Человек может освободиться от необходимости умереть и окончить земной путь иным способом. Дон Хуан называет это «поиском свободы». Это магический цикл, который не имеет ничего общего с обычным восприятием нашего повседневного мира.
Группа дона Хуана закрыта не потому, что занимается эзотерическими практиками, — они просто не заинтересованы в привлечении посторонних людей. По своим личным мотивам дон Хуан замыслил сделать частью моего пути сближение с иными людьми помимо себя. Я не был индейцем и не имел ничего общего с их культурой, а Дон Хуан, конечно, был одним из них. Мне было очень трудно дознаться, откуда он взялся. Нагваль не рассказывал мне, но не потому, что это был секрет, — ему просто было неинтересно говорить об этом. Если кому-то интересно, откуда явился я, это не мое дело. Если они об этом узнают, – хорошо, если же нет, – это не важно!

Дон Хуан хотел, чтобы я стер все до единой черты своей личной истории. Правда, он никогда не объяснял, как это сделать! Этот процесс также расплывчат и неясен, как, например, понятие «университет». Никто на самом деле не знает, что такое «университет». У каждого может быть свое мнение на этот счет, но мы используем это слово так лихо, будто бы имеем о нем общее устойчивое представление. Дон Хуан хотел, чтобы я действовал при помощи такого невнятного метода, как стирание моей личной истории. Таким образом, «устранение» противоречий по философии дона Хуана происходит, когда человек сотворяет мастерское «намерение» осуществить это стирание. И это важно для понимания дона Хуана и его метода.

Г. Л.: В одной из своих книг вы рассказываете о том, как дон Хуан заставил вас приблизиться к видению своего конца. Он сказал, что вы должны «жить по соседству со своей смертью».
К. К.: Конечно, это эталон бытия война по дону Хуану. Воин должен постоянно обращаться к неизбежности конца. Как говорит дон Хуан, только когда человек принимает смерть в качестве ориентира без мучения, чувства скорби или обиды, тогда и в самом деле возможно преодолеть природную ничтожность жизни. Дон Хуан говорил, что мы живем, словно бессмертные, ни перед кем не отвечая за свои поступки, будто мы вечны. Мы можем позволить себе роскошь тратить время впустую и валять дурака. Я убежден, что он был прав. Это гораздо более интересный способ сосредоточиться на жизни и не быть, как твоя родня, пребывающая в ужасе от смерти и все же растрачивающая свои жизни почем зря. Просто варварство! В этом кошмаре они даже не отдают себе отчета в том, что делают!

Г. Л.: Есть два вида отношения к смерти, первый – отдаться навязчивой идее, например, поклоняться смерти. А второй – смирение, пресечение мыслей о ней. Так поступают на западе, где люди стараются любой ценой забыть о том, что смертны.
К. К.: В этом смысле дон Хуан в своей традиции уникален тем, что считает смерть точкой растворения, мерилом всего, что мы делаем. Однако он хотел превзойти смерть и изменить ее. Он знал, что умрет, он неумолимо угасал. Но он выбрал путь изменения цели смерти и сознательного превращения ее в нечто иное. Я не хотел оставлять его тело (я уже говорил об этом прошлой ночью). Это кажется мне абсурдной идеей, я не могу логически вообразить, что намерение дона Хуана имело смысл. Не покидать тело — это чушь. Однако именно этого он хотел для себя и для своей группы – суметь преодолеть эту неизбежность, что зовется смертью, и позволить живой силе освободиться от тела. Он считал, что живая сила способна превращать тело в чистую энергию, противоположную тому, что происходит с живущими в этом бренном мире. Мы позволяем этой силе вырваться из тела и погибнуть, как мертвый, инертный организм. Для меня это уникально, не знаю ни одного автора, который высказал бы идею, подобную мыслям дона Хуана, его стремлению к свободе и превращению тела в чистую энергию.

Г. Л.: Ваши слова наводят меня на мысли о реинкарнации, что вы можете сказать об этом?
К. К.: Дон Хуан считал, что верить в реинкарнацию — значит предавать слишком много значения своей персоне. Мы настолько уникальны, что не собираемся возвращаться в мир снова и снова, чтобы усовершенствовать свое великолепие. Это было бы абсурдно. Для дона Хуана мы не были созданы по образу и подобию Божьему. Это немыслимое порождение иудео-христианского эгоизма, суть которого состоит в том, чтобы мыслись себя уникальным существом, уподобляющим себя Создателю. Дон Хуан говаривал, что каждый из нас – несчастный случай, и все обречены. Вот и все!

Г. Л.: Вчера во время нашего разговора вы изложили идею выхода из мира эмоций, отказа от чувств. И, похоже, вы этого добились…
К. К.: Так и есть. Спустя много лет практики я вдруг обнаружил у себя серьезное заболевание и отправился к врачу. Он заверил меня в том, что это была «гипервентиляция». Но все обстояло иначе. Согласно ведению дона Хуана, я «терял человеческую форму». Впрочем, я никогда не воспринимал это всерьез. Моя логика не позволяла мне поверить, что можно потерять человеческий облик, я даже не понимал, что имел в виду дон Хуан. Для него «потерять человеческую форму» означало войти в состояние отрыва. Но это не происходит с вами постепенно, как если бы вы накапливали знание или подбирались к осознанию, каково это, отречься от привязанности. Это происходит мгновенно. Наступает день, когда человек лишается человеческой формы, а потом его охватывает неведомое, необъяснимое чувство. Так жил Дон Хуан.

Г. Л.: А вот это понятие, также упомянутое вами вчера, эта отрешенность, -– она кажется мне следствием влияния восточной культуры.
К. К.: Приходит пора, когда ученик чувствует, что у него больше нет привязанностей, что мир не имеет над ним силы и не обладает принуждающей ценностью, которая была накануне. В этом весь секрет. Мир заставляет нас действовать определенным образом. В этом смысле важны и необычайной изощренности выводы, к которым пришли колдуны или шаманы (как бы мы ни называли дона Хуана). Для них «мир – это восприятие», и мы – те, кто это восприятие осуществляет. От нас зависит, придать ли ему то или иное значение помимо культурного. И когда мы говорим «это зависит от культуры», от образования – это снимает с нас ответственность за поступки. Для дона Хуана это все не имеет значения. Мы должны понимать, что мир – это одно восприятие, и только через него можно на мир воздействовать, изменять. И мы должны менять регистр этих представлений. Добившись этих изменений столь тонким и одновременно суровым методом, мы добьемся изменения в значении мира. Он больше не будет неподвижен и бесплоден, бесконечен и неполноценен, словом таков, каким мы воспринимали его раньше. Дон Хуан охватывает все это и возводит в кульминацию.

Г. Л.: Когда вы называете отказ от привязанности понятием рациональным, интеллектуальным, добровольным… тем, что возникает при этом внезапно, вам не кажется это своего рода мутацией духа?
К. К.: Да, дон Хуан и все члены его клана утверждают, что это изменение морфологии, от которой человек страдает на уровне энергетического поля, а это означает не просто мутацию духа.

Г. Л.: В таком случае, речь о психо-физио-биологическом изменении.
К. К.: Да, в том смысле, в котором мы понимаем тотальную метаморфозу. Но, более того, дон Хуан считает, что изменяется сама энергия. Человек трансформируется как энергетическое поле. Нагваль говорит о давлении, похожем на взлет и падение, в которых закаляется воин. Давление это в какой-то момент становится таким сильным, что приводит к изменению биологии. Таким образом, изменение будет полным и дело не в подавлении себя. Я не контролирую себя и не делаю отчаянных попыток не злиться или не расстраиваться – а как было бы мило!
Дело в отсутствии интереса, он угас во мне. Как я соотношусь с миром? Что имеет для меня значение, так это персонаж Карлоса Кастанеды, поскольку, связь, которая связывала бы меня с миром как личность, утрачена. Единственный способ установить ее – через персонажа, так же, как это делал дон Хуан. Он говорил, что у него нет истории. Я же, словно демон, следуя антропологическим канонам, стремился проследить его историю, происхождение, сведения его биографии. Он мне не препятствовал, просто для него все это было пустым звуком. А я все думал, что он – вещь в себе, что дон Хуан не хочет делиться своими секретами, будто ему было что скрывать. Но теперь я такой же, как он, и мне скрывать нечего. Но теперь я понимаю его поведение, ведь дон Хуан был персонажем, потеряв человеческую форму, и мог относиться к миру только как Нагваль, лидер. Я не достиг такого состояния и не являюсь ни руководителем, ни главой чего-либо, но я потерял потребность воспринимать мир.

Г. Л.: В Европе принято считать, что в ваших книгах всегда присутствует критическая, очень западная позиция. Возможно, это дон Хуан передал ее вам? Или, наоборот, вы так боялись остаться в этой необычной реальности, что придерживались западных норм восприятия?
К. К.: И то, и другое верно. Сталкиваясь с растворением восприятия, человек настолько слаб и уязвим, что невозможно описать его ощущения, так он стремится к утешению. Это важно, когда человек находится под натиском неизвестного; это теллурический, биологический ужас, который не имеет названия. Дело не в страхе смерти. Страх психического растворения бесконечно выше, чем страх биологического вымирания. И нужно использовать любые средства, опоры, бастионы, все, на что можно положиться. И в то же время я жаждал расспросить дона Хуана, что со мной происходит. Мне нужен был более обширный взгляд, а единственный способ добиться чего-либо от дона Хуана – это спросить его. Так и мы с вами сейчас. Если вы не зададите вопрос, я не смогу ничего объяснить. Вы обязаны задавать вопросы – и я вынужден отвечать.
Некоторые из учеников дона Хуана никогда ни о чем не спрашивали, не доходили до того, чтобы «зацепить» его интеллектуально. И для них Дон Хуан, Нагваль, был совсем другим, нежели для меня. Ученик никогда не понимает, что именно он практикует. Я же хочу понять, что я делаю, поскольку у меня нет гарантии, данной читателю, я не могу защитить себя от того, что произойдет с Кастанедой, повторяя: «Ах, это порождения его воображения!» Я должен взять на себя большую ответственность. Я должен опередить сам феномен и понять его, черт побери! Третьего не дано, я должен знать, что происходит, на том и стою.

Г. Л.: Карлос, вы говорили, что не относитесь к индейцам, но также сказали, что очень хорошо усвоили учение дона Хуана, чтобы «стереть свою личную историю». Во Франции удивляются тому, как вы сумели отсечь свои корни, отказавшись иметь что-либо общее со своим прошлым. А теперь я услышал от вас, что вы полукровка, метис, в чьих жилах кровь креольского и испанского миров, не здесь ли кроется источник богатства вашего мышления?
К. К.: То, что я метис – конечно! Это дает мне ряд предпосылок, объясняющих противоречия. Единственный способ как-то разрешить их – умение мыслить художественно. Говоря, что я не индеец, я имею в виду культурное наполнение. Думаю, со стороны дона Хуана было бы весьма логично взять в ученики человека из индейского поселения в Соединенных Штатах. Я же пришел извне и не знал культурного контекста дона Хуана, даже не имея представления об индейской традиции.

Г. Л.: Благодаря слиянию в вас двух культур, вы стали тем, кто смог привлечь его внимание.
К. К.: Нагваль, как видящий, был способен видеть энергетические поля и ощутил во мне правильную энергию для начала обучения. Мое частично европейское мышление послужило мне опорой, но в то же время и отвлекало, и замедляло мое «всепоглощающее намерение». Конечно, я осознаю свое происхождение, иначе и быть не может! Мне следовало принимать это во внимание, чтобы преследовать то, чего хотел дон Хуан. Он требовал, чтобы я бесстрастно противостоял себе, – на самом деле, это один из опорных моментов его идеологии.
Он велел мне пересмотреть всю свою жизнь, и когда я говорю вам, что больше не возвращаюсь к местам, где был рожден, я имею в виду, что уже учел это. Дон Хуан настаивал на возможности отдать силы тому, что сам он называл «Орлом», — тому, что пожирает нас и дает пропитание, тому, что породило нас. Орел — это общая сумма всего живого, на земле и за ее пределами. Никому в полной мере не известны биологические, органические, сознательные возможности и суммы всего сущего.

В мифе толтеков Орел пожирает сознание. Если человек дает Орлу пропитание в виде полного пересказа всех событий своей жизни, он получает свободу. Однако, совершив такой перепросмотр, вы уничтожаете те чувства, что делали вас частью этого мира. Дон Хуан отказался от своих корней, потому что они склоняют нас к предвзятости, наполняют нас ложными уверениями, дают представление о нашей принадлежности к социальным группам, к традициям. Это и мешает нам взлететь! Отвлекает от мысли, что мы сами за себя, что мы способны вырваться за пределы частокола, выстроенного миром вокруг нас. И это все, что я могу предложить в качестве объяснения. Но вы должны помнить, кто вы есть, чтобы иметь возможность разорвать эту связь. Разрыв происходит, когда вы осознаете сами себя. Одна вещь сильно меня беспокоила – по словам дона Хуана — я был грубовато сколоченным, коренастым, черномазым пугалом в обществе высоких белых людей, ведь американцы так красивы и ладно скроены. У меня была куча комплексов. Дон Хуан считал это безвыходным, тупиковым состоянием. Пойти к психотерапевту за терапией он также считал неприемлемым. Важно было обрубить все это.

Нагваль говорил, что мы все, кто родился на облаках, были принцами. Тогда и я был принцем, но уродливым! Если бы кто-нибудь пытался поднять меня к небесам на воздушном шаре, я бы непременно каждый раз падал. Дон Хуан посоветовал шагать по земле, низом. То было противостояние самому себе, без лжи, неукоснительно твердо. Потому что когда у тебя нет миражных представлений о себе, восприятие твоего «я» в повседневности обретает новое, иное значение. Тебе больше не нужно воображать себя принцем и наделять свою персону особым значением. И это, новое представление, очень точно, я больше не мальчик с небес! (Продолжает)

К. К.: Он хотел убедить меня в том, что все воспринимаемое нами создается намерением. Все, что я воспринимаю, все, что находится в зоне досягаемости в мире, воспринимается через магию намерения. Единственное средство познания намерения как управляемой силы — это психотропы, особенно, если речь о таком как я, человек со своими «глубокомысленными представлениями» о мире. Это был обманчивый и неизменный мир, замыкавшийся на моей личности. А дон Хуан считает, что мир будет существовать, даже если я исчезну, но он не существует в том же смысле, в котором я его воспринимаю. В мире нет облаков, гор и долин, если меня, человека, воспринимающего все это, там нет. Потому что для дона Хуана я не только воспринимающий, человек, работающий со стереоскопическим видением, которое позволяет воспринимать мир с антропоморфной точки зрения. Благодаря социуму я также научился направлять свое стереоскопическое видение потомка антропоидных обезьян. Я готов увидеть мир определенным образом, потому что у меня есть готовая идеология, а в конце концов воспринимаю мир, как человеческое существо, для которого мир существует, даже если меня нет. Для дона Хуана важно было понять и заставить мое тело осознать, что эту точку зрения можно отменить, что это всего лишь способ «визуализировать» мир. Хотя я был уже сформировавшимся взрослым человеком, я еще не все успел испробовать и вступил в игру под воздействием психотропного вещества. Однажды доведя меня до осознания намерения, дон Хуан сумел дать понять моему телу, что в моих силах воспринимать больше даже без применения психотропов. Я не могу бесцельно злоупотреблять ими.

Г. Л.: Однако нашлись читатели, желавшие воспроизвести атмосферу, описанную в ваших книгах и принявшие ваши слова за чистую монету.
К. К.: Невозможно воспроизвести атмосферу, царившую вокруг дона Хуана. В начале моей работы я очень осторожно воспроизводил и записывал все, что он делал. Я изучил систему балетных па, чтобы описывать движения. Я фиксировал движения глаз, рук и ног дона Хуана, чтобы добиться достоверного их воспроизведения. Во время своих прогулок по горам дон Хуан собирал листья и травы, высушивал их, размалывал и прикладывал к моему телу. Одно из таких растительных сочетаний могло обеспечить меня теплом на всю ночь, и я мог спать в холода без одеяла. Я тоже ходил на такую вылазку и вернулся с семью вариантами сбора, измельчил их и попробовал на собственном теле. И всякий раз мои попытки воспроизвести действия дона Хуана оборачивались провалом, полным провалом! А сам он много смеялся, потешаясь надо мной. Его забавляла мысль, что я так много уделяю внимания каждой черте его поведения. Он говорил, что рано или поздно я пойму, что все это связано с «намерением», личной силой. А однажды он сказал: «Слушай, я положу конец этим твоим маниакальным заметкам». Он порылся в джипе, отыскал то, что было нужно, и повелел: «надень-ка на себя эту скрижаль!». Я надел, и все прекратилось. Я долго думал, что это все сила внушения, но, в конце концов, пришел к выводу, что дон Хуан – мастер «намерения».

Г. Л.: Я бы сказал, что шаманские способности дона Хуана были постановочными, он лишь был блестящим режиссером, ловко удерживающим под контролем сценарий. Держу пари, он устанавливал над вами контроль при помощи гипноза.
К. К.: Что ж, я всегда верил, что дон Хуан и другие, приближенные к нему люди, оказывали на меня воздействие, которое можно было бы сравнить с гипнозом, ели бы мне нужно было его объяснить. Теперь же я пришел к иному заключению. Дон Хуан, «мастер намерения» (Не знаю, в испанском языке нет подходящего слова. Можно назвать его «хозяином намерения»), настоящий колдун, он не просто внушал мне что-либо, оставляя блуждать в мираже погруженным в состояние гипноза. В определенный момент истории человек мог овладеть «намерением» и, очевидно, достать кролика из рукава. Когда же человек перестал быть хозяином этой силы, на смену этому пришла ловкость рук. Кролик теперь спрятан в складках одежды, и маг вытаскивает его в подходящее время. Но дон Хуан заставлял появляться кроликов не только для моего видения. «Намерение» движет мир. Учение дона Хуана выходит за пределы моей логики и способов объяснения мира. Быть хозяином «намерения» для колдунов племен толтеков, яки, масатеков, которые были частью клана дона Хуана, означало уметь «контролировать» то, что есть мир, творение. Например, Дон Хуан однажды появился здесь, в Аламеде, на Авенида Хуарес, с белкой в руке, которая носила очки и выглядела как японец. В тот момент для меня это было непостижимо, и я не мог бы вам ничего объяснить.

Г. Л.: Большому успеху в англосаксонских странах ваши книги во многом обязаны заключенному в них посланию, утверждающему индивидуальность пути. Именно своим примером, а не изложением идеологии или эзоповым языком учитель-шаман побуждает ученика к пониманию тех или иных явлений необычной реальности.
К. К.: Дон Хуан не верил в существование совокупности знаний, на которую ученик мог бы ссылаться, не усвоив все заповеди этой совокупности. Он не верил в адекватность психотерапии, потому что я рассказывал ему о своем опыте работы в кабинете такого специалиста, когда я проводил опросы для людей, приходивших со своими проблемами.
Дон Хуан ужасался тому, как у человека, который помогает, у психиатра, тоже могут быть свои проблемы. Я говорил ему: «А чего вы от него хотите? Он же не сверхчеловек!». На это он отвечал: «Конечно, нужно требовать, чтобы тот, кто помогает, был сверхчеловеком, чтобы он был свободен от изъянов и червоточин, чтобы интерпретировать поведение и предлагать решение. В противном случае, все, чем он занимается – это самопроверка». Для него это все не имело смысла, и, конечно, единственным, что существовало, был ученик. По выражению дона Хуана, он должен был быть безупречен, если хотел быть убедительным. Ученик должен был выложить на стол все составляющие своего существа. Если он не был безупречен, целостен, в своем движении он ничего не мог бы сдвинуть с места, у него не было личной силы. Его «намерение» бездействовало. Если бы я перестал быть безупречным, если бы у меня была двойная жизнь, общественная и частная, я не мог бы даже за угол свернуть, и не было бы ни единой возможности воздвигнуть «мост», так нужный мне в тот момент, чтобы продолжать движение. Вот «намерение», что движет мной.

Г. Л.: В нашем латиноамериканском менталитете принято сочинять о себе хвалебные песни и придумывать «розовые новеллы» о своем Эго.
К. К.: Мы жители колоний под мощью влиятельной Европы. В Латинской Америке мы живем, глядя одним глазом на посольство США, а другим — на Францию, ожидая влиятельного поветрия. Это неизбежно. Посмотрите на нас: вы во Франции, я в США, и иначе никак.

Г. Л.: Несколько дней назад я говорил в Октавио Пасом о большой проблеме культурных отношений между Латинской Америкой и Соединенными Штатами. Мы не понимаем друг друга, и все же являемся частью одного континента.
К. К.: Дон Хуан однажды высказал одну очень странную идею обо мне самом. Он сказал, что мне приходится бороться с тем, что он называет «Торквемадой ». Но то, что сидело у меня внутри, было не столько европейским художником, мыслителем, сколько инквизитором. Он назвал это семенем Европы, ведь не ветром же занесло ко мне тоталитарные идеи, не были мои видения чужеродными. Мы сами инквизиторы! В нас воплотился в полной мере дух инквизитора, который несет в себе принуждение, навязывание другому. Дон Хуан говорил, что такая философия является продуктом пятисотлетнего искажения сведений и архивов, а также насилия над мыслью. Самое ужасное в Торквемаде было то, что он считал себя непорочным и убивал во имя Бога, во имя высшей, бесспорной идеологии. Нагваль говорил, что с такими людьми нельзя бороться, это невозможно. Только воин может уклониться от влияния Торквемады, которое все мы несем в себе. А это означает освобождение от себя!

Г. Л.: На нашем континенте предполагается замена одной книжной религии, католической, на другую идеологию, вытекающую из Библии.
К. К.: Как и у латиноамериканцев, вы ведь знаете, каковы мы. Когда я встретил Дона Хуана, я был проникнут идеями о реформах против социальной несправедливости. Я в самом деле полагал, что мог бы быть полезен для политических или идеологических целей с классической точки зрения. Бунтарь, кидающий гранаты и жаждущий революции. Дон Хуан положил всему этому конец. Он сказал мне: «Слушай, если и есть из нас двоих кто-то, кому следует жаловаться, то это я, яки, индеец» — он должен был бы быть недовольным, не я. В конце концов, яки меня не интересуют как таковые, потому как беспокоиться о них означало бы оставить в стороне более важное дело – спасение индивидуального сознания. Я, как индивидум, а не как культурный элемент, понимал учение дона Хуана наилучшим образом, в своих собственных интересах. Я отринул все, что свидетельствовало о социальном положении. Это было одним из критических замечаний, которые мне высказали вечером на пресс-конференции. Люди считают, что дон Хуан не шаман в том смысле, что у него нет никакой социальной функции.

Г. Л.: Неоднократно вы упоминаете, что были «мостом» между западной цивилизацией и миром дона Хуана. Не могли бы вы пояснить это понятие «моста» между мирами?
К. К.: Для читателя было бы невозможно пойти и поговорить с Доном Хуаном. Одно из критических замечаний, которые мне делали, заключалось в том, что я не предоставляю источников предлагаемой информации. Если рассказанное мной правдиво и должно восприниматься всерьез, я обязан представить источники: привести людей, которые бы знали дона Хуана, рассказали бы о его опыте, разъяснить образ его мыслей и его человеческую суть. Дон Хуан никогда бы не пошел на такое, ведь ему просто не интересно. И к тому же, есть американцы, которые встречались с ним, как они могли видеть и меня! На месте дона Хуана я бы тоже не испытывал ни малейшего интереса к тому, чтобы делиться тем, чем занимаюсь, это просто чепуха! Было бы совсем уже лишним обращаться ко мне так, как будто я был пропитан аурой дона Хуана. Если бы я был похож на него, я бы никому ничего не сказал.

Дон Хуан использовал меня, как «транспортное средство», выражая определенные принципы, регулирующие его жизнь.  У меня было достаточно энергии, чтобы взять на себя задачу концептуализации, объяснения того, что дон Хуан делал в своем магическом цикле. Как ему объяснить миру, что он был одним из персонажей мифа? Я думаю, что это невозможно, и поэтому никто не мог бы приблизиться к нему.

Когда они пустились на поиски «Дона Хуана» из моих книг, индеец, что предстал перед ними, конечно, не имел с ним ничего общего. Если бы, в кульминации истинных поисков кто-то и встретил бы Дона Хуана, Нагваль тут же заточил бы его в тюрьму, поместив за пределы этого мира. Таково предназначение воина, втянутого в этот мифический цикл, — привести к свободе любого, кто приближается к нему.

Дон Хуан дал мне задание объяснить свою вселенную не потому, что это касается меня, не потому, что это дает мне прибыль, — это никоим образом не связано со мной. Это что-то вроде мандата, исходящего извне! Если они оставят меня в покое, меня невозможно будет найти, я уж им говорил! Но Нагваль – к счастью или нет – дал мне задание написать книги и представить их миру. Ему никогда не приходилось иметь дело с этим со всем, и не было возможности ранее в терминах, понятных западному человеку, подтвердить его собственное существование. Не потому, что он прячется, и не из-за пропастей, что разделяют нас. Что касается вопроса, с которого мы начали, как я ощущаю себя в роли «моста». Дон Хуан выбрал меня, как связующее звено между монолитом, который он представляет из себя, и аморфностью, которую представляем мы, люди западного мира. Он точно заперт, а мы открыты до такой степени, что ничего не видим.

Г. Л.: Меня интересует случайный аспект, случайность самых важных встреч, которые могут случиться в жизни. Вы сказали, что дон Хуан выбрал вас, что вы не выбирали его, но пришли к нему. Как это понимать?
К. К.: Для Дона Хуана это вопрос «намерения», которое управляет судьбой человека, но оно не является человеческим намерением. Для него это главная сила, которая движет нами, связывает каждого из нас. «Намерение» — это, скажем, версия того, что мы знали бы как Бога. «Намерение» дон Хуан никогда не назвал бы Нагвалем, оно необъяснимо, не поддается расшифровке и не имеет формы, но является Целым. Тем временем, Тональ – это порядок, он похож на остров гармонии, целей, последовательностей, уравнений, циклов, логических рассуждений. Это все, что известно нам о нашей роли во взаимосвязи всего сущего. «Намерение» — это сила, которая составляет часть Нагваля, которую можно описать и почувствовать. И тем, что регулирует этот цикл, является вопрос о «я» как силе, что обнаружил дон Хуан, — силе, которая свела меня с ним.

Г. Л.: Самое лучшее в ваших книгах – это великолепное чувство юмора. Вы не впадаете в серьезность и говорите без лишнего пафоса… теперь, когда я познакомился с вами ближе, я понимаю, что ваша личность не лишена озорства и умения шутливо относиться к благолепию жизни.
К. К.: Да уж, и в том заслуга дона Хуана – это он излечил меня от «кислой мины» и «свинцовой задницы», избавил от необычайного груза. Я был очень серьезным человеком, носившим в сердце печаль; апатия и жалость к себе преследовали меня днем и ночью. Дон Хуан исцелил меня, и это был катарсис!

Автор интервью —  Гектор Лоаиза
Гектор Лоаиза, Куско (Перу), 1941 год. Он жил в Буэнос-Айресе с 1959 по 1962 год. Обучался литературоведению на факультете литературы университета Сан-Маркос в Лиме. Его рассказы публиковались в литературных журналах. Живет во Франции с 1969 года. Он опубликовал на французском языке Le chemin des sorciers des Andes (Путь андских колдунов Анд), Robert Laffont, Paris, 1976, Botero s’explique (Объяснение Ботеро) , La Résonance, Pau (Франция) в 1997 году, «Путь андских колдунов», Diana de Mexico, 1998 г., и роман «Диаблос Азулес» (Синие дьяволы), Editorial Milla Batres, Lima, 2006. С 1981 по 1999 год он сотрудничал в парижских еженедельниках и журналах, а также в латиноамериканских газетах, публикуя статьи о литературе, искусстве и давая интервью. С 1998 по 2000 год он был директором французского журнала Résonances, который с января 2001 года стал веб-сайтом Resonancias.org.

Продолжение интервью следует!

 

 

Моя встреча с Карлосом Кастанедой

Моя встреча с Карлосом Кастанедой

У нас была возможность участвовать во встречах, которые Карлос Кастанеда проводил в различных местах Мехико (включая и наш дом), и у нас с ним возникли тесные личные отношения.

Через несколько дней после нашего бракосочетания Терита позвонила ему по телефону в Лос–Анджелес и выразила желание посетить его вместе со мной. Нагваль согласился и включил меня в список Карлоса Идальго, с которым связался на другой день. После этой беседы было решено, что мы войдем в число шести человек из Мексики.

В качестве подарка я преподнес ему свою коллекцию книг, которую он принял с издевательским смехом, говоря, что я пишу книги килограммами. Это было его обычным способом реагировать каждый раз, когда кто–то в его группе демонстрировал признаки эго. Ясное дело, я гордился своими книгами, отождествлял себя с ними, и их огромное количество было для меня показателем моей значимости.

Нагвалю слишком дорого стоило отделить себя от своей личной истории и своего эго, чтобы сейчас усиливать эго другого. Вручая ему свои книги, я втайне надеялся, что он заинтересуется их содержанием и, может быть, поддержит их публикацию. Терита, такая же бесхитростная, как и я, но более смелая, сказала, что мои книги говорят о том же, что и его, но с использованием научного языка. Позднее мы поняли, почему реакцией Нагваля на все эти проявления незрелости было пренебрежение. В самом деле, он нам часто говорил, что для него наша дружба не имеет никакого значения, и чтобы мы никогда не думали, что наши отношения основаны на симпатии и привязанности. Повседневный мир, наполненный структурами, условностями и лицемерием, был для Нагваля презренным и не заслуживающим большого внимания. Да, большинство людей живут там, в своих психологических тюрьмах, своих условностях и личной важности, но это не относится ни к нему и никому другому из группы близких ему людей. И это он постоянно подчеркивал:

«Повседневным миром можно управлять одним мизинцем; энергия должна использоваться для достижения свободы».

Повседневный мир включает в себя жажду славы, денег и положения, и еще общественные связи. Все мирские желания, возникающие из жизненных потребностей, существуют в договоренности и соглашении и должны быть отброшены полностью. Мы с Теритой полагали, что находимся вне структур и принадлежим к пласту искателей свободы. Однако слова Нагваля повергали нас в уныние, и мы часто стали воспринимать мир и самих себя в нем как что–то мрачное и печальное, холодное и безнадежное. Нагваль, казалось, поддерживал такое видение как подготовку для перехода в великолепное состояние жизнеспособности и оптимизма, в котором он, казалось, пребывал постоянно. Конечно, нам требовались месяцы для восстановления от ужасающего воздействия, которое оказывал на нас каждый его визит, и, в конце концов, страх увидеть его стал сильнее, чем желание встретиться с ним. Сказанное им подтверждает наше состояние:

«Контакт с Нагвалем – ужасное событие, после которого трудно прийти в себя. Сила личности Нагваля огромна и неописуема».

Мы были представлены людям из группы Нагваля и провели с ними неделю, наполненную обучением, испытаниями и приключениями, о которых я расскажу позднее. Прощаясь, Нагваль сказал нам, что его группа хотела бы получать от нас письма. Я отнесся к этому очень серьезно и уже в Мексике написал пять объемных посланий и вручил их нашему общему другу, который должен был посетить Нагваля в Лос–Анджелесе на следующий день.

Прошло несколько недель без известий от Нагваля и его группы, но однажды вечером Карлос Ортис позвонил по телефону Терите и сказал, что на следующий день Нагваль прилетит в Мексику. Но он не сообщил ни времени прибытия, ни номера рейса.

Воодушевленные перспективой увидеть его снова, мы весь день ждали, что нам сообщат номер его рейса, но так и не дождались. Ночью мы с Теритой приняли решение пойти искать его в Мехико, не имея никакого представления, откуда начать поиски. Мы пошли в гостиницу и, без успеха, спросили номер его комнаты. Вскоре мы узнали, что его видели в Сокало.

Мы пошли туда и в одном из закоулков столкнулись с ним и целой группой сопровождающих его людей.

Это было для нас с Теритой настоящим подвигом силы – найти Нагваля в гигантском Мехико в определенном месте и в определенное время без каких-либо внешних указаний. От радости я остановился напротив Нагваля и издал невероятный приветственный возглас, от которого тот подскочил, сказав, что после него он перестал различать, что принадлежит этому миру, а что – другим, и что мое неожиданное появление, сопровождаемое могучим криком, было поразительным. Обняв нас, он сказал, что разыскать его таким образом – это акт силы.

Радостные, наслаждаясь нашей встречей, мы пошли в кафе «Такуба» и сели за стол. Мы беседовали с Нагвалем о нашем опыте, и я спросил его, получил ли он мои письма. Он посмотрел на меня с ехидным выражением лица и сказал:

«Твои письма потерялись. Мы их не получили».

Услышав это, я очень рассердился на нашего общего друга, которому доверил передать письма, я долго не мог прийти в себя, а Карлос все сверлил меня взглядом. Когда мы вернулись домой, я сказал Терите, что очень расстроен из–за потери писем и должен восстановить их по памяти. Это заняло у меня почти всю ночь. На следующий день Терита встретилась с Нагвалем специально, чтобы вручить ему письма. Позже я узнал, что сам факт вручения и мастерство, с которым я восстановил письма, привели к тому, что Нагваль корчился от смеха, высмеивая меня из–за моей навязчивой потребности писать и из–за моего огромного эго. Спустя несколько месяцев, мой друг рассказал мне, что на самом деле, как мы и договаривались, передал тогда в Лос–Анджелесе оригиналы писем, и что на той памятной встрече они были прочитаны с весельем и насмешками над их содержимым.

Я не мог писать в течение шести месяцев после этого случая и затратил еще шесть, чтобы осознать и проработать его значение. День, когда мы прилетели в Лос–Анджелес, совпал с двумя событиями: концом войны в Персидском заливе и завершением убийственной засухи, погрузившей Калифорнию в адскую жару и сухость. В зале прибытия аэропорта нас ожидали Нагваль и самые близкие члены его группы. Они приветствовали нас с явной и искренней симпатией, а затем пригласили поужинать в итальянском ресторане. Нас было около двенадцати человек, и мы все сидели вместе за длинным столом. Мы говорили о прекращении войны и засухи, и Нагваль рассматривал это как знаки, связанные с нашим прибытием. Потом нас отвезли в скромную и старую гостиницу. Мы были удивлены непринужденностью управляющего, который принял нас так, будто мы были давними друзьями и знакомыми. После того, как мы устроились, Нагваль пригласил мужчин группы сопроводить его, чтобы вместе забрать его дочь Нури –худенькую девушку, необыкновенно чувствительную и одетую как мужчина, которая меня удивила своим внешним видом, а еще тем, что поняла синергетическую теорию. Она спросила меня, чем я занимаюсь, и я рассказал о своей работе в университете и исследованиях в области синергетической теории. Ее понимание было прямым и полным, как будто мое объяснение отлично укладывалось в ее разуме. (Синергетическая теория, с позиции квантовой механики рассматривающая сущность приобретения опыта и взаимодействия индивидуума с окружающим миром, описанная в 1976г. мексиканским психофизиологом Хакобо Гринбергом–Зильбербаумом, теория использовалась им также применительно к шаманам и шаманскому опыту).

Затем Нагваль привел нас посмотреть сад Калифорнийского университета, дом, в котором он жил, когда начал учиться, и огромный коммерческий центр, где он, взяв меня за руку, сказал, что очень интересуется Каббалой, и что его предки были евреями. Я ему, сказал, что считаю Каббалу драгоценным учением. В конце тема разговора перешла к шаманам Мексики в общем и граничерос (другое название – «Повелители Грома» — шаманы, специализирующиеся на управлении погодой – прим. редакции) в особенности, к их способности заставлять идти дождь и интересу к распознаванию   примет и знаков, исходя из наблюдений за природными явлениями. Он упомянул, что дон Лусио был экспертом в «чтении» вулкана Попокатепетль. Я понял, что тема ему глубоко интересна, и был момент, когда он хотел спросить у меня что–то об этом, но по какой–то причине не стал.

Возвратившись в гостиницу, я встретил Териту, в ярости потребовавшую объяснений, почему не пригласили женщин. Я ей объяснил, что решение было не моим, и, когда она успокоилась, мы пошли спать.

Ночь   была наполнена странным присутствием в нашей комнате, а также (как мы узнали позднее) в комнате наших друзей. Это было так, будто бы проницательные глаза и чуткие уши следили за нами и нашими снами. Мы знали, что это Нагваль и его люди наблюдают за нами таким образом.

На следующий день мы снова разделились на группы мужчин и женщин, сопровождая Нагваля. Мы много ели, и за остаток недели я поправился на несколько килограммов.

Нагваль говорил, что наши энергетические затраты были такими большими, что нам надо было компенсировать их усиленным питанием.

Вечером мы стали свидетелями сцены, которую устроила Флоринда Доннер – одна из самых близких к Нагвалю людей. Она выразила протест против разделения мужчин и женщин. Нагваль объяснил, что нас было много, и что способ взаимодействия с женщинами очень сильно отличается от способа взаимодействия с мужчинами, но с этого момента он| больше нас не будет разделять. Он нам сказал, что в прошлом он представлял женщину как нечто нижестоящее по отношению к мужчине, но теперь в его уме этого нет:

«Женщина – существо, которое может знать напрямую, в отличие от мужчины, так приверженного языку», – сказал он нам с убежденностью, а затем продолжил:

«Женщина – существо действия, у нее есть дополнительный орган – матка, и этот орган позволяет ей совершать такие подвиги восприятия, какие мужчина даже не может себе представить», – сказал он нам после того, как мы поели.

Нас пригласили в дом Маргариты, приятельницы Нагваля, которая, кажется, принадлежала к его близкому окружению, но отличалась от остальных женщин. Маргарита была земной и заботилась о Нагвале со светской нежностью и тонкостью. Ее дом классического калифорнийского типа казался местом вне времени или задержавшимся в прошлом. Мы сели за огромный круглый стол, а после сытного обеда перешли в гостиную. Нагваль сел в кресло с высокой спинкой рядом с Кэрол, женщиной–Нагваль.

Мы с Теритой сказали, что только что поженились, и когда они услышали, что это было в Тотолапане, то удивились и сказали нам, что тоже вступили в брак там же, выполняя указания дона Хуана.

«Мы это сделали, – сказал Нагваль с убежденностью, – для достижения стратегических целей в этом мире».

Для Нагваля и его группы существовали два четко разделенных мира: их, и остальной. Все принадлежали либо их миру, либо другому. Их мир был закрыт и не допускал гостей. Мы – группа из Мексики – были исключением, двери его мира открылись, чтобы мы прошли в них. Это событие было нечто совершенно новое, и только Дух мог принять решение, останемся ли мы внутри или же двери вновь закроются, оставив нас снаружи.

«Птица свободы, – сказал нам Нагваль абсолютно серьезно, – пролетает над вашими головами. От вас зависит, покинет она вас или возьмет с собой. Если она вас покинет, то никогда больше не появится снова, и вы упустите шанс, который никогда больше не повторится».

Он объяснял наше привилегированное положение тем, что у него был долг перед Мексикой, и мы – мексиканцы – являемся тем банком, в который он вносит плату.

У Нагваля и его жены была дочь – та худенькая девушка, с которой мы познакомились в первый день.

Самая   близкая   к   Нагвалю группа была сформирована объединением женщин. Те, с которыми я был знаком: Кэрол – женщина–нагваль, Нури – ее дочь, Флоринда Доннер и Анна (Анна-Мари – т.е. Тайша Абеляр – прим. ред). Все они имели нечто общее, что отличало их от остальных женщин, которых я знал раньше, за исключением некоторых женщин Тепостлана: это страстное желание свободы и силы при отсутствии мирских чувств. У Анны эти качества были наиболее выражены. Флоринда была прямой и сильной, и очень похожей на Нагваля. Кэрол – словно из другого мира – отрешенная и эфирная. Нури была умна и точна, как стальной клинок, но было в ней нечто еще не сложившееся, нечто, что должно созреть. Все были худощавыми и мужеподобными.

В течение этой недели Нагваль также представил нам членов своей внешней группы: учеников, мужчин и женщин, которые занимались в его классах Тенсегрити – физическими упражнениями, которые сам Нагваль развивал и преподавал в огромном зале недалеко от центра Лос-Анджелеса. Внешняя группа отличалась от близкой тем, что её члены не были прямыми учениками дона Хуана и не обладали присущими воинам близкой группы характеристиками, о которых я говорил раньше.

Это были люди различных возрастов и национальностей, объединенные общим желанием узнать как можно больше об учении магов.

Нагваль знал множество людей и любил рассказывать нам анекдоты о знаменитостях, которым он был представлен: президентах, министрах, актерах и актрисах, великих духовных учителях. Обо всех он высказывался в одинаково шутливой и жесткой форме.

Он говорил нам, что у них не было достаточно энергии, что они были недоумками с чрезмерным эго, и в конце он всегда вспоминал дона Хуана как единственное воистину свободное существо, которое он знал.

Некоторые утверждения Нагваля показались мне сомнительными. Он сказал, что, знакомя нас со своей близкой группой, хотел убедить нас, что его образ жизни и книги реальны. Так как я никогда не сомневался в этом, то это утверждение показалось мне странным. Также он говорил о других членах группы, которым он представил бы нас в свое время, в особенности о женщине, которая появилась бы, только если бы мы подошли к тому, чтобы совершить «прыжок» к полной свободе:

«Она появится, – говорил он нам загадочным тоном, – в необходимый момент».

Он постоянно упоминал, что то, что мы сейчас вместе – это факт исключительный, имеющий большое значение. Он говорил нам, что двери частично были открыты для нас в честь Мексики и в оплату всего того, что мексиканец дон Хуан сделал для него. Позже он посетовал на отсутствие дона Хуана:

«Вот же старый прохвост – ушел и оставил меня одного».

Он говорил это с грустью. Подобное же чувство он испытывал и по отношению к Большой Флоринде, которая исчезла на виду у всех памятным вечером. Флоринда Доннер пыталась воспрепятствовать этому, и Нагваль, останавливая ее рукой, получил такое сильное энергетическое поражение, что им пришлось положить его в больницу, чтобы спасти от скоротечного перитонита. Большая Флоринда была его учителем и проводником после исчезновения дона Хуана, и когда она тоже ушла, в день землетрясения в Мехико в 1985 году, группа впала в безграничное отчаяние. Они тогда решили нанять небольшой самолет, спикировать в вулкан в Коста–Рике и Тем самым исчезнуть из этого мира. Ясно, что они этого так и не сделали.

О Большой Флоринде Нагваль рассказывал невероятные истории:

Он говорил, что Флоринда была мастером сдвигать точку сборки в невероятные позиции, например, как у мухи. Сделав это, она превращалась в это насекомое, поскольку ей нравилось, что мухи живут, постоянно занимаясь любовью, испытывая оргазмы без конца.

«Но такие сдвиги дорого стоят, – говорил он нам серьезно, – можно уже и не вернуться, тут один такой ушёл».

В качестве противоядия от неожиданной известности Большая Флоринда заставила его поработать поваром в придорожном ресторане. Целый год Нагваль готовил гамбургеры вместе с женщиной, которая была фанатичкой, читающей его книги. Эта женщина хотела познакомиться с Карлосом Кастанедой, не зная, что он находится тут же рядом. Однажды большой «Кадиллак» остановился напротив ресторана. Мужчина, находящийся в машине, что–то писал в тетради для заметок. Та женщина была уверена, что это её идол и заставила повара, который сопровождал её, втайне умирая от смеха, пойти с ней, чтобы всё разузнать.

В другой раз друг пригласил его на секретную встречу, на которой Карлос Кастанеда раздавал автографы. В маленькой комнате, расположенной в конце коридора, обманщик подписал ему одну из его книг.

Также он нам рассказал о конгрессе антропологов, на котором его работа была подвергнута язвительной критике. В центре аудитории находился сеньор в туземной маске, скрывавшей его лицо. Все докладчики предполагали, что говорилось о Кастанеде, и когда они его критиковали, то указывали обличительным жестом на того человека. В действительности речь шла не о Нагвале.

Неделя была переполнена такими историями, Нагваль их рассказывал беспрестанно в течение целых часов. Центральной темой всех этих историй были глупые привычки мира. Он нам рассказывал о своем обучении, когда его учитель был рядом, и о серии фантастических событий, связанных с ним самим, Кэрол и Нури.

Так как он опубликовал эти истории в своей последней книге «Искусство сновидения», я не буду их здесь повторять. Нагваль сомневался относительно их публикации, но Флоринда Доннер его убедила. Причиной сомнения были необыкновенные события, рассказанные в книге, и сомнения, что они будут поняты.

То, что я хочу рассказать, касается группы индейцев, которых ему оставил дон Хуан, и Лас Гордас ( то есть — Ла Горды, множественное число. Здесь речь идет не только о Ла Горде, но и о ком-то еще, про кого Карлос не упоминал по имени. Суду по этому упоминанию, эта женщина была под влиянием Ла Горды).

Однажды утром Флоринда позвонила нам по телефону и сообщила, что Нагваль должен отправиться на поиски индейцев его группы, которые почувствовали беспокойство и ревность из–за нашего присутствия. Когда Нагваль возвратился из этой поездки, он нам сказал, что Нури была похищена, и он ему пришлось проехать сотни километров, чтобы ее вызволить. Индейцы рассердились из–за нашего присутствия и из–за того, что   он   нас обучает, и решили   отомстить.   Нури была освобождена в результате жестокой борьбы, но в качестве предупреждения   индейцы   обрезали   ей   волосы.  Когда   мы увидели её в доме Маргариты, её   волосы были очень короткими, и прическа отличалась от вчерашней. Нас предупредили, чтобы мы были осторожными на улице, так как индейцы за нами наблюдают, и в любой момент мы можем подвергнуться   нападению.   Нагваль   отзывался   об   индейцах своей группы как о шайке глупцов, которые ничему не научились, а являлись лишь мёртвым грузом, который он вынужден тащить:

«По сравнению с вами, – говорил он нам, – это ничего не понимающие бестолочи, от которых мне следует держаться подальше».

Эти утверждения заставляли нас чувствовать себя очень хорошо и укрепляли наше эго. Лишь Карлос Идальго сообразил, что это стратегический приём, использованный Нагвалем. Действительно, усилив нашу личную важность, он нападал на нас, заставляя чувствовать себя идиотами. Эти колебания между усилением   нашего   эго   и   последующим   разбиванием   его вдребезги повторялись в течение всей недели.

Также он рассказал нам о Ла Гордах, двух женщинах из близкой группы, противостоявших лидерству Нагваля. Он был вынужден использовать всю свою энергию, чтобы подчинить их, но вместо этого вызвал у них вспышку безумия, развязкой которой стала смерть. Это была мрачная история, которая произвела на меня весьма неприятное впечатление.

Однажды вечером мы были приглашены в дом одного из членов внешней группы. Нагваль не присутствовал, но нас сопровождали женщины из его близкой группы.  Дом   был расположен в пригороде, фасад его был украшен огромным развевающимся на ветру флагом Соединенных Штатов. Лос-Анджелес   изобиловал   такими   проявлениями    патриотизма, вызванными войной в Персидском заливе. Вид дома одного из сторонников Нагваля вызвал у меня замешательство. Владелец дома, крупный мужчина с женскими манерами, принял нас с большой   симпатией и хвалился   своей   коллекцией   монет, тибетских реликвий и едой, приготовленной в нашу честь. Я чувствовал себя так, словно одна из моих мексиканских тетушек давала один из своих буржуазных ужинов. Не выдержав всего этого, я вышел на улицу и сел на скамейку в надежде, что эта абсурдная встреча скоро закончится.  Утром Нагваль расспрашивал нас о впечатлениях вчерашнего вечера, и я ему сказал, что это было невыносимо, но остальные члены группы со мной не согласились. Это дало повод поздравить себя по поводу моего восприятия. Постепенно я начал понимать, что всё происходящее с Нагвалем было продумано заранее. Это был шаблон, разработанный специально, чтобы нас испытать. Нагваль следил за нашими реакциями, замечая проявления наших эго, заученных структур и блоков. Кроме того, он мастерски измерял наши энергетические уровни и отклонения. Он постоянно говорил нам о необходимости оставить наше эго и учил нас технике стирания личной истории. Главной техникой являлся перепросмотр, заключающийся в восстановлении событий и образов прошлого, возвращении всех энергетически связанных обязательств для того, чтобы добиться беспристрастного взгляда на самого себя.

Нагваль считал, что Вселенная – это место, где властвуют насилие и ограбление одних существ другими. Я возражал против такой точки зрения, утверждая, что миром правит любовь. Нагваль смеялся надо мной и говорил, что важны лишь личная энергия и сила. Он утверждал, что секс – это самый лучший способ потерять энергию, и что необходимо избегать этого любой ценой.

Один мужчина из группы возразил, утверждая, что во время секса он и его невеста достигали восхитительных уровней осознания. Нагваль задумался на мгновение и сказал ему, что в этом случае нет возражений. Однако он сказал это не потому, что так думал, а лишь потому, что следовал потоку. Слушая его тогда и несколько дней спустя, я начал различать, когда Нагваль говорит серьезно, а когда он оставлял нас при нашем мнении, как бы говоря, что бесполезно пытаться нас изменить. Экспертом в этом был Карлос Идальго. Когда вечерами мы собирались и обсуждали события дня, он разъяснял нам тактику и стратегию Нагваля. Он говорил, что Нагваль почти никогда не говорит серьезно, и что большинство его действий было простыми уловками, направленными на то, чтобы мы начали защищать наши эго и наши привязанности.

В этом плане главной его тактикой было пригласить остаться с ним и его группой, оставив всё – работу, имущество, дом и семью. Он нам рассказывал о случае, когда одна сеньора поклялась сделать для него всё, что он ни попросит, за возможность находиться в его группе. Нагваль попросил её обрезать волосы, так как знал, что они были самой ценной её собственностью. У сеньоры началась истерика, и она сказала, чтобы он просил её о чём угодно, кроме этого. После таких историй мы с сожалением видели, что и мы такие же, как эта Сеньора: жаждем стать свободными, но привязаны к своим тюрьмам и не имеем силы оставить их.

Наконец, наступил день нашего возвращения в Мексику, Нагваль привез нас в аэропорт и сказал нам, что не знает v ли нас снова, поскольку, так же, как и дон Хуан, он и его группа должны будут исчезнуть в другом мире, и этот момент был уже очень близко.

Чтобы сделать это, он нуждался в критической массе, ем была необходима наша энергия. Он. пригласил Териту остаться вместе с Флориндой, меня – тоже, говоря, что ему необходим мой ум, чтобы помочь понять необъяснимые события. Перед тем, как выйти из машины в аэропорту, он мне сказал, чтобы я не уезжал, но я не воспользовался случаем, и с чувством потери мы сели в самолет, который увез нас обратно в Мехико.

Через несколько дней пришло известие, что Нагваль приедет в Мехико, где и произошел удивительный случай, рассказанный мной раньше, когда мы его встретили возле Сокало. В кафе «Такуба» мы договорились встретиться на следующий день, чтобы совершить экскурсию в гроты Какауамильпа, где Нагваль обещал посвятить нас в шаманизм.

Рано утром все, кроме меня, выехали к гротам, в то время как я направился в Тепостлан, потому что хотел взять с собой свою дочь, чтобы познакомить её с Нагвалем. Я не нашел её, а когда приехал в Какауамильпу, то застал всю группу сидящей около стола после еды и готовящейся к тому, чтобы войти в гроты. Я попросил подождать, пока я подкреплюсь, и это привело к тому, что вход был отложен на час. Нагваль, в связи с вынужденной задержкой, повел себя странно: он нетерпеливо и нервно ходил из стороны в сторону, и в какой–то момент совершенно вышел из себя из–за того, что должен был ждать. Я подошел к нему и сказал, что, как мне кажется, его способ действовать определяется североамериканской культурой, в которой он жил и в которой можно всё предвидеть. Я дерзнул сказать ему, что здесь, в Мексике, не всегда всё получается так, как мы это планируем.

Он посмотрел на меня с удивлением и ответил, что не является причиной его состояния, а тот факт, что знаки были неподходящими. В этот момент женщина–индеанка, продававшая сувениры, почти, подошла к нам, и Нагваль почти закричал, чтобы нас оставили в покое. В конце концов, мы смогли войти в грот, и Нагваль объявил, что мы должны отделиться от остальных людей, от окружавших туристов и других посетителей.

Наша миссия здесь трансцендентна, – сказал   он   нам торжественно, – я покажу вам памятник воину точно так же, как мне его показывал дон Хуан». Мы двинулись в путь, но мое тело стало протестовать из–за гнетущей обстановки и разреженного воздуха, которого мне не хватало для дыхания.

Кроме того, мой разум начал жаловаться: он говорил мне, что это языческая церемония, в которой я не должен участвовать. Я чувствовал, что задыхаюсь, что Нагваль – это несносный фигляр, заставляющий меня поклоняться камню, и что я предаю свой иудаизм. В конце концов, не вынеся этого, я направился к выходу и уехал к себе домой. Я ждал до середины ночи возвращения группы, уверенный, что мы встретимся здесь. Во время ожидания   я наблюдал   за ласточкой, пытавшейся приблизиться к гнезду, занятому другими ласточками, но те отгоняли её снова и снова до тех пор, пока она не улетела. Точно так же чувствовал себя я: я ушел из группы и сейчас снова хотел с ней объединиться, но был отвергнут. Группы не было всю ночь, и это подтвердило мое ощущение, что я и есть та отвергнутая ласточка. Расстроенный, я пошел спать. а следующий день я пошел искать Нагваля в его гостиницу и нашел его за завтраком в компании нескольких его людей. Он смотрел на меня с безразличием очевидным презрением, что заставило почувствовать себя ужасно. Рассказав историю о ласточках, я извинился, сказав, что вынужден уйти из гротов, но чувствовал себя совершенно посторонним. В тот момент, когда я признал Карлоса Кастанеду как Нагваля, но не смог. Также я сказал, что мое опоздание было вызвано желанием представить Нагваля своей дочери. Нагваль посмотрел на меня со странным блеском в глазах и разразился истерическим хохотом: «Хотел представить меня дочери!» – воскликнул он в промежутке между взрывами смеха.

Это меня потрясло совершенно. Для меня желание представить его своей дочери было вызвано наивным желанием способствовать её росту в результате знакомства с таким человеком, как Нагваль. Его насмешка и его выражение скрывали, наоборот, что–то абсолютно чуждое наивности. В этот момент что–то во мне сломалось, и я стал видеть Нагваля другими глазами.

Тем не менее, я оттуда не ушел, нас пригласили поехать в Тулу и за хлопотами, связанными с поездкой, я забыл о своем недовольстве.

Как всегда, Нагваль начал говорить и всю дорогу не умолкал ни на секунду. Забравшись в машину, он запретил нам включать музыку. Он сказал нам, что он уже не обладает «Я», что все, что у него осталось, это истории нагвалей, которые выходят из его рта сами собой. Он нам рассказал, что дон Хуан заставил его уйти от всех его друзей, и что в течение месяцев он жил, закрывшись в гостиничном номере, ни с кем не встречаясь и сходя с ума до тех пор, пока у него внутри что–то не сломалось, и он не перестал нуждаться в компании. Когда мы приехали в Тулу, он привел нас на центральную площадь и в церковь, в которой встречался с Бросившим Вызов Смерти.

«Я думал, что это случилось в Оахаке», – сказал кто–то группы.

«Это было тут, – ответил Нагваль, – и также здесь я исчез на девять дней в другом мире».

Мы вошли в церковь, в которой Нагваль встречался с Бросившим   Вызов   Смерти, и она мне показалась самым печальным местом в мире. Затем мы обошли вокруг площади, и Нагваль нам показал любимую скамейку дона Хуана. И вспомнил, как видел с неё смерть одного человека.

«С доном Хуаном любое событие было обучением, – сказал он нам серьезно. – Перед тем, как я познакомился с ним, видеть, как кто–то умирает, было простым трагическим событием, но с доном Хуаном я увидел приближение смерти, и все событие приобрело магический и фантастический оборот».

Потом он сказал нам, что Бросивший Вызов Смерти соединился с женщиной–Нагваль, и что Кэрол содержит в себе их обоих. Все повернулись, чтобы посмотреть на Кэрол, и та кивнула головой.

«С этой женщиной, – сказал Нагваль, – я путешествовал туда, куда никто не может путешествовать».

Мы повернулись снова, чтобы посмотреть на Кэрол, и она снова кивнула головой.

В течение времени, пока Нагваль был в Мексике, кроме Тулы мы побывали в Теотиуакане. Помню, что, прибыв туда и увидев пирамиду Солнца, я почувствовал давление в животе, меня бросило в дрожь. Я рассказал о своих ощущениях, считая, что они связаны с энергией этого места. Нагваль повернулся посмотреть на меня и, смеясь, сказал:

«Глупости, просто это у тебя газы».

Мы шли по дороге мёртвых, и Нагваль посмеялся над этим названием. Он сказал нам, что испанцы нашли там человеческие останки, потому и дали такое название, но в действительности то, что там происходило, было фантастикой. Сотни наблюдателей располагались на каждом повороте дороги и совместно созерцали пирамиду Луны. Когда они это делали в совершенстве и полностью синхронно, то исчезали из этого мира. Если кто–то терпел неудачу, то получал травмы, и его останки падали на землю.

Сказав это, Нагваль расположился в углу и посмотрел на пирамиду, стараясь воспроизвести чувства тех людей, способных совместно путешествовать в другие миры.

Я больше не видел Нагваля, и иногда я задаю себе вопрос: действительно ли Птица Свободы пролетела надо мной, и я позволил ей улететь, или всё то, что я пережил, было ещё одной частью   переплетений   моей   жизни, частью необходимой и ценной тем, что я её пережил. Иногда я осуждаю себя за то, что не оставил всё и полностью не посвятил себя Нагвалю и его пути. Кроме того, когда я чувствую себя пойманным моей работой или этим миром, я думаю, что потерял возможность моей жизни, и что нечто, желаемое мною в течение многих лет, было реальным, но я не смог его схватить. Но потом я вспоминаю истерический смех Нагваля, когда я упомянул о своем желании познакомить его со своей дочерью, моей любимой Эстушей, и что–то мне говорит: все случившееся было тем, что должно было произойти, ни больше, ни меньше.

Нагваль просил нас не разглашать события, происходившие во время наших встреч. Три года я молчал, но сейчас я думаю, что всё это составляло часть стратегии, в которой ценным было воздействие на наше сознание и возможность его изменить. Я очень благодарен Нагвалю за то, что он показал мне меня самого, мои зависимости и привязанности, моё эго и моё упрямство, но я не могу согласиться хранить секреты.

В качестве примера его учения и значимости свободы, как высшего блага и цели для достижения, я выбрал свободу написать о некоторых событиях, запомнившихся мне в те необыкновенные дни, когда я был прямым свидетелем деятельности одной из самых выдающихся личностей нашего времени.

Надеюсь, это пригодится тем, кто прочтёт.

И напоследок. Нагваль перестал общаться с большинством из нас, за исключением одной женщины из нашей группы. Он говорил с ней день и ночь, побуждая её оставить всё и объединиться с его группой. Проблема была в том, что этот уход подразумевал оставить без опеки одного из её сыновей, который ещё эмоционально и материально зависел от своей матери. Он оказал на неё такое давление, что в один прекрасный день она вынуждена была просить его не пытаться более входить с ней в контакт. Когда она нам рассказала об этом происшествии как об ужасающем давлении, которому её подверг Нагваль, я был глубоко поражен, и я до сих пор не понимаю того события.

Нагваль много раз предупреждал нас о том, что его стратегия была не такой, как у дона Хуана, и что мы никогда не должны думать о сердечной привязанности к нему или эмоциональной зависимости от его персоны. Это было трудно усвоить и трудно принять, но, в конце концов, он оказался прав. Нагваль исчез, и никогда больше мы не увидим его снова. Как учитель он не подходил к своим ученикам с позиций неизменности, духа постоянства и защиты. Это научило нас не зависеть от сильных личностей на своём пути и стало настоящим толчком к независимости и свободе. Я благодарен ему за этот жест, трудный, но необходимый.

Якобо Гринберг-Зильбербаум, 1993

Кастанеда встретил Дона Хуана

Первый эпизод сериала по книге «Учение дона Хуана»

Завершается производство первого эпизода «Пятно» из анимационного сериала по книге Карлоса Кастанеды «Учение дона Хуана. Пут знания индейцев племени Яки». Мы взяли интервью с создателем, режиссером этого проекта Яро Лексом.

Вы инициатор и вдохновитель этого проекта, не так ли? Как вы пришли к этой мысли, почему решили снять этот фильм? Расскажите немного о себе.

Меня зовут Яро. Я основатель проекта «Икстлан». О себе особо нечего сказать, кроме того, что у меня есть некоторый опыт работы в компьютерной графике и я очень люблю кинематограф. Я познакомился с книгами Кастанеды, когда мне было 18 лет. Меня всегда восхищали его истории. Много раз я представлял себе различные сцены из его книг в моей голове, и я бродил по этим образам, как если бы это могло происходить на экране. Думаю, мой практический интерес к кинематографии был вызван главным образом моим сильным желанием снять фильм о Карлосе самому:)

И в один прекрасный день, когда я ощущал себя тупым и уставшим от некоторых обстоятельств, которые случились в моей жизни, меня пронзила внезапная мысль – почему бы не попробовать самому сделать что-то вроде фильма по книгам Кастанеды? И это стало началом проекта Икстлан.

В конце концов, я твердо верю, что только намерение сделало этот проект возможным. Это давало мне силы сотни раз, когда я был готов сдаться. Я очень благодарен своим товарищам, которые присоединились ко мне, и всем вкладчикам из 30 стран мира, которые помогают нам воплотить этот фильм в жизнь!

Первый Эпизод Сериала По Книге «Учение Дона Хуана» 5

You are the initiator and mastermind of this project, aren’t you? How did you come to this, why did you decide to make this film? Tell us a little about yourself.

My name is Yaro. I’m the founder of the Project Ixtlan. There’s not much to say about myself exept that I have some experience in computer graphics and I really love cinematography. I got acquainted with Castaneda’s books when I was 18. I was always admired by his stories. Many times I imagined different scenes from his books in my head and I wandered if ever we can watch these stories on a screen. I guess my practical interest in cinematography was primarily sparked by my strong wish to make a movie about Carlos myself:)

And one day, when I was thick and tired of some circumstances which took place in my life, I had a sudden thought — why not to try to make a kind of movie based on Castaneda books myself? And this was a begining of the project Ixtlan.

After all, I firmly believe that only Intent made this project possible. It gave me strength hundreds of time, when I was ready to give up.  I’m very grateful to my comrades who joined me and to all contributors from 30 countries of the world, who help us make this movie come to life!

Практикуете ли вы магические пассы, перепросмотр, походку силы и другие вещи из книг?

У меня есть некоторый опыт в походке силы, сновидениях и перепросмотре. Я считаю, что одной из важнейших задач для практикующего является внутреннее безмолвие, прекращение внутреннего диалога. К сожалению, у меня пока нет опыта в магических пассах, но я занимаюсь йогой)

Do you practice magic passes, recapitulation, power walk, and other things from books?

I have some experience in power walk, dreamings and recapitulation. I believe that one of the most important task for a practitioner is the inner silence, stopping the internal dialogue. Unfortunately, I have no experience in magical passes yet, but I practice yoga)

Первый Эпизод Сериала По Книге «Учение Дона Хуана» 6

Пытались ли вы заручиться поддержкой своего проекта в Cleargreen или у других учеников Кастанеды? Или от каких-то крупных студий и продюсерских компаний?

Да, я пытался связаться с правообладателями в самом начале проекта, но безуспешно. Конечно, было бы неплохо получить отзывы и поддержку от Cleargreen. Все-таки это фанатский проект, мы на нем ничего не зарабатываем. Единственное намерение, которое у нас есть, – это выразить нашу благодарность человеку, который дал нам кубический сантиметр шанса.

Have you tried to get support for your project from Cleargreen or other Castaneda students? Or from some major studios and production companies?

Yes, I have tried to get in touch with copyright holders at the very beginning of the project, but without any success. Of course it would be nice to have some feedback and support from Cleargreen. Still, this is a fan based project, we don’t earn anything from it. The only Intent we have is to express our gratitude to a man who gave us all the cubic centimeter of chance.

Мне кажется, что такой фильм, который вы пытаетесь создать вряд ли когда-нибудь сможет окупить все затраты. Что вы думаете об этом?

Да, нет никакого способа окупить затраты времени и Намерения. Это бесценно 🙂

It seems to me that such a film that you are trying to create it is unlikely that it will ever be able to recoup all expenses. What do you think about it?

Yeah, there’s no way to recoup the expence of time and Intent. It is priceless:)

Всю книгу нельзя поместить во фрагмент ролика. Как вы выбирали моменты и сцены?

Мы пошли самым простым путем – взяли одну главу из первой книги :)) На самом деле я согласен с вами, невозможно охватить все книги или даже одну книгу в одном фильме. Поэтому мы планируем делать сериал, начиная с первой книги.

The entire book cannot be placed in a movie clip. How did you choose your moments and scenes?

We did the most primitive way — making a single chapter of the first book:)) Actually I agree with you, it’s impossible to embrace all books or even one book in a single movie. That’s why we plan to make series, starting from the 1-st book.

Первый Эпизод Сериала По Книге «Учение Дона Хуана» 7

Понятно, что основная аудитория фильма — это люди, которых книги Карлоса глубоко тронули. Как вы думаете, понравится ли ваш фильм людям, которые никогда не читали Кастанеду?

В первую очередь, проект Ixtlan ориентирован на основную аудиторию – последователей нагвализма. Нет главной цели привлечь новых людей, но, конечно, мы будем более чем счастливы, если кто-то откроет для себя книги Кастанеды после просмотра нашего фильма.

It is clear that the main audience of the film is those people who were deeply affected by Carlos ‘ books. Do you think your film will appeal to people who have never read Castaneda?

Foremost, project Ixtlan is aimed at the core audience – the followers of nagualism. There’s no primary goal to attract new people, but of course we’ll be more than happy if someone discovers Castaneda’s books after watching our film.

Почему вы решили снимать фильм по первым книгам, а не по 4, 5 или 6? Что послужило причиной выбора?

Причина выбора 1-й книги была логичным выбором. Во-первых, это было самое начало учения дона Хуана и первое испытание для Карлоса. Во-вторых, действие первого эпизода происходит на единственной локации – крыльцо дома Дона Хуана. Поскольку это малобюджетный фильм, для начала нужно было взять что-то, с чем мы справимся. Следующая серия должна быть намного сложнее и разнообразнее 🙂

Why did you decide to make a film based on the first books, and not on 4, 5 or 6? What was the reason for the choice?

The reason to choose the 1-st book was a logical choice. Firstly, this was the very beginning of Don Juan’s teaching and the first challenge for Carlos. Secondly, the first episode take place on a single location — the porch of DJ’ house. Since this is a low-budget film, we had to take something for start that we can handle. Next series should be much more complicated and diverse:)

Сколько длится сам фильм? Почему вы выбрали именно эту технику съемок?

Продолжительность первой серии 43 мин. Техника полу-живописи, которую мы использовали для этого фильма, была выбрана из-за намерения сделать его чем-то вроде сюрреализма, более сновиденного характера, чем обычная съемка, а также из-за всех имеющихся у нас ограничений. Нам пришлось снимать все в довольно ограниченной студии и добавлять все фоны компьютерной графикой. Это была основная причина, по которой потребовалось столько времени — один человек и более чем 400 снимков с VFX;))

How long does the movie itself last? Why did you choose this particular shooting technique?

Duration of the first episode is 43 min. The semi-painting technique, we used for this movie, was chosen because of the intent to make it a kind of surreal, more with a dreamy nature then just an ordinary shooting, also because of all limitations we got. We had to film everything in a quite limited studio and add all backgrounds with computer graphics. This was the primary reason it took so long – a single man and more then 400 shots with VFX;))

Первый Эпизод Сериала По Книге «Учение Дона Хуана» 8

Как и когда зрители из России, Украины и Беларуси смогут посмотреть этот фильм? Можно ли будет посмотреть ваш фильм в платной онлайн видеотеке?

Мы планируем как можно скорее выпустить серию на платформе Vimeo on Demand. Сначала все наши участники получат доступ к этому фильму, затем все остальные. Как вы знаете, в фильме у нас два языка – английский и русский. Я знаю, что у Карлоса Кастанеды огромное количество фанатов в России, Украине и Белоруссии, надеюсь, они не разочаруются 🙂

How and when will viewers from Russia, Ukraine, and Belarus be able to watch this film? Will it be possible to watch your film in a paid online video library?

We plan to release the episode via Vimeo on demand platform as soon as possible. At first, all our contributors will get access to this film, then everybody else. As you may know, we got two languages in movie – English and Russian. I know that there’s a huge fan base of Carlos Castaneda in Russia, Ukraine and Belorussia, hope they will not be disappointed:)

Думаете ли вы продолжить съемки или хотите сделать перерыв после премьеры?

Подождите, пока мы запустим новый сайт. Это только начало 🙂

Do you dream of continuing filming or do you want to take a break after the premiere?

Please wait till we launch a new site. This is just a begining:)

Сайт проекта Икстлан

 

 Кастанеда. Ученик Чародея. Впервые в интернет. 3 часть

 Кастанеда. Ученик Чародея. Впервые в интернет. 3 часть

Это окончание рассказа о Карлосе Кастанеде, опубликованного в печатном номере американского журнала Пентхауз за 1973 год, Ирвингом Уоллесом.

Первая часть: https://tensegrity.moscow/uchenik-charodeya-castaneda/

Вторая часть: https://tensegrity.moscow/uchenik-charodeya-castaneda-2/

***

Путешествовать по забитым автострадам Лос-Анджелеса, переживать очередную вечеринку в доме друга, которая ни к чему не приведет, наблюдать за беспокойной, ускоренной, бешеной, вычурной и бесцельной интенсивной активностью моих друзей, слушающих бесконечный мусор, который льется из 40 лучших радиостанций Лос-Анджелеса, читать последние экологические ужасы, которые угрожают существованию людей повсюду наблюдая за страшным жизненным путешествием от молодости до старости и, наконец, смертью в американском обществе и в других продвинутых сообществах, я ощутил чистоту и красоту пути Яки. Я понимаю, почему Карлос должен в конечном итоге рискнуть своей человечностью в последней борьбе с союзником в долине. Я так же знаю, что имел в виду дон Хуан, когда он говорил, что искусство воина состоит в том, чтобы уравновесить страх быть человеком с чудом быть человеком. Возможно, именно тогда я наиболее ясно увидел Карлоса, когда он взял мою подругу Рут и меня и нескольких других людей в место силы, высоко в холмах над Малибу.

Мы все договорились встретиться в ресторане Ships на бульваре Уилшир в Западном Лос-Анджелесе. Во всем этом присутствовало восхитительное несоответствие. Я имею в виду, когда ты останавливаешься и думаешь об этом, ожидая ученика мага, в закусочной, где продают куриные крылышки, все это кажется таким далеким. Все эти люди набивающие свои рты жареными цыплятами. Когда подошла одна из пожилых леди, которые работают там в качестве официантки, и спросила, может ли она помочь нам, все это выглядело настолько нелепо, что я кусал щеки, чтобы не рассмеяться вслух. Я выбежал на стоянку, чтобы ждать Карлоса там. Что я мог сказать официантке? – «о нет, спасибо, я просто жду ученика мага?». В любом случае вскоре Карлос появился на парковке. Он казался наполненным энергией, полным счастья. Было очевидно, что он любил посещать места силы. Он объяснил, что дон Хуан видел это место на холмах над каньоном Малибу в своем сновидении. Оно оказалось точно таким, как дон Хуан описал его Карлосу: кольцо из массивных валунов образовало идеальный круг вокруг густых зарослей чаппараля. Один из валунов напоминал лицо, указывающее на запад в сторону Тихого океана.

Согласно Карлосу, направление на запад валуна, напоминающего лицо, означало, что именно это место было местом силы для интроспекции. Маги Яки приходили сюда много лет назад, чтобы практиковать медитацию и другие техники Яки. Карлос продемонстрировал некоторые из них. Одно упражнение было разработано, чтобы помочь человеку почувствовать линии мира. Согласно магии Яки, мир состоит из линий, и при правильном упражнении их можно узнать непосредственно. Карлос держал ноги под прямым углом, вытянув левую руку, а правую расположив параллельно земле и согнув ее внутрь к груди. Левую ладонь он повернул от себя, а правую — к груди. Затем он начал быстро шевелить пальцами обеих рук, как будто играя на гигантском банджо. Карлос сжал руки в кулаки и грациозно повернулся вокруг себя, приняв боксерскую стойку. Внезапно Карлос снял напряжение со своего тела и раскрыл кулаки. «оп»! Он произнес: «Вот они линии мира!»

Я попробовал это упражнение и почувствовал то, чего никогда раньше не испытывал. Что это было на самом деле, я не знаю: возможно, это были линии мира. В самом центре зарослей чаппараля Карлос показал способ как захоронить себя. Маг Яки приходил в это место, тщательно строил небольшое укрытие из кусочков дерева манзанита и мескита, в которых можно было бы захоронить себя. Это был способ произвести своего рода психологическую смерть — технику остановки мира. Таким образом, маг медитировал в течение нескольких дней, останавливая непрерывный поток внутреннего диалога и прерывая поток обычных восприятий, которые мешают человеку видеть. Акт захоронения не является похоронной практикой. Это способ неделания мира так, вместо обычного делания.

Там, на месте силы, которое дон Хуан видел во сне, Карлос рассказал нам, как выживать в лесу. Он рассказал, как он и Дон Хуан ловили гремучих змей. Карлос сказал что нужно много нитей, чтобы сделать ловушки разных видов. Для поимки гремучей змеи ловушка делается с помощью длинной нити, превращенной в петлю, которая надевается на голову змеи, когда она вылезает из своей норы. Карлос говорит, что лучше всего пользоваться зубной нитью. «Антропологам не нужен весь этот мусор, который они берут с собой в поле. Все, что им нужно, это зубная нить, много зубной нити». Карлос наслаждается радостью от еды гремучей змеи. «Это супер вкусно!», — он говорит: «Колоссально вкусно! Лучше, чем кит, индейка, курица».

Карлос сказал, что есть другие места силы, каждое из которых отличается. Есть даже место силы, куда вы можете пойти, чтобы избавиться от злых духов, которые будут цепляться за мага. Он знает одно такое место, где маг протискивается через узкий выход, сделанный между двумя отвесными стенами утеса. Когда маг протискивается сквозь отверстие, злые сущности стираются с него и остаются навсегда в месте силы.

Карлос говорит, что этих злых духов не надо путать с союзниками. Это другие нежелательные сущности, которые могут прицепиться к воину. Там, в месте силы, Карлос кажется по-настоящему счастливым, Его энергия кажется неисчерпаемой, Карлос спускается вниз с одного холма на другой. Он легко передвигается через густой чаппараль, как быстрый койот. Он подпрыгивает, как полноватый маленький гномик. Нет сомнений, что на диких холмах над Малибу Карлос чувствует себя совершенно как дома. Он шутит о Доне Хуане Доне Хенаро и других, которых он знал. Его речь, как у дона Хуана, усеяна шутливым сленгом. Карлос также советует и мне: «Будь серьезен, но не принимай себя слишком серьезно!»

Поскольку мы готовы были уже покинуть место силы, Карлос предупредил нас «Оставьте все, что вы нашли здесь. Не берите ни ветки, ни цветов, ни камней, ничего! Это очень опасно!». Затем мы отправились в путь через каньон Малибу в поисках водного каньона, где Карлос должен был найти для нас растение Дягиль или Дудник лекарственный (angelica).

Дягиль или Дудник лекарственный — любимое растение магов Яки. Сжигание его высушенного стебля приводит к образованию дыма, который, как считается, дает большую ясность. Мы искали дягиль в русле ручья прямо под знаком, предупреждающим: «Не пересекать, штраф 500 долларов – по закону штата округа Лос-Анджелес и /или тюремное заключение для нарушителей».

Карлос проигнорировал этот знак. Мы нашли несколько зеленых растений дягиля, но ни одного, которая высохла естественным путем. «Это плохо», сказал Карлос, «Он должен быть сухим, прежде чем его надо собирать! Я сразу почувствовал запах зеленого дягиля». Пахло очень знакомо, и я откусил его. «Карлос, — сказал я, — Это ведь дикий сельдерей». Карлос сказал: «Конечно, дикий сельдерей, разве он не хорош? Дягиль потрясающее растение».

Я взял его к известному ботанику в UCLA для анализа. Он сказал мне, что в нем ничего нет. Ничего! Совершенно безобидная вещь. Вы могли бы съесть 10 фунтов такого растения, и ничего бы не случилось, но оно очень важно для мага. Карлос настаивает на том, что его дым приведет к большой ясности. Маг часто использует его для того, чтобы ароматизировать помещение, так же как люди здесь используют благовония или освежители, чтобы освежить воздух в своих домах. Иногда из него делают чай. Карлос говорит, что чай из дягиля мягкий и вкусный.

Мы с Рут оставили Карлоса и остальных в водном каньоне и направились домой к Лагуна Бич через международный аэропорт Лос-Анджелеса, где нам надо был встретить прилетающих друзей. Проезжая через Венис, Калифорния Рут внезапно стало очень плохо. Я не туда свернул и в итоге оказался в ужасной пробке на Venice Boarwalk. У нас с Рут была ужасная ссора. Самолет нашего друга опоздал на два часа. Когда мы выходили из аэропорта разразился страшный ливень, и во время езды по автостраде сгорел мой привод стеклоочистителя. Я не мог поверить в невероятную неудачу, которую мы все время испытывали. Вынужденные покинуть автостраду, мы съехали на трассу US 1 в полночь и в самый ливень. Я высунул левую руку из окна и, используя ее, как стеклоочиститель, смог вытирать маленькое пятно достаточно чистым, чтобы хоть как-то видеть дорогу. Нам потребовались многие часы, чтобы добраться домой.

По дороге Рут побледнела и сказала: «О, Боже!» Я думал, что она снова ужасно себя чувствует, но это было совсем не так. Порывшись в кармане своей куртки для сигарет, она нашла веточку с места силы. «Как ты могла это сделать? — закричал я, — Карлос сказал тебе не брать оттуда ничего. Посмотри, что случилось». «Но я не брала этого». Она сказала, что, должно быть, оно само прыгнуло в ее карман!

«Мне все равно, как оно туда попало! Выбрось эту чертову штуку из окна! Прямо сейчас!» Я был так расстроен, что чуть не вырулил прямо на грузовик, приближающийся к нам по встречной полосе. Наши друзья, которых мы подобрали в аэропорту раньше, смотрели на нас с заднего сидения, как будто мы сумасшедшие. «Что не так с этой веточкой?» Они хотели знать. «Рут выбросила. Забудьте об этом!» Я сказал, вздохнув с облегчением. «Это была ерунда!» Но я знал, что лгал. Это, конечно, не была ерунда. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, и мои стеклоочистители снова начали работать. Мы легко доехали до Лагуна Бич. Когда мы мчались всю ночь, мои мысли были о Карлосе, Доне Хуане и о способах познания Яки. Я вспомнил одну последнюю историю, которую Карлос рассказал нам.

Дон Хуан сказал ему, что Карлос вообще не знает сам себя. Чтобы доказать свою точку зрения, дон Хуан сказал Карлосу начать думать о себе в терминах, которые были полностью противоположны тем, в которых он обычно думал о себе. Карлос делал это в течение нескольких дней. Он был поражен, обнаружив, что противоположное описание ему также подходит. Он бросился обратно к Дону Хуану с новостью о том, что он совсем не тот, кем считал себя. Дон Хуан сказал: «Это хорошо, Карлос, но, когда ты действительно придешь к видению, ты поймешь, что ты так же не являешься и своей противоположностью. В конце концов, ты мертвец, как и все остальные». Когда я ехал, я вспомнил странный, но прекрасный день проведенный с Карлосом на холмах над Малибу и о последовавших невероятных событиях.

Опасность дороги сквозь темную ночь во время дождя заставила меня задуматься о своей смерти. Я понял, что путь познания Яки напрямую связан со смертью. Точнее, все дело в том, чтобы мужественно жить с фактом смерти, являющимся абсолютным ужасом для того, кто является живым человеком. Фрагменты стихотворения, которое особенно любил Карлос, продолжали врезаться в мое сознание. Стихотворение Хуана Рамона Хименеса было таким же любимым и у Дона Хуана.

..И я уйду. А птицы будут петь
как пели,
и будет сад, и дерево в саду,
и мой колодец белый.

На склоне дня, прозрачен и спокоен,
замрет закат, и вспомнят про меня
колокола окрестных колоколен.

С годами будет улица иной;
кого любил я, тех уже не станет,
и в сад мой за беленою стеной,
тоскуя, только тень моя заглянет…

И я уйду; один – без никого,
без вечеров, без утренней капели
и белого колодца моего…
А птицы будут петь и петь, как пели.

 

Сновидѣніе Наяву: ученіе г-на ​Карлоса​ ​Кастанеды​ и г-жи ​Кэролъ​ ​Тиггсъ​

Сновидѣніе Наяву: ученіе г-на ​Карлоса​ ​Кастанеды​ и г-жи ​Кэролъ​ ​Тиггсъ​

Общество русско-толтекской дружбы
cовмѣстно съ сообществомъ ​ИКСТЛАНЪ
Объявляетъ циклъ практикъ
по учение г-на ​Карлоса​ ​Кастанеды​ и г-жи ​Кэролъ​ ​Тиггсъ​

Сновидѣніе Наяву

Какъ очнуться и осознать себя во снѣ повседневной жизни?
въ программѣ цикла: ​
Магическія​ Пассы видящихъ изъ традиціи ​Древнѣй​ Мексики и упражненія недѣланія

онлайнъ 21, 28 ноября, 5 и 12 декабря

в залѣ 22, 29 ноября, 6 и 13 декабря

 

Нужно ли ложиться в постель и засыпать – чтобы начать сновидеть? 

Нет. Поскольку вы УЖЕ и СЕЙЧАС в сновидении, достаточно осознать этот факт. Не интеллектуально, а физическим телом, как ощущение.

Обязательно ли делать что-то специальное, чтобы попасть в сновидение?

Нет. Наоборот, лучше перестать делать что-то, из того, что вы обычно делаете. Например, привычный внутренний диалог или привычные действия. Просто что-то отпустить, не держаться за что-то, за что мы обычно держимся. Например, за привычное мнение о себе и об окружающих.

Как начать сновидеть?

Нужно сдвинуть свою точку сборки в позицию, из которое у вас появится ясное чувство, что вы находитесь во сне и окружающий вас мир – это сновиденный мираж, несмотря на свою физическую плотность.

В течение занятий цикла мы будем выполнять специальные практики, магические пассы и неделания для входа и удержания в состоянии сновидения наяву. Полное участие – ключ к успеху!


Циклъ ​онлайнъ​ практикъ въ сообществѣ ​ИКСТЛАНЪ​

21, 28 ноября, 5 и 12 декабря

Занятія по субботамъ, вечеромъ, начало въ 20-30 по московскому времени

Стоимость и условія оплаты прежніе: 2 тыс. рублей за 4 занятія

Для регистраціи оплачивайте ​онлайнъ​ переводомъ по номеру карты №4276380076246771 (Сбербанкъ)) либо по Paypal на ​емейлъ​ don.vertigo@gmail.com

Послѣ оплаты напишите на почту или въ ​Воцапъ​ о фактѣ оплаты


Циклъ практикъ в залѣ въ сообществѣ ​ИКСТЛАНЪ​

22, 29 ноября, 6 и 13 декабря

Занятія по воскресеньямъ, вечеромъ, начало въ 18-00 по московскому времени

Мѣстоположеніе: Малый Харитоньевскій перъ., 9/13съ9, Москва

Стоимость и условія оплаты: 750 рублей за каждое занятіе

Оплата происходитъ на входѣ, у дежурной

 Кастанеда. Ученик Чародея. Впервые в интернет. 3 часть

 Кастанеда. Ученик Чародея. Впервые в интернет. 2 часть

Это продолжение рассказа о Карлосе Кастанеде опубликованного в печатном номере американского журнала Пентхауз за 1973 год, Ирвингом Уоллесом.

Первая часть: https://tensegrity.moscow/uchenik-charodeya-castaneda/

***

И легко и сложно передать именно то, что имел в виду Дон Хуан. Если человек, которому вы пытаетесь объяснить чувствует, что его реальность — это не только одна возможная реальность и что все реальности являются просто описаниями, то это будет легко. Но если человек отрицает и уходит от возможности наличия множества реальностей и, следовательно, множества описаний мира тогда это будет сложно. По правде говоря, идея остановки мира является центральной идеей системы верований мага. Сам Карлос говорит:

«Я привык думать, что психотропные препараты были важной частью. Я больше не верю этому. Они были только поддержкой. Дон Хуан сказал мне, что все то, чему он меня научил, было средствами для остановки мира. Независимо от того, осознаем мы это или нет, каждый из нас носит с собой описание мира. Мы постоянно интерпретируем мир с точки зрения этого описания. Это поток интерпретаций, который должен быть прерван, если мы хотим постичь природу отдельной реальности. Техника остановки мира — это любой набор обстоятельств, настолько чуждых потоку наших интерпретаций в наших головах, что он буквально останавливает мир описаний. И когда мы преуспеваем в том, чтобы остановить мир или, вернее, в нашем повседневном его описании, мы можем наконец ВИДЕТЬ его.

«Чтобы УВИДЕТЬ мир», говорит Карлос, «мы должны сначала прекратить его ДЕЛАНИЕ». Он имеет в виду, конечно, перестать делать наше описание мира. Карлос говорит, что самое важное занятие, которое можно выучить, называется «Неделание»! Например, «не делать» другого человека — это означало отказаться использовать привычное описание его личности по отношению к нему. Тогда, согласно Карлосу, мы «увидим» их. Дон Хуан говорит, что, когда вы перестанете «делать» других людей, вы, наконец, увидите их такими, какие они есть на самом деле.

За завесой этого все выглядят одинаково. Они похожи на светящиеся яйца. Как объяснил дон Хуан Карлосу, все действия Дона Хенаро, который плавал по полу и заставлял исчезнуть его машину, были его способом заставить Карлоса остановить мир и увидеть. Эти действия были настолько чужды нормальному описанию мира Карлосом, что он был вынужден прекратить делать свое описание. Дон Хуан сказал ему, что он считал, что Карлос наконец преуспел в том, чтобы увидеть. Начиная с невероятного плавания дона Хенаро, Карлос мог видеть. Больше не было ничего чему бы он мог научить Карлоса. В зале для семинара повисло странное недоверие. Студенты хотели верить этим и другим невероятным рассказам, которые Карлос рассказывал о своих приключениях с доном Хуаном, но они казались смущались своей веры.

Многие натужно смеялись. Они часто пытались найти рациональные объяснения произошедшего. Несколько психиатров, которые регулярно приходили на семинар, говорили о проекции действии определенных психоактивных препаратов и даже восходящей ретикулярной активирующей системы ствола мозга. Карлос отвечал что-то вроде: «да, это вполне возможно, или «это интересно», и так далее, а затем продолжал разговор об охоте на гремучих змей с Доном Хуаном, разговоре с койотами и других интересных вещах.

Карлос рассказал о том, как он столкнулся с двуязычным койотом. Когда Карлос спросил: «Как твои дела, койотик?», Койот ответил: «Я в порядке, а ты?». Карлос сказал, что койот был двуязычным, потому что также он произнес, Que Bueno смешивая английские глаголы с испанскими союзами. Карлос сказал, что немыслимо, что бы он мог говорить с койотом. Немыслимо!

Но, очевидно, что это возможно. Можно даже поговорить с койотом-чикано, двуязычным койотом. Он смеялся и наблюдал за классом с явным юмором. Карлос продолжил: «Мир — это не что иное, как описания, которые вбивали в наши головы с тех пор, как мы были детьми. Дон Хуан дал мне другое описание мира. Я принял его описание и, изменив свое описание, изменил свое восприятие. Я мог видеть. Маг должен пройти сквозь перцептивные глоссы культуры, чтобы увидеть. Он должен осознавать тот факт, что возможны другие описания.»

Один из учеников на семинаре сказал: «Вот почему дон Хуан продолжал пугать тебя до усрачки, он ломал твой способ собирать мир». «Я — крепкий орешек», признался Карлос. «Дону Хуану пришлось использовать три психотропных растения, чтобы разрушить мои глоссы. Мескалито, Йерба ди Диабло и Хумито». Карлос говорил о пейоте, дурмане и грибах. Карлос сдержанно внимателен с психотропными препаратами. Он сказал: «Употребление психотропного средства может быть лишь в случае очень упрямого человека. Но оно вредно для организма. Мне пришлось провести месяцы в разбитом состоянии после их приема. Особенно грибы. Это было очень вредно для моего тела. Проходили месяцы, когда я все время был болен. Я не мог ничего переварить. У меня была преследующая депрессия от грибов. 1964-1965 ужасные годы».

«Все тело должно быть воспринимающим, если вы хотите быть полностью осознанным. Посмотрите на меня сейчас, я не спал 24 часа, но по мне этого не видно. Мое тело сейчас находится в оптимальном состоянии. Нагрузка очевидно не влияет на меня».

Карлос, похоже, обеспокоен тем, что люди просто обесценят его труды из за ассоциации с опытом употребления наркотиков. Он подчеркивает, дон Хуан, бережно относился к психотропным веществам. Карлос сказал: «Дон Хуан больше не нуждается ни в грибах, ни в психотропных веществах. Но дон Хуан все еще должен их собирать. Это ритуал, который должен делать дон Хуан. Он должен выходить каждый день и собирать грибы. В его системе ценностей важны шаги, а не результаты. Хотя дон Хуан больше не будет их использовать, он все равно будет готовить их с особой тщательностью».

Как отмечает Карлос, и Дон Хенаро, и Дон Хуан являются опытными ботаниками. Оба они собирают много лекарственных растений, помимо психотропных, для продажи на рынках Мексики. Дон Хуан собирает редкие растения.

Карлос рассказал, как он пришел в ужас, обнаружив остатки колонии, предположительно созданной Тимоти Лири в 1960 году. Когда мексиканские власти выгнали группу Лири из Мексики, некоторые из этих людей остались, прячась в холмах, пока все не утрясется. Карлос говорил о том, как зашел в дом, где все еще жили эти люди, он сказал: «Я вошел вооружившись моей лучшей улыбкой и сказал: привет, друзья — Я Карлос Кастанеда из Лос-Анджелеса!». Все они были в отключке. Их было 25 человек в большой комнате. Все они были под кайфом. Одна маленькая девочка, которая слабо улыбнулась мне, почти воодушевила меня. Но она тоже не стала говорить со мной. Она подняла свою ногу, чтобы почесать ее, которая вся была покрыта волосами. Я был шокирован увиденным там. Действительно шокирован. Я встал и ушел, пришел дон Хуан, и мы пошли в горы, я рассказал ему об этих американцах, дон Хуан сказал мне, что он их тоже видел, он находил их действия просто абсурдными, он сказал мне, что видел их в полях,  когда они прямиком там ели грибы. Дон Хуан был потрясен — есть такие грибы без тщательной подготовки очень токсично. Он не мог понять, как они могли быть такими глупыми. Он увидел голого американца, который стоял в поле и ел грибы прямо на месте. Дон Хуан был в ужасе. Грибы нужно собирать с особой тщательностью. Они должны храниться в тыквенной горлянке в течение года и правильно смешиваться с другими ингредиентами. Ритуал даже включает в себя то, как вы должны обращаться с ними. Вы должны взять грибы в левую руку и перенести их в правую, чтобы поместить их в тыквенную горлянку для хранения. И у вас должна быть огромная концентрация, чтобы найти правильный гриб. Лучше практиковать упражнения Яки, чем использовать психотропные средства».

Карлос рассказал об охоте за едой силы с доном Хуаном. Они отправились на поиски кроликов и гремучих змей. Дон Хуан сказал Карлосу, что они должны подождать, пока к ним подойдет кролик, в самый пик сумерек Карлос сказал: «Вы должны подождать этого момента, когда последние отблески света исчезнут. Если кролик появляется, вы должны убить его. То же самое с гремучей змеей. Если она появляется в момент наступления сумерек, вы должны ее убить. Эта пища, которая появляется в такой момент, является мясом силы. Это нечто потрясающее. Я хожу на рынок в Лос-Анджелесе и покупаю стейк. Он просто ужасен. Вы не знаете, как животное было забито. Но мясо силы — это подарок. Это совершается без яркого насилия. Дон Хуан убивает оленя, когда тот придет к нему в таких чрезвычайных обстоятельствах. Даже пуму. Это мясо силы действительно удивительно. Я ел всевозможные виды мяса силы в время моих путешествий по горам с Доном Хуаном.

Однажды мы даже съели горного льва. Все мясо силы выглядит одинаково. Все, что вам нужно для поддержания себя в форме в течение года, это немного мяса силы, немного пиноли, (жаренная измельченная кукуруза), немного сушеного перца чили и немного воды. Вам больше ничего не нужно. Я бы потерял всего пять фунтов, питаясь только мясом и пиноли».

Однажды Карлос объяснил мне, что он имел в виду во время нашего самого первого разговора, когда сказал, что он чувствовал себя опустошенным и исчерпавшим самого себя Карлос говорил о себе и своей жизни. Он сказал: «У меня сейчас нет незавершенных дел. Я могу отправиться прямо отсюда в вечность. Меня ничего не ждет. Нет незаконченного дела. Ничего меня не сдерживает. На данный момент в Лос-Анджелесе нет ничего, что я еще не закончил. Я называю это — держать все под контролем! Тогда нет болтающихся концов. Мой отец так не думал. Он думал, что вы можете хранить так много всего, а затем использовать это, тратя впустую. И с тех пор все лишь катилось по наклонной. Я думаю, что правда находится на другом конце. На стороне Дона Хуана. Лучше ничего не иметь. Не иметь свободных концов. Лучше их отрезать»

Карлос рассказывал о своей матери и отце и об их страхе жить. Он описал своего отца как скучающего профессора-интеллектуала. Его мать постоянно жаловалась, что ничего не имеет. Она говорила Карлосу: «Никто мне ничего не дал. У меня нет кольца с бриллиантом». Карлос рассказал, что она начала рыдать, и что он плакал с этой женщиной, потому что у нее не было кольца с бриллиантом. Когда Карлос рассказал дону Хуану о своей матери, дон Хуан сказал: «Если никто никогда не давал ей что-либо, то ей принадлежал весь мир. Если человек может освободиться от страха жить, этого было бы действительно достаточно». Как сказал дон Хуан Карлосу, только живя как воин кто-либо может пережить путь знания. Потому что искусство воина состоит в том, чтобы уравновесить страх быть человеком с чудом быть человеком. Повторяющиеся проблемы Карлоса с матерью не проявляются в его повседневных отношениях с женщинами. Он очарователен, грациозен и внимателен к женщинам окружающим его. Тем не менее он шутит о том, что никогда не слышал об учениках-женщинах. Карлос, произнося фразу забавно задом наперед, сказал: «Может быть, потому что маги — это шовинистические свиньи мужского пола». Видимо, Дон Хуан также любит дурачиться с дамами. Карлос рассказал, как однажды автомобиль жук Фольксваген остановился перед домом дона Хуана. «Быстрее Карлос!», — приказал дон Хуан, — «Прячься под соломенной циновкой». Карлос сделал то, что ему было сказано, не зная, чего ожидать. Он выглянул из-под коврика и обнаружил, что посетителем Дона Хуана была прекрасная молодая женщина социальный работник. Она начала разговор с доном Хуаном, как будто они были старыми друзьями. Карлос, учитывая возраст дона Хуана, подумал, что забавно, что ему удалось привлечь прекрасную молодую леди, и он посмеивался лежа под ковриком. Дон Хуан с шумом рассмеялся и сказал: «Не бойся, под этой циновкой прячется всего лишь Карлос». Очевидно, что маги весело проводят время вместе.

Женщины, тем не менее, попадают в жизнь мага особым способом. Карлос рассказал нам захватывающую историю о четырех ветрах.

Маг должен постоянно быть начеку для встречи с женщинами, которых сила приносит ему как под воздействием ветра. Он не может преднамеренно сам искать их. Подобно кроликам и гремучим змеям, на которых охотится колдун, они сами должны прийти к нему. Маг нуждается в них для своего последнего усилия в борьбе с союзником. В самом деле, для мага почти самоубийственно изначально противостоять союзнику без помощи женщины, окружающей мага.

Всего их четверо — это ветры мага. К северу от него женщина, которая является его щитом, его защитником. Сзади него в направлении юга это теплый, ветер шутник. Джокер олицетворяет тепло и легкость весны. Ее присутствие смягчает разрушительный северный ветер. На западе интроспекция представлена ловцом духов. И завершение всего этого массива — это оружие на востоке. Оружие является главным авторитетом, освещающим ветром. Именно в таком расположении, все они пятеро, маг и его четыре ветра следуют по равнине, расположенной где-то в Соноре, в Мексике, чтобы противостоять союзнику.

Карлос преднамеренно не рассказывает о местоположении этой равнины, но он заверил меня, что она существует и что это реальное место там, где маг должен пойти встретиться и бороться с союзником. Когда женщина и маг сталкиваются с союзником лицом к лицу, сначала женщина берет на себя основной удар атаки союзника. Двигаясь сначала против джокера в задней части этого формирования, союзник распластывает ее на земле. Другая женщина и маг должны развернуться, как в каком-то мрачном балете, и застыть в направлении борющегося джокера и союзника. Они не могут прийти ей на помощь. Один за другим союзник нападает на женщин, наконец, с огромной силой двигаясь против щита впереди мага. Затем он нападает на самого мага с мощной демонстрацией своей силы. Маг и союзник борются друг с другом. Если маг преуспевает в борьбе с союзником и прижимает его к земле, он приобретает силу союзника, но если он терпит неудачу, то союзник его закручивает.

Карлос рассказывает о том, как дона Хенаро раскручивал его союзник. Дон Хенаро схватился с союзником, но с того момента, как он схватил его, он начал вращаться с большой силой. Союзник буквально кружил дона Хенаро, словно волчок, вращая его с огромной скоростью, и, наконец, швырнул на землю вдали от его дома в чужом месте. Именно тогда дон Хенаро был вынужден отправиться домой в Икстлан. На пути он встретил людей, которые казались людьми, но оказались призраками. Но дон Хенаро так и не смог добраться до Икстлана. Его мир был закручен союзником. Дон Хенаро никогда не сможет вернуться домой. На самом деле он потерял свою человечность. По правде говоря, призраки, с которыми Дон Хенаро встречался и продолжает встречаться в своем непрестанном путешествии назад в Икстлан, вовсе не призраки, а настоящие люди. Это дон Хенаро не является больше человеком. Как и дон Хуан.

Метафора мага о том, как союзник закручивает и вращает мага, отражает смысл трансформации обычного человека, который не видит, в мага, который наконец способен видеть. Но человек становится магом платя за эту необычайную цену. Потерять свою человечность означает оставить позади все то, что кому-то дорого. Как сказал дон Хуан Карлосу: «Теперь ты готов бороться с союзником. Ты выживешь, и первое, что ты захочешь сделать, это вернуться в Лос-Анджелес. Но ты никогда не доберешься туда. Все это будет навсегда потеряно для тебя. Все, кого ты любил все то, что ненавидел, чего желал, что было дорого, останется позади тебя». Карлос, говоря о своей собственной готовности идти на равнину к союзнику, сожалеет о том, что у него нет ветров. «Мне придется самому сделать решающий шаг. Я сделаю это, когда мое тело почувствует, что готово». По классу распространились слухи, что помощник Карлоса нашел для него девушку, которая хотела пойти с Карлосом на эту равнину, чтобы бороться с союзником. Я не поверил этому на данный момент, потому что, по словам Карлоса, все это очень опасно. «Союзник не шутит, когда нападает на женщину — ветер. Это может быть смертельно». Я сомневаюсь, что женщина рискнула бы настолько. Карлос решил, что однажды он привлек ветер, но дон Хуан сказал ему, что это не ветер. «Ее нужно постоянно подталкивать. Либо она нуждается в гигантских усилиях, чтобы измениться, либо тебе придется покинуть ее». У Дона Хуана было три ветра, когда он пытался пересечь равнину. У него так и не вышло это сделать. У Карлоса нет ветра, но он чувствует, что ему все равно нужно попробовать, даже если его закрутит союзник и, как следствие, он потеряет свою человечность. Карлос отождествляет себя с другим молодым магом по имени Паблито. Паблито — очаровательный, изысканный, забавный, утонченный, но, тем не менее, не угрожающий другим. «Он моей комплекции, моего возраста. Я внимательно слежу за его действиями. Что бы ни делал Паблито это превращается в изысканное представление. Возможно, именно поэтому Паблито уже привлек три ветра». Карлос настаивает, однако, что эта концепция ветра не имеет сексуального подтекста. Это предрасположение силы. Но даже Паблито со всем своим обаянием, кажется, не может найти четвертый ветер. Как и дон Хуан, он, кажется, застрял с тремя. Карлос говорит: «я не думаю, что Паблито получит четвертый. Ему придется оставить всех позади и пересечь равнину самому. Паблито почти готов. Я буду свидетелем его попытки пересечь долину». Карлос, похоже, не согласен пересекать равнину. Он говорит: «Я вовлечен во множество вещей. Может быть, поэтому я так долго откладывал это». В другой раз он сказал, что он привержен своим чувствам. «Это то, что делает меня человеком, мои чувства, мне нравится показывать свои чувства, быть счастливым, грустным, любить. Дон Хуан и Дон Хенаро, видите ли, не имеют настоящих чувств. Дон Хуан не испытывает ко мне никакого сострадания. Он уделяет мне свое внимание, вот и все. Он может только воспроизводить их, как будто он имеет настоящие человеческие чувства. Он и Дон Хенаро были раскручены [союзником]. Они потеряли свою человечность».

Карлос, похоже, не уверен, что готов заплатить окончательную цену за видение. Дон Хенаро, однако, настаивает на том, что можно преодолеть равнину и, следовательно, обрести силы союзника, но при этом сохранить свою человечность. Он говорит, что знал одного воина, который прошел через равнину. Карлос говорит: «Дон Хенаро не шутит, немыслимо, чтобы он лгал мне. Я отправлюсь в Мексику. Я буду сидеть под этим деревом и ждать, пока этот человек придет ко мне. Я буду сидеть там месяцами, если это необходимо. Этот человек придет ко мне и раскроет мне суть этого мифа». Мне стало очень любопытно, что это за воин, который сумел пройти через равнину. Был ли его успех причиной того, что маги продолжают пытаться рисковать своей человечностью в поисках знаний? Карлос сказал мне, что он так не думал. Он сказал очень просто: «У человека просто нет другого способа, чтобы жить». Эта фраза Дона Хуана и Карлоса запомнилась мне. Я слышу, как Карлос говорит мне это определенные моменты.

Однажды, делая покупки в  торговом центре Sears Roebuck, я увидел человека моего возраста, и двух маленьких детей, практически висящих на нем. Его жена жадно рылась в корзине с товарами со скидкой: «Посмотри на это, и вот это, и это», мужчина произнес: «Эти  чертовы дети сводят меня с ума, и ты ни в чем мне с ними не помогаешь». Фраза Карлоса об образе жизни воина промелькнула в моей голове. У человека просто нет другого способа, чтобы жить. Я пошел домой, думая: каждый из нас по-своему в этой культуре заканчивает в торговом центре Sears Roebuck. Мое недовольство своей собственной культурой всегда было крайне глубоким, когда я углубился в мировоззрение магии Яки, мое чувство дистанцирования от собственной культуры стало еще более глубоким. Я идентифицировал себя с Карлосом, я почувствовал страдание, которое он должен испытать как человек, застрявший между двумя культурами. Карлос сказал: «моя жизнь странная, более странная, чем кажется, я прилагаю усилия, чтобы выглядеть и вести себя последовательным образом». Но таков путь воина. И это то, как он функционирует. Он должен быть способен показать свою когерентную (то есть, соблюдающую соглашения – прим. ред) сторону и я не нахожу Карлоса странным.

Окончание по этой ссылке

 Кастанеда. Ученик Чародея. Впервые в интернет. 3 часть

 Кастанеда. Ученик Чародея. Впервые в интернет. 1 часть

Эта статья о Карлосе Кастанеде публикуется впервые на русском. И впервые она публикуется в сети интернет. Ее нет ни на одном сайте, ни на одном языке, она присутствует только в сохранившихся печатных номерах американского журнала Пентхауз за 1973 год. Ирвинг Уоллес, автор этой статьи – культовый американский писатель, друживший с творческой элитой Голливуда. Писателем он был известным, впрочем, не столько литературными достоинствами книг, сколько своей политической позицией. Его «прогрессивные» романы вызывали ярость радикальных консерваторов, были даже известны случаи, когда они публично сжигались на разного рода акциях. Среди его почитателей и друзей были такие люди как Джон Леннон, Генри Миллер, Рэй Брэдбери, Ирвинг Стоун, Алекс Хейли и Сидни Шелдон. С Карлосом Кастанедой Ирвинг Уоллес познакомился через своего друга – литературного агента Карлоса, Неда Брауна. Статья большая по объему, поэтому мы будем публиковать ее частями. В первой части статья помимо сцены знакомства пересказывает содержание книг Карлоса. Некоторые уникальные вещи о практиках и взглядах Карлоса в начале семидесятых годов статья рассказывает ближе к концу. Среди прочих интересных моментов – элементы магических пассов, которые Карлос демонстрирует уже тогда.

***

Летом 1960 года Карлос Кастанеда сидел с подругой в терминале автобусной станции Грейхаунд в жарком пыльном пограничном городке Аризоны. Неизвестный и никем непризнанный 25-летний аспирант и антрополог Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, Карлос отправился на юго-запад, чтобы собрать информацию о лекарственных растениях, используемых местными индейцами. В ожидании в автобусном терминале он встретился с самым замечательным человеком которого он когда-либо встречал,с событием, которое впоследствии принесло ему славу и деньги, и разрушило все его убеждения о природе реальности. Этот человек был темным, морщинистым, старым индейцем Яки с репутацией эксперта в области медицинских растений. Карлос завел разговор о пейоте. Этот разговор в итоге затянулся на 12 лет и завершился многочисленными книгами, которые захватили воображение людей во всем мире.

Первой из этих книг была книга «Учение дона Хуана: путь знания индейцев Яки». Она встретила мгновенный успех и признание критиков. Вторая книга, «Отдельная реальность», нашла восторженные отклики большой аудитории, стремящейся узнать больше об идеях Карлоса Кастанеды. Как выяснилось, Карлос наткнулся на одного из немногих оставшихся практикующих, почти забытое искусство магии Яки. Человеком этим был Дон Хуан Матус, знахарь, лекарь, маг, воин, брухо. Не то чтобы Карлос понял это сразу, так как прошел почти год, прежде чем дон Хуан начал доверять ему и стал объяснять природу пути знания Яки. На самом деле Карлос был втянут в свое ученичество доном Хуаном. Как он объяснил, никто не может стать магом, просто по своему желанию. Маг должен обмануть ничего не подозревающего ученика и втянуть его в этот процесс. В случае с Карлосом дон Хуан напугал его, сказав, что женщина-колдунья по имени Ла Каталина охотилась за ним угрожая его жизни. Он обратился за помощью к Карлосу и таким образом хитро втянул молодого антрополога в мир странных, необъяснимых и умопомрачительных явлений, насыщенных невероятными психоделическими переживаниями, сверхъестественными силами, злыми духами  и таинственными ритуалами. Ничто в происхождении Карлоса не указывает на то, что ему было суждено пережить такие приключения. Родился в Сан-Паулу, Бразилия, в рождественский день 1935 года, он воспитывался в традициях, присущих семье южноамериканских интеллектуалов. Его отец был профессором университета. Получив образование в Буэнос-Айресе, молодой Карлос приехал в Соединенные Штаты в поисках дальнейшего образования в Калифорнийском университете (UCLA). Получив гражданство США в 1959 году, в настоящее время он находится на завершающей стадии своей ученой степени доктора антропологии  Калифорнийского университета. Хотя он провел большую часть своей жизни в академических кругах, Карлос с недоверием относится к стандартным ученым. Он сказал мне: «Мой отец, как и большинство академических интеллектуалов, никогда ничего не подтверждает фактами». Кажется, что истина для Карлоса — это что-то, что происходит из непосредственного опыта, что-то, что каждый может подтвердить повседневными событиями своей обычной жизни. Кажется, он не доверяет абстракциям, типичным для ученых. Чтобы Карлос мог принять что-то как истину, он должен увидеть, как это работает в его собственной жизни и в жизни других.

Возможно, именно поэтому его произведения были так хорошо приняты другими. То что Карлос описал было именно его собственным опытом ученичества у дона Хуана. Люди могут примерить на себя его простые рассказы о путешествиях и приключениях в мире магии Яки. Другой причиной успеха работы Карлоса является широко распространенный интерес к психоделическому опыту и, что более важно, тот факт, что люди в технологически развитых обществах отчаянно хотят верить, что им доступны альтернативные реальности. Еще одно доказательство явного вовлечения Карлоса в путь индейцев Яки. Нарушение основных характеристик беспристрастности и объективности современной академической антропологии. Карлос вступает в непосредственный контакт с доном Хуаном, позволяя этому опыту привести его туда, куда он приведет.

Вкратце, Карлос не только изучает путь Яки, он верит в него всем сердцем. В то время как академический антрополог может посчитать его приключения с доном Хуаном невозможным, у Карлоса нет сомнений. Он доверяет своему опыту. Он его прожил.

Карлос верит Дону Хуану, когда тот говорит, что он ворона и что со временем Карлос тоже станет вороной. Карлос верит, что маги могут принимать формы многих существ, птиц, собак, койотов и так далее. Он считает, что теперь он может вести беседы с животными,  в то что маги могут совершать удивительные действия, такие как восхождение по вертикальным водопадам, обматывая  свои похожие на щупальца волокна, выступающие из их брюшной полости, вокруг камней и других точек опоры, и что маги могут по желанию менять мир, вокруг себя самым чудесным образом. Он считает, что вокруг нас всегда присутствуют всевозможные духи. Он видел союзников.

В системе магии Яки, союзники — это духи, силы, отличные от человеческих существ, которыми маг стремится овладеть и использовать их в своей собственной жизни. Карлос говорит: «Союзников действительно нечего бояться, это силы, просто силы. Ни плохие, ни хорошие» но в тоже время он, кажется, противоречит сам себе говоря: «Остерегайтесь, когда вы находитесь одни в темноте, это не безопасно. Вы должны быть очень уверены в том, что вы делаете. Особенно на краю крутых обрывов, где перед вами неожиданно может появиться союзник. Когда вы слышите о случаях таких падений — это не несчастные случаи». Карлос полон советов о том, как взаимодействовать с союзниками: «Никогда нельзя смотреть прямо на союзника, иначе все будет кончено для вас. Капут! Лучше всего сканировать союзника быстрыми движениями глаз, никогда не позволяя своему взгляду остановиться непосредственно на нем». Карлос рассказал мне о своей встрече с союзником на стоянке в кампусе Калифорнийского университета. Он принял форму, похожую на сияющий кристалл. Это было прямо на асфальте возле переднего колеса его машины. Карлос сказал, что он отказался поверить его присутствие. Он просто сел в свою машину и быстро уехал. В другой раз он столкнулся с союзником в форме студента когда направлялся в столовую, чтобы быстро перекусить перед занятием. «До тех пор, пока вы не будете готовы иметь дело с союзником, предупреждает Карлос, просто игнорируйте его!»

Когда Карлос говорит о союзниках, он иногда озорно над ними шутит и, кажется, высмеивает все что с этим связано, но чувствуется, что шутка — это больше показательная бравада. Временами, страх Карлоса безошибочен. Не нужно большого воображения, чтобы ощутить ужас, который скрывается в реальности, населенной духами, которые могут принимать любую форму и выскакивать у вас на краю пропасти и других опасных мест. Как страшно быть совершенно неуверенным в людях, которые случайно попадают в чью-то жизнь. Если вы верите в союзников, как это делает Карлос, какие жуткие мысли должны вспыхнуть в вашем уме, когда незнакомец подходит к вашей двери или останавливает вас на улице, чтобы спросить дорогу.

Есть моменты, когда беспокойство Карлоса очевидно. Я наблюдал за его глазами, когда его окружали большие группы поклонников, следовавших за ним по кампусу. Кажется, он постоянно просматривает людей, окружающих его, он алертен и насторожен. Он редко казался мне расслабленным и непринужденным в компании других. Я понимаю опасения Карлоса, поскольку мне тоже было позволено мельком взглянуть на мир союзников. На самом деле  именно встреча с ним, заставил меня разыскать Карлоса. Несмотря на то, что я был полностью очарован его трудами, я обнаружил, что он наполнен навязчивой красотой и богатым восприятием, с которым обычно не сталкиваются в трудах академических антропологов. Это был опыт взаимодействия с тем, что я посчитал союзником, что в итоге и привело меня к Карлосу.

Поскольку Карлос преподавал в университете, где преподаю я, найти его было достаточно легко. Я нарисовал эскиз союзника, которого я видел, и пошел в его студенческий класс в Калифорнийском университете в Ирвин, Калифорния. Моя первая встреча с Карлосом была прошлой весной. И это оказалось очень странной встречей. Я пошел в место, где Карлос должен был читать лекцию, но когда я туда приехал, его нигде не было видно. Огромный зал был переполнен студентами, но Карлоса там не было. Женщина-антрополог читала лекции вместо Карлоса. Я спросил, видел ли его кто-нибудь из окружающих меня студентов в тот день. Никто не имел понятия. Я осмотрел лекционный зал, но в реальности я не знал, как он выглядит. Единственное описание, которое у меня было, — это описание друга, который сказал: «Карлос выглядит как кубинский официант. Ты его ни с кем не спутаешь».

К сожалению, в этот день все там выглядели как кубинские официанты, кроме женщин. Я сдался и покинул лекционный зал, направляясь через кампус к моей машине. По дороге я подумал: хорошо, наверное, это доказательство, что тебе не быть вместе с Карлосом Кастанедой. Этому не суждено было случиться. Это было четкое знамение. Садись в свою машину и сваливай. Когда я потянулся к двери своей машины, мне в голову пришло изображение, казалось бы, из ниоткуда. Я увидел пухленького темноволосого человечка, одетого в коричневый костюм консервативного покроя, откинувшегося на стуле на площадке кофейни, расположенной у кампуса. Он разговаривал со студентом. Я вернулся пройдя через весь кампус и через кафе вышел на площадку. Я увидел там сцену, которую я только что описал в картине вспыхнувшей в моей голове и она соответствовала ей до малейшей детали.

Я сел справа от человека и студента и краем глаза наблюдал за ними. Я осознал, что мужчина также краем глаза наблюдал и за мной. Студент ушел через несколько минут. Человек в кресле повернулся прямо ко мне и улыбнулся. Я подошел к нему и сказал: «Вы Карлос Кастанеда, верно?» Он сказал: «да, садитесь, садитесь». Я сказал: «Я знал, что вы будете здесь». «Это хорошо», сказал Карлос, он был рад узнать, что я был членом факультета социальных наук. Однако он кажется немного двусмысленно, произнес: «Психолог? хах» Я попытался быстро затереть подобную идентификацию, так как не знал реакцию Карлоса, когда дело касалось психологов. Но он, казалось, быстро расположился ко мне. Он сказал: «Ты заинтересован в том, чтобы видеть»? Я сказал: «да, Карлос, я заинтересован в этом»! Я имею в виду, я думаю, что я уже начал» и я показал Карлосу эскиз союзника, которого я нарисовал

Карлос ахнул и очень серьезно сказал: «О боже, это одна из тех странных вещей!».

«Каких странных вещей?» — спросил я.  Карлос медленно произнес: «Это союзник, это ощущается».

Я сказал ему, где и как я увидел его. Карлос понимающе выслушал. Он сказал: «Я могу научить вас, что делать, когда это произойдет в следующий раз».

Я сказал: «Я его просто проигнорировал».

«Хорошо, — сказал Карлос. — вы поступили правильно, не смотрите на это, игнорируйте это. Вы должны прийти ко мне на встречу. Мы хорошо с вами пообедаем, может, немного мексиканской еды и у нас будет хороший ланч».

Я сказал: «Карлос, Я на самом деле то ничего и не ищу, у меня уже пять лет есть духовный наставник».

«Пять лет…, — сказал Карлос и внимательно изучил меня, — Сила знает способ как обрести силу». Я рассмеялся и Карлос тоже.

«Я чувствую, я исчерпал себя в данный момент. Пустота, больше ничего нет, мне больше нечем заняться, ты понимаешь, о чем я?»

Я сказал «да», несмотря на то, что я не был уверен. «Я тоже чувствую что исчерпал себя», — сказал я, гадая сам, что же на самом деле имел в виду.

«В любом случае Джон, мы закатим знатный ланч. Я нанесу тебе визит».

Я дал ему свой адрес и телефон. Мы договорились встретиться за обедом. Я пошел домой, моя жена Рут спросила: «Ты встретил Карлоса?».

Рут была зачислена на серию семинаров для выпускников, которые вел Карлос и была хорошо осведомлена о магии Яки. Я сказал: «Да, как бы то ни было, он хочет, чтобы я был магом! Она рассмеялась: «Иди ты…… идиот!!! Ты и твои глупые фантазии, Честно говоря, Джон, иногда я думаю, что ты действительно и полностью слетел с катушек».

Она остановилась и внимательно посмотрела на меня: «Джон» — сказала она медленно и осознанно, — «Ты действительно серьезно?»

«Ну, может быть и так» — сказал я. — «Может быть, это действительно то, что я должен сделать, отправиться в Мексику с Карлосом и быть учеником мага».

«Господи», сказал Рут. Она задумалась на несколько минут, а затем произнесла: «А что ты  хочешь что бы делала я, пока ты будешь бегать с Карлосом по Мексике, будучи магом?»

«Ну это не будет слишком долго! Может быть месяц или два! Я просто отправлюсь туда с Карлосом и немного погружусь в это чтобы узнать, что это такое. Может быть, я даже смогу встретиться с доном Хуаном».

Она сказала: «Он не отведет тебя к дону Хуану, Карлос сказал, что ему никому не разрешается говорить, где живет дон Хуан. Это абсолютный закон магии Яки».

«Ну, может быть, я смогу встретиться с ним, когда он приедет в Лос-Анджелес  что бы навестить Карлоса».

«Дон Хуан не будет приближаться к Лос-Анджелесу», сказала Рут. «Карлос собирался отвезти его в Лос-Анджелес однажды. Они ехали в машине примерно в 50 милях от города, когда дон Хуан вдруг сказал: «Останови машину! Разворачивай, я не поеду туда, слишком много злых духов….» его испугали вибрации Лос-Анджелеса».

«Ты меня разыгрываешь» сказал я.

«Спроси Карлоса», сказала она. «Это то, что он сказал нам сегодня в классе. Карлос развернул машину, и они поехали обратно в Мексику».

В любом случае, по той или иной причине, я внезапно был очарован магией Яки, Дона Хуана и Карлоса. На следующий день, я отправился в кампус, на встречу с Карлосом. Поскольку он имел репутацию того, кто одевался консервативно и даже где то не модно, я оделся в пиджак и галстук, так как я обычно одеваюсь для визита в транспортный суд. Я ждал около своего офиса и около офиса Карлоса с 11 утра до часа дня. Карлос так и не явился на обед. Я позвонил его ассистенту Розмари Ли:

«Сегодня утром Карлос уехал в Мексику» сказала Розмари. «Он должен немедленно увидеть дона Хуана. Я не знаю, с чем связан этот визит. Существует несколько вопросов, на которые он должен получить ответы немедленно. В любом случае, не беспокойтесь о том, что он пропустил обед с вами. Он делает это постоянно. Он никогда не появляется, когда говорит, что собирается это сделать».

Я отправился на ланч с Роном Сукеником, моим другом романистом, которого я встретил в ожидании за дверью Карлоса. Рон сказал: «Как получилось, что у тебя назначен ланч с Карлосом? Ведь это у меня с ним ланч?!»

«Забудь об этом Рон» — сказал я! — «Никто не получит встречу с Карлосом. Он свалил в Мексику. Он должен был что-то спросить у дона Хуана».

На обратном пути после ланча я столкнулся с Карлосом в лифте и чуть не выпрыгнул из своей обуви. «Карлос!!» закричал Я! «Я думал, вы Мексике», «Я и есть в Мексике» сказал Карлос, или, может быть, он сказал, что «Я был в Мексике» Или может быть он произнес: «Я собирался, но я не поехал». Мысль мелькнула в моей голове, может быть, он и в Мексике и в лифте! Я был так удивлен, что не знал, что сказать, поэтому я сказал: «Ну и дела, Карлос! Мне жаль, что я так и не пообедал с вами!»

Карлос сказал: «я ждал в своем офисе с открытой дверью с 11 до часу дня». Я смотрел на Карлоса с полным недоверием. Я был в его офисе пять раз, проверяя, готов ли он пойти со мной пообедать. Дверь была закрыта, и я уверен, что мой шум там вызвал бы даже спящего союзника. Карлос продолжил: «Мы должны поговорить, Джон! Нам есть о чем поговорить!» «Хорошо, Карлос», — сказал я! — «Но мне действительно нужно поговорить с вами, и в ближайшее время. Некоторые странные вещи начинают происходить. Если вы не будете против, я просто начну посещать ваш семинар для выпускников».

«Ну, конечно, Джон», — сказал Карлос, — «Непременно приходи на семинар. У нас будет много времени, чтобы поговорить».

Я посетил семинар выпускников, который вел Карлос весь остаток года и слушал, то, что рассказывал Карлос. И Карлосу было что рассказать.

«Мое обучение закончилось», — начал Карлос. — «Дон Хуан больше ничему не может научить меня. У меня есть все единицы описания, которые нужны магу для самостоятельного пути. Видите ли, дон Хуан был заинтересован в том, чтобы дать мне другое описание мира, другой способ видения, другую реальность. Но сейчас я должен сделать это сам».

Я знал, что Карлос нанес свой последний визит Дону Хуану в мае 1971 года. Кажется, он считает этот визит последним для своего ученичества. В то время с ним произошли поистине удивительные вещи. Он приехал к дону Хуану, и обнаружил его в компании своего друга дона Хенаро, другого мага Яки! Дон Хенаро немедленно столкнул Карлоса с невероятным действом.

Смеясь так сильно, чуть ли не до конвульсий, Дон Хенаро лежал на полу на животе и вдруг начал совершать плавательные движения руками. Карлос был поражен, увидев, что дон Хенаро начинает двигаться и скользить по комнате на животе, как будто бы на самом деле он двигался на большой доске для скейтборда. Дон Хенаро громко смеялся, быстро и плавно двигаясь по полу вокруг Дона Хуана и Карлоса. Столкнувшись с выходками дона Хенаро в прошлом, Карлос всегда пытался объяснить их. На этот раз он сдержал свои рациональные импульсы и просто ошеломленно уставился на дона Хенаро, плавно скользящего по полу. Карлос считал это важным событием, так как он был убежден, что, если он воздержится от попытки объяснить поступок дона Хенаро, он сможет видеть. Пока Дон Хенаро плавал между ними, дон Хуан рассказал Карлосу о кубическом сантиметре шанса.

У каждого человека, мага или нет, есть кубический сантиметр шанса, который появится перед его глазами, когда он меньше всего ожидается. Обычный человек не знает об этом. Но только не воин, который всегда настороже и ждет. Назовите это, как вам хочется: везение, удача, но независимо от этого, факт остается фактом, он появится когда вы меньше всего его ждете.  Карлос подчеркивает эту концепцию ожидания. Маг ждет, когда кролик придет на его охотничью тропу. Он ждет гремучую змею, когда она выскочить из норы. Он ждет женщину, которая ему понадобится для защиты, что бы она пришла к нему. Маг или Брухо, как говорит Карлос, должны быть настороже и готовы извлечь выгоду из кубического сантиметра шанса. Дон Хуан также сказал Карлосу, что дон Хенаро заставил его машину исчезнуть.

Дон Хенаро сказал, что он легко мог сделать это, и даже фактически уже сделал. Все трое вышли из дома, чтобы осмотреть машину Карлоса. Карлос был ошеломлен, обнаружив, что машины нигде не было видно, и дон Хенаро так и не покидал дом дона Хуана. Он обыскал то место, где он оставил ее, в полном недоверии, становясь все более дезориентированным.

Дон Хенаро и Дон Хуан делали клоунаду с особым остервенением. Смеясь от души, дон Хенаро ковырял под камнями, словно ожидал найти машину под одним из них. Он и Дон Хуан объединились, чтобы переместить большой валун с помощью палки, чтобы Карлос поверил, что машина будет именно там. В конце дон Хенаро сделал воздушный змей из своей шляпы и, привязав к нему длинную веревку, побежал вниз по склону, а змей летел за ним. Карлос сказал, что дон Хуан сказал ему наблюдать за воздушным змеем и не отводить от него глаз. Именно в том месте, где змей упал на землю, появилась машина Карлоса. Карлос сказал, что он побежал к машине, чтобы подробно ее осмотреть. Он услышал крик дона Хуана позади него. «Не смотри на машину, черт возьми, останови мир!».

Продолжение https://tensegrity.moscow/uchenik-charodeya-castaneda-2/

Окончание https://tensegrity.moscow/uchenik-charodeya-castaneda3/

Карлос Кастанеда, исследователь неведомого

Столкновение с Карлосом Кастанедой

Одно из самых трогательных интервью с Карлосом Кастанедой, которое было взято умирающим журналистом для газеты Sun, Майклом Бреннаном

Когда-то сновидения были для меня необычным делом. Когда мне было тринадцать, у меня были частые сознательные сны и внетелесные переживания. Как правило, непосредственно перед сном, когда мое тело было полностью расслаблено, я без предупреждения переходил в состояние удивительной алертности. Мое физическое тело онемело и тяжело, но я не спал. Каким-то образом я знал, что тогда я смогу покинуть свое тело.

В течение следующих трех лет почти каждую ночь я погружался в сон только для того, чтобы просыпаться и отваживаться попадать в миры снов потрясающей ясности и красоты. Я был полностью в сознании и мне было чрезвычайно любопытно все, что я встречал. Я бесконечно экспериментировал со своими чувствами и со своей способностью управлять этой странной средой. Но я никогда не мог решить, были ли миры, в которые я входил, объективно реальными, или просто проекциями.

В шестнадцать лет я принял участие в новаторском исследовании, возглавляемом Стивеном Лабержем. Используя лабораторное оборудование и серию заранее подготовленных сигналов, Лаберж продемонстрировал, что люди обладают способностью оставаться в сознании в физическом состоянии сна. Он назвал это явление «ярким сновидением» (Lucid Dreams). Тем не менее, даже это научное подтверждение не полностью развеяло мою неуверенность, потому что оно не объясняло, например, того, как я мог иногда одновременно осознавать как свое физическое тело, так и это «другое» тело. В конце концов, я решил, что на мои вопросы пока нет ответа, и ответы все равно не имеют большого значения. Чувство восторга, свободы и радости, с которыми я столкнулся в этих внутренних мирах, было истинной ценностью этого опыта.

Вскоре то же повышенное состояние осознания начало переходить в мою обычную повседневную жизнь, наполняя ее богатством и магией. Жизнь превратилась в сон наяву. По мере роста этой чувствительности она вступала в противоречие со всем, чему меня учили. Священники, обучавшие меня, казалось, верили, что эпоха чудес закончилась две тысячи лет назад. Наука предположила, что все можно свести к базовой механике. А современное общество советовало безопасный и бескровный путь рождения, учебы, работы и смерти, перемежающийся с банальным потреблением.

К тому времени, когда мне было семнадцать, я начал чувствовать, что со мной что-то неправильно. Я попал в плен обычной юношеской неуверенности, но главное, мое восприятие мира не соответствовало миру моих ровесников. Мои страхи пересилили дух красоты, который я стремился выразить. Чтобы компенсировать мою кажущуюся трусость, я предпринял отчаянный шаг, решив сойтись с толпой подонков и начал действовать из мешанины чувств внутри меня.

Сделав это, я предал все, что было для меня свято, и мои мучения были невыносимыми. В течение следующих пятнадцати лет я страдал от длительных приступов зависимости, бездомности и заключения в тюрьмах и жизни в бомжатниках. Мои сновидения покинули меня, превратившись в осознанные кошмары. Я совершал медленное самоубийство, процесс, который достиг своего окончания семь лет назад, когда я разделил иглу с двумя наркоманами в квартире на Нижнем Истсайде, арендуемой в Нью- Йорке.

Вскоре мои знакомые наркоманы из-за той иглы умерли от СПИДа. Теперь, сидя бок о бок со смертью, я обнаружил вокруг пустоту. Странно, но эта пустота принесла уверенность и восхитительное чувство – у меня не было ничего, что бы я бы мог потерять. Моя близкая смерть, кажется, предлагала слабый шанс восполнить то, что я утратил: мой опыт восприятия мира как осознанного сновидения большой красоты и тайны.

Находясь в этом настроении, я получил приглашение посетить семинар в Окленде, проводимый партнерами Карлоса Кастанеды, и написать об этом как журналист. Цель семинара состоит в том, чтобы преподать магическую дисциплину, которую Кастанеда получил от видящего Яки Дона Хуана Матуса. Согласно Кастанеде, видящие древней Мексики испытывали состояния повышенного осознания в сновидении. Они учились вызывать эти состояния осознанно, используя собрание точных движений, названных «магическими пассами».

Окутанная тайной, эта дисциплина прошла через двадцать семь поколений магов, и Дон Хуан Матус был последним. Теперь Кастанеда и его когорта утверждают, что они являются современными представителями искусства древних магов, которое Кастанеда назвал «тенсегрити», архитектурным термином баланса противопоставленных сил.

Другое предположение, распространяемое критиками Кастанеды, то, что он – сам изобретатель этой дисциплины и мифа о Доне Хуане Матусе. Согласно им, миф Кастанеды имеет происхождение не в доиспанском мире толтеков, но летом 1961, когда тридцатисемилетний студент антропологии УКЛА отправился в пустыню Сонора в поиске материала для своей кандидатской работы. Там, под жарким мексиканским солнцем, Кастанеда возможно и сфабриковал свои увлекательные рассказы о магии.

Несмотря на высокую похвалу Кастанеды представительных академиков, научных, и литературных степеней, скептики оставались обеспокоенными хронологическими несогласованностями в его книгах, его отказом дать больше информации о Доне Хуане для общественного исследования и собственной недоступностью автора. В конце концов, Дону Хуану Матусу, кажется, суждено преследовать нас, как призрак, мелькнувший на краю нашего зрения, беспокоящий наши сердца возможностью того, что магия все еще существует.

Шесть лет назад возникло новое доказательство, когда две женщины – Флоринда Доннер-Грау и Тайша Абеляр — написала изящные, подобные сновидению книги, описав их собственное столкновение с доном Хуаном. Доннер-Грау и Абеляр показали себя коллегами Кастанеды. Третья подруга, Кэрол Тиггс, упомянута Кастанедой в самой последней книге, «Искусство сновидения», в которой он описал, как, во время «совместного сновидения» с ним в гостинице в Туле, Тиггс исчезла из этого мира, унесенная на крыльях «намерения». «Буря бесконечности» вернула ее обратно в это измерение десять лет спустя, когда Кастанеда обнаружил ее блуждающую в оцепенении в книжном магазине Феникс в Санта-Монике. Ее невероятное возвращение «разорвало ткань вселенной».

Кастанеда, Доннер-Грау и Абеляр были полностью сбиты с толку последствиями этого события. В конце концов, Тиггс убедила своих попутчиков принять радикально новый подход к своей работе: впервые они открыто представили учение Дона Хуана, предлагая ищущим возможность подробно изучить фантастические практики легендарного видящего.

Они приняли это беспрецедентное решение, говорят они, потому что они — последние из их линии, и скоро «зажгут огонь изнутри и завершат прыжок в невообразимое». Больше того, они открывают их науку из благодарности к их преподавателям и бенефакторам, чтобы их древнее знание могло жить.

Подобно многим читателям, меня сильно толкнули и вдохновили книги Кастанеды — особенно (по очевидным причинам) его рассказы о магических возможностях сновидения. В то же самое время, я поддерживал скептицизм журналистов относительно всего дела. Но теперь существа, созданные мифом о доне Хуане Матусе, вышли из тумана своей недоступности и зашуршали в моем сознании, как развеваемые ветром листья. Я иду, чтобы послушать их речь, приготовив вопросы, сомнение, нетерпение, и тоску по магии, дабы опровергнуть бездушное сновидение современного общества.

Шесть женщин-инструкторов, названных «трэкерами энергии», стоят в парах наверху на трех приподнятых платформах в конфернец-зале Окленда. Они одеты в стиле боевых искусств, в широких брюках и рубашках, коротко подстрижены, и все они источают привлекательную силу и атлетизм. Их возраст от одиннадцати до тридцати шести, они приехали из Европы и Америки. Их манеры одновременно дружелюбны и серьезны. Они здесь, чтобы учить, и около трехсот человек, окружающих их, здесь, чтобы учиться.

В течение следующих двух дней трэкеры энергии демонстрируют сложную серию движений — магических пассов, о которых написал Кастанеда. Движения имеют запоминающиеся названия: Раскалывание Ствола Энергии, Продвижение по Корню Энергии, Стряхивание Грязи Энергии. Я имею годы практики хатха-йоги, и могу утверждать некоторые параллели между двумя дисциплинами. Много движений также имеют жестокое, боевое настроение, напоминающее об айкидо и каратэ. Но имеются некоторые необычные элементы в системе тенсегрити, которые я не могу разместить ни в какой из знакомых контекстов.

Среди участников был огромный конгломерат родов занятий — физики, преподаватели, инженеры, художники, чернорабочие, биологи — и разные нации: испанцы, итальянцы, немцы, русские, американцы, французы. Я говорил с разными людьми, ища доказательство эффективности движений, и то, что я услышал, начало медленно расшатывать мои сомнения.

Один человек, который в молодости практиковал каратэ в течение шести лет, говорит, что он находит движения тенсегрити, необыкновенно мощными. «Чем больше я практикую тенсегрити, — говорит он мне, — тем больше я думаю, что никто не может просто придумать эти движения. Их слишком много, они слишком сложные и систематические, а результаты слишком сильны».

Марио, индеец из Тархумара, выросший в северной Мексике, теперь живущий в Лос Анжелесе, говорит, что он и группа его мексиканских и индейских друзей давно неофициально практикуют упражнения из книг Кастанеды. Теперь, из-за этого более доступного обучения, они увеличили свои усилия. Когда Марио описывает некоторых из его сновиденческих приключений, я был поражен их очевидным подобием осознанным сновидениям в моем детстве.

«Недавно я находился осознанным в сновидении, – рассказывает Марио. – Я был под деревом на вершине холма; но не уверен, где именно. Мой брат Хосе, который живет в Оахаке, был со мной. Он спросил меня, что я узнал на семинаре, который я посетил. Я сообщил ему, и мы обменялись большим количеством информации относительно наших личной жизни. Я полностью сознавал в течение сновидения, но, когда я проснулся я забыл кое-что: Хосе сообщил мне что-то в самом конце сновидения, и я не смог вспомнить это».

«Через неделю он позвонил мне из Мексики. Прежде чем я смог заговорить, он начал описывать мне сон: тот же холм, то же дерево, тот же разговор. Я почувствовал озноб и чувство страха. Затем он спросил, помню ли я то, что он сказал мне в конце нашего сна. Прежде чем он смог сказать что-то еще, у меня в ушах громко зазвенело, и забытая сцена повторилась в мгновение ока. Он поблагодарил меня за то, что я привел его на этот путь».

В течение выходных мы получаем лекции от всех троих учителей Кастанеды. Выступая первой, Флоринда Доннер-Грау смотрит на аудиторию и улыбается, как Чеширский кот. Ее светлые волосы, подстриженные ежиком, и элегантные скулы выглядят по-тевтонски, и она говорит с точной дикцией, как если бы каждое слово было восхитительным кусочком:

«Дон Хуан Матус представился четырьмя людьми его четырем ученикам. Для Карлоса Кастанеды он был жестоким и грозным присутствием ужасного вызова и красоты. Для Тайши Абеляр он был загадочным, но все же очень знакомым. Для меня самой он был резким вторжением в мой мир, одновременно тревожным и успокаивающим. Для Кэрол Тиггс он был нежным, отечески привязанным с огромной силой».

Она продолжает сообщать нам, что в мире магов женщины являются одаренными существами в силу их близости к женской природе вселенной.  Используя свои матки, они способны получить доступ к универсальной энергии и выполнять изумительные подвиги трансформации. Но в то же время женщинам приходится бороться с чрезвычайно ошеломляющими последствиями их социализации. Короче говоря, они обучены от рождения быть бимбо («телками», «принцессочками» и тд), и упорными усилиями они могут избежать этой судьбы.

«Дон, Хуан поинтересовался у меня, – рассказывает Доннер-Грау, – очень прозаичным тоном, – не хочу ли я быть глупой пиздой всю мою остальную жизнь? Вы должны понять, что я происхожу из очень приличной испано-немецкой семьи. Никто, особенно мужчина — никогда не использовали это слово в моем присутствии. Я была чудовищно оскорблена».

Судя по восхищению, с которым она вспоминает этот эпизод, я мог заключить, что в некоторый момент она взяла вверх над своим чувством оскорбленности.

Для меня, основной момент ее разговора настал, когда она заговорила о смерти:

«Смерть — ваш верный друг и самый надежный советник. Если вы сомневаетесь в своем жизненном пути, вам нужно только посоветоваться со своей смертью, чтобы найти правильное направление. Смерть никогда не будет лгать вам».

Тайша Абеляр изящна так же, как и энергична. Я не могу передать ее акцент, но вся ее речь, и поведение вызывают воспоминания о шестидесятилетней звезде Голливуда Кэтрин Хэпберн. Я был заинтригован различиями между ее опытами сновидения и моими.

«Я была на крыше здания, – рассказывает Абеляр, – в центре странного города. Внезапно, сверху я услышала ужасный шум и увидела черную форму, спускающуюся с неба. Я немедленно убралась оттуда, и поскольку увидела, что черная форма была на самом деле вертолетом, а ужасный шум был звуком лезвий, разрезающих воздух. Если бы я осталась еще на секунду на той крыше, я бы превратилась в фарш».

Во-первых, я озадачился этим, потому что в моем осознанном сновидении я мог управлять окружающей средой экстраординарными путями. Интересно, почему Абеляр не послала вертолет подальше, или не заставила его взорваться. Потом меня осенило: она говорит о переносе своего физического тела в эти миры.

В течение следующего часа, она вспоминала дикие истории, которые заставили меня подумать, что она или безумная или искусная лгунья. Но все в ее поведении отражало такую трезвость и искренность, и я был вынужден понять третью, почти невообразимую истину: то, что она искренне рассказывает о своих опытах.

Что касается Кэрол Тиггс, она описывает каждое мгновение сновиденческих приключений, как причудливое и потустороннее, как и Абеляр, но большинство ее рассказов о сновидении вместе с Карлосом Кастанедой. Подобно Кастанеде, Тиггс идентифицирует себя как нагваля, толтекский термин, означающий «учителя» или «лидера». Близость, которая связывает женщину-нагваля и мужчину-нагваля позволяет им сновидеть вместе, описан в нескольких книгах Кастанеды. Это не является ни романтичным, ни сексуальным поведением, но чем-то намного более глубоким.

В конце своего разговора Тиггс ответила на вопрос аудитории относительно здоровья Кастанеды (спрашивали, не болен ли он), и я почувствовал неистовую привязанность между ними. Она все еще растет. Глубокого вздохнув и медленно выпустив воздух, она улыбнулась как будто сквозь слезы и сказала: «Наш брат Карлос не смог присоединиться к нам, потому что он борется против инфекции. Мы не знаем природу его болезни. Маг не может пользоваться обычной медициной; он должен положиться на дух, и на свои собственные ресурсы. Прежде чем маг достигнет порога, на котором его тело больше не функционирует, он выберет, если сможет, разжечь осознание всего своего существа, чтобы оставить этот мир нетронутым и целостным. И наш брат Карлос дал обещание, что включит нас в этот заключительный акт. Но мы не знаем, настало ли время его ухода».

Она остановилась, и когда она заговорила снова, ее тихий голос стал завораживающим: «Мы здесь вместе, в пузыре вне времени, сновидящие сновидение о древних толтеках. Благодаря вашим усилиям, вы помогли нам расшириться и ускориться в неизвестность. «Мы благодарим вас, — закончила она мягко, простирая руки к аудитории, – и мы обнимаем вас во сне».

Когда я ехал назад ночью в Портленд в воскресенье, я искал изменения в себе самом и обнаружил, что недовольство и пустота, которые привычно мучили меня половину моей жизни, усилились десятикратно. Я осознавал, что остался вне больших тайн, бесконечно строча текст, бесконечно сомневаясь.

В довершение всего, мое тело меня подвело: мое левое яичко распухло вдвое, и ветряная оспа сокрушила меня с головы до пят. Я пошел к традиционному китайскому доктору, чья мудрость происходит из длинной исторической линии. Он измерил мой пульс и исследовал мой язык, затем откидывается назад и несколько раз кивает головой, как измученный жаждой журавль, ныряющий за водой, все время бормоча на китайском. Он приготовил сложное варево из трав, которые я употребил, размышляя о благодарности, которую я мог выразить растениям, отдавшим их жизни ради моей.

Прошло несколько недель, и я восстановил мое внутреннее равновесие, но мои сомнения относительно Карлоса Кастанеды, в действительности не только оставили меня, но и стали более настойчивыми. Я колеблюсь между своими воспоминаниями о практических результатах, о которых сообщают практикующие тенсегрити, и знанием нашей способности интерпретировать мифы так, как это наиболее соответствует нашим потребностям.

Все сводится к подлинности дона Хуана и его предшественников толтеков. Был ли Дон Хуан Матус мифом, изобретенным Карлосом Кастанедой, или он был магом во плоти и крови, существом мифической величины? Я знал, что только один человек может ответить на этот вопрос для меня.

И тогда очевидно невозможное случилось: мое молчаливое желание исполнилось, и я получил неожиданное приглашение встретиться и взять интервью у Карлоса Кастанеды.

Учитывая мои недостатки — я вел жизнь полную индульгирования, не написал никаких великих эпических романов, с трудом окончил среднюю школу и ничего не знаю о науке или антропологии — я должен быть чрезвычайно напуган. Но вместо этого с того момента, как приглашение поступило, я испытываю глубокое и успокаивающее чувство уверенности. Если Кастанеда всего лишь изобретательный мошенник, то я не потеряю ничего, кроме своих иллюзий. Но если он настоящий наследник наследия провидцев Толтеков, то я получу бесценный дар — возможность вернуть магию остатку моей жизни.

После этого осознания меня охватывает прекрасная тишина, приносящая с собой трепетное чувство предвкушения и, что наиболее примечательно для меня, потрясающую легкость и уверенность. Круг замкнулся. Кажется, ничего не остается, кроме как поприветствовать неизвестное.

Я оторвался от чтения четырех отдельных страниц вопросов, которые я подготовил и бросаю взгляд в сторону трех человек, направляющихся ко мне через ресторан в Санта Монике. Женщина, которая устроила интервью для меня, находится впереди. Она представляет меня одному из трэкеров энергии из семинара, и затем невысокому мужчине позади нее – Карлосу Кастанеде. Легкость последних нескольких дней не покинула меня, и я приветствую Кастанеду со смесью уважения, привязанности и профессионального скептицизма.

Он добрый и скромный, и закатывает рукава его глаженой белой рубашки с учтивостью Старого Света, пока мы рассаживаемся. Я вожусь с моими заметками и изучаю его, тайком бросая взгляды. Из моего исследования я знаю, что он перуанец и, по крайней мере, ему семьдесят один год. Он выглядит, однако, как шестидесятилетний. Он, возможно, 165 сантиметров ростом, с кожей цвета полированной меди, жесткими волосами цвета соли и перца и телом эльфа. Его лицо красиво и выветрено, симфония углов и борозд, что выдает классические испанские черты. Его глаза остры и ясны, его самовыражение глубоко, дружественно и игриво. Он предлагает мне какую-то разлитую в бутылки воду, и этот маленький жест, кажется, расточает великодушие. Я чувствую себя, как будто я – среди друзей.

В течение следующих трех часов я задаю спорадические вопросы из моего длинного списка, но главным образом я поглощен слушанием и записями.

«Эта дисциплина – внутреннее дело, – Кастанеда говорит в какой-то момент. – Имеются методы, но они должны быть укреплены решением, и чувством изнутри. Вы должны достигнуть этого решения и чувства. Для меня это – вопрос ежедневного возобновления».

Тема дисциплины побуждает меня спрашивать относительно кое-чего, что он однажды не сказал: что отход от курения мог бы быть революционным поступком.

«Вы не курите, да?» – спрашивает он с искренним любопытством.

«В честь такого случая – отвечаю я, – я оставил мое курение дома».

Он остался невозмутимым таким поворотом событий и банальностью моих проблем.

«Я начал курить, когда я был восьми лет от роду, – сказал он. – Я хотел быть подобно этим матерым аргентинским парням. Вы должны были видеть их; они были крутейшие парни в мире».

С абсурдно выразительной мимикой Карлос изобразил крутейших парней в мире, щуря левый глаз и наклоняя голову, чтобы выдохнуть невидимое облако дыма в воздух.

«Однажды, дон Хуан сказал мне прекратить курить. Я ответил, что я люблю курить и брошу, когда я буду готов. Тогда я пробовал бросить, и не смог; ни в первый раз, и ни во второй раз. Даже по прошествии всех этих лет я все еще нахожу себя похлопывающим грудной карман в поисках сигарет, которых там больше нет. Эту установившуюся привычку трудно, но не невозможно, сломать, – он закончил. –  Вы просто должны это перепрыгнуть» …

Его последнее слово потерялось в потоке его акцента. Я позволил этому произойти и слушал дальше, как он описывает свою подругу, которая умерла в больнице. (Я не рассказал ему ничего относительно моей собственной болезни в этом месте).

«Я любил эту женщину нежно, – он говорит. – Она была моим близким другом. Я спросил дона Хуана, что я мог бы сделать для нее. Он описал мне стратегию, и я передал это ей. Я сообщил ей, что она должна вытолкнуть свою болезнь как можно дальше рукой, с намерением, неоднократно, столько, сколько потребуется. Она ответила, что она была слишком слаба, чтобы поднять руку. «Тогда двигай ногу! – закричал я. – Используй свое сердце; используй свои мысли! Намеревай это вне себя!» Но она больше не имела сил сделать это».

Без моей подсказки он начинает говорить относительно его недавней болезни, которую он описывает как «злокачественная вирусная инфекция». Я был так захвачен параллелью с моей собственной жизнью, что на мгновение прекращаю писать заметки, чтобы наблюдать за ним. Он прозаически описывает встречу со смертельной инфекцией, и как его дисциплина заставила его отказаться от обычных путей лечения, предлагаемых докторами. Развязка была в том, что, очевидно, угроза его жизни разрешилась — это очевидно следовало из того факта, что он сейчас сидит напротив меня, полный энергии.

«Я читал книгу экс-жены Карла Сагана, — продолжил он. – У нее эта теорию относительно вирусного характера тела. Она придает характер теории тому, что физически, мы — просто мешок вирусов. Мы живем в хищной вселенной, и нет ничего более хищного, чем вирусы».

«Мы — существа, которые умрут», – добавил он, вне видимой логики с тем, что только что говорил, и это было чересчур для меня. Я прибыл сюда под маской журналиста, но фактически я знал, что все, что я ищу – это бальзам для моего сердца до того, как я оставлю эту землю. Мне кажется, что у меня мало времени, и, прежде чем я успеваю остановиться, я грубо перебиваю его: «У меня есть личный вопрос, могу ли я вас спросить?».

«Пожалуйста, пожалуйста, – ответил он любезно, делая приглашающий жест руками. –Спрашивайте все, что вам нравится».

«Хорошо, – я сказал, – я ненавижу мелодрамы. Так что я скажу только, что состояние моего здоровья на грани. С этим есть большая свобода действий, но общепринятое мнение таково…».

Я отвернулся, стараясь показаться не нуждающимся в поддержке.

«Возможно еще несколько сезонов, – я пробормотал. – Еще несколько ударов по моей системе, и…» Я повел рукой, как будто стряхнул пыль со стола: «Пуфф, финита, конец».

То, что я сделал, выглядело ужасно непрофессиональным для меня; и все же, несерьезно подумал я, он начал сам это, своими книгами, своими прямыми утверждениями, что сегодня, сейчас, в этом возрасте, мы все еще являемся способными к пониманию мира как магии. Я испытал прилив странного гнева и тоски, таких же, как и то страдание, которое я испытал, когда отверг все, что было для меня священным.

Глядя на меня пристально и беспристрастно, Кастанеда начинает другой длинный рассказ, относительно его друга-алкоголика. Он разглядывает меня сквозь полузакрытые веки, щурясь на солнце. Глаза его мягкие и яркие, подобно осколкам обсидиана, и их влияние не является ни гипнотическим, ни подавляющим. Вроде как они содержат открытый вызов.

«Итак, – он заканчивает, подобно профессору, суммирующему свою мудрость, – я должен был двигаться. Я должен был перескочить …»

И снова я теряю его последнее слово, и мое беспокойство, должно быть, очевидно, потому что он повторяет медленно: «…перескочить привычку».

Он остановился, чтобы поднять невидимую иглу с пластинки, его глаза ни на мгновение не оставляли меня. «Я должен был изменить колею, – говорит он. – Я должен был двигаться».

Мои юные заметки полны этой той же самой метафорой. В то время, та единственная колея, за которой следует граммофонная игла, отображала в символической форме для меня обычный характер моего сознания. Изменение привычки предполагало изменение тех привычек, которые лишили меня моей способности испытывать обычную жизнь, полную красоты. Тремя установившимися привычками, которые я наиболее хотел изменить, были моя привычка к ковырянию в носу, мой инфантильный характер, и самое трудное из всей моей бесконечной способности к привычкам было пережевывание случившихся событий в моих мыслях, вместо того, чтобы просто отпустить их.

Теперь, в возрасте тридцати шести, я нахожу, что, единственное, изменился мой характер. Я все еще ковыряюсь в носу, и я все еще способен к бесконечному самооправданию, защите, и сожалению о моих прошлых действиях. К этим безжизненным установившимся привычкам я добавил в течение прошлых семи лет привычное ожидание смерти. Я знал с того момента, как я взял этот шприц, что это часть меня участвовала в моей собственной смерти. Там, в этой части, зародился взгляд на СПИД, как на наказание за мои грехи, или возможно, за мою духовную бессодержательность.

И все же, среди всего этого, что-то жизнерадостное во мне меня отказывалось умирать. Я предпочитаю называть это ненарушенное духом, и это тот же самый дух, который пробудился во мне теперь, когда я слушаю советы Кастанеды для трансформации. Смерть – единственный непоколебимый факт в наших мимолетных жизнях. Возможно, я умру как дрожащий старый дурак; возможно, я умру перед заходом солнца сегодня вечером. Но я умру – будьте уверены.

Тем временем то, что остается в пределах моего контроля – колея моей жизни, след, по которому я выбираю идти между чудом моего появления и неизбежностью моего ухода. В это самое чистое, это след, не оставляющий следов, подобно дорожке, заваленной утренним снегом. И путешествие по таким девственным тропкам – наиболее яркий образ моих юношеских сновидений.

Обращаясь непосредственно к этому воспоминанию, Кастанеда пробудил его в моем сердце. Учитывая всю низменную фигню, которой я достиг в жизни, я могу только описать этот подвиг как подлинный акт магии.

Ах, но что же о Доне Хуане Матусе, мифическом видящем Яки, чьи кости я прибыл эксгумировать? Сидит ли он теперь передо мной, учитель-обманщик, плетущий обманчивые истории о мудрости, глупости и правде? Не знаю и не могу сказать.

Прошло три часа, и Кастанеда мягко сигнализирует об окончании нашей встречи, разворачивая рукава своей потертой хлопковой рубашки. Еще есть время для этого последнего и самого важного журналистского вопроса, но что-то внутри меня пропускает его.

И тогда, неожиданно, тишина нарушается еще раз прекрасным акцентом Кастанеды. Его взгляд устремлен вдаль, и он говорит мягко, он говорит подобно человеку, стоящему перед непостижимой тайной. И снова я изучаю его на предмет очевидности обмана и остаюсь сидеть с пустыми руками.

«Если я мог бы задать дону Хуану один заключительный вопрос, – он начинает медленно, – я спросил бы его: как он меня так смещает? Как он умудряется коснуться моего духа так, что каждый удар моего сердца наполняется чувством этого пути?»

«Каждый удар моего сердца», – повторил он мягко, и в течение краткого момента его слова словно висят в воздухе подобно туману. Затем его шепота касается неумолимое время, и он растворяется в той тайне, которая окружает нас.

Майкл Бреннан, журнал The Sun, сентябрь 1997

 

Лекция Карлоса Кастанеды на семинаре по тенсегрити. Окончание

Лекция Карлоса Кастанеды на семинаре по тенсегрити. Окончание

Окончание. Публикуем сокровища знания и наследия толтеков: заново переведенный конспект живой лекции, которую прочитал Карлос на семинаре по тенсегрити в 1995 году.

Семинар интенсив по тенсегрити Лос-Анджелес, 13 августа 1995 г. Часть третья. Окончание.
Начало здесь: https://tensegrity.moscow/лекция-кастанеды-на-семинаре

Продолжение здесь: https://tensegrity.moscow/лекция-кастанеды-на-семинаре-2/

Десятилетняя девочка, о которой он упомянул накануне вечером [Оранжевый лазутчик, насколько мы можем предположить], должна была сделать выбор — остаться ли с ними или вернуться к своим бабушке и дедушке [предположительно родителям Флоринды]. «Решение — это еще один принцип. Маги все время видят горизонт цвета желто-коричневого янтаря».
В какой-то момент где-то — слева, справа или по центру — происходит «вращение» или закрученное движение, которое вращается по часовой стрелке с точки зрения наблюдателя. Затем открывается дверь, и вы видите сквозь нее бесконечность, и приходит решение. Это произошло и в связи с 10-летней девочкой. Она решила пойти с бабушкой и дедушкой, хотя сказала, что хотела бы остаться с ними на некоторое время. «Мы посадили ее в самолет сегодня». Ее решение для них окончательно. Решающим фактором для нее было то, что она хотела тамаль. Ее бабушка и дедушка давали ей все, что она хотела. Группа Карлоса Кастанеды тоже дала ей все, но не давала тамаля и сахара.

Дон Хуан не заботился о выборе, все, что его заботило, — это продолжение его линии. Но выбор — единственное, что есть у Карлоса Кастанеды, так как же он может не уважать его? Итак, маленькая девочка выбирает умереть.

Кастанеда однажды ходил к известному продюсеру по поводу возможности снять фильм по «Учению Дон Хуана». У этого парня был огромный впечатляющий офис в Сенчури-Сити и гигантский стол, и Карлос сидел намного ниже него. У мужчины были кольца на всех пальцах, и он жевал сигару. Он пробормотал Кастанеде какой-то вопрос, который тот не мог понять. Он снова пробормотал, но Кастанеда все еще не понимал и начал сильно волноваться. Затем продюсер вынул сигару изо рта и спросил: «Племя возражало?»
Теперь Карлос слышал его, но понятия не имел, о чем он спрашивал, и не знал, что он действительно правильно его расслышал. Он попросил его повторить еще раз. В конце концов мужчина объяснил, что спрашивал: «Не была ли группа дона Хуана против того, что он дал ему пейот?» Кастанеда очень обрадовался, что наконец-то смог ответить на этот вопрос, и ответил: «Да». Мужчина сказал ему: «Вот и драматический эпизод. Эта часть о том, где писают на собак, меня не цепляет». При этом продюсер решил, что сцена, в которой другие индейцы расстроены из-за того, что тот получил пейот, была очень напряженной. [Карлос сымитировал слова голливудских индейцев которые обсуждают: «Давайте сожжем его».] Продюсер также хотел, чтобы Миа Фэрроу сыграла его любовное увлечение. Она бы оставалась на заднем плане и сыграла бы «женщину, которая говорит: «Не принимай наркотик!». «А ты все равно это делаешь. Это было бы противостоянием!».

Карлос переобщался со многими людьми из Голливуда эти годы. Он больше не может их выносить. Все они думают, что книги — его вымышленные творения. Кастанеда объясняет, что книги — всего лишь феноменологическое объяснение того, что может делать каждый. «Но никто не сказал нам об этом раньше». Он описывает известную женщину-гуру, с которой он обедал здесь, в Лос-Анджелесе, которая продолжала ласкать яички большого молодого массажиста, все время пока она разговаривала с ним. В конце концов Карлос спросил парня, как он мог это выдержать, и тот сказал ему: «Ответ: никогда не будь одиноким».

Кастанеда спросил нас: «Неужели ответ на это должен был быть: никогда не быть одиноким?»

Кастанеда однажды перенес операцию грыжи. Для ее удержания требовалась майларовая накладка. Во время одного из своих исследований «Второго внимания» он что-то сделал, чтобы разрушить стены. Он мог бы исцелить сам себя, но не было ни времени, ни энергии. Он описал, как доктор рассказывал ему обо всех рисках, связанных с анестезией, — подробные объяснения от «одного великого человека к другому великому человеку», причем беседа проходила пока Карлос был голый. Затем заходит этот мексиканец-гей [ассистент анестезиолога?], и Карлос имитировал масляные глаза и стереотипные манеры этого парня. Парень велит Карлосу «принять позу эмбриона». Затем он говорит ему, что собирается держать его, «это не причинит тебе никакого вреда». Кастанеда посчитал абсурдом, что эта сцена, возможно, могла бы стать его «последней сценой» на земле.

Когда он проснулся, медсестра сказала ему: «Ты хочешь посмотреть телевизор, не так ли?» И, не глядя на него и не дожидаясь его ответа, она включает телевизор и уходит. Он видит, как Гуру Раджниш рассказывает о женщине, вынимающей 52 миллиона долларов из его маленькой коробочки, и о том, что, по его мнению, женщина хочет управлять миром. Еще одна абсурдная сцена, заставившая Карлоса безудержно смеяться. Кастанеда был озадачен вопросом, что означали для него эти две нелепых картины, сопровождавшие этот потенциально опасный для его жизни опыт.

«Вы безупречны, и вы выражаете свое намерение. Остальное просто происходит». Старые маги никогда не позволяли своему осознанию расти выше среднего уровня груди. Поддерживая свое осознание там, они предполагали или руководствовались предположениями о неорганических существах и их способности помочь им в этом плане, которые в реальности не были правдой. Если бы они позволили своему осознанию продолжать подниматься над их головами, чтобы покрыть их светящиеся яйца, они бы не совершили эту ошибку.
Дон Хуан сказал: «Пусть результат будет за пределами ваших личных интересов. Дайте волю своему намерению, своим усилиям, а затем забудьте об этом». Не пытайтесь потом контролировать результаты. Карлос советует нам сначала проверить это на чем-то не очень важном. [Он пошутил, что мы не должны позволить многомиллионной сделке совершиться самой собой, и, когда в итоге она потерпит неудачу, сказать, что это Кастанеда велел нам поступить таким образом].

В 18:00 Кастанеда начал отвечать на вопросы.

Первый, от Луиса, был «Как кому-то стоит обращаться с неорганическими существами?» Кастанеда сказал: «Вы настаиваете. Но вы должны дать им время, потому что они двигаются медленно». Он пошутил на тему кого-то, кто ждал час или два, а затем отказался от общения с ними. Он также сказал, что раньше кричал: «Намерение!» и что одна из их группы, предположительно Флоринда, кричала изо всех сил [что он сымитировал], из за чего ее соседи регулярно вызывали полицию. Он также посоветовал нам не стесняться и не сомневаться в том, что мы говорим неорганикам. «У вас есть для них ваша дисциплина, дисциплина Тенсегрити». Мужчина задал вопрос о голубых и оранжевых лазутчиках, но Кастанеда отказался отвечать, заявив, что это не имеет отношения к неорганикам.

Женщина спросила, как он сбежал из мира неоргаников во второй раз [то есть, когда его забрали в мир восприятия 360 градусов]? Кастанеда пошутил [?] «Я все еще там». Он объяснил, что поэтому и щурится.

Он рассказал, что пошел к двум разным глазным врачам. Второй диагностировал его состояние как результат интенсивного секса Кастанеды с «яростными оргазмами». Он научился просто следовать советам или предписаниям врачей, не пытаясь объяснить им, как на самом деле возникли его заболевания. Этот врач также «рассчитал мой возраст» как 75, и был впечатлен тем, что у Кастанеда были «сильные оргазмы», приведшие к этому состоянию «в таком-то возрасте».

У Карлоса однажды была инфекция мочевого пузыря. Он обратился к врачу под псевдонимом Рамон Гарсия. Рамон Гарсия сказал ему: «что еще это может быть, как не гонорея». Тогда Карлрс совершил ошибку, пытаясь объяснить, что нет, это результат схватки с большой энергетической конфигурацией. Затем врач, естественно, написал ему диагноз — безумие, осложненное гонореей.

Знаменитый психиатр, у которого Кастанеда когда-то работал, спросил его, поскольку он так интересовался этнометодологией, не хочет ли он, чтобы он поместил его на третий этаж с пациентами с психическими расстройствами, чтобы он мог изучать их будучи членом их группы. Кастанеда спросил: «Что, если там со мной что-то случится [так что бы никто и не узнал, что Карлос на самом деле не был пациентом]?» Психиатр был уверен, что Карлос сможет как-нибудь выбраться из этого положения.

Томас Голл спросил, можно ли практиковать внимание сновидения и перепросмотр одновременно. Кастанеда сказал: «Да, вы можете одновременно привлекать внимание сновидения». На это уходит очень мало времени по сравнению с тем, которое мы тратим сидя перед телевизором.

Мужчина задал вопрос о летунах, который не дал много новой информации. Кастанеда сказал, что летуны «захватили нас полностью».

Один мужчина спросил, важно ли безбрачие. Кастанеда сказал: «Если ты скучно зачат, то да». Он снова рассказал историю о своем двоюродном брате «Риготи» и о том, как его дедушка сказал ему, что Карлос — «Аранья» — должен хитростью проложить себе дорогу и «залезать через окно», тогда как красивого Риготи впустят через дверь.

Девиз его деда, который принял для себя, и юный Карлос был: «Вы не можете трахнуть всех женщин в мире. Но вы можете попытаться!» Карлос родился в результате быстрого секса — «за неплотно закрытой дверью» — поэтому он всегда нервничал. Если вы зачаты со страстью, это не проблема. Вы можете заниматься сексом сколько угодно.

Мужчина спросил, имеет ли размер точки сборки внешний предел. Кастанеда сказал, что он обычно размером с теннисный мяч. Он сказал, что единственная огромная точка сборки, которую он видел, — это у женщины-гуру, которая сжимала яички этого парня. Но ее точка сборки была очень неподвижна, тогда как она должен быть подвижна. Если чья-то точка сборки зафиксирована, это у тех людей, которые «все знают»; кто знает, что правильно, а что нет.

Они ощущают себя «выдающимися авторитетами» и они зафиксированы. Карлос объяснил, что единственный способ сделать точку сборки подвижной — это перепросмотр. Он упомянул, что мы, публика, становились сильнее в результате присутствия здесь [«некоторые из вас каждый день»]. Важно намеревать точку сборки быть текучей. Мужчина спросил о Бросившем вызов смерти. Кастанеда сказал, что это будет предметом его последнего выступления. Один мужчина спросил есть ли у неоргаников свои семинары? Кастанеда засмеялся и сказал: «Может быть». Мужчина также спросил, заинтересованы ли неорганики в симбиотических отношениях с нами. Кастанеда сказал: «Да. Они намного мудрее и старше нас, и хотели бы слиться с нашей скоростью. Нам это недоступно только если мы не посвятим себя революции по стопам Дона Хуана».

Мужчина спросил о намерении. Карлос сказал, что мы добираемся до намерения используя сталкинг. Женщина спросила, можете ли вы выразить намерение прося энергетический шар, который вы встретите во сне, взять вас в мир неоргаников или в другие места. Карлос ответил: «Да», но Дон Хуан никогда ему этого не говорил. Мужчина спросил, есть ли у Кастанеды союзники Дона Хуана и использует ли он их? Кастанеда сказал: «Нет». Он объяснил, что это были очень примитивные сущности линии Дона Хуана. У Кастанеды есть «лучшие вещи», поэтому эти сущности «утратили актуальность». Кастанеду интересует «объяснение», он хочет, чтобы мир магов «был понятен в наших терминах».

Женщина спросила, как остановить внутренний диалог. [Карлос сделал движение аналогичное клеванию носом и сказав, что это был пример, поскольку вы должны быть очень внимательны к тому, что вы делаете.] Чакмулы ездят в машине вместе с ним и часто не говорят ни слова. Они настолько отключили внутренний диалог, что даже ничего не говорят друг другу. «Они так долго занимаются тенсегрити, что больше не разговаривают». Пока вы не призовете их поговорить, и вот тогда они не заткнутся.

Карлос также посоветовал нам не вестись на данные статистики, согласно которой мы усваиваем лишь около 3,5% того, что слышим на лекции. Карлос использовал это утверждение как основание для того, чтобы лечь спать на лекциях, так как в любом случае он собирался получить только 3,5% (или 5,25% при повторении материала).

Мужчина спросил о точке сборки растений. Кастанеда сказал, что деревья выглядят как огромные светящиеся капли, и их точка сборки находится далеко внизу у корней. Итак, деревья собирают восприятие, они воспринимают. У всего растительного мира точка сборки находится «в нижней части кривой». Обычно они плоские, хотя некоторые имеют геометрическую форму — например, ромбы. У эвкалипта действительно изогнутая точка сборки, как будто у него есть зубы. И Кастанеда поинтересовался, знаем ли мы, почему люди говорят, что они вредны для окружающей среды. Два человека заявили, что эвкалипт отравляет землю вокруг себя; что он аллелопат.

У инжира «изысканный» вид точки сборки. Карлос рассказал историю о том, как его «чуть не убило» фиговое дерево. Он собирал фрукты для Флоринды, и один большой фрукт болтался перед ним, говоря: «Съешь меня!». Карлос имеет наследственную непереносимость фруктозы. Но он начал есть и съел чуть ли не все фрукты на дереве. Они нашли его без сознания. «Я проснулся два года спустя», — пошутил он.

Женщина спросила о дихотомии и о том, как она связана с тенсегрити. Кастанеда сказал, что тенсегрити состоит из напряжения и расслабления. Нам не нужно искать дихотомии, потому что мир дихотомирует (то есть, разделяет на лево-право, добро-зло, нужно-ненужно – прим перев) независимо от того, что мы делаем. Дон Хуан с самого начала пытался уравновесить левую и правую сторону Кастанеды.

Женщина спросила о том, что [в книге написано, что] люди не могут добровольно стать частью мира магов. Кастанеда сказал: «Нет, ваше намерение заставило вас сделать свою ставку». Он сказал, что они ждут каких-то действий [или слов для этой же цели], чтобы раскрыть следующий шаг. «Наш последний барьер — это эго, и когда оно разоблачено», куда мы еще можем двигаться?

Он сказал нам попробовать перепросмотр и упражняться с вниманием сновидения. Он сказал, что некоторые отнесутся к этому серьезно, и потом «мы посмотрим». Если мы сделаем это, наша жизнь в повседневном мире станет сильнее и плотнее. Мы не будем зависеть от других, как когда мы рождаемся в этом мире «скучно зачатыми».

Мужчина спросил о связи между Орлом и Летунами. Карлос сказал, что Дон Хуан не знал об этом. Он не смог ответить, когда Карлос задал тот же вопрос. Мужчина спросил о предположении, сделанном накануне вечером, о перенаправлении нашего внимания, даже на уровне осознания у пальцев ног, с позиции «я-я-я». Карлос сказал, что, если он даст нам инструкции по этому поводу, это будет то же самое, как если бы Дон Хуан посоветовал ему искать свои руки.

Женщина спросила о неорганиках и попытке Дона Хуана избежать их в своем окончательном путешествии. Кастанеда сказал, что Дон Хуан был прекрасным примером абстрактного воина, стремящегося к абстрактной свободе, но предположил, что его прыжок был «минимизирован» конкретностью практикующих членов его партии. Чтобы ориентироваться в их мире, нужны очень трезвые отношения с неорганиками.

Тони, последователь тибетского буддизма, сфотографировавший летуна у пирамид, будет с нами в следующее воскресенье. Он «милый парень. У него большие глаза, которыми он вращает. Он тоже умеет мгновенно переводить». [Женщина, которая в тот день переводила для испаноговорящих, сказала ему, что она настолько хороша, что издает те же гортанные звуки, что и он.]
Кто-то спросил, как Тони сделал снимок. Там было «90 000 мексиканских католических буддистов и Далай-лама». Тони тоже «святой». Они называют его «Тони Лама». Он организовал мероприятие, а потом сделал много снимков, одной серией. На одном из них было то пятнышко, которое он заметил. Тони отнес его Кэрол Тиггс. Когда она показала его Кастанеде, они восприняли это как знак того, что пора поговорить о Летунах. Дон Хуан сказал ему никогда не говорить о них, иначе «люди обязательно сожгут тебя».

Мужчина спросил, как маги используют имена. В чем их функция? Кастанеда сказал, что имена не постоянные. Они зависят от того, на каком этапе пути вы находитесь. Он больше не «Карлос Кастанеда». Все его тело изменилось, и ему нужно новое имя. У него «другое имя, но оно еще не совсем сформировалось». Всегда иметь только одно имя «слишком странно, слишком моногамно». Мужчина спросил о любви во Вселенной. Кастанеда сказал, что Вселенная не источает любовь, но что мы можем связать эту связь [любви] с нашей безупречностью. Сила намерения или духа там, но мы должны иметь с ней дело лишь с огромной энергией. Если мы столкнемся с ней в своей слабости, она «уничтожит вас». Это невероятно усиливающая сила, если вы сами сильны.
[Кастанеда спросил, сколько времени осталось, и Флоринда ответила ему «три минуты». Карлос сказал: «Дайте мне девушку» с вопросом.]

Женщина спросила, «как вы возвращаетесь из сновидения». Кастанеда объяснил, что это «как резинка — вы растягиваете ее, насколько позволяет энергия, а потом что-то возвращает вас обратно. И вы даже не потеете». [Он шутил, что надел «этот костюм», его любимый, и вернулся в нем в идеальном состоянии, «отутюженным»]. Он снова упомянул маленькую девочку и сказал, что она очень умна и знает, что делает. Она попросила их «извиниться перед всеми за глупую девушку, которая не знала, как сделать свой выбор». Карлос признался, что это заявление произвело на него впечатление.
[Он провел аналогию с тем, как мы убегаем от волков, чтобы попасть внутрь двери, которая оказывается всего лишь дверным косяком. В этом мире нам некуда бежать.] Кто-то спросил, будет ли у этой девушки еще один шанс. Карлос сказал: «Нет. Эта вращающаяся точка открывается только один раз». Он сказал, что «не жалеет об этой маленькой девочке». С ней поступили безупречно. Она приняла решение, и теперь «она больше не существует для него. Это просто история, трогательная история, которую я вам рассказываю». Это все, что делают маги [т.е. они не воспринимают эти отношения или события как часть самих себя, а рассматривают их только как истории, с помощью которых можно научить]

Лекция Карлоса Кастанеды на семинаре по тенсегрити. Окончание

Лекция Карлоса Кастанеды на семинаре по тенсегрити

Продолжаем публиковать сокровища знания и наследия толтеков: заново переведенный конспект живой лекции, которую прочитал Карлос на семинаре по тенсегрити в 1995 году.

Семинар интенсив по тенсегрити Лос-Анджелес, 13 августа 1995 г.

Кастанеда вышел спустя несколько минут после 16:00, безупречно одетый, в коричневом костюме, коричневых туфлях и желто-коричневом галстуке. На этот раз стулья были ближе к платформе, как и было обещано. Члены его партии снова сидели в первых двух рядах, хотя молодая девушка, которую неделей раньше представили (вместе с предполагаемым Голубым разведчиком) как «циклическое существо», отсутствовала. В северном конце первого ряда находился предполагаемый голубой лазутчик, сидевшая рядом с молодой женщиной с очень рыжими волосами, затем Кэрол Тиггс, затем Флоринда, а затем Тайша.

Амалия была рядом с Тайшей, а Чакмулы были рядом с ней. Карлос Кастанеда сказал, что планировал сегодня поговорить о неорганических существах, и что эта тема, похоже, напугала некоторых людей. Дон Хуан сказал ему, что «все является продуктом взаимодействия двух сил». Ситуации всегда дихотомична — например, соперничающие группировки на работе или другие организации — и система магов призвана руководить этой дихотомией. Однажды он был в Туле с партией Дона Хуана. Тула и ее долина были тем местом, откуда пришли все старые маги линии Дона Хуана, и где у Дона Хуана был свой дом. Карлос Кастанеда наслаждался временем, проводимым с великолепными воинами партии Дона Хуана. В то время их посетил Нагваль Матиас, новый нагваль немецкого происхождения, которого ударили по голове, когда ему было 14 лет, и он так и не поправился. Он говорил на странном испанском языке, который, как он утверждал, был со времен Конкисты. (Кастанеда: «И кто я такой, чтобы утверждать, что это не было правдой?») Он хотел поехать с группой Дона Хуана в Тулу. Карлос Кастанеда был рад, что ситуация «дихотомировалась», и они не взяли с собой Матиаса. Казалось, что они объединились в «хороших магов и плохих магов». Маги любят руководить этим разделением, чтобы добраться до «того, что возможно». Такая же дихотомия имеет место и в нашем мире. С одной стороны — мир осознающих организмов, включая нас, а с другой — мир неорганических существ — сущностей с осознанием, но без организмов.

«Структура их мира отличается, но дополняет нашу». Маги обнаружили, что неорганические существа приходили к ним во сне. Сны, по крайней мере, некоторые особые сны, являются «лазейками», открывающими проход на сторону неорганических существ вселенной и позволяющими им проникать в наш мир. Только во сне мы можем уравновесить нашу энергию в достаточной степени, чтобы постичь этот другой мир. В противном случае наша скорость слишком высока, чтобы вообще их воспринимать.
Старые маги обнаружили, что сны открывают доступ к неорганическим и другим мирам. Они назвали живущих там существ «союзниками». Этот термин, конечно, не точен, поскольку эти существа не могли действовать как союзники в этом мире, и они подвели магов во время их кризиса. С тех пор маги держались от них подальше. Дон Хуан считал, что единственное, что следует делать, — это держаться подальше от неорганических существ. В тот момент, когда вы используете сновидение как лазейку, «вы попадаете в хорошо организованный настоящий мир, нравится вам это или нет». Маги тренируют внимание во сне, развивая его вначале, помня о том, что надо фокусировать взгляд на любом объекте и фокусироваться дольше, чем просто кидать взгляд, а затем переходить к другому объекту, а затем к другому.

Они обнаружили, что для каждого человека существует пороговое количество объектов, на которых мы можем сосредоточиться, пока сон не станет чем-то другим. В необычных снах, когда вы достигаете этой пороговой точки, вы переходите к чему-то другому. Такие особенные сны содержат нечто весьма необычное — например, изображение летучей рыбы. Как только вы научитесь ловить свое внимание, вы сможете достичь порога, когда «вы попадете в сон, который не является сном». Дон Хуан поручил Карлосу смотреть на свои руки во сне, и он превратил это в свою навязчивую идею. Он обнаружил, что не может этого сделать [пародируя себя, который говоря Дону Хуану, что не может найти своих рук. Дон Хуан сказал, что тот может поискать что-нибудь другое: «Ищи свой пенис». Карлос Кастанеда пародируя себя, говоря плаксивым голосом: «Пойми, раз и навсегда. Мне не нравятся твои шутки».] Дон Хуан сначала сказал ему искать его руки «или что-то еще», и он просто проигнорировал часть «искать что-то еще». [Это напомнило ему женщину, которая вела список всех причин, по которым она была особенной. Он пообещал принести нам список до конца семинара].
В списке, например, был тот факт, что однажды профессор сказал ей: «Вы слишком зрелая». Когда Карлос Кастанеда спросил, не упущено ли чего-то в этом заявлении, она поговорила с профессором и, к своему удивлению, обнаружила, что он пытался сказать: «Вы слишком зрелая, чтобы вести себя как засранка». Карлос Кастанеда видел все что угодно, но не свои руки. Фактически, он нашел свои руки только однажды во сне — и тогда они были не его, а большими волосатыми руками. [Недавно они нашли несколько пластмассовых обезьяньих рук и почувствовали, что их внешний вид в сложенном чашечкой положении отражает то, каковыми являемся мы, люди — с маленькими цепкими руками гориллы].

Он привезет их, чтобы показать нам.] Но Кастанеда на самом деле преуспел с заданием Дона Хуана, сам того не зная, сосредоточившись на всех других вещах в своих снах. [Он уверен, что его упоминание об этом приказе Дона Хуана оказало такое же влияние на читающих его книги, как и на него — заставило нас одержимо искать свои руки].
Внимание сновидения — еще один источник дисциплины, который делает нас несъедобными для Летунов. Как только вы переходите дверь лазейку, что-то приходит что бы взять вас либо к другому слою луковицы, либо к двойственной вселенной неорганических существ. Вы контролируете, в каком направлении двигаться, озвучивая свое намерение — по сути, отдавая приказ, например: «Возьми меня в свой мир».

Единственное, к чему они прислушиваются, — это прямой приказ, не стоит умолять, ныть или умиротворять их. Вы «приказываете им, но не высокомерно», а решительно, решительно и убедительно. («Если вы хорошо воспитаны, вы тоже можете сказать «пожалуйста» или «спасибо», — пошутил он, — но это необязательно»). Как только вы озвучите свое желание отправиться, эти шары энергии унесут вас. Дон Хуан посоветовал ему отправиться в другое место, и не озвучивать свое намерение отправиться в мир неорганических существ. Но у Кастанеды всегда была эта странная склонность к опасным вещам.

В детстве Кастанеда играл на трубе, чтобы не ходить на занятия в школе. Он говорил учителю, что у него было занятие с музыкальной группой, а затем говорил лидеру группы, что ему нужно пойти в школу. Так что он ничем не занимался и в итоге не бил ни там, ни тут. Потом он перешел в новую школу, и парень, отвечающий за группу, сказал ему, что он им не нужен. [Он изображает себя в шоке от мысли о том, что ему нужно идти в школу.] Поэтому он решил вывести трубу из строя. Ночью в своей школе-интернате он прокрался в комнату для оркестра и зажег небольшой огонь, что бы испортить ее звучание. Но он «должен был использовать провод вместо веревки».

Горящая веревка упала на барабан, и он попытался потушить его водой, вместо того чтобы вернуться в постель, где его не обнаружат. Но у него не было достаточно сил, чтобы поднять и вылить ведро с водой туда, куда надо было [он изобразил, как выливает его наполовину], поэтому ему пришлось наполнить его три раза. В результате он намочил ноги. Потом он вернулся в постель и, естественно, был найден, потому что след мокрых ног вел прямо к нему. В итоге он сжег целое крыло школы. Его семье пришлось заплатить за реконструкцию крыла и за инструменты. Он рассказал об этом своему деду, своему единственному союзнику. Его дед только сказал: «Как глупо! Тебе следовало использовать провод». Его дед, который сам был немного пройдохой, отругал его только за глупость мальчика, но не за сам нигилистический акт поджога школы.

Так что выходит, что Кастанеда — «безрассудный идиот» по натуре, тот, кто рискует. Дон Хуан сказал ему, что тот начнет слышать голос Эмиссара в сновидении, но сказал ему не слушать его. Однажды он так и услышал голос, но сказал сам себе, что это какой-то постгаллюциногенный эффект. Однако голос этот из другого мира, и он подстраивается под вас. Для него это началось как мужской голос, говорящий на аргентинском испанском или английском с западного побережья Соединенных Штатов. В нем использовались милые аргентинские термины, такие как «flaco», «hijito» и «boludo». И голос сказал, что откроет ему все, что он хочет знать. Но его результаты «всегда были асинхронными». Он говорил ему кое-что о ком-то через два месяца после того, как он спросил, или даже через 5 лет, к тому времени, когда ему уже все равно.

Этот голос эмиссара из сновидения присоединяется к нам физически. Ему физически казалось, что он исходит из области около его печени.
Мир неоргаников, в основном, женский мир, и в конце концов он услышал женский голос — «весьма изысканный». Мужчин в этом мире желают, потому что они — «небольшое завихрение» в женском коллективе. [Он изобразил себя как «мачо», а затем действительно просто сделал «маленький поворот»].

Затем он описал, как однажды он так сильно высморкался, когда был у Дона Хуана, что выдул свой аденоид. Его немедленной реакцией было «пойти и показать, что случилось маме». Это напомнило ему работу в психиатрической больнице, где один пациент, не чувствовавший боли в своем теле, выколол одно из своих глазных яблок и затем принес его врачу, сказав: «Посмотри, что случилось». Доктор, будучи всего лишь психиатром, а не хирургом, упал в обморок. Тот же пациент позже был обнаружен в процессе распиливания руки, напевающим песню «У старого Макдональда была ферма».

Продолжение следует.

Лекция Карлоса Кастанеды на семинаре по тенсегрити. Окончание

Лекция Карлоса Кастанеды на семинаре по тенсегрити. Продолжение

Продолжение. Публикуем сокровища знания и наследия толтеков: заново переведенный конспект живой лекции, которую прочитал Карлос на семинаре по тенсегрити в 1995 году.

Семинар интенсив по тенсегрити Лос-Анджелес, 13 августа 1995 г. Часть вторая. Продолжение.

Начало здесь: https://tensegrity.moscow/лекция-кастанеды-на-семинаре

Дон Хуан не брал в расчет «глупость» Кастанеды. Эмиссар — очень привлекательный продавец. Он говорит: «Все, что тебе нужно сделать, это сказать мне слово». Слово «навсегда». «Если ты дашь мне свое согласие, мы сможем расширить твое сознание до пяти миллиардов лет. Ты сможешь увидеть немыслимые вещи, такие как сердце звезды, и оно не обожжет тебя. Тебе не придется дышать. Но мы не можем тебя, это твой выбор». Дон Хуан велел ему не поддаваться на это.

Неорганики также используются летунами, и они хотят соединить свою медленную скорость с нашей быстрой скоростью. Голос однажды привел Карлоса в мир неорганических существ и сказал ему, что он «населен тремя типами»: те, которые выглядят как волнистые свечи, круглые существа и другие, имеющие форму колокола. Голос также сказал ему, что там были и другие сущности, которых он не мог показать ему, пока тот не дал бы свое слово, что останется. «Все сновидящие-мужчины [включая Дона Хуана] сообщают об одном и том же опыте». Психиатры и другие эксперты не могли объяснить ему этот опыт, кроме как продукт мысли Карлоса Кастанеды. В конце концов Кастанеда совершал туда бесконечные путешествия и в одном из них увидел энергию, которая показалась ему знакомой ему девушкой. «Девушка» попросила его о помощи. По словам Дона Хуана единственное достоинство Кастанеды в том, что он «бесстрашно ввязывался во что-то, чтобы перерезать чьи-то цепи».

Он дал свое согласие, выразив свое намерение, которое истощило всю его энергию, и его удерживали там, хотя ему удалось освободить «девушку». Чтобы вытащить его, пришлось прийти на помощь Дону Хуану и некоторым из его соратников. Они вошли не через сновидения, а через мастерскую магию. В результате Карлос Кастанеда знает, что это был реальный мир, вселенная-двойник.

Дон Хуан планировал прыжок, чтобы избежать мира неоргаников. Но Карлос Кастанеда знает, что мы не сможем совершить окончательное путешествие, не пройдя через «дом наших кузенов». Несмотря на то, что этот мир «сильно смешан с нашим», Дон Хуан настаивал на том, чтобы держаться от него подальше. Дон Хуан был «в решительном его отрицании». Карлос Кастанеда считает, что с этим миром лучше начать иметь дело сейчас; чтобы узнать, как управлять им, прежде чем отправиться в окончательное путешествие
Неорганики могут снизить нашу скорость и увеличить свою, появляясь нам как мимолетные проблески, либо постоянно с нами взаимодействуя. Женщины справляются с этим довольно легко. Мужчины должны сражаться намного больше, как и то, что мужчины должны много читать. «Женщинам не нужно так много читать. Что ж, могут много читать женщины-философы». [Флоринда в этот момент выглядела так как будто ей некомфортно.] «И, возможно, немки, немецкие женщины философы» — пошутил Карлос.

Кастанеда сказал, что он всегда спрашивал, как и многие из нас, когда он наконец сможет видеть энергию и когда магические практики, наконец, окажут на него эффект. Поскольку люди говорили, что не слышали «отвратительную историю», которую он рассказал в прошлое воскресенье, он повторил историю о Доне Хуане, который сказал ему, как узнать, есть ли у него прогресс в магии, — для этого следовало наклониться и пукнуть на восток. Если это был большой пук, это означало, что он продвинулся.
Взаимодействие группы Кастанеды с неорганиками намного более интенсивно, чем во времена Дона Хуана. Рассказы Дона Хуана о старых магах не очень помогают Карлосу во взаимодействии с этим миром. Все, чем Кастанеда обладает — это его собственные наблюдения и тот факт, что неорганики «не могут лгать». Но они могут ответить только на неспекулятивные вопросы — например, есть ли мужчина по ту сторону этой стены? Но не «почему там стоит мужчина»? или «как мужчина попал туда»? Это приучает человека быть очень прямым и «не витиеватым». Работа с неорганиками «заставляет вас стать кристально чистым, иначе эмиссар сновидений не сможет вам ответить». Карлос задавал вопросы о взаимодействии между неорганиками и нами, и они говорят, что это может происходить с огромной трезвостью.

Летуны, или прыгуны, тоже неорганические существа, которые питаются всеми органическими существами. Хотя маги не смогли различить детали светящихся яиц нечеловеческой органики, чтобы распознать так ли это, эмиссар сновидении ответил «да» на вопросы о том, питаются ли летуны животными и другой органикой в нашем мире.
Карлос Кастанеда больше не слышит голос Эмиссара. «Они обманом ввели меня в мир, который давно искал Дон Хуан, где человеческое познание не работает». Что-то потянуло его через «трубку продольного осознания», и Карлос оказался «на своей левой стороне».

Существа в этом мире видят на 360 градусов, что заставляет их совершать действия, которые для нас немыслимы. Чтобы выбраться из этого мира, Карлосу сказали, что ему нужно «вращаться, да так что, он должен был повредить свою сетчатку». Но голос предложил вернуть его без вреда, «если он даст свое слово [остаться с неорганами]». Карлос Кастанеда решил, что единственный выход — это принять позицию, согласно которой ему все равно, вернется он или нет, что это может каким-то образом позволить ему вернуться самостоятельно. Теперь он больше не слышит голоса и скучает по нему. Он так и не успел сказать ему «спасибо», так как он говорил ему удивительные, немыслимые вещи. Один из постулатов пути мага состоит в том, что вы должны платить за вещи, или, если вы не можете отплатить, вы должны дать по крайней мере что-то равноценное.

окончание будет опубликовано здесь: https://tensegrity.moscow/лекция-кастанеды-на-семинаре-3/

Как издавали Кастанеду в СССР

Как издавали Кастанеду в СССР

Как издавали Кастанеду. Начало

Впервые официально о Карлоса Кастанеде написали и опубликовали отрывок из его книг еще в Советском Союзе в журнале «Наука и религия», 1988 год, (№ 10). Авторами этой статьи были молодые ученые: Сергей Алимарин, физфаковец из МГУ, кандидат физико-математических наук, и Алексей Барабашев, выпускник Мехмата МГУ и аспирант по философии науки.  Это был отрывок из книги «Сказки о силе», глава «остров тоналя».

Тут надо учитывать, что в самиздате первые переводы появились в начале семидесятых, буквально через несколько лет после появления их на английском. Переводил их Василий Максимов и эти самиздатовские книги быстро стали популярными в среде московских эзотериков и молодых продвинутых психологов, студентов, ученых, писателей. йогов и так далее. Поэтому нужно учитывать, что это Барабашев и Алимарин скорее всего, сами прочитали Кастанеду полностью, когда писали статью о нем. Вообще — это характерно, что на острие интереса к Кастанеды были именно молодые айтишники и математики  (физики, как их тогда называли).

Сказки о Силе. 1988 год, СССР

 

Путешествие в Икстлан. 1990 год

Позднее, уже на грани развала Советского Союза, в той же «Науке и религии» начали издавать Карлоса Кастанеду — отрывки из «Пути в Икстлан» летом 1990 года и продолжили издавать отрывками до 1992 года.  К тому времени уже появились первые многочисленные пиратские печатные издания Кастанеды в 1991 году (по сути, быстро и плохо напечатанный самиздат) и журнальная публикация потеряла смысл. Чуть позже в печатную гонку включилась киевская «София», которая всех в итоге и переиграла, пока книжный рынок, постепенно приобретал все более цивилизованный вид. Долгое время книги Кастанеды были основным источником ее прибыли.

 

Первые пиратские издания Кастанеды.1991 год

Лист на ветру. Разговор с Доном Хуаном

Лист на ветру. Разговор с Доном Хуаном

Отрывок из главы «Настроение воина» книги Карлоса Кастанеды «Путешествие в Икстлан»

После долгого молчания дон Хуан с глубоким убеждением произнес:

— Стремление к совершенствованию духа воина — единственная задача, достойная человека.

Его слова подействовали как катализатор. Я вдруг разом ощутил груз всех своих прошлых поступков. Тяжесть его была невыносима. Непреодолимым препятствием они лежали на моем пути, и я чувствовал, что это — безнадежно. Всхлипывая, я заговорил о своей жизни. Я так долго скитался без цели, что сделался нечувствительным к боли и печали, и что меня пронимает лишь в редких случаях, когда я осознаю свое одиночество и свою беспомощность.

Дон Хуан не сказал ничего. Он схватил меня под мышки и выволок из клетки. Когда он меня отпустил, я сел. Он опустился рядом. Установилось неловкое молчание. Я решил, что он дает мне время на то, чтобы прийти в себя. Я достал блокнот и принялся лихорадочно строчить.

— Одинокий лист на ветру… Да? — произнес он, наконец неподвижно глядя на меня.

Он очень точно выразил моё состояние. Я чувствовал себя именно так. И дон Хуан, похоже, тоже проникся этим ощущением. Он сказал, что моё настроение напомнило ему одну песню, и начал тихонько напевать. Он пел очень приятным голосом. Слова песни унесли меня куда-то далеко-далеко:

Рожден в небесах,

Но сегодня я

Так далеко от них.

И мысли мои

Полны безграничной тоской.

Одинок и печален,

Как лист на ветру,

Я порою готов рыдать,

А порой — смеяться,

Забыв обо всем,

От стремления

Что-то искать.

Мы долго молчали. Наконец, он заговорил:

— С того самого дня, когда ты родился, каждый, с кем сталкивала тебя жизнь, так или иначе что-то с тобой делал.

— Это верно, — согласился я.

— И делали это с тобой против твоей воли.

— Да.

— А теперь ты беспомощен, как лист на ветру.

— Да. Так и есть.

Я сказал, что обстоятельства моей жизни иногда складывались поистине невыносимо жестоко. Дон Хуан выслушал меня очень внимательно, однако я не мог понять, то ли он делает это просто от сочувствия, то ли что-то его действительно весьма заинтересовало. Я терялся в догадках, пока не заметил, что он пытается спрятать улыбку.

— Тебе очень нравится себя жалеть. Я понимаю. Но, как бы тебя это ни тешило, от этой привычки придется избавиться, — мягко сказал он. — В жизни воина нет места для жалости к себе.

Он засмеялся и еще раз пропел песню, слегка изменив интонацию. В результате получился нелепый плаксиво-сентиментальный куплет. Дон Хуан сказал, что мне эта песня понравилась именно потому, что всю свою жизнь я только тем и занимался, что выискивал во всем недостатки, жаловался и ныл. Спорить с ним я не мог. Он был прав. Но, тем не менее, я полагал, что у меня все же достаточно оснований к тому, чтобы чувствовать себя подобно сорванному ветром одинокому листу.

— Нет в мире ничего более трудного, чем принять настроение воина, — сказал дон Хуан. — Бесполезно пребывать в печали и ныть, чувствуя себя вправе этим заниматься, и верить, что кто-то другой что-то делает с нами. Никто ничего не делает ни с кем, и особенно — с воином. Сейчас ты здесь, со мной. Почему? Потому что ты этого хочешь. Тебе пора было бы уже принять на себя всю полноту ответственности за свои действия. В свете этого идея относительно одинокого листа и воли ветра не имеет права на существование.